В некотором царстве...

Пролог

«Сказка ложь, да в ней намёк!

Добрым молодцам урок»

А.С. Пушкин

— В некотором царстве, в тридевятом государстве, жил да был...

— Теть, а теть, — дернул племянник Марусю.

— Чего? — недовольно спросила девушка.

Она любила читать сказки Пете, но ненавидела, когда ее перебивают. Она строго посмотрела на мальчика, который состроил милую мордашку. Маруся не смогла сопротивляться и улыбнулась, при виде этих щенячьих глаз.

— А сказочные герои и правда существовали? — Петя любил расспрашивать тетю о ее работе. Ведь она была очень интересная. Маруся изучала сказки и их реальных прототипов в истории. Малыш мечтал вырасти и стать таким же, как она.

— Это прототипы реальных людей, но волшебством они не владели. Мне продолжать? — быстро сказала Маруся.

— Да! — довольно кивнул мальчик.

— Жил да был Алеша Попович...

— Теееееть! — снова протянул Петя.

— Что?! — уже зло спросила Маруся.

— И Алеша Попович тоже существовал?

— Да! Сын попа, сильным парень. Военный если проще.

— Крууууутоооо!

— Тебе сказку то читать?

— Да!

— И вот однажды нагрянули в деревню печенеги...

— Хи-хи-хи....

— Что опять? — захлопнула книгу Маруся.

— Они, что печенье любили?

— Так, все, надоело! — девушка отложила книгу, — давай-ка я тебе лекцию лучше прочитаю...

Девушка на цыпочках вышла из спальни и бесшумно закрыла за собой дверь детской.

— Спит? — шепотом спросила сестра Маруси.

— А то! Я и сама на лекциях про богатырей в русских былинах спала, — потянулась девушка.

— Опять лекцию читала?

— Да не интересны ему эти сказки, ему реальные истории подавай.

— В тетю пошел...

— Это точно.

Голубоглазая блондинка села рядом с сестрой и взяла уже налитую чашку чая. Приятный запах трав расслабил девушку, а тепло от напитка согрело душу.

— Завтра тебя не ждать? — уточнила сестра.

— Нееее, мы в избушку едем. Ту самую. На курьих ножках. Санька сказал там нет останков... Интересно очень, — встрепенулась девушка.

— Ох, только про это Пете не рассказывай... — сестра Маруси встала из-за стола и начала прибираться в комнате.

— Хорошо... Ну так вот, устройство в ней жилое... То есть это не дом мертвых... Представляешь?!

— Да куда уж мне... — протирая стол тряпкой буркнула сестра.

— Тебе не интересно?

— Очень интересно. Спать хочу просто. Вот послезавтра и расскажешь, что выяснила.

— Обязательно!

— Все, я спать...Спокойной ночи!

— Ты смерти моей хочешь? — пристально посмотрела на сестру Маруся.

— Тьфу на тебя, с твоими суевериями!

— Доброй ночи, — улыбнулась девушка, допивая чай.

***

Маруся быстро влетела в захламлённый кабинет при факультете философии с двумя кружками кофе. Одну она громко поставила на стол рядом со спящим парнем.

— Санька, подъем! — громко сказала девушка.

— А? — дернулся парень проведший всю ночь за книгами. Его глаза от резкого пробуждения стали красными, и он их стал интенсивно тереть.

Широкоплечий, крепкий парень поднял голову. Его русые волосы были взъерошены, а щеки красные от долгого сна.

— Опять дома не был? — подмигнула Маруся, допивая чашку кофе, купленную в соседней кофейне.

— Да. Рылся в книгах... — взял со стола, не глядя, кружку Санька, уже по привычке.

— Что нашел?

— Да ничего... Первая такая изба...

— Открытие... — довольно потянула Маруся.

— Надеюсь. Автобус будет через час.

— Отлично! Спи тогда... Я сама соберу вещи.

Санька последовал совету коллеги и снова опустил голову на руки. Маруся допила кофе, заплела косу, которая ей доходила до талии, и приступила к сборам.

***

— Федор Иванович! — довольная залезла в автобус Маруся, — Доброго времени суток вам! Сколько ехать?

— Добрейшего Машенька...

— Она Марья, — буркнул Санька.

— Чего? — уточнил водитель.

— Машенька — это Мария. А девушку зовут Марья.

— И как же ласково? — мягко улыбнулся Федор.

— Маруська она, — дернул за косу подругу Санька.

— Ну смотри Марусь, я до леса только довезу... Там сами пешком... До Юрьево четыре часа ходу.

— Понято... Сань, сколько идти-то?

— Три километра примерно...

— Ага, еще час получается... Погнали!

Воодушевлённая девушка села около окна и всунула наушники. Заиграла приятная мелодия. За окном городской пейзаж плавно сменился на сельский. Мелькали маленькие домики и леса. Марусю всегда клонило в сон в дороге, и она постепенно уснула.

— Приехали! — высунул наушник Санька.

— Ого! Я, что всю дорогу проспала?

— Ага, — улыбнулся коллега, — бери рюкзак, пойдем.

Маруся схватила вещи и вышла из автобуса.

— Молодежь! — выкрикнул Федор, — приеду за вами в шесть! Буду стоять на этом же месте!

— Хорошо!

Коллеги выдвинулись в путь. Лес был непроходимый, ни дорожки, ни тропинки. Санька ориентировался по компасу, сверяясь с картой.

— Лес дремучий... — пробираясь через кусты сказала Маруся, — два часа дня, а здесь будто ночь.

— На то он и дремучий. Помнишь, как Даль приводил в пример поговорку: «В дрёме чудится, во снах видится». Смысловая разница здесь очевидна: если видеть — это воспринимать объект с известной долей уверенности в его существовании, то глагол «чудится» выражает определенную степень сомнения в реальности происходящего. Чудится — значит мерещится, кажется. Соотнося в едином смысловом пространстве «дремучий лес» и «состояние дремы», мы получаем образ некоего леса, в котором «чудится, кажется, мерещится».

Глава 1. В гостях у Бабы-яги

«Да только местным жителям

радости не было совсем,

потому как обитала в чаще леса

старая карга — злобная Яга»

Русская народная сказка «Баба-Яга и ягоды»

Приятные ароматы трав, тепло и уют. Я потерялась во времени и пространстве и чувствовала себя, как у бабушки в деревне. Мне даже начал сниться сон. Такой приятный, такой теплый. Ранее утро и бабушка пришла с поля, где пасла коров с охапкой трав и цветов. Я, как раз проснулась и потирая глаза вышла на крыльцо, где бабуля развешивала растения для засушки, она тепло мне улыбнулась и стала рассказывать про виды трав и для чего их используют. Я села на деревянный пол, нагретый от солнечных лучей и с увлечением слушала бабушку. Вдруг небо потемнело я подбежала к бабушке и дернула его за подол платья, но ко мне повернулась уже совсем другая женщина, та, что прогоняла нас с Санькой из деревни.

— Пошла от сюда! Кыш-Кыш! — говорила она мне, а затем оглядела все вокруг, — поздно... вот бедовые-то!

Я резко проснулась. Захотела привстать, но нога зацепилась за что-то. Хотела потереть глаза, но рука не дотянулась до лица. Проморгавшись я поняла, что руки и ноги у меня привязаны. «Что происходит?! Так, без паники! Без паники... Где Санька?». Я стала оглядываться по сторонам. Изба уже не выглядела такой заброшенной... Никакой пыли и паутины, приятный теплый свет от лучин. У стола стояла женщина в платье, сшитом из лоскутов совершено разных тканей, повязанном фартуке. Огромная копна волос, собранная скрученной косынкой, завязанной сверху. Она была увлечена приготовлением и что-то напевала себе под нос.

Я увела взгляд в другую сторону и наконец-то увидела Саньку, он сладко спал, так же привязанный за руки и ноги. Веревки крепились к печи за жестяные кольца. Я ухватилась за деревяшку и кинула в друга. Но он только пофыркал. Спит как слон!

— Сань... — шепнула я, — эй...Сааанькаааа! — снова ноль реакции. Женщина замерла на секунду, но не обернулась.

Я затаилась на несколько минут, а затем медленно стала ползти к Саньке. Далеко уползти мне не удалось, но я смогла ухватиться за веревку, привязанную к ноге друга и дернула со всей силы.

— Я не сплю! — выкрикнул Санька и попытался вскочить, но его сдержали веревки, и он не успев подняться, тут же грохнулся, привлекая к нам внимание.

— Оооо, проснулся милок, — повернулась довольная женщина, — и ты голубушка тоже. Потерпите немного, осталось несколько приготовлений.

Женщине было на вид лет сорок, симпатичная. Алые губы, рыжеватые волосы и ярко зеленые глаза. Одета она была в черт пойми, что... Пестрое платье из разных лоскутов, фартук грязный, на ногах лапти.

— Приготовлений? — начал потирать ушибы Санька, — что вообще происходит?

— Вы нас простите... Мы думали здесь никто не живет... Вы нас развяжите, и мы уйдем... Мы ничего не брали...

— Даааа! Точно... Изба выглядела заброшенной... не то, что сейчас, — оглядывался Санька, — это я так крепко спал, что не слышал, как вы тут убрались?

— Неееет, — протянула женщина, — вы уже больше никуда не уйдете... Не бойтесь... Вы почти ничего не почувствуете, — достала женщина огромный нож и проверила его остроту.

— Так, дамочка... — запаниковал Санька и стал пытаться разорвать веревки, — сейчас полицию вызову! — стал шариться в карманах.

— Кого? — рассмеялась женщина... — ой, потешный молодец...

Она подошла к Саньке и потрепала за щеку.

— Простите, я не знаю, как вас зовут... Но мне очень жаль, что мы проникли в ваше жилище и немедленно уйдем...

— Ой, а я очень рада... Давненько ко мне такие аппетитненькие не наведывались...

— Как вас зовут? — спросил Санька.

— Я? — удивилась женщина, — так все знают... Яга.

— Это которая Баба-Яга? — уточнила я, ошарашенная от невменяемости женщины.

— Ну какая же я Баба? Что вы все на возрасте-то зацикливаетесь... — начала бубнить женщина и отвернулась продолжая, что-то готовить, — ну подумаешь триста пятьдесят семь лет от роду... Но выгляжу-то я... — она резко обернулась, — вот на сколько лет я выгляжу? — ткнув в Саньку, а затем в меня ножом, спросила Яга.

— Нуууу.... Тридцать? — протянул Санька.

— Двадцать пять! — соврала я.

— Ну, это вы конечно лукавите... — фыркнула женщина, — ну ничего, сейчас вами позавтракаю и стану молода и свежа! — элегантно приподняла ручку Яга.

Мы переглянулись с Санькой, он покрутил пальцем, безмолвно спрашивая: «Она, что, умалишённая?». Я лишь пожала плечами.

Мы сидели на полу и молча переглядывались... Я вообще не понимала, что происходит. Видимо отшельница сумасшедшая возомнила себя Бабой-Ягой и решила нас съесть... О ней нас, наверное, хотела предупредить бабушка в поселке... Что ж они на нее управу-то не найдут?! «Так, стоп! Я же докторскую по славянской мифологии защищала!»

— Подожди Яга... А, как же молодильные яблоки?! Проверенный вариант и мороки никакой... — Санька ошарашенно на меня посмотрел, я ему подмигнула, показывая, что бы он мне подыграл.

— Точно! От них и эффект лучше! Щеки красные, губы алые, кожа как парное молоко, — поддержал меня друг.

— Да знаю я! — горько вздохнула Яга, — Вымерли же все яблони те...

— Нет! Не вымерли! Я знаю, где они растут! — выкрикнула я.

— Правда, что ли?! — недоверчиво посмотрела на меня Яга и подошла вплотную, — Врешь ведь, поганка бледная!

— Клянусь! Дай нам немного времени, и мы принесем целую корзину!

— Принесешь... Как миленькая принесешь! И в добавок саженец, той яблони. Посажу у себя, — замечталась женщина, — буду вечно молодой.

— Именно! И саженец, и яблоки... — подтвердил Санька.

— Ладно! Падка я на уговоры... — ехидно улыбнулась Яга, — даю вам месяц, управитесь?

— За месяц? — махнула я рукой, — Конечно!

Глава 2. Волшебный путеводитель

«Ты возьми, добрый молодец клубочек,

куда он покатится — туда и путь держи;

там свое счастье найдешь»

Русская народная сказка «Царевна лягушка»

— Доброго вам утра, мурррр, — терся об меня кот с утра. Его мягкая шерстка приятно ласкала мою руку. Пока я не открыла глаза все казалось обыденным. Как в студенческие годы, когда мы с Санькой засыпали за книгами. Даже кот, так же будил нас. Как же его звали? Барсик... Точно Барсик. Он был черный с белой грудью. Санька очень переживал, когда его не стало.

Я открыла глаза. «Это был не сон?!». Санька еще спал, облокотившись на спинку скамьи. Кот с умным видом смотрел на меня сидя на полу. Он был настолько большим, что его морда находилась на уровне с моей головой.

— Сань, — потрепала я за плечо друга, — солнце встало.

— А? О! Хорошо. Собирайся, пойдем к дороге, — потирал глаза Санька.

— Куда это вы направились? — замурчал кот, — а ли забыли, что выручил я вас?

— Это сейчас кот сказал или мне показалось? — шепнул мне Санька.

— Кот, — сдерживая истерику, сказала я.

— Чаю изволите? — сказал кот, подбежав к печи.

— Так... Стоп... Что происходит? — снова сел на скамью Санька и взялся за голову, — где мы вообще?

— В тридевятом царстве... — сказал кот, — в дремучем лесу. У Яги были, потом я вам на пути повстречался. Головой, а ли ушибся? — ласково спросил кот, подошел к Саньке и положил лапки на грудь.

— А ну-ка брысь, нечисть, — вскочил Санька и оттолкнул кота, так, что он на пол упал. Баюн фыркнул, обиженный запрыгнул на печь и свернулся клубком.

— Сань, ты чего?! — рассердилась я, — с каких это пор Баюн нечисть?

— Нечисть самая настоящая! И не надо меня уверять в обратном!

— Это спорный вопрос! Многие ученые утверждают, что Баюн — это божество... — начала читать лекцию я.

— МЯЯЯЯЯУУУУ! — протянул кот с печи, и мы резко на него посмотрели. Мяукнул он так громко, что у нас уши заложило. — я ведь и сожрать вас могу!

— Котик, не серчай! — подошла я ближе и стала чесать коту загривок, — Санька не со зла, спросонок попутал.

— Штуку свою чудную отдайте и ступайте восвояси! — фыркнул кот.

— Отдадим два, если расскажешь, где мы и, как здесь оказались, — сказал Санька и протянул свой телефон. У кота загорелись глаза. Он спрыгнул с печи и приблизился к Саньке.

— Так говорил уже, в тридевятом царстве, в лесу дремучем. А, как очутились вы тут, мне по куда знать? Это вам к Бабе-Яге надобно, — схватил кот лапками телефон и сел на скамью.

— Это сон... точно сон... Не может этого взаправду быть, — причитала я.

— Отнюдь. Явь, — с умным видом сказал кот, посмотрев на меня.

— Если мы и вправду в сказке и обещали Яге молодильные яблоки... — ошеломлено посмотрел на меня Санька.

— Ой, несдобровать вам. Сожрет она вас, — сказал кот.

— Котик, миленький! Расскажи нам, где яблоки молодильные растут у вас?

— Так вымерли все... Нет их боле.

— Ну все... Помрем, — сел на скамью Санька, — и телефоны не нужны больше. Держи мохнатый, — взял у меня телефон Санька и положил на стол.

— Это откуда ж диковины такие у вас? — с интересом разглядывал мобильники Баюн.

— Я в интернет магазине покупал, — вздохнул Санька.

— Интернет? Что это за место такое.

— Не поймешь... — махнул Санька рукой и опустил голову на руки.

— Может это розыгрыш какой? — вздохнула я, присела около Саши и положила ему на плечо голову.

— Не похоже... Но можем выйти и идти прямо, пока не выйдем из леса, вот и проверим тогда. Может, кто пояснит ситуацию.

— А почему он не светится? — бил лапой по телефону кот.

— Подожди, — я подошла к коту и включила экран. Оставалось всего десять процентов на телефоне. — Но он разрядился. А значит скоро выключится.

— Разрядился? — переспросил кот.

— Энергии в нем нет больше, — уточнил Санька.

— К Яге загляну, она поколдует над ним и сил придаст. А что это чудо дивное умеет?

— Да без интернета и связи, почти ничего, — пробурчал Санька.

— Подожди, — я зашла в игру на телефоне, которая не требовала интернета и показала коту как играть.

— Вот так чудо! — увлечено смотрел в экран кот.

Санька махнул головой на дверь, и мы тихо пошли к выходу.

— Спасибо за доброту твою Баюн. Пойдем мы, — спокойно произнесла я.

Кот был настолько занят, что и не заметил, как мы ушли.

— И что теперь? — огляделась я.

Вокруг нас был густой лес, он уже не казался таким мрачным, как вчера. Солнце пробивалось сквозь деревья, от того листья и трава приобретали насыщенный цвет. В чащу вела одна тоненькая тропинка.

— Пойдем. Точно выведет куда-нибудь, — показал на тропинку Санька.

Друг взял меня за руку, и мы отправились в путь. Шли мы долго. Лес казался бесконечным, или мы ходили кругами. Солнце было уже в зените, а значит, пол дня уже прошло. Ни души нам не попалось. Да и зверей не было.

— Сааань, я больше не могу... — села я на землю, — устала.

— Ну, здесь то мы не будем ночевать.

— Просто отдохнем. Солнце высоко еще.

Санька сел на траву, я облокотилась на его спину. Краски были вокруг яркие, будто на картинке в детской книжке. Даже насекомые здесь были не гадкие, а пухленькие и красивые. Пение птиц, шелест листьев, дуновение ветра, все успокаивало.

— Сань, а вдруг мы и правда в сказку попали...

— Не глупи. Такого быть не может.

— А кот?

— Не знаю... Марусь... Давай до населённого пункта доберемся сначала, а потом думать будем.

Вдруг в тишине послышался чей-то тоненький голосок.

— Ты слышал? — встрепенулась я.

— Что именно?

— Голос...

— Спаааасииииитееее, — раздалось эхом.

— Вот снова!

Глава 3. Ивана Купала

«Прошел холоп — слова не сказал.

И тут увидел: растет вдали цветок,

сияет — точно на стебельке в огне уголек лежит»

Русская народная сказка «Ночь на Ивана Купалу»

Шли мы по лесу целый день. Конца и края ему не было. Казалось мы ходили кругами, от того Санька стал раздражительным. Ноги гудели, хотелось есть, да и солнце уже почти скрылось. Лес начал приобретать мрачный вид. Краски меркли, мерещилось всякое страшное. Я все сильнее сжимала руку Саньки, озираясь по сторонам.

— Эй, шерстяной! — зло крикнул Санька, — далеко еще идти?

— До Василисы-то? — остановился клубок.

— Да.

— Еще три дня ходу.

— Три дня в лесу?! — еще больше разозлился Санька.

— В деревне завтра будем, а после, до палат Василисы еще два дня, — спокойно сказал клубок и покатился дальше.

— Стой! Устали мы. Да и ночью идти опасно, все ноги переломаем.

Санька усадил меня на землю, достал вязанный платок, который нам отдала Дарена, накрыл меня и отправился за хворостом. Тьма все сильнее погружала лес в дрему. Птицы замолкли. Тишина, лишь еле слышный шелест листвы и зов совы прерывал ее.

Вдруг в глубине чащи послышался женский смех эхом пронизавший пространство вокруг. Я вскочила с земли и стала оглядываться. Вдали, что-то сверкнуло и пропало. Потом снова сверкнуло и пропало. Неужто люди в такой глуши, да еще и ночью? Снова раздался смех, но он доносился, с другой стороны. Я обернулась. Кусты зашуршали. Напряжение росло. От сказочного леса можно было ожидать чего угодно, а главное не всегда хорошего.

— Ты чего смеёшься? — вернулись клубок с Санькой, выйдя из-за кустов с охапкой сухих веток.

— Это не я... — испугано ответила.

— А кто?

— Не знаю... Там кто-то, — я показала в глубь леса, откуда доносился смех. Наш разговор прервало хихиканье. И мы на мгновение замерли, озираясь.

— Не пойдем... Марусь, хватит пока приключений, — стал раскладывать хворост Санька.

— Согласна, — снова села я на землю и закуталась в платок.

Санька стал разводить огонь, чтобы согреется. Костер быстро разгорелся. Я достала из корзинки пирожки и компот. Наконец-то еда. Мы берегли ее, как раз на такой случай. Греясь у костра, мы жадно поглощали остывшие, но не менее вкусные пирожки.

Снова смех. Совсем близко. Кусты зашуршали. Я придвинулась к Саньке и сжала его руку от страха. Тот держался стойко не показывая виду, что напуган. Хотя в этом не было не единого сомнения.

— Небось через костер прыгаете, — выглянула девушка сквозь ветви и игриво улыбнулась.

Лохматая, бледная, с зелеными сверкающими глазами и темными волосами из которых торчали ветки и листья. Когда она вышла к костру, мы смогли разглядеть ее наряд. Ну если это можно так назвать. На хрупком теле находилось полотно из листьев, веток, прутиков и цветов. Они были свежими, будто только сорваны. Вслед за девушкой вышел парень, они были очень похожи. Темненький с зелеными глазами, одет в такое же полотно.

— Батюшка заругает, идем, — выглянула из-за кустов еще одна девушка и дернула парня за руку.

— Не бойся, добрые они... Смотри, прутья только сухие собрали, ягоды да грибы на месте оставили, — задорно сказала первая девушка.

— Они костер развели... Батюшка прознает, погубит их.

— Сегодня можно, — махнула первая рукой.

— А вы, собственно, кто будете? — ошеломленно смотрел на них Санька.

— Я Лесавка, — сказала девушка, — а это мои брат да сестра. Лесовик да Лисунок. Мы дети Лешего. А вы кто?

Мы переглянулись с Санькой. О проделках этой нечисти нам было известно и это нисколько не ободряло.

— А что сегодня? — кротко спросила я.

— Сегодня же ночь на Ивана Купала. Батюшка не серчает в эту ночь.

— А вы через костер прыгать будете? — восторженно спросил Лесовик.

— Можно с вами? — запрыгала Лесавка.

— Да мы как-то не собирались... — пробурчал Санька.

— Уверен? — нахмурила брови Лисунок.

— Да, можно и попрыгать, — пожала я плечами, понимая, что с нечистью лучше не вступать в конфликт.

Дети Лешего стали прыгать через костер. Сперва мы испугались, что загорятся их одежды, но они будто взлетали над костром и ни один язык пламени их не касался. Я скинула платок, засучила рукава, разбежалась и прыгнула. Приятный жар окатил тело от ног до головы. Еще и адреналин приятно взбодрил и наполнил позитивом.

— Слушай, Сань, а бодрит, — радостно воскликнула я, — пойдем, согреемся, — потянула я друга за руку.

Санька хоть и неохотно, но согласился. А вскоре и сам втянулся. Мы прыгали по одному, а затем вместе державшись за руки. Задорный смех нечисти был заразительным, даже Санька улыбнулся. Через некоторое время мы устали и плюхнулись на траву, довольные и веселые. Лесавка села возле нас и пристально смотрела на меня. Она покрутила руками и наколдовала венок, который одела мне на голову.

— А цветок искать будете? — заинтересованно спросила она.

— Папоротника что ли? — нахмурился Санька. — Их не существует...

— А вот и существуют, — кривлялась Лесавка, — поди поищи. Найдешь цветок папоротника, богатство обретешь.

Вдруг подул сильный ветер и раздался рев. Листья поднялись в воздух, пыль задула в глаза, огонь стелился по земле. Дети Лешего резко переглянулись. Лесавка затушила костер и вместе с сестрой и братом убежала в чащу.

— Леший серчает... — тихо сказал клубок и вжался в меня.

— А говорили сегодня можно. Ух, нечисть... — ворчал Санька.

— Давай затаимся... Мало ли Леший придет... — Положила я палец на губы Саньки и легла рядом, накрывшись платком.

Ночью в лесу было прохладно. Костер мы больше не разжигали, опасаясь привлечь нечисть, тело расслабилось после прыжков и пришёл озноб. Я дрожала как осиновый лист на ветру и не могла уснуть. Санька обнял меня со спины, мы грелись друг об друга. Но уснуть я так и не смогла. Вокруг постоянно кто-то шнырял и шуршал, словно и без этого мало пугающего в темном лесу. Всматриваясь в чащу, заметила едва уловимое свечение.

Глава 4 Машенька и медведь

«Вижу, вижу!

Не садись на пенек.

Не ешь пирожок!»

Русская народная сказка «Маша и медведь»

Клубочек неспешно катился по лесу. Мы с Санькой следовали за ним. Спины болели от ночлега под дубом, животы урчали от голода. Единственное, что нас отвлекало, это лес. Он был живописным, как со страниц сказок.

— Надеюсь этот комок шерсти знает дорогу, — пробурчал Санька.

— Я все слышу, — буркнул клубок.

— Он не хотел тебя обидеть, — мягко сказал я.

— Поражаюсь, как ты ему можешь доверять?! — шепнул мне на ухо Санька.

— Ты, что забыл? Путеводный клубок — это лучший навигатор в сказках. Помощник путников и, вообще, положительный персонаж!

— Да помню я... Но абсурдно выглядит.

В лесу послышался рев медведя. Истошный и громкий. Мы испуганно встали в ступор, боясь пошевелиться и привлечь внимание зверя.

— Не к добру это... — сказал клубок.

— Кто это?

— Михал Потапыч, больше некому... — печально сказал клубок.

Я стала перебирать в уме русские сказки.

— Это который Машеньку у себя держит? — спросил Санька.

— Скорее она его, — вздохнул клубочек.

— Как это? — удивилась я.

— Да по молодости Потапыч народу перебил уйму. Свирепый был... Дразнили его сельчане да издевались. Медведь то он говорящий. Диковину ловили, да людям на потеху показывали. Он озлобился. Вырвался из плена, стал мстить. Попалась ему как-то девочка под лапу. Маленькая. Ягоды да грибы в лесу собирала, а рядом мужики в зверя камни кидали. Потапыч замахнулся, да насмерть девчонку то и повалил. Беда конечно. Вся деревня горевала. Перестали тогда медведя дразнить. Дух той девочки на земле остался. Выбраться маленькая из леса не может.Остаётся ей только душегуба изводить. То щипнёт его, то кипятком ошпарит. В кузовок заберётся да дразнит медведя. Мается зверь. Покоя найти не может.

— Ужас какой, — приложила к губам руки я.

Ветви зашевелились из кустов выбежал свирепый медведь, а за ним девочка маленькая, лет семи, в красном сарафане и косынке. Смех в лесу эхом пронёсся.

— Машка! А ну отстань от меня! — кричал медведь.

— Нет Потапыч, в салки играть хочу, — снова эхом раздалось по лесу.

Мы побежали в рассыпную, чтобы не попасть под горячую лапу. А затем в кусты нырнули и с опаской выглядывали.

Медведь поднялся на задние лапы и облокотился на дуб. Бурый, огромный, выше Саньки на две головы.

— Ох и вымотала ты меня... — тяжело дышал медведь, склонив голову.

Девочка кружилась вокруг медведя дергая его за шерсть.

— А ну беги! — хихикала девочка.

— Дай дух перевести... — вздыхал Потапыч.

— А шишкой в лоб не хочешь? — девочка ловко залезла на дерево и скинула шишку на мишку.

— Да что б тебя леший унес! — завопил Потапыч.

— Добрейшего дня тебе, Михал Потапыч! — выкатился из кустов клубок.

— О! Клубочек! А ты какими судьбами? — радостно воскликнул медведь.

— Да вот дорогу показываю к Василисе Премудрой...

— Этим что ли? — показал медведь на нас с Санькой.

— В салки! — снова прилетела шишка Потапычу.

— Видишь, беседу веду! Угомонись! — зарычал медведь.

Мы все прятались в кустах, хоть медведь нас и видел. Какие-то странные инстинкты.

— А зачем им к Василисе-то? Али в школе учиться пожелали?

— Нет, умные они шибко. Грамоте и счету обучены. Ищут путники молодильные яблоки.

— Так нет их боле! — удивился медведь.

— Поди Василиса-то знает, где остались. На то она и Премудрая.

— Нет их, много путников искало, не нашли...

— А какой у них выбор? Али яблоки найти, али к Яге в печь.

— Есть у меня одна вещица... Путник потерял, а я подобрал да сохранил. Мало ли пригодиться.

— В САЛКИ! — полетели в мишку сразу три шишки.

Потапыч завопил и ринулся вперед.

— В избу мою веди их, — крикнул медведь, убегая от Машеньки.

— Идемте, — мягко сказал нам клубок.

— А может не надо? — в унисон сказали мы испуганно.

— Да не тронет он вас. Добрый он.

— Ага, очень... Аж ребенка убил, — недоверчиво сказал Санька

— Это ж случайность, — мягко произнес клубок.

Мы направились к дому Михал Потапыча. Небольшая землянка с огородом и несколькими ульями. Подождали его минут двадцать.

— Ох, умаялась наконец... Пойдемте, чаю облепихового заварю... — медведь пустил нас в избу.

Из сеней мы вышли в комнату, просторную с печкой, скамьями и столом. Ловко управлялся медведь с утварью, хоть и лапы у него были здоровенные. Растопил он самовар и разлил по кружкам. Дивный аромат разносился по избе.

— Замучила тебя Машенька? — вздохнул клубок.

— Сама она замучилась. Бедняжка. Что б черти меня подрали... — вздохнул медведь, — поделом мне...

— Ну, если порассуждать, то в ее смерти виноваты мужики с камнями, — вдруг встряла в разговор я. Санька ткнул меня в бок.

— Да нет... я виноват, — сел на скамью мишка.

Я осторожно подвинулась к нему и облокотилась. Санька в ужасе наблюдал за происходящим. Теплая и мягкая шерсть обволокла мою руку, и я уткнулась в него лицом.

— Хороший ты Михал Потапыч и совсем не страшный.

Санька дернул меня и усадил подле себя. Он с осуждением смотрел на меня и стиснул мою руку, что бы я не смогла отодвинутся.

— Ты чего творишь?! — шепнул Санька, — он же тебя сожрет.

— Дурак ты, Санька! — вздохнула я.

— Потапыч, ты что-то говорил про вещицу диковинную, — сказал клубок.

— Точно! Эх, я старый хрыч, запамятовал.

Медведь подошел к сундуку и достал оттуда зеркало в резной оправе.

— Это волшебно зеркальце? — восторженно воскликнула я.

— Оно самое. Держите.

— Благодарствуем, — поклонилась я, отведя руку в сторону, — чем отплатить тебе за добро твое? — Санька ударил по лицу рукой.

Глава 5. Сельский селекционер

«…позвала кошка мышку.

Тянут-потянут, вытащили репку»

Русская народная сказка «Репка»

Проснулась я от крика петуха. Сладко потянулась и выглянула из полатей. В избе уже кипела работа. Марфа стряпала завтрак, Иван учил Саньку вязать лапти, клубок спасался от игривого кота.

— О, царевишна проснулась, — взглянул на меня Санька и лучезарно улыбнулся.

— Доброе утро, — протянула я.

— Добрейшего, Маруся, — ответила мне Марфа, — слезай, поможешь на стол накрыть.

Я лениво вылезла из своей опочивальни и поправила волосы. Затянула пояс на талии посильнее и начала помогать Марфе.

Мы вынули из печи томлёную кашу, поставили на стол кувшин с молоком. Разложили кашу по тарелкам и кинули сливочного масла. Сказочные герои живут богато, ничего не скажешь. Завтракали мы под мычание коров и блеянье коз. Дух русской деревни пронизывал все вокруг нас, и мы уже прониклись сказочной атмосферой. Даже говор стал меняться.

После завтрака Иван растопил самовар.

— Собрала вам узелок с собой, — за чаем сказала хозяйка избы.

— Спасибо, — улыбнулась я, — позвольте вас отблагодарить... — я вынула из рюкзака пару драгоценных камней и положила на стол.

— Ишь чего удумала! Мы к ним со всей душой, а она нам платить собралась, — стукнул по столу Иван.

— Да из чистых побуждений... — расстроилась я.

— Давай-ка убирай эти камни. Не нуждаемся мы, а вам в дороге пригодится.

— Хорошо, — опустила глаза в пол я и забрала драгоценности обратно.

Еще раз отблагодарили Ивана и Марфу, да отправились дальше. Сосновый бор встретил нас приятной прохладой и дивным ароматом. Вокруг шныряли мелкие зверюшки, пели птицы. Долго ли, коротко ли, добрались до новой деревни. Те же резные избы, скот, огороды. Красота. Вот только один участок был гораздо огромнее остальных и занимал пол деревни.

— Клубок, — окликнул его Санька, — сколько еще до Василисы?

— Завтра к утру доберемся.

— Может тогда, — кивнул Санька в сторону корчмы, — здесь переночуем?

— Так до захода еще пара часов...

— А, что лучше ночью в лесу? Деньги у нас есть...

— И то верно...

Красивая срубовая двухэтажная корча красовалась напротив огромного участка. Мы вошли в нее и сразу увидели пузатого корчмаря, одетого в кафтан и лукаво потирающего усы. Он лучезарно улыбнулся и распахнул руки в стороны.

— Проходите гости дорогие. Покушать изволите?

— Да и переночевать, — сказал Санька.

Глаза пузатого мужичка заблестели пуще прежнего, он снова потер усы и проводил нас к ключнице.

— За ночь три золотых, — с наслаждением сказал корчмарь, предвкушая заработок.

Я залезла в рюкзак и достала монеты. Лицо мужичка тут же изменилось. Тот насупил пушистые брови и положил руки в боки.

— Монеты уже давно вышли из обращения.

— Правда? — растерялась я, — и что ж нам делать? Могу вот камни драгоценные еще отдать, — протянула я рубины и изумруды.

— Душенька, я принимаю только монеты...

— И, как быть? — щенячьими глазами я посмотрела на Саньку.

— Златарь в деревне есть? — строго спросил тот.

— Микула, у леса живет. Может чем вам и поможет, — пожал плечами корчмарь.

Санька взял меня за руку, и мы вышли на улицу.

— Видимо поэтому Лесавка так просто отдала клад, — бурчал Санька.

— Не ворчи... Эти монеты чего-то, да и стоят... На первое время нам хватит, — не унывала я.

— Где взять столько оптимизма? — тяжело вздохнул друг.

— Видимо, когда я стояла за оптимизмом, ты получал занудство и вредность, — отшутилась я и мило улыбнулась.

Санька лишь искоса на меня посмотрел, но решил не отвечать.

— Пойдем, — потянула я его.

Дом златаря был близко. Небольшая срубовая изба и рядом кузница. Мы постучались в массивную дверь.

— Войдите, — прозвучал грубый бас.

Мы тихонько вошли в избу. Жил златарь не сказать, что богато, может скрывал или в доме просто не хватало женской руки. К нам вышел крупный мужчина в белой рубахе. Он протер пот с лица и откинул тряпку.

— Чего надобно? — басисто спросил Микула.

— Золото хотим продать и драгоценности, — сказал Санька.

— Ну пойдем, поглядим аль не шутишь.

Мы достали монеты и драгоценные камни. Микула подносил их на свет, пробовал на зуб. Оглядел все наше добро и хмыкнул.

— Али клад нашли на Ивана Купала? — усмехнулся Микула.

Мы переглянулись с Санькой и кивнули. Златарь оглядел нас и пуще прежнего засмеялся.

— Шутники, — протянул златарь, — сколько у вас там? — заглянул он в рюкзак, — не хило... Ладно, отдам вам за все пятьдесят золотых.

— Что-то маловато. Ты украшений наделаешь и в три дорого продашь, — смекнул Санька.

Микула посмотрел на нас с укоризной. Оглядел с головы до ног и закатил глаза.

— Так, а вы кому эти камни втюхивать в деревне собрались?

— Мы в Царь Град пойдем, там златарям и продадим... Идем Марусь...

Санька вытолкнул меня из избы, хотя я и не хотела уходить. Надеялась, что можно будет договориться. Хотелось все же переночевать в уюте и тепле.

— Да ты чего? В какой Царь Град? — обескураженно спросила я.

— Он явно нажиться на нас хочет. Поспим в лесу, ничего страшного.

Понятное дело, что гордость Саньке не позволяла торговаться с Микулой, но и мысль о ночлеге в лесу меня не прельщала. Мы брели по деревне. Я глубоко вздыхала, чтобы дать понять другу, как сильно я расстроена.

— Тянем-потянем... — донеслось с огромного участка, — Тянем-потянем...

Мне стало любопытно, и я подбежала к забору и посмотрела в щель. Дед и бабушка тянули из земли огромное растение, которое никак не поддавалось им.

— Сань... Репка походу, — взволнованно сказал я. Друг подошел к забору и запрыгнул на него.

Глава 6. Сказочное Иваново

«У кого ты ни спроси –

Всем известно на Руси:

То он царь, то из крестьян,

А зовут его … Иван»

Русская загадка.

Быстро добрались мы до деревни, а там уже и Царь-Град видать. Маленькое поселение с красивыми срубовыми домами, высокими заборами. Все, как и в прошлых деревнях: телеги, кони, скот. Но с одним исключением… Глядишь, мужик здоровенный дерево несет. Я аж замерла. «Вот так силище!». А рядом еще один мужик лошадь на плечах тащит. Парнишка в рубахе и шапке, перекинул через дерево веревку и помогает поднять из ямы корову. Смекалистый парнишка.

Жизнь в деревне кипит. Каждый занят своим делом. Кто избу правит, кто колодец роет, кто огород вспахивает.

-Ваааань! – раздалось справа, - козу возьми и на базар ступай! Продай да не продешеви.

- Иванушка! – раздалось слева, - а ну воротись домой! А то Яга утащит!

Мальчишка лет восьми сделал сальто и в козленка превратился. И давай по деревне бегать, а за ним девушка носится. Мы с Санькой в ступор встали. Вот так невидаль.

- Неееее, Аленушка, - заблеял козленок, - не поймать тебе меня, сестрица.

- А ну, Иванушка, превращайся обратно! – топала ногой Аленушка, - а не то розгами тебя…

Козленок прыгнул через себя и снова в мальчика превратился. Вот так чудо.

- Иван! – раздалось сзади, - А ну подсоби!

- Ванюш! – услышали мы голос впереди, - ну удружил! Ну молодец! Настоящий богатырь!

Мы только и успевали головами вертеть. А отовсюду «Иван да Иван, Иван да Иван» слышалось.

- Интересная деревня, - усмехнулся Санька, - одни Ваньки да Иваны.

- Так и есть, - как ни в чем не бывала сказал клубок, - царь велел около града деревню образовать, да всех героев да удальцов с окрестных сел собрать. Что б за пазухой были. Так налетит на Царь-Град змей какой, али зверь невиданный, а удалец-молодец рядышком и искать не нужно…

- И дай угадаю, всех их Иванами звали!? – улыбнулся Санька.

- Так получается… Да и деревню назвали Иваново по такому поводу.

- Все логично, - подмигнула я, - почти в каждой сказке был Иван, который чудесным способом боролся со злом и выполнял все поручения.

Вдруг послышались крики, все бросились в рассыпную. Мы посмотрели в сторону леса и увидели, как оттуда летит змей с крыльями. Здоровенная махина сшибала ветви деревьев и сжигала препятствия на пути. Похож на дракона, но по уже. Размах крыльев в две сажени. Весь в чешуе, как змея. Болотного цвета. Изо рта язык змеиный торчит.

Мы с Санькой вбежали в открытую конюшню и укрылись в ней. Крики разносились вокруг, все звали Иванов на помощь.

- Что за балаган на улице? – услышали рычащий голос в глубине конюшни.

- Да змей на деревню налетел, - испугано сказала я.

- Змей говорите? Ванька! Вставай! Снова змеюка проклятущая прилетела!

Я стала присматриваться, кто ж там говорит. И тут к сену, на свет вышел здоровенный волк. Старалась себя успокоить: «Он сказочный, а значит не опасный. Помогал Ивану в сказке, значит добрый. Правда коня его сожрал, однако конь не человек.» Но инстинкты взяли свое и я спряталась за Саньку.

- Вань! – ткнул волк сено, - вставай говорю. Снова змеюка прилетела.

- А!? – вскочил из сена парнишка, - змей говоришь?

Ему было на вид лет девятнадцать. Миловидный, парень с голубыми глазами и волосами цвета пшеницы. Розовый румянец еще не пропал с лица после сна, волосы взлохмаченные.

- Пора змеюку одолеть! Негоже это села сжигать, да людей пугать, - почесал затылок юноша.

Он запрыгнул верхом на волка, схватил его за шерсть, и они выбежали на улицу. Мы украдкой выглянули из конюшни. Иваны боролись со змеем. У кого в руках была булава, у кого дубина, у кого меч. Змей от них то на избу залетит, то с разгона их повалит. Сильная зверюга. Огнем дышит так, что участки горят. Богатыри цеплялись за него, но змей их быстро скидывал. Булавы в него кидали, а ему ни по чем. Санька огляделся вокруг и резко ринулся без оглядки.

- Ты куда?! – взволновано крикнула я, - погубит тебя змей.

Санька лишь отмахнулся. Он стянул с забора сеть рыболовную и натянул ее поперек улицы.

- Вань! – крикнул Санька. На его клич все и повернулась.

- Гоните змеюку сюда!

Иваны начали забрасывать камнями змея, а тот что на волке и того пуще, дразнить начал. Змей на него наброситься и хотел. А Ванька с волка спрыгнул да под сеть нырнул. А змей в ловушку и попал.

Запуталась махина и вырваться не может. Богатыри на него навалились и пасть связали.

- Это, ты, хорошо придумал, - похлопал Саньку самый крупный, - выручил нас.

- Куда теперь его? - оглядел диковинного зверя Санька.

- Знамо куда, - сказал один из Иванов, - к деду Захару. Он его мигом приручит. Будет ручной, да покладистый.

Схватился он за сеть и поволок змея в глубь деревни. А мы стали помогать пожар тушить. Я начала черпать воду из колодцев, а Иваны и Санька огонь заливали. Быстро мы управились. Клубочек от суматохи на меня запрыгнул, да и все время на рюкзаке и просидел.

- Пойдем-ка, отпразднуем, - положил на плечо Саньки Иван руку, - меда тебе налью, ух и забористый получился в этот раз.

Санька взял меня под руку, и мы отправились за Иванами.

- Краса девица какая. Али невеста твоя? - спросил нас тот, что покрупнее.

- Нет, не невеста, - недовольно буркнул Санька.

- Аль сестрица твоя? - выпятил грудь один из парней, видимо готовясь свататься.

- Подруга, - буркнул Санька.

- Что ж в жены такую красу не берешь?

Каждая фраза Иванов смущала нас все сильнее.

- Куда собрались, - подбежал Иван, который с волком дружбу водит.

- Медовухи попить, да пирогов отведать, - буркнул тот, что по крупнее. Он скривил рот, видать не рад был такой компании.

Глава 7. Благословенная дочь

«Бегом пустилась Василиса при свете черепа

и к вечеру другого дня добралась до своего дома.

Подходя к воротам, она хотела было бросить череп:

«Верно, дома, — думает,

— уж больше в огне не нуждаются».

Но вдруг услышала глухой голос из черепа:

— Не бросай меня, неси к мачехе!»

Русская народная сказка «Василиса Премудрая»

Солнце близилось к закату, когда мы дошли до палат царя. Большой срубовой терем, с резьбой, стоял в самом центре Царь Града. Подойдя к воротам Санька вдруг остановился и оглядел нас пронзительным взглядом.

— Так, если царь забрал суженную, может не стоит нам тебя брать с собой? — посмотрел друг на Ивана.

— Ты прав, — задумалась я.

— Ну, как так-то! — возмутился Иван, — я хотел сразиться с ним! Негоже у добрых молодцев невест отнимать!

— Ну дурааак, — протянул Санька, — смекалистей надо быть. Оставайся-ка ты здесь дружище, а мы выведаем все.

— Эх! — снял с головы Иван шапку и кинул под ноги, а после сел на траву и облокотился на забор. Затем парнишка порылся в карманах и отдал колечко, — вот, отдайте Василисе. Она поймет от кого.

— Хорошо, — забрал кольцо Санька, — Вот и ладненько... — положил руки в боки он, — Идем, Марусь.

Мы постучали в ворота, к нам вышел стражник. Крупный бугай в красном шелковом кафтане, отороченном мехом горностая с перекрещенными на груди двумя длинными золотыми цепями. Остроносые сапоги и высокая шапка дополняли его образ. Он брезгливо осмотрел нас.

— Чего надобно? — грозно спросил тот.

— Нам бы Василису увидеть, — кротко сказала я.

— На кой она вам?

— Учиться пришли, — сообразила я, — слышали школа у нее есть.

— Есть, да не про вашу честь. Царь велел плату взымать с учеников.

— А велика ли плата? — спросил Санька.

— Не малая... двадцать пять золотых.

— И правда не малая, но будет ему двадцать пять золотых.

Стражник почесал затылок так, что шапка съехала вперед. Видимо удивился. Оглядел нас и нехотя пустил. Проводил в избу, которая стояла рядом с теремом царя. Зайдя в нее, мы увидели парты и скамейки, за которыми по правую руку сидели молодцы, по левую девицы. У противоположной стены стояла прялка и печь, а рядом, видимо, сама Василиса. Красоты такой, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Темные волосы, заплетенные в тугую косу, чернобровая, румяная, на голове красная повязка, одета в белую блузку, а на ней красный сарафан златом вышитый. Она стояла за столом и лепила из теста голубок. Класс увлеченно наблюдал за ее действиями. Рядом на столе лежала тряпичная куколка, а освящал избу череп на палке. Глаза его горели огнем, точно внутри угольки тлеют. Василиса взяла голубок и что-то им нашептала.

— Угадайте-ка, что с голубками будет? — задала она вопрос, кладя голубков в печь.

— А, что будет? — раздался мужской голос из класса, — съедим их после, — усмехнулся тот.

— А вот и не угадал, — улыбнулась мягко Василиса.

Она открыла печь и из нее вылетели две голубки. Сели на оконце и стали ворковать:

— Что ж забыла ты, как я был морозом, а ты Снегуркой?

— Забыла, забыла.

Неожиданно у меня стали всплывать воспоминания о Новом Годе в университете на первом курсе. Как раз в тот год студсовет предложил мне быть Снегурочкой и поздравлять всех с праздником. Мы долго не могли найти Деда Мороза, и я попросила Саньку составить мне компанию, и он с радостью согласился. Хотя редко участвовал в самодеятельности.

— Что ж забыла ты, как я докладчиком был, а ты пряталась за моей спиной?

— Забыла, забыла, — снова заворковали голубки.

Новые воспоминания о студенчестве. Теперь, как я не подготовила доклад, а Санька вызвался добровольцем и тянул время, что бы преподаватель меня не успел спросить.

— Что ж забыла ты, как я рубашкой был, а ты слезы проливала?

— Забыла, забыла.

Я голове стали всплывать мои ночевки у Саньки и долгие беседы. Как он меня поддерживал и подбадривал все эти годы. Я взглянула на друга и не могла оторваться. В растерянности и замешательстве. Санька стоял и дивился происходящему, то ли не понимал, о чем воркуют голубки, то ли делал вид.

— Ты чего? — обернулся он ко мне и прошептал.

— Да, нет... Ничего... — коротко сказала я и отвернулась.

Василиса оглядела класс и заметила нас.

— Здравствуйте путники. Али учиться прибыли?

— Да, — резко сказала я.

— И деньги имеются, — довольно буркнул страж, — возьмешь их?

— Обучу, чему смогу, — вздохнула Василиса.

Страж протянул руку в ожидании монет. Санька залез в рюкзак и вынул деньги.

— Вот и ладненько, — звеня монетами стражник вышел из избы.

— На сегодня все. До встречи завтра. Новенькие, подойдите ко мне.

Молодцы и девицы пошли к выходу, а мы подошли к Василисе. Я достала колечко, которое передал Ваня. Она тут же его схватила и спрятала в куколку.

— Так не ученики вы получается? — удивилась Василиса.

— Получается, нет, — улыбнулся Санька.

— Вас Иван прислал? — шепнула девица.

— Не совсем. Мы и сами к тебе путь держали. А по дороге Иван нам встретился.

— А вам чего надобно, ежели не учиться? — спросила Василиса.

— Яга нас отправила за молодильными яблоками, а говорят нет их боле. А ежели не принесем, сожрать обещала.

— Эх, Яга, — ностальгически улыбнулась Василиса, — в своей манере... А ведь и правду говорят. Нет больше яблок тех.

Я села на скамью и из моих глаз потекли слезы. Санька присел рядом и взял меня за руку.

— Вот было бы у меня зеркальце волшебное... Но я его давно уж потеряла, — вздохнула Василиса.

— Так есть оно! — вскочила я и вынула зеркальце, — нам его Михал Потапыч отдал.

Глава 8. Сказочный механик

«Сел столяр на орла верхом и повернул винтик.

Поднял его орел и вынес по воздуху из царской палаты.

Кинулись все к окнам, смотрят, рты разинув,

а столяр над царским двором в воздухе разные круги делает.

Влево повернет винтик — орел книзу летит,

вправо — подымается.

У царя от удивления корона на затылок съехала,

глядит он в окошко, оторваться не может»

Русская-народная сказка «Деревянный орел»

Кто-то дотронулся до моей щеки, разбудив утром. Видимо снова Санька. Не стала я открывать глаза. Поцелуй становился настойчивее, перерастая в ласки. Моя щека становилась мокрее. Губы его скользили ближе ко рту. «Да, что он себе позволяет?!» — возмутилась я и вскочила с сена. Наткнулась разом на лошадиную морду.

— Ах, это ты негодник целоваться вздумал, — посмеялась сама над собой.

Посмотрела на чем лежу. Под моей головой оказался засохший клевер, а лошади его ой как любят. Я взяла его в руки и отдала коню.

— Держи, жених! Полакомься.

Огляделась по сторонам. Никого. Поправила платье и вышла из конюшни. Солнце уже было в зените. Вот это я спать! Терем ночью казался не таким большим. Сейчас же, при свете солнца он предстал во всей красе. Резные ставни, занавески в цветочек, рядом с теремом стояла банька и столярная мастерская. Решила пойти поискать Саньку. Первым делом заглянула в мастерскую. За столом стоял Фома рубанком строгал брусок дерева.

— Доброго утра, — кротко сказала я.

— О! Проснулась девица красная. Долго же ты спала, — сказал задорно Фома.

— А Санька, где? — кротко спросила я.

— В лес пошел.

— Ой! А вдруг он заблудиться, — взволновалась я.

— Так он с клубком пошел, — удивлённый моей глупостью Фома аж отвлекся.

— А Иван, где?

— Послал его за винтами.

— Может и мне чем помочь?

Оглядел меня Фома и брови сдвинул. Видать не понравились ему мои слова.

— Негоже это бабе в столярное дело лезть... — покачал головой Фома, — иди вон лучше в терем, Маньке моей помоги.

Я побрела в дом. Скромно зашла в него. На первом этаже располагалась большая кухня и комната с кроватью. Зажиточные видимо. Со второго этажа спустилась женщина лет сорока. Приятная полнота ее только красила. Платок на голове белый, расписной, второй синий был накинут на плечи. Юбка темно-синего цвета с белым орнаментом и белоснежная рубашка. Она недоверчиво меня оглядела.

— Ты что ль Маруська? — спросила она.

— Я, — кротко ответила.

— Ну, а я Мария Тихоновна. Что делать умеешь? — я молча пожала плечами, — бездельниц не жалую.

— Вы мне простую работу дайте, все выполню.

Мария Тихоновна подошла и стала разглядывать мою одежду.

— Ты смотри, неряха какая....

— Долго в пути мы. Постирать не когда было.

— Вон корыто в углу, там же колотушки и терка. Воду в колодце возьмешь. Есть, что одеть то хоть?

— Есть...

— Чистое? — пристально посмотрела на меня Мария.

— Чистое!

— Вон, комнату вам с муженьком приготовила. Вы же повенчанные? — строго посмотрела на меня Мария.

— Да, — от страха сказала я.

— Иди, переодевайся. А я тебе еще вещей принесу, постираешь со своими. И мужа своего вещи возьми.

Так не привычно... Ну что бы не шокировать Марию Тихоновну своими нравами лучше сказать, что Санька мой муж...

Я переоделась и вышла с грязными вещами в руках.

— Баааа, — протянула Мария, — чистое, то чистое, да какое мятое. Непутевая! Как замуж-то тебя взяли. Иди обратно передавайся. Я рубель принесу.

Ох, злыдня какая... А мне с ней жить еще два дня. Надо было весь день проспать. Пошла снова переоделась.

Вышла, а на столе уже лежала куча одежды и рубель.

— Это все на глажку! А я в огород пошла, — цыкнула хозяйка.

Как же тяжело было быть женщиной на Руси. Я накручивала одежду на скалку и крутила ее рубелем, раскатывала и так часа два. Теперь одежду точно надо было стирать. Я так пропотела, что и сказать стыдно. Прогладила еще и Санькину одежду. Смотрю в окно, а там друг на телеге возвращается. Я выбежала во двор и кинулась к нему.

— Сань, а Сань. Может черт с ними... пойдем пешком, — заныла я.

— Ты чего?! А Яга, а гуси-лебеди?

— Я здесь быстрее скопычусь!

— Марусь, ну два денечка потерпи.

— Два с половиной, — надула я щеки и скрестила руки.

— Ты одежи мужу новые принесла? — крикнула мне Мария с крыльца.

— Она меня со свету сживет, — растеряно сказала я Саньке.

— Не драматизируй, — постучал мне по плечу друг.

— Давай одежду свою... — буркнула я, — сейчас стирать буду....

Санька пошел в терем, я проводила его в комнату.

— Мне перед тобой раздеваться, что ли? — смутился друг.

— Да. Я сказала Марии Тихоновне, что мы повенчаны, — я повернулась к нему спиной.

— Чего ты сказала? — взвизгнул Санька.

— Ты что орешь?! — цыкнула, — Ну, а как по-другому... Нельзя на Руси не повенчанным в одной комнате спать. А я на перинку хочу, — надула губы я.

— Так сказала бы брат. Ну или я бы в конюшне спал, а ты в тереме.

— Ой... И правда... Я что-то не подумала... Ну все уже! Что сказала, то сказала. Теперь мы муж и жена. Переоделся? — повернулась я и поняла, что рано и снова отвернулась, вся красная как рак варёный.

— Ну ты даешь... — протянул Санька, — держи, — отдал мне он одежду.

Я не поворачиваясь вышла из комнаты. Руки ломило, а от понимания, что мне еще воду таскать и стирать, становилось дурно. Санька пошел в мастерскую, а вскоре снова отправился в лес.

Глава 9. Украденная жена

«…прилетела жар-птица,

села на яблоню и начала щипать яблочки.

Иван-царевич подкрался к ней так искусно,

что ухватил ее за хвост;

однако не мог ее удержать:

жар-птица вырвалась и полетела,

и осталось у Ивана-царевича в руке

только одно перо из хвоста,

за которое он весьма крепко держался»

Русская народная сказка «Иван Царевич и серый волк»

- Шерстяной! – крикнул Санька, - Ты нас точно туда привел?

- Точно. Только нужно дождаться как стемнеет. Выберем лучший час и прокрадемся в опочивальни.

- Пекло-то какое, - расстегнул кафтан Иван.

- И не говори, - полила я свой платок водой.

Мы спрятались за тенью орла. Сели на песок и стали ждать. Изнуряющая жара стояла весь день. Есть не хотелось, двигаться тоже. Только дикая жажда и мечты о русской зиме. Голова кругом от непривычной жары.

Вскоре стало темнеть. Клубок поудобнее обосновался на Саньке, и мы пошли по барханам. Долго ли, коротко ли, добрались мы до оазиса. Маленький островок зелени и цветов. В центре стоял фонтан с кристальной водой, а за ним дворец, красоты неописуемой.

Караульные спали, облокотившись на свои копья. Мы тихонечко пробирались ко дворцу.

На террасе стояла огромная клетка, а в ней словно жар горя сидела птица. От нее исходил свет, и вокруг было как днем. Вдруг кусты зашевелились, мы побежали прятаться за стены дворца. К клетке вышли два босоногих парня. Они подкрались, и у спящей птицы вырвали перо.

Раздался визг. Жар-птица распахнула крылья и махнула в сторону парней. Те разом упали и от страха попятились назад. Птица сложила крылья перед собой и разом обернулась красивой женщиной.

- А вот и царица, - шепнул клубок, - Елена Прекрасная.

- Доколе это будет продолжаться? Эдакие вы болваны! Я из-за вас лысою совсем останусь! Вот на кой вам это перо? – ругалась красавица.

- Так… Мы это… продадим… - мямлили парни.

- Еще раз явитесь! Я вас в пепел сожгу! – царица взмахнула платьем и снова обратилась в жар-птицу. Крыльями замахала так, что подпалила пятки воров. Те из сада побежали без оглядки, даже перо оставили.

- Вот болваны, зачем перо рвали… - вздохнула птица.

На суматоху прибежали стражники. Птица им все рассказала, они огляделись по сторонам и ушли на пост обратно. Мы схоронились. Через час стражи снова спали сладким сном. Мы подошли к клетке и легонько толкнули птицу.

- Чшшшш! – сказал Санька, когда птица проснулась, - ты ли Елена Прекрасная?

- Я.

- Мы от царя Василия, освобождать тебя пришли.

- Да, что вы говорите? Через столько лет о жене вспомнил? А что сам не пришел? – обратилась птица в царевну и бурчала.

- Так посылал он, сгинули все, - сказал Ваня.

- Ох, непутевые… Ну смотрите. Держит меня здесь царь Кусман. Просто так он меня вам не отдаст. Надо бы вам выкуп подготовить. С Василием моим он повздорил, вот и схватил Кусман меня в отместку. Теперь выкуп требует.

- Да мы сейчас клетку откроем, да выпустим. Делов-то, - задорно сказал Иван и пошел к дверце.

- Стой, дурень! Там нитка к дверце привязана, - забеспокоилась Елена, но было уже поздно. Иван наш, дурак, открыл дверцу. На весь сад зазвенели колокола, сбежалась стража. Заломили нам руки и повели во дворец.

Мы несколько минут простояли, схваченные стражами. В зал вошел царь Кусман, пузатый и надменный. На нем был белый халат, шаровары и тюрбан. Стражи надавили нам на плечи, чтобы мы упали перед Кусманом на колени.

- Ц-ц-ц, не хорошо это, - тихо сказал он, оглядывая нас, - ой как не хорошо… Ночью пробрались тайком в мой дом и стали воровать.

- А разве, когда свое обратно забирают, это воровство? - хихикнул Ваня.

- Она не вещь, - вспылила я, - она человек, и вы ее удерживаете против воли!

- Человек, - потер подбородок Кусман, - Нет у меня никаких невольниц… Жар-птица есть, но птицам положено сидеть в клетке.

- Хитер, - помотал головой Санька, - Что хочешь за диковину твою?

- Что бы царь Василий извинения свои принес и на колени передо мной встал! – грозно сказал царь.

- Ну это не выполнимо… - почесал затылок Ваня.

- Тогда головы с плеч всем. На утро казнь назначаю, - лукаво улыбнулся Кусман. Стражи схватили Ваню с Санькой и потащили в камеры.

- Ну, а ты красавица, будешь моей десятой женой, - погладил меня по щеке царь.

- Мне нельзя, я повенчана… С Сашей, - показала я в сторону, куда увели парней.

- Так мы подождем значит, пока ты овдовеешь, - шепнул мне царь и махнул рукой стражам.

Я сглотнула ком. Тревога одолела. Два стражника крепко схватили меня за руки и повели в спальню.

Я прыгнула на тахту и горько заплакала. Что мне делать было, ума не могла приложить. Вдруг в комнату залетело перышко. Оно горело огнем, плывя по воздуху, оставляя за собой огненный след. Оказалось, это было послание от Елены Прекрасной. Перо написало, что царь Кусман давно хочет заполучить коня златогривого, который в белокаменной конюшне царя Афрона находится. Нужно его привести и обменять на нее.

Погоревала я немного, но делать нечего, пора Саньку с Иваном вызволять. Одна коня точно не раздобуду.

Стражники Кусмана были те еще работники. Пол часа, и спят без задних ног. Но мне это только на пользу. Я тихонечко вышла из спальни и пошла искать парней. Темницы обычно находятся в подземелье. Туда и направилась. Оказалась права. Длинные коридоры с земляными стенами, решетки за которыми аскетичные камеры. Спустя некоторое время увидела Ваню с Санькой.

- Ты сдурела? Хочешь с нами в камере сидеть? – взволнованно прошептал Санька.

- Вызволять вас пришла… Ключ нужно найти, - прошептала я.

Глава 10. Должок

«Тут она догадалась,

что они унесли ее братца:

про гусей-лебедей давно

шла дурная слава — что они

пошаливали, маленьких детей уносили.»

Русская народная сказка «Гуси-лебеди»

Утром, я проснулась и почувствовала теплые Санькины руки на своей талии. Было так тепло и уютно, что не хотелось портить момент. Просто лежала и наслаждалась. За окном стали голосить петухи, мычать коровы. Град пробуждался. В комнату вошли Василиса и Ваня. Санька дернулся и резко убрал руку.

— Доброе... Давно проснулась? — протер глаза Санька.

— Доброе утро. Только сейчас проснулась, — потянулась я.

Санька посмотрел на меня с нежностью. Его глаза загорелись, и он поправил мне волосы рукой.

— Добрейшего, сони, — крикнул Ваня, что прервало все волшебство момента.

Мы слезли с полатей и начали помогать накрывать на стол. С Василисиной ворожбой сильно напрягаться и не надо было. Она ловко доставала все готовое, а мне оставалось только на стол еду выставлять. Блины, пирожки, все горячее и очень аппетитное. Ваня залез в погреб и вынул варенье.

— Какая же ты у меня все-таки кудесница, — сидел Ваня на скамье и любовался женой.

Вот Ване повезло. Ничего не делает, а живет припеваючи. Санька сходил за молоком. Дружно сели за стол и стали есть лакомства. С таким приключением, когда я вернусь, ни в одно платье не влезу. Но отказаться от кушанья сложно. Да и сил дорога отнимает много.

Мы вкусно позавтракали, поблагодарили хозяев. Василиса собрала нам гостинец с собой и долго дивилась нашим рюкзакам. Мы с Санькой отправились в путь.

— Клубок! Долго до Кощея идти? — спросил друг.

— Не близок путь, но сократить можно. До моря-океана дойдем и проситься на судно будем. Али кто поможет.

— Ну, деньги у нас имеются... Заплатим, если, что... — довольно сказал Санька.

Я чувствовала внутреннюю тревогу, но не стала рассказывать об этом Саньке. У него был боевой настрой, и нарушать я его не хотела. Мы шли по полям. Припекало солнышко, пшеница колосилась, становясь более золотистой. Огромные Русские просторы невиданной красоты. Одно загляденье.Чуть позже вышли на луг. Травка зеленая, цветы яркие. Но не смотря на всю красоту местности, тревога усиливалась.

— Смотри! — вдруг остановился и сказал Санька.

— Оу... что это? — удивилась я.

Мы вышли к речке, необычной речке. Розовые берега, будто из желе, белая вода. Конца речке не видно было. Она очень выбивалась из окружающего ансамбля. Сладковатый запах резко ударил в нос.

— Поешьте моих бережков, — эхом прозвучало в воздухе, — да молочка отпейте.

— Клубооочеееек, — протянула я в испуге, — что это?

— Это молочная река, да киселевые берега. Реку лучше не переходить....

— Что так? — удивился Санька.

— На противоположном берегу начинается Навь... Попадешь туда, считай мертв, — загробным голосом сказал клубок.

— Ну так ты наш путеводитель, ты нас туда не веди тогда... — задорно сказал Санька. Я и не заметила, как они быстро подружились. — О, яблонька! Смотри, Марусь, какие яблочки то наливные... — обратился друг ко мне.

— Ага, — неуверенно сказала я. Тревогу скрыть уже не удавалось, и я стала озираться по сторонам.

— Ты чего? — подошел ко мне Санька и старался поймать мой взгляд.

— Не знаю, боязно мне...

— Из-за Кощея? — спросил друг.

— Наверное. Просто внутренняя тревога, — я схватила Саньку за руку и крепко сжала.

— Не бойся, я же рядом. Не дам тебе попасть в беду, — так же к репко сжал мою руку друг и пронзительно посмотрел в глаза. Его мягкая улыбка и сияющие глаза меня успокоили.

— Съешьте моих яблочек, — раздалось эхом.

— Ох уж мне эти сказки, — дернулась я, — все здесь говорящее и живое.

— Ага... — подтвердил Санька и лучезарно улыбнулся. Он подошел к яблоне и сорвал одно.

— Ты чего?! — выхватила я плод, — а вдруг оно отравленное?!

— Оно же дикое...

— И что?

— Ладно, только не волнуйся, — положил яблоко под дерево Санька.

Мы пошли дальше. За киселевыми берегами стоял туман, было темно. Не травинки одни коряги вместо деревьев. Мрак. Я старалась туда не смотреть. Теперь к тревоге прибавилось новое чувство преследования... Я постоянно смотрела за спину, стискивая руку Саньки.

— Да успокойся ты. Все хорошо.

Я лишь кивала. Вдруг мы увидели печку. Белую, большую, она была размером с небольшой дом. Стояла печь на берегу, рядом лишь кусты.

— Что-то мне это не нравится, — встала в ступор я.

— Отведайте-ка пирожков ржаных, — пропыхтела печь.

— Молочная река, яблоня... Теперь и печка... — тихо сказала я и оглянулась назад, — вот кисель — это ведь ритуальное поминальное блюдо, печь у славян считалась границей, между мирами...

— А еще верили, что через печную трубу совершается связь с Навью и, если приложить к ней ладони, то можно пообщаться с давно умершими предками, попросить у пращуров защиту и силу. Так, что ничего страшного в печке нет. Она помощница, — улыбнулся Санька.

— Так, а из какой сказки эти все предметы ты забыл? — возмутилась я.

— Из Гуси-лебеди... — спокойно сказал Санька, — но рано им еще прилетать, срок то еще не вышел. И полетят они со стороны избы Бабы-Яги.

— Гуси-лебеди, вообще-то, это души умерших, и они переносят из мира живых в мир мертвых, а значит обитают в Нави. А мы, как раз, на границе! — волновалась я, — Клубок... Ты зачем нас этой дорогой повел?

— Самый короткий путь, — ответил Клубок.

— Марусь, успокойся, — взял меня Санька за плечи, — ничего не случится.

— Обними меня... — тихо сказала я и вжалась в грудь друга.

— Что? — смутился Санька.

— Просто обними, — пробурчала я.