В объятьях Зверя, в когтях Ангела

Пролог

Доброго времени суток!

В первую очередь я просто обязана поблагодарить каждого, кто до сих пор со мной и хоть каплю заинтересован в продолжении и прочтении этой важной для меня истории. Она обязательно имеет конец, однако рассказать его на этом сайте я больше не имею возможности. Простите мне пожалуйста этот обман со статусом завершено. Просто у меня удалили абсолютно всех подписчиков, и блоги удаляются. Надеюсь на вообще понимание и простите меня ещё раз.

Изначально я потеряла полностью доступ к аккаунту и долгое время пыталась его восстановить, чтобы не разочаровывать моих читателей. Но попытки не закончились успехом. И в какой-то момент стали обречены на провал. Снова болезнь ковидом. А сразу за ним как гром среди ясного неба - опухоль. Так что я совершенно отвернулась от своих читателей и написания романов, за сто очень прошу меня простить! Однако именно сейчас как никогда я понимаю что ваш интерес к моему творчеству придаёт мне невероятных сил.

К сожалению, политика сайта в данное непростое время разочаровала многих авторов и читателей. Я не исключение. Поэтому вернув доступ к аккаунту, я , тем не менее, продолжать его вести не могу.

Я буду безумно счастлива, если кто-то из вас последует за мной за Литмаркет. Так же книга возможно будет выкладываться на Продаман и букривер. Но Литмаркет - та площадка где ваша поддержка для меня особенно необходима.

Эту книгу вы сможете найти под тем же псевдонимом и названием. Уже сегодня вечером я выложу на Литмаркет пролог и там вы, даю слово, сможете дочитать историю до конца. Если не сложно, подпишитесь на мой аккаунт на Литмаркет уже сейчас, чтобы не пропустить заветное уведомление.

Книга будет с самого начала постепенно выкладываться с весомыми правками, как грамматическими, так и художественными. Я хочу сделать эту книгу полностью идеальной для вас, дорогие читатели, сколько бы вас не осталось! 10...15...20. Даже если один! Я действительно прошу вас поддержать меня на новом портале где развитие пойдёт практически с нуля.

Спасибо каждому, кто дочитал. Мирного неба нам всем над головой. А так же здоровья близким нашим людям.

Легким движением убираю назад мокрые волосы, прижимаясь спиной к бортику огромной ванны. Влага делает и без того тонкую сорочку прозрачной, четко очерчивая каждый миллиметр горячей кожи. Спиной чувствую, как они пожирают глазами мои плечи, руки, откинутые назад. Как сдерживают сбивающееся дыхание при мысли о том, что могут выдать друг другу накатывающее желание. Мой Зверь и мой Ангел, два очага распаляющегося пламени.

- Мне долго еще вас ждать? – раздвигая мыльную пену, почти полностью обнажаюсь перед ними, словно спуская бешеных псов с цепи.

Каждый хочет оказаться ближе, каждый хочет верить, что я жду именно его. Опускаясь по обоим сторонам в воду, то и дело сцепляются взглядами на моей шее и груди. Напряжение нарастает, готовое вот-вот перейти в войну. Не позволяю, с головой окунаясь в теплую воду и отплываю от них на несколько метров, играюче ведя за собой. Тео поддается первым. Его темперамент не позволяет остаться в стороне. Сильные руки заковывают меня в объятья, заставляя вынырнуть. С непривычной нежностью Тиабальт убирает темные пряди с моего лица, заставляя прогнуться в талии навстречу его обнаженным бедрам. Наглец снял даже белье. Запрокидывая мою голову, скользит по шее пальцами. Зверь примеряется, куда бы вцепиться. Его губы горячее воды, горячее самого адского пламени поднимаются вдоль шеи к мочке уха, слегка прикусывая.

Анхель выжидает. Его взгляд полон ненависти и презрения к брату, но губы чуть приоткрыты от возбуждения. Он смотрит на то, как руки Тео очерчивают мои бедра, все выше задирая сорочку. И то, что он видит, ему очень не нравится. Тиабальт же напротив, гордится собой, его язык чувствует не только манящую соль кожи, но и вкус победы.

- Ты была прекрасна сегодня, - останавливается в миллиметре от моих губ, выдыхая со словами тонкий шлейф красного вермута.

- Я знаю, - подаюсь навстречу поцелую, не желая больше гадать, какова же на вкус сегодня эта сладость.

Боковым зрением слежу за тем, как закипает мой Ангел. Мы все сегодня пропитаны вермутом и абсентом настолько, что стоит лишь поднести спичку. Терпение младшего брата на исходе. Он поднимается из воды, подобно скале, и замирает, глядя на нас. Пар заставляет его светлые волосы виться, чуть приоткрывая шрам. Тео выпускает меня из рук легко, будто не ждет, что я могу от него отстраниться. Иду сквозь пену к Анхелю, скользя руками по обтянутой влажной тканью груди. Словно без конца повторяю «останься со мной».

Я знаю, что это мгновение его жизни – асфиксия, и во мне он видит такой необходимый кислород. Легко надавив на плечи, принуждаю опуститься обратно и сама сажусь сверху, обхватив его бедра своими. Сначала мой Ангел медлит, но самоконтроль вытекает сквозь пальцы вместе с теплой водой, а руки обхватывают мои бедра, вынуждая сильнее прижаться к паху, ощутить твердую плоть, выпирающую из-под белья. Он целуется жадно, долго. Язык проникает свозь мои губы внутрь, поджигая ту самую спичку между нами.

Я отрываюсь от него лишь на мгновение, почувствовав, как моей шеи касаются другие губы, а ткань сорочки трещит под натиском сильных рук Тиабальта. Две пары пальцев синхронно движутся вниз, заставляя меня вздрагивать от каждого прикосновение к складкам возбужденной плоти. Заставляя умолять войти в меня, закончить эту затянувшуюся сладкую пытку.

- Наша девочка, - одновременно выдыхают мне в шею, проникая пальцами внутрь.

Ангел и Зверь не хотят больше делить меня. Не сегодня.

1

«С развитием науки магия утратила свою власть. А когда они слились в непостижимом тандеме, пришел крах естества.»
Из откровений Ульриха VI Милосердного
3608 год от покрова всея Проматерью
 

Диана

Чьи-то руки гладили мои волосы, напевая какую-то старую колыбельную на еще более старом наречии. Боли не было. И не только боли. Чувство опустошенности накрывало меня, топило, не давало вздохнуть. Сил едва ли хватало сжать потеплевшие пальцы в кулак.

— Проснулась, — заметила незнакомка, по-матерински гладя меня по макушке. — Милая, только не бойся.

Я вовсе не боялась, что самое странное. Та самая опустошенность лишала меня и страха в том числе. Сонным взглядом окинув стены «камеры», я заметила еще несколько девушек. Ни одна из них не была напугана. Такова участь гибридов - терпеть. Жизнь таких как я никогда нам не принадлежала. Особенно последние лет десять. Собравшись с силами, я приподнялась на локтях и осмотрелась. В небольшой комнатушке было тепло. Полы устелены коврами, а стены обтянуты мягкой тканью, словно в доме для душевно больных. Одеяла, подушки, несколько ламп. Окно с решеткой с внешней стороны. Собственно, это все, чем была заполнена пустота помещения. На полу лежали в ряд матрасы по числу девушек. Мой, судя по всему, был все еще свернут в углу.

- Ирина, - представилась незнакомка, помогая мне подняться. – Они сказали, что ты последняя.

Я с трудом выдавила из себя улыбку. Эта девушка выглядела мне ровесницей, но глаза у нее были старые и измученные. Скорее всего она была не из последней партии, как я. Существовало три волны создания гибридов. Первая была пробной и образцы получились куда более низкого качества, чем ожидалось, потому большинство из них просто утилизировали. Вторая волна оказалась успешнее. На третьей волне получилось создать идеал.
Никто не знает, к чему могла бы привести четвертая волна, ведь она так и не вышла за границы разработки из-за того самого рокового дня. После того, как мир на несколько минут погрузился в слепящий белый свет, а магия исчезла навсегда, было глупо полагать, что гибридов оставят в покое. В то же мгновение «они», как сказала Ирина, открыли на нас охоту.
Кто такие «они» можно было не спрашивать. Было бы глупо полагать, что я долго смогу прятаться от воротил черного рынка. Наверное, меня продал кто-то из деревни. Было трудно не замечать, что за последние пятнадцать лет я не состарилась ни на день. И тогда пришли они – люди в черных хламидах. Марта, моя приемная мать, разбудила меня среди ночи и приказала бежать через задний вход. Как только захлопнулась дверь, ворвались наемники. Ее крик долго отзывался звоном в ушах, но ноги меня продолжали нести вперед без намека на усталость. Спотыкаясь и катаясь по земле, я еще больше драла старое платье, и без того напоминающее уродливую тряпку. Поймали меня на опушке. От укола я уснула мгновенно.

- Куда нас продадут?
- Они говорили про аукцион. Похоже, мы попали в высшую лигу.

Высшей лигой звались немноголюдные сборища надменных богачей, желающих разжиться новой игрушкой. Сознание все еще путалось от препаратов, каждый шаг отзывался ноющей болью в висках. Девушки помогли мне расстелить матрас и на него уже я упала камнем, вперив мутный взгляд в потолок. Ссадины едва ощутимо ныли, но затягивались на глазах. Чертова гибридья регенерация.

2

Не знаю сколько прошло дней  к моменту, когда за нами пришли. А разжиться часам было негде. Мужчины и женщины в черных хламидах не скрывали лиц, не применяли силу. Нас вывели в светлый коридор с множеством картин на стенах, смотрящих на меня, казалось, с сожалением. Жалостью. Под ногами стелился ярко-алый ковер, не кончающийся до самой главной двери, к которой нас, собственно, и вели. Постучав, мужчины сделали два шага назад и, дождавшись, когда гибридов увела за собой темнокожая женщина, направились в другой коридор.

Холодный пол был покрыт плитами, стены имели чисто-белый цвет, а человеческие женщины, которых оказалось заметно больше одной, были облачены в столь же белые халаты.

— Не бойся, девочка, — было единственным, что я услышала от них.

Нас осторожно раздели, пренебрежительно швыряя старые вещи в печь, греющую воду. Были зажжены ароматические лампы, а в воду женщины добавляли какие-то масла. Каждая из нас хоть на мгновение, но забывалась, ощущая себя чем-то большим. Но вся эта забота и осторожность были лишь для того, чтобы не повредить товар.

Слезы тонули в каплях воды, скатывающихся по лицу и волосам. Словно с обнажением наших тел была вывернута наружу и душа. Возможно, это была очередная особенность гибридов, но ни одна из нас не стеснялась своей наготы. Гордо вскинув подбородок, женщины просто терпели.

Самое мерзкое ждало впереди. Огромная комната, залитая светом, куда нас вывели после ванны, не была пуста. Пришло время оценки. Расставив нас по кругу, словно породистых собак, охранники пригласили какого-то мужчину. Он был высок и хорошо сложен, словно вырезанная в скале статуя. Но его глаза были опасными, словно подавляли волю в самых подкорках.

- Ты, - Ирина вздрогнула. – Выйди в центр.

Девушка сделала несколько шагов навстречу хищнику. Ее едва заметно потряхивало, но мужчину это совершенно не волновало. Он перевел свое внимание на следующую. Когда пришла моя очередь, он слегка замялся.

- Редкая Пташка. Только понять не могу, сделает ли это тебя дороже, - как бы то ни было странно, я понимала о чем он говорит.

Особенность моего «дефекта» была свойственна только самцам одного вида птиц. С подобным сталкивались большинство гибридов третьей волны – когда человеческие извращенные фантазии превосходили сами себя.

- Выйди в центр, - ослушаться было нельзя. – Есть среди вас девственницы? – его самодовольная улыбка залезала прямо под кожу. – Я не буду повторять.

На лицах девушек скользнула тень пережитой боли. Гибридов создавали как идеальную игрушку для удовольствий, и потому жизнь многих из них была воплощением насилия и терзаний. Но не моя. Однако я прекрасно знала, чем грозит невинность - на такой товар есть особый спросс среди самой опасной категории покупателей. И потому решила промолчать.

- Судя по всему, у нас сегодня сборище шлюх. Тогда раздвиньте ножки, - от этих слов по телу пробежала дрожь.

Пришел черед вновь проредить отсеянных в центр девушек. Участь быть первой вновь выпала несчастной Ирине. Этот монстр приблизился к ней вплотную всего в два шага. И глядя ей в глаза, облизал указательный и средний пальцы. Меня шатнуло в сторону. Его язык был раздвоен, как у змеи. Этот мужчина был гибридом. 

В голове не укладывалось как подобный нам может так поступать. наш брат стал нашм палачом.

С губ Ирины сорвался стон, когда мужчина грубо развел ей  ноги и запустил пальцы прямо внутрь. Его просто распирало от самодовольства. И от одной этой улыбки в горле вставал ком.

- Узкая, хорошенькая, - вновь облизав пальцы он подошел к следующей. 

И этот ад продолжался, казалось, бесконечно. Он подходил к каждой, лишая ее последних крупиц достоинства, пробуя на вкус. Когда дошел через до меня, по щеке молчаливо скользнула слеза. Я хранила свою невинность для человека, который так и не вернулся с войны. А теперь..

- Нет, - крик сам сорвался с моих губ и я отшатнулась в сторону, когда мужчина протянул ко мне руки. - Пожалуйста, нет! 

- Ты невинна, лживая пташка, - подозвав охранников, он передал меня им в руки. - Отведите к врачу и удостверьтесь. Только осторожно! Эта нетраханная девка озолотит нас всех сегодня!

3

            Громкий лязг цепей и ощущение падения застали меня врасплох, заставляя вскочить и сразу же беззащитно припасть спиной к железным прутьям, стараясь удержаться от нового падения. Я метнулась вперед, пыталась прощупать в темноте. где же меня держат. Но куда бы я не дернулась, везде ждали прутья огромной клетки. Громкие аплодисменты и гул сливающихся в шипящий шум голосов давал понять, что народу по меньшей мере толпа.

            Приятный мужской баритон чуть успокаивал, располагал к себе.

— Один из самых уникальных лотов этой ночи.

            Ночь, значит. Это было той самой маловажной, но бодрящей информацией.

— Она прекрасна. Она желанна. Она неповторима. Официально не зарегистрировано на территории республики ни одного дитя ген-содома с такой отличительной чертой. Уникум. И она может стать вашей.

            Клетку еще сильнее шатнуло, и я рухнула на колени, чувствуя как лебедка опускает клеть все ниже. Когда я почувствовала  удар дна клетки о каменный пол, то сразу же вытянулась в полный рост, рефлекторно обхватив руками плечи, как бы защищаясь от всего, что бы меня сейчас не ждало.

            Покрывало упало, и десятки пар глаз уставились на меня с неприкрытым восхищением.

— Дамы и господа, — он замолк на мгновение и вместе с ним музыка. — Моя райская птица!

            Зал взорвался новой волной аплодисментов.  Я сжала болезненно-худые плечи до того, что подушечки пальцев побелели. Мне было сложно поднять взгляд из-за этих сотен пар глаз, оценивающих меня как какой-то кусок мяса, сложно расправить плечи или сделать шаг.

— Иди ко мне, мой птенчик, — проворковал мужчина, отпирая клетку ключом с огромной связки у него запазухой.

            Меня слегка шатнуло назад, словно только что, наконец, я поняла, почувствовала, что попала в наставленные силки. Публика замерла в ожидании, перешептывания сбивали с толку.

— Не бойся, только ты можешь себя спасти, — уже без микрофона прошептал мне лицитатор, протягивая ладонь. — Покажи себя, девочка.

            И я решилась принять его руку. Сжала на удивление мягкие пальцы и сделала несколько шагов, на последнем покидая клетку. Мужчина меня вывел на помост, где под шепот публики повел вперед, демонстрируя во всей красе. Наконец, я расправила плечи. Гордо вскинув голову, сделала первые шаги под шум сразу же оживившейся публики. Меня всегда называли прекрасной. Меня такой создали. Длинные темные волосы отливали в свете ламп золотом и подобно воде стекали по плечам, помогали хотя бы отчасти прикрыть наготу груди. Тонкий позолоченный канат на талии немного натирал при ходьбе, а набедренная повязка была украшена изумрудами. Эти мерзавцы сделали все, чтобы сделать в глазах покупателей меня особенно красивой и желанной. И голодные взгляды со всех сторон служили тому явным подтверждением.

            С каждый шагом голова кружилась, и все, что попадало в поле зрения, смазывалось, превращаясь в бесконечную карусель из образов и вспышек. И в этот момент рождалось то самое чувство страха, незащищенности, что переполняло от витающих в воздухе звуков музыки и въевшегося под кожу женского вокала. Несколько цепочек разной длины на шее подскакивали и едва уловимо звенели, то и дело обжигая драгоценным металлом кожу – и секунды остановки, в которые лицитатор обязательно спрашивал у толпы «ну что, нравится?» или «сколько вы готовы за такую отдать?» стали единственной возможностью перевести дыхание и подарить улыбку случайно выхваченному взгляду человека из толпы. Ведь он может меня спасти.

            Шаг, шаг, шаг. Остановка. Аплодисменты. Поворот. Еще шаг по возвращению в клетку. Мне было страшно, неудобно и до омерзения стыдно. Где-то далеко в мыслях сознание воскрешало образ той самой мечты, где рядом со мной Юстин, мой возлюбленный мужчина, так и не вернувшийся с войны, где-то в приграничном городке. Где нет громких аплодисментов или десятков пар глаз. Где не присматриваются к моим частям тела, на каждую мысленно примеряя ценники или собственные руки. Эти взгляды, попытки прицениться, свист и пересуды были мне в полной мере отвратны. Не покидало чувство омерзения к самой себе. Никогда еще я не была такой грязной.

            Но нужно было держаться. Проглатывать обиду и подступающие слезы. Шаг-шаг-шаг. Кажется, помню свежий запах скошенной травы, но он нещадно подавляется ощущением собственного учащённого сердцебиения под ребрами.

            Лицитатор неожиданно остановился и мне пришлось замереть, рвано дыша. Что же он еще мог надумать? Я успела обернуться, когда в артерию вошла коротенькая игла, но моя рука не успела перехватить ловкие пальцы мужчины. Тик-так. Тик-так. Раствор проникал в бурлящую адреналином кровь. Мгновение, и шею начало жечь. Началась реакция. Секунда, и я упала на колени под внезапную альтерацию. Коленные чашечки заныли, а в голове начало свистеть настолько невыносимо, что я вцепилась бледными пальцами в виски. А зубы сжала настолько, что они готовы были вот-вот раздробиться

            Боль отдавала диким жжением в поясницу, и тут музыка стихла под перешептывания публики, перерастающие в один долгий «ах».

            Раскрылся мой хвост. Нас создавали с помощью генетической манипуляции и магии. Гибриды людей и животных. И я была носителем особенного гена. Мое проклятье, моя страшная метка. Роскошный павлиний хвост, стелящийся по земле перламутровым шлейфом.

            Как только он раскрылся, со всех сторон публика заревела с новой силой. Куда бы я не глянула, даже сквозь скрывающие лица маски, чувствовала эти голодные, терзающие мою плоть взгляды. Лицо исказил такой страх, что лицитатору пришлось ухватить меня за подбородок и хорошенько сжать. И тогда, отведя глаза в сторону, я увидела его. Гость с пустым бокалом в руке и белой маской полумесяца. И я могу поклясться, он заметил мой взгляд и хищно вцепился в него, не позволяя отвести, как самый настоящий зверь.