В измерении кольца

Кольцо фараона. Часть 1

Глава 1

Он умирал, а я не верил. Мой товарищ детских игр. Младший брат моего отца, заменивший его после смерти. Отчаянный выдумщик и фантазер. Нелепый человек в наше бездушное и бескультурное время. Дон Кихот и Дон Жуан, д’Артаньян и Айвенго, капитан Блад и Афанасий Никитин, всё это так причудливо сочеталось в одном человеке, что все были очарованы его обаянием и считали полоумным романтиком, родившимся не в этом веке.

И сейчас он умирал, а я был его единственным родственником. Он жил в крохотной однокомнатной квартирке, совершенно один и самой дорогой вещью в его квартире была причудливая пепельница из чешского хрусталя, хотя мой дядя не курил. Телевизор он не смотрел и его микротелевизор со странным названием «MATERIN» включался в последний раз года два назад и то мной, когда мне пришлось ночевать в его комнатке.

Мой дядя совершенно не страдал от того, что у него не было материального достатка. Деньги как приходили к нему, так и уходили. Я даже не могу сказать точно, работал ли когда-то мой дядя, хотя в свое время он окончил исторический факультет нашего пединститута. Кажется, какое-то время он работал учителем в школе, но потом бросил преподавание, ездил в какие-то экспедиции, общался с какими-то людьми, похожими на него, имел связи в антикварных кругах и через его нередко проходили очень дорогие раритеты, но деньги у него не держались. Ушла и невеста. Дядя мне показывал ее. Солидный человек, директор школы. Всё-таки не прошла ее девичья любовь, потому что когда она увидела его, то зарделась вся и быстро ушла.

Я не так часто общался с дядей, но каждая встреча с ним была для меня событием. Хотя я был в основном откровенен со своими родителями, но по особо важным вопросам я шел советоваться к дяде. Он не навязывал своего мнения, но давал возможность самому принять то или иное решение, рассказывая то одну, то другую поучительную историю.

- Когда я был дервишем в Самарканде, - сказал как-то он, - я понял одну важную истину - никогда не надо торопить события. Если заставить персик созреть раньше срока, то персик будет красивым, но невкусным и так же рано он сгниет, потому что не будет востребован людьми. Иногда нужно подождать для того, чтобы понять, насколько важная проблема стоит перед тобой. Если через какое-то время она не потеряет своей важности, то этой проблемой действительно нужно заниматься. Но чаще бывает, что через какое-то время казавшийся важным вопрос превращался ни во что, он никого не волнует и никому не нужен. Точно так же нельзя бегом бежать к куску хлеба, чтобы схватить его раньше других - там может оказаться яд.

От дяди я учился тому, как вести себя в обществе и как быть джентльменом, не объявляя об этом во всеуслышание. Надо мной смеялись друзья, посмеивались девушки, но я старался быть тем, кем хотел видеть меня дядя и, кажется, преуспел в этом: и меня тоже стали называть человеком из прошлого века. И я не жалею об этом, потому что если вспомнить мою не такую длинную жизнь, то мне почти не приходится краснеть за мои поступки.

Я сидел рядом с кроватью дяди и старался отвлечь его разговорами. Рассказывал ему, что у нас по программе истории России, кто преподает, что интересного в нашей студенческой жизни.

Под влиянием рассказов дяди и я поступил на исторический факультет в пединститут с одновременным углубленным изучением китайского языка. Что это, гены? Или судьба, но мне всегда казалось, что человек, знающий историю своего рода, народа, города, государства, других государств, знающий иностранные языки и понимающий чувства других народов никогда не будет делать ошибок в своей жизни или в работе, связанной с управлением страной.

Конечно, это детское рассуждение. Все наши цари и генсеки с помощью высокоучёных наставников изучали историю, иностранные языки, но совершали такие же ошибки, как будто понятия не имели об истории государства. Так для чего нам нужна история?

Сейчас я не смогу точно ответить на этот вопрос. Узнать, что мы произошли от обезьян и гордиться тем, что у нас нет хвостов? Кривляемся мы совершенно сознательно и нас за это не садят в клетки для показа такой же кривляющейся публике за деньги. Гордиться тем, что мы режем хлеб стальными ножами, а для еды пользуемся вилкой и ножиком, хотя птицу всё равно едим руками? Конечно, суть истории не в этом, но любая наука должна нести какую-то пользу человеку. Не бывает науки ради науки, так же как не бывает искусства ради искусства. И то, и другое должно чем-то помочь человеку стать лучше или используя научные достижения совершить рывок в техническом прогрессе, или своим трудом понравиться кому-то и завоевать сердце красавицы…

- … слушай внимательно, - перебил меня слабый голос дяди. - У меня нет других наследников, кроме тебя. Всё это рухлядь, которую нужно выкинуть. Я мог быть богаче графа Монте-Кристо, но я знаю, в какой стране я живу и знаю, что богатство в нашей стране сродни горю, а не счастью. Стоит у кого-то появиться копейке, как откуда ни возьмись его, осаждают толпы страждущих. Они не ударили палец о палец для заработка, но считающих, что ты должен поделиться со всеми.

Этого нет ни в одной стране мира, даже в диких племенах Африки и Азии. Богатый человек должен тратить свои деньги на свою личную защиту и на защиту своего богатства вместо того, чтобы богатство давало жить и другим людям.

Я оставляю тебе только старую записную книжку и вот это колечко. Колечко береги пуще своего ока. Книжку можешь и потерять, трагедии от этого не будет, хотя в ней зашифрованы места трех довольно больших кладов. Любой клад обеспечит безбедную жизнь до самой смерти тебе и любому количеству твоих потомков. Да вот только неизвестно, на пользу ли пойдут эти богатства. Думай сам. Может быть, я просто был не прав, закопав свои таланты в землю и не пустив их в дело на благо семьи.

А, вообще-то, я не сожалею о своей жизни. Прожил я ее так, как Бог дай каждому или не дай Бог каждому. Колечко сразу надень на палец, никогда не снимай его и никому о нем не рассказывай, особенно женщинам. Не может быть никого, кому можно доверить эту тайну, кроме своего единственного наследника.

Кольцо фараона. Часть 2

Глава 21

Зимой 1653 года посольство гетмана Хмельницкого прибыло в Москву. Был в составе посольства и отец Владимир, черный монах и писарь.

Перед Москвой обоз встретил дьяк Посольского приказа и сопроводил дому, где разместилось посольство в противоположной стороне от Иноземной слободы.

За два года, проведенные на Украине, я стал почти своим во всех отношениях, и даже язык мой приобрел малоросский акцент.

Посольский приказ в то время возглавлял многоопытный думный дьяк Волошенинов Михаил Дмитриевич, а странами Европы, в том числе и Украины (сейчас это второй департамент стран СНГ МИД РФ) заведовал дьяк Михаил Федоров, человек близкий к своему начальнику. С ним я и решил установить более близкое знакомство, чтобы информация моя дошла до думного дьяка и была передана при докладе государю, потому что вопрос Украины не являлся второстепенным. Для начала я подарил ему лядунку с кусочком дерева от креста, на котором был распят Спаситель и сказал, что верю в то, что в самое ближайшее время Украина будет частью России, о чем я перед отъездом говорил и пану гетману Хмельницкому.

- А на чем основана ваша уверенность, отец Владимир? - спросил меня дьяк.

- Московское царство не может бросить часть Руси и мать городов русских - Киев, - сказал я.

- Хороший тезис для того, чтобы узнать намерение Москвы в отношении Украины и одновременно и Польши. Вы лучше скажите, как Украина воспользуется этой информацией? - спросил дьяк. - Отдастся полностью Польше или будет расширять масштабы антипольского восстания?

- Опять же всё будет зависеть от решения Москвы, - сказал я. - Если Москва желает получить единый польско-литовский фронт, направленный против нее, то она не будет торопиться к решению вопроса Украины.

- Польско-литовский, как вы сказали - фронт - будет и так, примет ли наш государь Украину под свою руку или не примет, - сказал Федоров. - Не станет ли Украина «троянским конем», опрометчиво запущенным в Россию? Я вас не хочу обидеть, но действительность такова, как я об этом говорю.

- Что вы, пан дьяк, вы совершенно правы и рассуждаете государственно, - согласился я. Согласие всегда ведет к прогрессу в переговорах. - Любой государь должен быть осмотрителен при принятии очень важных решений. «Троянским конем» будет униатская церковь, которая исподволь будет вести работу на раскол союза и Украины, а весь народ и свое спасение видит только в России.

- А как же казацкая старшина? - спросил дьяк. - Будет ли она верна этому союзу?

- Вся казацкая старшина - это котел с чертями, - рассмеялся я. - Царю московскому нужно иметь своих конфидентов на Украине и верить их докладам при назначении старшины. И старшина должна быть такая, как в России - без самостийности. Самостийники предадут сразу, как только почувствуют нового хозяина и предадутся ему сразу.

- А как сам вельможный гетман Хмельницкий? - вкрадчиво спросил Федоров.

- Он-то как раз тот гетман, который верой и правдой будет служить интересам России и Украины, - твердо сказал я.

- И он разделяет ваше мнение в отношении в отношении униатов-раскольников и старшины? - с некоторым сомнением спросил дьяк.

- Скажем так, что и он думает так же, - сказал я.

- А откуда вы это знаете? - Федоров пытливо смотрел на меня.

- Скажем так, что я конфидент гетмана и моя задача показать искренность намерений гетмана, - сообщил я.

- А не хотите ли стать царским конфидентом на Украине? - сделал встречное предложение приказной дьяк. - Кому попало, мы такие предложения не делаем.

- Предложение хорошее, только мне нужно будет писарское одеяние сменить на одеяние служилого человека, - сказал я.

- За этим дело не станет - успокоил меня дьяк. - А что вы думаете по такому вопросу: долго ли продержится союз Москвы с Украиной, хотя если взглянуть со стороны, то мы два одинаковых народа.

- Это если только со стороны поглядеть, - сказал я. - Но нужно учитывать польское влияние на русских на Украине. У них даже другой язык, с русской основой, но с чужеземными включениями. Если честно говорить, то это искусственный язык, который создали специально, чтобы разъединить русских посредством языка.

- А вот у вас интересный русский язык, - сказал Федоров. - Какой-то новый, четкий и понятный, и ни одного старославянского слова. Вы где-то учились?

- Учился, но далеко и по другой программе, - ушел я от конкретного ответа. - Пан дьяк, а нельзя ли почитать что-нибудь по украинскому вопросу? Я человек молодой, а на той стороне у всех совершенно разное толкование, как Русь стала Украиной.

- Если вас интересует этот вопрос, то я попробую подобрать для вас книги, а уж вы сами делайте выводы, - сказал дьяк. - Вы уполномочены передать пану гетману конфиденциальное письмо, минуя главу вашего посольства?

- Да, - сказал я.

Глава 22

В то время, как наше посольство находилось в Москве, царем Московским в Польшу был послан боярин Репнин-Оболенский, чтобы примирить поляков с Хмельницким. Но всё было тщетно. Польша вознамерилась покончить с Хмельницким и его казаками, заключив союз с крымскими татарами, которым было всё равно с кем заключать союз, лишь бы иметь солидный бакшиш или держать сторону сильного. На тот момент Польша казалось сильною.

А мне дьяк, как и обещал, прислал интересующие меня книги.

Кое-какие пометки для себя я сделал.

История со времен князя Владимира известна нашим современникам как история междоусобицы, братоубийства, коварства и активного участия соседей, желающих половить рыбки в мутной воде российской истории. Все легенды о том, как княгиня Ольга отомстила за смерть своего мужа, показывали на то, что не было у русских жалости к себе и не хотели русские идти на компромисс с русскими. Русские бились с русскими. Русские грабили русских и не нужно было врагов русским, потому что они сами были себе врагами.

Кольцо Нефертити. Часть 1

Глава 1

Не все испытывали на себе приятное чувство пробуждения на чистых простынях в тихой комнате, где нет топота сменяющихся караулов, стрельбы и разрывов снарядов поблизости. Я предоставлен самому себе. Ни за кого не должен отвечать и меня не должно мучить чувство ответственности за то, что я что-то не сделал, что-то не доделал. Нет у меня и кольца, и нет желания повернуть его, чтобы снова оказаться в неведомом для меня мире и пытаться приспособиться к нему, чтобы выжить и жить там, потому что это интересно, потому что это новые впечатления, новые знания и навыки и насыщенная событиями жизнь.

Я бывал в параллельном мире

И гулял по Цветочной улице,

Пиво пил в настоящем трактире,

Чай стоял на огромном блюдце.

В обиходе язык старинный,

Словно все начитались Толстого,

И поэты встречались в гостиных

До обеда, в начале второго.

Сидел, разбирал почту. Боже, сколько же спама. Собственно говоря, по количеству спама можно определять процентное соотношение плохих и хороших людей в мире. Как соотношение зла и добра. Как соотношение сил света и тьмы. Добро - лето, зло - зима. Летом дни длиннее и ночи короче, зимой - наоборот. Когда эти силы уравновешены, то наступает время мира, время благоденствия, когда расцветают цветы, сочиняются стихи и песни, рисуются картины, создаются семьи, рождаются дети. Все одинаковы, но белый луч ночью и черный луч днем показывают, кто есть, кто. У кого-то милая улыбка не превратится в страшный оскал, зато у кого-то страшный оскал превратится в милую улыбку. Каждый человек прекрасно знает, кто он такой, но какие-то внутренние тормоза сдерживают его и днем он свой среди людей, а ночью свой среди оборотней.

Знаю я двоих изобретателей, которые изучают эти проблемы. Они создают очки, через которые можно разглядеть добро и зло, но у них пока получился аппарат, типа рентгена, который совершенно не использует рентгеновские лучи. А пока нам приходится к каждому человеку относиться как к добру и в тоже время быть готовыми к отражению возможного удара.

Всё это философствование у меня возникло во время оформления дядиного наследства в мою пользу. Боже, как будто все злые духи повылезали из всех щелей, чтобы только не дать мне оформить документы, это при том, что не было никаких оснований для того, чтобы подвергнуть сомнению мое право наследования.

Кто сталкивался с вопросом оформления жилплощади, тот меня поймет. Мне все-таки кажется, что если бы я всюду золотил протянутую ручку, то избавился бы большинства треволнений и хлопот. Интересно, кончится ли это когда-нибудь?

Получил письмо от Джеймса. Спрашивал, есть ли что нового для экранизации? Крымская война не пойдет. Это придется подноготную всего НАТО раскрывать, а оно же накрылось овечьей шкурой и не допустит, чтобы кто-то увидел ее клыки.

А вот украинскую тему пропустит. Набросал схему новой книги. В результате междоусобицы распалась Киевская Русь. Монголо-татарское нашествие окончательно оформило раздел на западную часть под эгидой Литвы и Польши и восточную часть под эгидой хана Батыя. Русские в западной части оказались строптивыми и не поддавались польской ассимиляции, хотя много взяли от Польши как в языке, так в одежде и в обычаях. Гетманы украинские пытались добиться самостоятельности, но постоянно терпели поражение от Польши и поэтому метались во все стороны в выборе себе союзника, то князя Московского, уже освободившегося от монголо-татарского ига, то ли турецкого султана, то ли крымского хана. И так далее. Концовка - Украина не смирилась с тем, что она не получила независимость и вела постоянную борьбу с Россией и в конце концов вступила в НАТО. Отправил письмо.

Есть сомнения, что замысел будет принят, но, в конце концов, кто такая Украина, чтобы Запад носился с ней как с писаной торбой? Временное орудие Запада для борьбы с Россией. Потом будет на посылках. Нужно испортить отношения с Россией, усилить напряженность и показать, что НАТО стоит на страже западных ценностей. А для этого нужен большой военный бюджет. А тут, пожалуйста, Украина начинает давить русских, проживающих на Украине, в Крыму сгонять русских со своих мест и отдавать земли и все остальное крымским татарам. Россия молчать не будет, вот и напряженность обстановки. А русским на Украине вообще условие: не будете размовлять на украинской мове, геть отсюда, чтобы духа вашего русского здесь не было.

И ведь всего этого можно было избежать. Сорвалась бы Переяславская Рада, и не было бы никаких проблем. Была бы Россия и была бы Польша. Не было бы никакой Украины и не было бы никакого украинского вопроса. Точно также, не было бы никакого Георгиевского трактата и не было бы никакого грузинского вопроса. Была бы Россия и была бы Турция. Вот Россия, обязательно найдет себе «цзы чжао ма фань» (приключения на одно место).

Чего-то Украина все на язык лезет. Из-за письма Джеймсу и из-за последнего сообщения о том, что Украина потребовала начать переговоры по выводу российского флота из Севастополя.

Каково это слышать мне, только что вернувшемуся из осажденного западноевропейскими и турецкими интервентами Севастополя? И неожиданный ответ российского МИДа - для нас, мол, этот вопрос не является актуальным. Вот это ответ МИДа, а не министерства выбачания. Что-то мне кажется, что русские дошли до точки, когда вместо разговоров им начинают бить по морде.

Начал писать роман о защитниках Севастополя. История русского паренька, волей судьбы заброшенного в осажденный Севастополь из другого времени. Что случилось с ним, как он влился в ряды защитников города, как преодолевал трудности войны, как себя чувствовал на позициях, взаимоотношения с солдатами и офицерами, кто был хорош, кто откровенно был вреден, романтическое знакомство, трагическая развязка, возвращение и постоянная память о прошедшем. Пишется достаточно легко, потому что сам был свидетелем и участником событий. Плохо, что не делал записки. Учту на будущее. Ну, это уже для нашей жизни.

Кольцо Нефертити. Часть 2

Глава 21

На одиннадцатый день ко мне подъехала черная автомашина. Остановилась. Открылась дверца и из глубины салона выглянуло приветливое лицо моей учительницы испанского языка донны Марии.

- Буэнос диас, дон Антонио. Позвольте вас довезти, - предложила она. Заметив, что у меня у меня нет никакого желания садиться в автомашину даже к такой хорошенькой женщине как она, сказала, как бы умоляюще, - я вас очень прошу, дон Антонио.

Ну, как можно отказать такой женщине? Я наклонил голову и стал садиться в салон. Резкий запах ударил мне в нос и чьи-то сильные руки прекратили мои попытки сопротивления.

Очнулся я в комнате. Голова кружилась, во рту был вкус хлороформа и немного поташнивало. Что за дурацкие приемы с похищениями? Разве нельзя было сесть в ресторане и поговорить по душам, не обостряя сразу всех отношений и не обрубая пути к дальнейшему сотрудничеству? Однотипные действия людей, страдающих комплексом неполноценности.

Судя по обстановке в комнате, кружавчикам, нахождению всего в тех местах, которые определены сразу после строительства дома, жилище было немецкое. Даже запах был немецкий. Что-то мне кажется, что это Kriegsorganisation. И я не ошибся.

- Кто вы такой? Кто вас направил в Аргентину? С какими задачами? Какие у вас полномочия? Докажите их. - Вопросы задавал мужчина лет сорока пяти, которого с большой натяжкой можно назвать немцем.

Расовую проверку он не прошел бы точно. Фрау-донна Мария стояла в сторонке. С ответом торопиться не нужно, нужно точно выделить, кто из них резидент абвера. И нужно что-то сделать, чтобы переподчинить их себе. Но что я им мог предложить для доказательства того, что я имею право ими командовать?

Я моложе их по возрасту. Стоит начать выяснять у меня вопросы нацистского движения, истории Германии, истории земель, фамилии должности лиц, которые должны мне быть известны, и я поплыл. Любой немец скажет: э-э-э, земляк, а ну, колись, откуда ты заброшен к нам, казачок молоденький?

Как товарищ Штирлиц сидел в камере и думал, как же объяснить наличие отпечатков его пальцев на чемодане радистки? Положение как у Штирлица. Эти ребята цацкаться не будут. Пуля. Сырая земля. И никто не узнает, где могилка твоя. Так и хочется сказать: постойте, ведь мы же так не договаривались. А как мы договаривались? Надел кольцо, а теперь давай, исполняй все, что тебе положено по законам этого времени.

Одно меня утешало, что в 2008 году я был жив. Значит, я смогу выйти выход и сейчас. Выход, конечно, есть. Напирать на то, что я советник президента? Изуродуют, но жить оставят, скажут: проверка, однако, была. Что-то нет у меня желания пройти испытание пытками. Штирлицу было легче. Он был Штирлицем, а у меня до сих пор паспорт без биографии, справка, что податель сего является советником президента Аргентины по особым вопросам, да мой паспорт в непроницаемом пакете спрятан в занимаемой мною квартире. Найдут при обыске. Можно, конечно, попробовать отвертеться, сказать, что готовили к заброске в СССР, но почему в двадцать первый век, это уже никак не объяснишь. А вот мы и будем оперировать аргентинским паспортом. Он мой главный козырь. Других нет.

- Мои полномочия подтверждены президентом Аргентины, который назначил меня своим советником по делам спецслужб. Полковнику Перону было известно, что я направлен к нему для решения важных вопросов. Вы тоже должны были получить сообщение, что переходите в подчинение специальному представителю Центра. Где это сообщение? Кто его получал и по какому паролю он должен перейти в подчинение спецпредставителю? Донна Мария, я к вам обращаюсь, - повысил я голос.

Мне в моем положении все едино, что понижать голос, что повышать голос. Но, кажется, вопросы были поставлены правильно. Только правильно ли я обратился к донне Марии?

Донна Мария стояла и молчала. Наконец она подошла ко мне и спросила сама:

- Почему вы выдаете себя за немца?

- А за кого же я еще должен выдавать? И почему вы мне задаете такой вопрос? - я снова стал брать инициативу разговора в свои руки.

- У вас не чистый немецкий выговор и какие-то старинные словарные обороты, - как будто вы всю жизнь прожили в глухой деревеньке, которой не коснулась цивилизация, - сказала женщина.

- Интересно, у кого же чистый немецкий выговор? - спросил я, удивленно подняв брови. - У господ Гитлера и Кальтенбруннера или у господина Розенберга с его прибалтийским акцентом? А вы не заметили, что я говорю так же, как говорят немецкие эмигранты здесь, приехавшие намного раньше вас? Вы попробуйте так поговорить? Мне самому пришлось ломать себя, чтобы научиться такому разговору.

- Где это вы ломали себя? - менее уверенно спросила донна Мария.

- Где надо, - ответил я, - там, откуда пришла радиограмма о моем прибытии.

- И как вас зовут? - спросила донна Мария.

- Меня зовут Солнце, - сообщил я присвоенный мне в Германии в канцелярии партайляйтера Кёльна псевдоним. Получалось, что я человек Бермана и не имел отношения ни к гестапо, ни к абверу, который в 1945 году курировался ведомством Гиммлера.

В послевоенное время объединителем всех интересов немцев оставалась только национал-социалистическая рабочая партия Германии - НСДАП, которая затеяла авантюру с мировым господством, но она осталась в сознании немцев и приверженцев фашизма как партия рабочих и трудящихся масс. И я посланец этой партии. И, возможно, мои похитители тоже члены этой партии.

Кто скажет, где сейчас Борман? В числе убитых не значится. В числе пленных его тоже нет. Он где-то сидит и готовит партию к новому появлению на сцене, но в виде реванша. Не такой уж Борман дурак, чтобы одеваться в одежды призраков и пугать нормальных людей. Это будет новая партия национал-интернационализма. И будут группенфюреры в набедренных повязках, чалмах, в гаремах и золоченых кадиллаках.

В новой империи будет цениться только арийское происхождение, но не цвет кожи. А происхождение будет определяться партийным билетом. Вот это будет партия. Коммунисты со своим лозунгом о праве наций на самоопределение сами под себя заложили мину, которая взорвалась, как только партия коммунистов начала загнивать. А новая партия гнить не будет, потому что будет находиться в авангарде мирового прогресса, тонко улавливать и возглавлять все социальные процессы. Время учебы на своих ошибках прошло.