В качестве эксперимента

Пролог

Воздух, будто пропитанный электричеством, пронзает громовая вспышка. Кажется, природа уловила все тонкости этого душераздирающего момента и решила подыграть ему, используя летнюю грозу в качестве спецэффектов.

Дейзи замирает в оцепенении. Слова, секунду назад сорвавшиеся с её уст, заезженной пластинкой звучат в голове снова и снова. Сердце бешено колотится, а ноги дрожат и подкашиваются — то ли от усталости, то ли от холода, вдруг пронзившего её тело, то ли от страха. Стоя на одной из самых оживлённых улиц Саннивуда, она не слышит ни голосов прохожих, ни топота их туфлей по асфальту, ни рёва старых двигателей проезжающих мимо машин.

Всё её внимание приковывают тёмно-голубые глаза Джаспера, шокировано смотрящие на неё.

Дейзи поджимает губы. Это действие помогает ей держать контроль, не сорваться и начать выкрикивать стоящие в горле слова, о которых она пожалеет. Но с каждой секундой молчания их становится всё больше, а выдержка натягивается, подобно тетиве лука, выстрел из которого пронзит и её собеседника, и её саму.

— Дейзи… — наконец произносит Джаспер, снисходительно улыбнувшись. — Ты же это несерьёзно?

Его слова колючей болью отзываются в груди, а отсутствие в них идиотского прозвища, которым он звал её всё лето, лишь усиливает это ощущение. От пронизывающего её горького изумления Дейзи широко открывает глаза. Джаспер вскидывает брови, будто ожидая от неё внятных объяснений. Но, чёрт возьми, какие здесь могут быть объяснения? Её слова были так же ясны, как чёрный шрифт на заголовках документах, которые она подписывает при получении новой партии товара в магазин.

— Да, ты угадал: я просто пошутила, — саркастично усмехается Дейзи. — Этим ведь обычно занимаются люди, когда узнают, что самый важный человек в их жизни скоро испарится из неё?

Неудачная попытка разрядить обстановку не срабатывает.

— Ты обещала, Дейзи, — напоминает Джаспер, взмахнув руками. — Обещала, что этого никогда не случится!

— Говоришь так, как будто я подсела на наркоту, а не призналась тебе в чувствах, — чеканит Дейзи, сама удивляясь тому, насколько точно она подобрала аналогию. — Неужели это так плохо звучит?

— Просто ужасно, персик, — кивает Джаспер, делая шаг вперёд. — Потому что ты прекрасно знаешь, что я не могу на них ответить.

Очередной раскат грома несёт за собой один из самых сильных за последнее время летних ливней. Крупные капли падают на каштановые волосы Джаспера, впитываются в джинсовую куртку и короткое платье Дейзи, заставляя его неприятно липнуть к коже, и стекают на быстро темнеющий асфальт. Холл дрожит, всё так же боясь сдвинуться с места и явно рискуя заработать простуду.

Она знает. Разумеется, она всё знает! Трудно забыть о чём-то, если сама однажды по собственной глупости в это поверила.

— Можешь не волноваться. Влюбиться в тебя было бы также безрассудно, как спустить все сбережения на билет в неизвестном направлении. А я разве похоже на сумасшедшую?

Возможно, стоило обратиться к специалисту, чтобы точно узнать ответ на свой вопрос. Возможно, если бы она набила эти слова с левой стороны груди, её сердце бы не дрогнуло, кровь бы не прилила к лицу, а внизу живота не затрепетали бы бабочки, когда пальцы Джаспера выводили на нём невидимые узоры.

— Я понимаю, что ты уезжаешь, Джаспер. Мы оба знали, что этот момент настанет, — произносит Дейзи. — И отношения на расстоянии это не то, чего все так страстно хотят, но мы живём в нескольких часах друг от друга, и поэтому могли бы…

— Нет, персик, ты не понимаешь, — мотает головой Джаспер. — Проблема не в расстоянии, а в тебе. В нас. Я не хочу это продолжать.

Дейзи кажется, что её ударили током, предварительно окунув в ванну с ледяной водой. Она скользит взглядом по кожаной куртке Джаспера, поднимаясь к его острому лицу, где ей знакома каждая черта. Кроме взгляда, которым он сейчас смотрит на неё. В нём нет ни игривости, ни огонька опасного веселья, ни нежности, ни сильнейшего желания. Только лёд и непоколебимая серьёзность.

— Значит… — дрожащим голосом произносит она. — Я тебе не подхожу? Но…

— Персик, — перебивает её Джаспер. — Ты невероятно милая девушка. Но послушай, как ты это представляешь? Я уеду и вернусь в колледж, ты останешься здесь работать в магазине. Я выйду на стажировку, а ты всё ещё будешь здесь. Я займу место заместителя отца в компании, а ты всё так же будешь продавать букеты. Пойми, мы с тобой — не те, кто нам нужен.

— Значит, дело только в этом? — злобно фыркает Дейзи. — В том, что я — всего лишь цветочница, застрявшая в этом грёбаном городе?

— Ты слишком драматизируешь. Есть целая куча вещей, в которых бы мы с тобой никогда не сошлись…

— Да неужели? Может быть, ты перечислишь их, а то до этого ты говорил мне совсем другое. «Ты нравишься мне, ты такая охренительная. Ты — одна из самых невероятных людей, которых я когда-либо встречал!». Чёртов лжец!

— Это правда, персик, — отвечает Джаспер. — Но ты ведёшь себя, как эгоистичный капризный ребёнок. Ты знала, на что идёшь, и сейчас даже не можешь попрощаться со мной по-человечески! Порадоваться, что моё летнее заточение закончилось, и я наконец-то вернусь домой. Разве не в этом смысл дружбы? — он разводит руками.

Последнее предложение становится тупым ударом, полученным в солнечное сплетение. Дейзи замолкает, не в силах подобрать подходящие слова. Мысли в голове проносятся со страшной скоростью, путаясь и совсем выбивая её из равновесия. С каждой секундой она всё меньше понимает, как оказалась здесь, на этом месте, в данном моменте своей жизни, как будто это чудовищная ошибка, и всё это происходит вовсе не с ней.

— Мне казалось, мы с тобой — больше, чем друзья, — с досадой и долей надежды произносит Дейзи.

— А мне казалось, что ты умеешь держать обещания, — парирует Джаспер. — Видимо, мы оба склонны ошибаться.

Дейзи хватается за голову, проводя рукой по мокрым убранным в хвост волосам, и шумно выдыхает. Бросает последний взгляд на Джаспера, который закатывает глаза и всем своим видом показывает, как наскучил ему этот разговор, и качает головой.

Глава 1. Добро пожаловать в Саннивуд

Кабинет Эдгара Уайлдера славится своей минималистичной строгостью и обилием серых тонов: по крайней мере, все посетители отмечают именно эту деталь его интерьера. В одной части расположен электрический камин с диванами и кожаными креслами вокруг, развешанные в рамках дипломы и благодарности, а также статуя какого-то современного скульптора, которая по стоимости могла бы посоревноваться со всей квартирой целиком, — предмет, буквально кричащий о статусе «не последнего человека в Нью-Йорке». В другой — книжные шкафы, занимающие две противоположные стены, выкрашенные в серый, забитые литературой с часто повторяющимся словом «бизнес» на корешках и коробками с документами и загадочными папками.

Конечно же, в них нет ничего интересного: вся тёмная бухгалтерия хранится в сейфе под массивным деревянным столом, расположенным по центру между книжными шкафами. За ним Эдгар проводит своё нерабочее — если его можно так назвать — время, жалуясь на прямые лучи солнца, проходящие сквозь панорамные окна и затемняющие экран компьютера, отвечая на телефонные звонки обеспокоенного начальства и устраивая встречи с возможными инвесторами компании, которой он отдал свои лучшие годы жизни.

В этом месте он — акула бизнеса, надёжный сотрудник компании «Orgalux» и желанный партнёр для многих, кто хотел бы вывести свой бизнес на новый уровень. Наверное, поэтому сейчас он играет именно серьёзного аналитика, а не любящего, но глубоко разочарованного отца.

Впрочем, какая разница? Джаспера вполне можно причислить к ряду его провальных проектов.

— Неужели ты никак не прокомментируешь свой поступок, Джаспер? — спокойно интересуется Эдгар, смиряя его пронзительным взглядом, будто желая прожечь дыру у него на лице.

— Ну-у-у, если я скажу, что действовал из благородных побуждений, ты перестанешь смотреть на меня, как на кусок дерьма? — с ехидной улыбкой интересуется Джаспер, скрестив руки в замок.

— Хватит! — резкий стук по столу заставляет Джаспера вздрогнуть.

Впрочем, нельзя сказать, что он был к такому не готов: с его врождённым талантом доводить отца это один из самых безобидных вариантов развития их диалога. Эдгар должен его благодарить: Джаспер — единственный человек, на которого ему позволено срываться, ведь проявление эмоций в его случае может привести к потере авторитета. А в случае с Джаспером ему уже нечего терять.

Эдгар поднимается с места и начинает расхаживать по кабинету. Проводит пальцами по столу, будто оценивая, насколько клининговая служба справилась со своей работой. Окидывает взглядом книжные шкафы, словно там есть «Руководство по воспитанию сыновей, если вы не успели это сделать до их совершеннолетия». И наконец подходит к окну, заводя руки за спину, и любуется видом вечернего города.

И только тогда, когда у него пропадает необходимость смотреть в такие же тёмно-голубые, как и у него самого, глаза Джаспера, он снова начинает говорить:

— Билли Паркер — сын моего очень хорошего знакомого. Знаешь, мне будет очень сложно при встрече с Маркусом на субботнем совете директоров объяснить, почему ты вдруг решил избить его до полусмерти.

— Можешь попробовать спросить, почему его дорогой сыночек так жаждет полапать задницы занятых девушек, — предлагает Джаспер.

— Так значит, вон оно что, — усмехается Эдгар, поворачиваясь к нему. — Поставил под удар наши задницы ради какой-то шлюхи.

— Меган — моя девушка, — твёрдо цедит Джаспер, смиряя отца презрительным взглядом. — И если у тебя нет ни капли уважения ко мне, будь так добр, не проецируй это на неё.

— Да ладно тебе, Джаспер! — восклицает Эдгар, разводя руками. — Сколько таких, как она, вечно крутятся рядом с тобой? Сынок, ты для них — лакомый кусочек и счастливый билет в светлое будущее. Ты должен наслаждаться этим, а не ставить под удар всё ради очередной малолетней вертихвостки… — тут он ненадолго задумывается. — Она хоть совершеннолетняя?

— Мы учимся на одном курсе, но на разных направлениях, — отвечает Джаспер, стиснув зубы. — Ты бы знал это, если бы…

— Хорошо, — качает головой Эдгар.

Джаспер горько усмехается. Неужели это всё, о чём он может думать? Хотя, быть может, концентрация на возможных проблемах, которые может принести его сын, избавляет Эдгара от чувства вины за то, что общаются они только когда его мысли сбываются. Ведь даже живя в одной квартире, они ловко умудряются игнорировать существование друг друга, чтобы избежать подобных тёплых бесед за завтраком, обедом или ужином.

Джаспер уже не помнит, когда в последний раз тонкие губы Эдгара расплывались в тёплой улыбке, и он примерял на себя роль отца, а не расчётливого директора компании. Кажется, это было так давно, что память специально скрыла эти эпизоды, чтобы не травмировать Джаспера мечтами о невозможном. Его отца способен изменить лишь один человек, но она предпочла свободу золотой клетке замужества и материнства.

Возможно, поэтому Эдгар так часто приправляет факт их сходства кучей нецензурной брани: Джаспер, по его мнению, как и его мать, думает лишь о себе.

— Значит, слушай внимательно, — Эдгар вновь занимает своё кресло для традиционного ритуала испепеления взглядом. — В университете уже знают про ваши тёплые отношения с Билли и с подачи его отца хлопочут о твоём отчислении. Маркус — баран, каких поискать, и поверь, он доведёт это дело до конца. Поэтому в ближайшее время путь туда тебе заказан.

— Предлагаешь мне протирать штаны у себя в комнате, пока мои однокурсники сдают экзамены? — интересуется Джаспер.

— Не дождёшься, — мотает головой Эдгар, и его острое, словно выточенное из камня, лицо расплывается в такой улыбке, как будто он заключил сделку с самим Дьяволом, чтобы сослать сына на каникулы в преисподнюю. — Завтра ты уезжаешь в Саннивуд.

Сердце пропускает удар. Боже, неужели шутка про Сатану и заключение в аду вдруг стала правдой?

— Не-а, знаешь, идея с комнатой мне нравилась больше. Может быть, мы вернёмся к этому варианту? — с надеждой предлагает Джаспер.

Глава 2. Герберы — цветы мести

— Джаспер! Ну наконец-то!

Стоит Джасперу выйти из машины, как его тут же встречает Лукас. Белая майка обтягивает его рельефный торс, а рабочие джинсы пахнут травой и древесными опилками. Джаспер протягивает руку, но Лукас вместо рукопожатия заключает его в крепкие объятия, заставляя пошатнуться от неожиданности. Надо же, он успел отвыкнуть от таких тёплых приветствий.

Джаспер улыбается, хлопая Лукаса по плечу, а потом отстраняется. Лукас окидывает его взглядом своих тёмно-голубых глаз — черта Уайлдеров, доставшаяся всем без исключения, и его почти единственное сходство с Эдгаром.

В остальном Лукас скорее похож на Голливудского актёра, чем на члена аристократической семьи. Вытянутое лицо с квадратным подбородком и мягкими чертами. Высокий лоб, скрытый под спадающими на него каштановыми прядями волос. Смугловатая кожа, впитавшая в себя лучи Саннивудского солнца. Пухловатые губы и ямочки на щеках, которые появляются, когда Лукас улыбается. Джаспер про себя усмехается: ещё одна деталь, совершенно несвойственная Уайлдерам. Их лица словно выточили из камня, отчего тонкие губы навеки застыли в одном положении.

— Я тоже рад тебя видеть, — искренне отвечает Джаспер. — Но у меня вот-вот закончится действие энергетика, и тебе придётся тащить меня вместе с чемоданом.

— Я открою ворота, чтобы ты припарковался, — произносит Лукас, отходя назад.

Джаспер снова садится в машину, отчего его ноги начинают жалобно ныть: сказываются несколько долгих часов, когда ягодицы были плотно прижаты к сиденью, а стопы давили на педали. Он быстро разворачивает руль, и как только ворота оказываются открыты, въезжает на участок.

Ферма Лукаса, пускай и считается не слишком большой, вмещает в себя четыре постройки: двухэтажный дом с белой отделкой, гараж, стоящий справа от него, амбар, сильно выделяющийся своим размером и ярким цветом, и курятник с огороженным местом для кур. С левой стороны от въезда расположен огород, засаженный, в основном, крупными культурами: Джаспер морщится, представив, как следующие два месяца проведёт на кабачково-тыквенной диете. В центре участка Лукас оборудовал небольшую зону отдыха в виде места для костра с расставленными вокруг креслами из выцветшей ткани.

Джаспер выходит из машины. Его взгляд тут же падает на красный амбар, где Лукас хранит корм для кур и всякое барахло, и ноги подкашиваются, стоит ему только подумать, сколько часов он проведёт в этих досчатых стенах. На плечо опускается рука Лукаса.

— Этой весной нас залило дождями, и половина моих запасов просто сгнила, — начинает он. — Мы с моими друзьями кое-как залатали крышу, но осталось много щелей в стенах, и тут мне позвонил старина Эд…

— Так это была твоя идея? — удивлённо интересуется Джаспер.

— Он сказал, что тебе грозит клетка, приятель, — разводит руками Лукас. — Мне показалось, что этот вариант для тебя будет меньшим из двух зол. Или я не прав?

Джаспер ничего не отвечает. Обойдя автомобиль, он открывает багажник, достав оттуда чемодан и сумку с вещами. Лукас лишь присвистывает.

— Скажи, ты точно мой племянник, а не горячая девчонка, которая собралась на Мальдивы? — ехидно спрашивает он, когда Джаспер вешает сумку на плечо и катит чемодан за собой.

— Здесь нет арсенала бикини, — отвечает Джаспер. — Только мой ноут и куча чистой одежды на случай, если обрубят электричество: папа рассказывал, какие у вас бывают перебои.

— О да, узнаю Эда и его навыки пиарщика, — качает головой Лукас.

По вытоптанной дорожке они подходят к небольшому крыльцу с крышей и заходят в дом, который все называют «берлогой дикого отшельника». Но ничего подобного в жилище Лукаса нет. Интерьер выполнен в американском стиле с налётом фермерской неотёсанности, о чём кричат деревянные стены и грубая мебель, и вкраплениями красных оттенков. Видимо, у Уайлдеров в крови любовь к этому цвету. Из небольшой прихожей можно пройти в левую арку и сразу попасть в гостиную или в левую дверь, за которой находится кабинет Лукаса. Впереди располагается лестница, ведущая на второй этаж.

Джаспер щёлкает выключатель, чтобы развеять вечернюю полутьму, но ничего не происходит. Тогда он бросает вопросительный взгляд на Лукаса.

— Что поделать, — он разводит руками, — местная энергокомпания послала меня к чёрту со всеми просьбами с этим разобраться!

— Это что, шутка? — возмущённо интересуется Джаспер. — Мне нужен интернет для подготовки к экзаменам, я не могу пользоваться ноутбуком без зарядки, а ты только сейчас говоришь, что косплеишь пещерного человека?

— Послушай, приятель, — Лукас кладёт руку ему на плечо, приобнимая. — Я понимаю, что ты привык к другому, но не бесись раньше времени, ладно? — он продолжает: — Ты проделал долгий путь, и поэтому сегодня заночуешь в гостевой.

— Но если завтра не дадут свет, что мне делать?

— Можешь поехать в местную библиотеку, там хороший интернет, — отвечает Лукас. — Или если тебя совсем не устроит ферма, в центре есть гостиница…

— Отлично, поеду туда завтра, — кивает Джаспер. — Спасибо.

— Как тебе угодно, — произносит Лукас. — Всё равно до неё всего пятнадцать минут. А теперь пойдём, наш ждёт шикарный ужин в честь твоего прибытия!

В подтверждение его слов в доме начинает витать сырный аромат. Оставив вещи Джаспера в прихожей, они минуют гостиную с большим камином, двумя диванами и двумя креслами, накрытыми красными клетчатыми пледами. Слабо освещённая расставленными на столешницах свечами кухня совмещена со столовой, и по мнению Джаспера, слишком велика для одного Лукаса. За круглым столом, расположенным в левой части комнаты, могут уместиться шесть человек, и ещё трое сядут за барную стойку из первых рядов наблюдать за процессом создания кулинарных шедевров. Сама кухня словно сошла со страниц каталога лофтовых интерьеров: деревянные шкафы с круглыми ручками, столешницы из прочного камня и грубые потёртости, идеально вписывающие её в интерьер всего пространства.

Джаспер опускается на барный стул, следя за тем, как Лукас достаёт из духовки их ужин.

Глава 3. Персик

— И если я узнаю, что ты что-то вынес из моей гостиницы…

— Ладно! Я понял!

Джаспер поднимает руки вверх, уходя из вестибюля. Сзади раздаётся недовольное фырканье, а за ним — шуршание мусорного пакета, в который миссис Берг, громко чихая, заворачивает его подарок. И кто мог подумать, что из всех возможных цветов, у этой горгоны — именно так её окрестил Джаспер — аллергия именно на герберы? Досадное недоразумение, за которое он едва не поплатился своей головой. И выселением. Что из этого было бы хуже — хороший вопрос.

Поднявшись по лестнице, Джаспер быстро находит свой номер, открывая дверь выданным ему ключом. Некоторые придорожные мотели могли бы запросто дать фору этой гостинице: зелёные обои с цветочками, серый ковролин с пятнами, старая кровать, застеленная покрывалом болотно-зелёного цвета, две тумбочки по бокам, шкаф напротив и стол у задёрнутого зелёной шторой окна.

Перед правой тумбочкой находится дверь в маленькую ванную. Дешёвая плитка бежевого цвета забрызгана каплями, которые вряд ли отмоет даже самый мощный очиститель. Зайдя сюда впервые, Джаспер опасался, что сантехнику постигла та же участь, но, к счастью, это оказалось не так. И старомодная ванная на ножках, отгороженная шторкой, и небольшая раковина, и унитаз в этом номере выглядели так же чисто, как сантехника в его собственной квартире — хоть один плюс.

Джаспер бросает взгляд на своё отражение. Благодаря большой трещине по центру круглого зеркала, оно словно расколото на две части. Эта стекляшка стоит копейки, вряд ли заменить её — такая большая проблема. Но судя по всему, миссис Берг думает иначе.

Джаспер умывает лицо холодной водой, чтобы слегка взбодриться, а затем возвращается в комнату. Аккуратно достаёт из неразобранного чемодана — он под страхом смерти не повесит свои вещи в этот древний шкаф! — ноутбук и ставит его на стол. Наличие работающего интернета — единственный плюс этого клоповника. Его рабство начнётся только завтра, а значит, сегодня можно сосредоточиться на учёбе.

Хоть бруклинский колледж и временно занёс его в чёрный список студентов, благодаря однокурсникам, у Джаспера есть доступ ко всем материалам. Открыв почту, он скачивает документы, любезно отправленные Кевином, и следующие несколько часов проводит за его криво составленными конспектами — надо было заводить друзей среди отличников — и за чтением материалов лекции.

Ещё со средней школы Джаспер был уверен, что пойдёт по стопам отца и всех его родственников, выбрав экономический факультет. Ему не раз объясняли: у Уайлдеров это в крови! Для них нет ничего сложного, чтобы начать разбираться в отчётах с шестизначными числами, а потом перенести их из колонки убытков в колонку прибыли. Ну а про работу с персоналом и говорить нечего: мужчины в семье Джаспера всегда были первоклассными лидерами. Конечно, все скромно умалчивают о том, как Роберт Уайлдер однажды чуть не стал банкротом, и поэтому «Orgalux» больше не принадлежит их семье. Но Эдгар всё ещё имеет большое влияние и владеет тридцатью процентами его акций, поэтому неудача его отца преподносится как «Новый этап в жизни компании». Навыки маркетологов, по всей видимости, тоже являются неотъемлемой частью ДНК Уайлдеров.

Джаспер проводит за ноутбуком весь остаток вечера. И лишь когда его глаза начинают слипаться, закрывает крышку. Он отправляет Кевину краткое сообщение:

Спасибо, я твой должник.

В ответ приходит эмодзи «Окей». Джаспер усмехается и смотрит в окно. Саннивуд окутывает сумрак, медленно переходящий в летнюю ночь. Она, словно тёплое одеяло, заботливо накрывает город, погружая его в сон. Забавно. В Нью-Йорке в это время жизнь била ключом, а здесь Джасперу хочется поддаться безмолвной колыбельной и скорее забраться под тонкое покрывало.

Он направляется в ванную. Проводит стандартные вечерние процедуры, а после ложится в кровать, выключив свет. Сквозь открытое окно в комнату проникают голоса прохожих и слабое мерцание работающего из последних сил уличного фонаря. Джаспер быстро засыпает.

Ему снится Нью-Йорк. Грандиозная вечеринка, которую они с друзьями почему-то решили устроить прямо в аудитории кампусе. Меган, одетая в один из своих лучших нарядов и танцующая с ним под громкую музыку. А потом в их идиллию врывается загипсованный Билли с криками: «Какой из тебя управленец, Уайлдер? Ты же поставишь всех под удар ради своей шлюхи!». И в следующую секунду аудитория пропадает, а Джаспер оказывается один в бескрайнем поле.

К счастью, продолжения, где он задорно бегает по нему голышом, не следует. Джаспера будит противный звук будильника, который он быстро выключает во имя сохранности своих нервных клеток. Потом садится на кровати и трёт сонные глаза. Неудивительно: о какой бодрости может идти речь, если приходится подрываться в полшестого?

За окном уже рассвело, но солнце ещё не успело коснуться каждого уголка этого маленького городка. Джаспер зевает, а потом встаёт с места. Холодный душ — лучшее средство от сонливости, особенно, если через тридцать минут уже нужно быть в строю. Когда все водные процедуры остаются позади, он одевается и выходит из номера.

Надо отдать должное: сон на кровати в этой второсортной гостинице не идёт ни в какое сравнение с попытками уснуть в тюремной камере, которой его так сильно пугал отец. Но вот к режиму Лукаса у Джаспера определённо есть вопросы. Зачем так рано подрываться, если у тебя нет учёбы или чёткого графика работы? Крепкий сон — единственный плюс, который Джаспер планировал получить от пребывания в Саннивуде, но, кажется, его обломали и здесь.

Утренняя прохлада осторожно касается его кожи, покрывая её мурашками. Джаспер обхватывает плечи руками. По прогнозу погоды сегодня обещали аномальную жару, но, кажется, всё же стоило надеть что-то помимо футболки. Джаспер зевает. В такую рань улицы Саннивуда выглядят совсем пустыми, и если бы не миссис Берг, смерившая его убийственным взглядом в вестибюле, и пара человек, стоящих у старого пикапа на парковке, он бы решил, что наступил апокалипсис.