В одиночку до конца. Испытания.

Пролог.

«Все, что неожиданно изменяет нашу жизнь, – не случайность. Оно – в нас

самих и ждет лишь внешнего повода

для выражения действием».

Александр Грин

(Александр Степанович Гриневский)

ПРОЛОГ

Через прицел снайперской винтовки «Сумрак», уже несколько часов выжидаю появления своей цели.

По территории большого ранчо, что расположено в двух километрах от меня, то появляются, то вновь скрываются из вида дети, но они меня не интересуют. Тридцать две минуты назад она скрылась в стенах большого ангара и на данный момент еще ни разу из него не выходила.

— Ну, где же ты? – я впервые настолько нетерпелив в наблюдении, но желание её увидеть нестерпимо зудит в голове и не даёт мне покоя.

Невольно задерживаю дыхание. Наблюдаю, как из большого красного амбара выходит белобрысый парень, а вслед за ним и она.

Маленькая, хрупкая девочка - именно такое впечатление она создаёт.

Каштановые волосы, почти достают до маленькой круглой попки, скрывающейся под тонкой тканью цветочного сарафана. Острые ключицы, приподнятая юная грудь, тонкая талия, длинные, стройные ножки, это все не могло не привлечь моего внимания. Только зацепила она меня, вовсе не этим, а нежными чертами лица. Маленькие пухлые губки нежно розового цвета, слегка вздернутый нос и… о, Господи, давно я о тебе не вспоминал, просто божественные карие глаза. Она, словно ангел сошедший с небес. Кроткий, манящий своей чистотой и невинностью.

Она веселится, порхает вокруг него, словно вырвавшаяся на свободу птичка. От улыбки, которой она одаривает мальчишку, я практически сразу ненавижу его. А от взгляда, которым она смотрит на него... внутренний зверь отчаянно вопит от зависти, что эта девочка никогда не улыбнется мне с той же искренностью.

Эти бездонные карие глаза смотрят так открыто и искренне, но в их глубине я улавливаю что-то еще... Даже с такого расстояния и сквозь прицел от меня не скрывается окутывающая ее пелена печали.

В то время как хмурый здоровяк, идущий с ней рядом, смотрит на нее снисходительно, я бы даже сказал – раздраженно, мне хватает малого...

Один взмах ее пышных ресниц выбивает из меня дух, и, давно мертвое сердце, неожиданно напомнило мне, что оно у меня всё-таки есть и еще стучит где-то там, в глубине грудной клетки.

Правильно говорят, что "глаза - зеркало души." И я впервые загорелся желанием заглянуть в чью-то душу. Нет, не для того, чтобы устрашить своей чернотой, а чтобы убедиться в увиденном или хотя бы опровергнуть свой глупый порыв.

Что она за человек? Добрая или все же обманчивая стерва? Так ли она чиста, как мне показалось?

Или... такая же продажная шлюха, как и все до неё!

В моей жизни встречались разные экземпляры, но ни одна не зацепила. Все они, как на подбор, хранили в себе ядерную смесь порока и меркантильности. Ни разу не влюблялся, да и не переношу я эту сентиментальную хрень. Сколько женщин кричало мне эту чушь в спину: "Люблю тебя! Останься!" – вторила каждая, кому повезло побывать в моей постели дважды.

Семья... дети... даже при самом большом желании, это недоступная роскошь. Да и не наша это прерогатива. Непозволительная блажь. По крайней мере, пока мы не устраним последнюю угрозу, что словно гильотина, нависла над нашими головами.

А тут... вдруг подумал про любовь. Совсем с ума сошёл!

Это чувство оказалось для меня похуже пыток. Психанув, я бросил наблюдение и отправился нажраться до чертиков. Но, как оказалось, зря:

- Во-первых, эти глаза с печалью в своей глубине, преследовали меня всю ночь. Манили, дразнили и отравляли вопросом: Почему они такие печальные, несмотря на видимое веселье своей хозяйки?

- Во-вторых, на следующий день, вместо меня в наблюдатели отправился мой брат и я знал... Знал, чем это грозит, еще с того момента, как мы получили первую информацию о ней. Я сразу понял, что он опасен для неё. Именно поэтому взялся за столь скучное дело как "слежка". Чтобы не подпускать его к ней. Не будить сумасшедшего зверя.

Следующее мое наблюдение состоялось через несколько дней. Она с очередным белобрысым пацаном завалилась в кафе после первого рабочего дня в офисе шерифа. На этот момент, я уже знал, что за парень крутился с ней на ранчо. Брат- близнец… никогда бы не поверил, если бы собственными глазами не увидел их свидетельство о рождении. А вот кто этот хмырь, еще предстоит выяснить.

Я сидел в машине, прямо напротив ее окна, полностью скрытый тонированными окнами и, просто любовался ею вблизи.

За сосредоточенным хмурым лицом, тонкими пальчиками, нежной кожей. За губами, которые она нервно покусывала, когда ей не нравилось что-то в разговоре с собеседником… с очередным слащавым блондином, мать его…

Вернулся в реальность лишь, когда она со злостью стукнула по столу своей хрупкой ладошкой. Опалила парня разочарованным взглядом и тут же засмущалась от привлеченного к себе внимания.

Оказывается, девчонка не так проста.

1. Глава.

Я уже полчаса прячусь от Сэма, в большом ангаре рядом с загонами для лошадей. Услышав шорох соломы, я слегка выглянула из укрытия и увидела каштановые кудряшки, обвивающие пухленькое личико.

Внизу стоял Мэтт, сын тёти Рут. Ему пять лет и у него шаловливый характер. Он самый главный хулиган нашей большой семьи. Если где-то что-то случилось, тут и гадать не надо. Кто виновник? – Мэтт!

Пройдя вглубь ангара, Мэтт вскинул голову. Глаза широко распахнулись, выражая неповторимую радость на лице, рот раскрылся, вытягивая пухлые губки в большое "О" и он закричал, предвкушая плоды своей шалости:

— Сэм… Сэм… Сара здесь! – раздался детский радостный крик.

— Замолчи! – шикнула, погрозив ему пальцем. На что он весело рассмеявшись показал мне язык, скорчив до милоты, рожицу.

— Ах ты ж маленький негодник. Разве так честно играть? – наигранно рассердившись, делаю выпад вперёд, словно собираюсь слазить с ангарской ниши, находящейся высоко под потолком и бежать за ним.

— Не догонишь, не догонишь… – кричит мне Мэтт, убегая.

Я рассмеялась, но на уловку не поддалась и вылезать из своего тайного укрытия не собираюсь. Сэм наверняка уже где-то рядом.

Сегодня один из самых обычных дней моей самой обычной жизни. Я - Сара Оуэн! И мне девятнадцать лет. Я живу в маленьком фермерском городке, на границе двух штатов. Семья у меня большая и всех не перечесть, но я попробую:

Глава нашей семьи – моя горячо любимая бабуля Грейс. Ей почти семьдесят, а она до сих пор умудряется оседлать самого прыткого жеребца (в прямом смысле этого слова) и промчаться на нем галопом. Своего дедушку я не застала, он умер за пятнадцать лет до моего рождения. Но бабушка говорит, что он был героем нашего города. Почти двадцать лет занимал пост шерифа и погиб при исполнении своего долга. Она одна поднимала большое ранчо, занимаясь разведением лошадей, одновременно с воспитанием троих детей: Моей тети Аманды, тети Рут и моего папы Джона. Грейс суровая женщина, любящая всё контролировать. Но, для меня она верный друг и соратник.

Моя мама, (о ней я расскажу немного позже) говорит, что познакомилась с папой, когда оказалась в сложной ситуации. Это не была любовь с первого взгляда. Они долго и нудно присматривались друг к другу, но в итоге поняли, что это судьба. А папа говорит обратное. Что влюбился как только увидел, ведь в неё невозможно не влюбиться. Именно поэтому я папина любимица - единственная дочь и полная копия мамы.

Так вот, мой папа Джон, уже в четвертый раз был переизбран на пост шерифа. Двадцать один год он служит на благо нашего округа и любимого городка. Заместитель деда, занявший пост шерифа после него, оказался слабохарактерным и безвольным. За годы своей работы умудрился пустить наш уютный городок под откос, тем самым перечеркнув долгий труд дедушки, позволив преступникам свободно разгуливать по нашим улочкам. Сейчас же, наш город считается самым мирным во всем штате, благодаря заслугам моего отца и людей находящихся под его началом.

Моя мама – Кларис, самая милейшая женщина на свете. Она управляется по дому и занимается младшим поколением нашей семьи, которых у нас насчитывается семь человек. Трое родных – Я, Сэм – мой брат близнец и Шон, которому в этом году исполнилось четырнадцать. Двое дочерей Аманды и Бэна: Амели - десять лет и Кейт - тринадцать. И дети Рут и Стива: Мэтт, которому пять лет и малышка Бэкка, которой только исполнился год. Моя мама любит всех одинаково. Именно она выслушивает все наши разногласия и жалобы, мирит нас, даёт нам советы, радует сладостями и лечит полученные ранки. В то время как остальные усердно работают на семейном ранчо.

— Бу…

— Сэм, у тебя почти получилось. Если бы под твоими большими ногами не шуршала солома, то я бы точно испугалась. – рассмеявшись, запускаю охапку соломы в лицо брату.

— Эй… я же мужчина, и мне полагается быть большим. – возмущается брат. Вскарабкавшись по лестнице, опускается на спину, в стог сена рядом со мной.

Мы с Сэмом близнецы, но совершенно не похожи. Я копия мама, длинные каштановые локоны, симпатичное личико с аккуратными чертами, рост выше среднего и стройная фигура. А Сэм у нас один такой. Великан с серыми глазами и слегка волнистыми волосами цвета сена, на котором мы лежим. Если бы он не родился со мной в один день, опередив меня на три минуты, то я бы наверное решила, что он подкидыш. Настолько он отличается внешне от всей нашей семьи.

— Конечно… Великан, – закатываю глаза на его самомнение. — Где остальные? Ты всех нашёл?

Вдыхаю аромат свежей соломы, которая всегда вызывает во мне ассоциацию с беззаботным детством, с которым мне приходится постепенно прощаться.

— Ты во мне сомневаешься? – без каких-либо эмоций, произносит брат. — Мама приготовила лазанью и имбирное печенье, и уже давно заманила всех домой.

Услышав в его голосе отстранённость, поворачиваюсь набок и подперев голову рукой, вглядываюсь в родные черты. Обычно всегда весёлый Сэм, хмур. Губы сомкнуты в тонкую линию. Печальный, не мигающий взгляд устремлен в потолок ангара, на котором мы с нашей бывшей подругой ещё в десять нарисовали ночное звёздное небо. Замечаю, что он сейчас витает в облаках, а не лежит рядом со мной в колкой соломе. Для меня не составило труда догадаться, что все его переживания обращены к этой глупой девчонке, Келли.

— Что на этот раз? – спрашиваю нахмурившись.

2. Глава.

Визуализация.

Главная героиня - Сара Оуэн и совсем на нее не похожий, ее брат-близнец – Сэм.)))

***

— Мэтт, я прибью тебя! – взбешенный голос Кейт запустил целый ряд событий. Наверху, что-то громко шлёпнулось на пол, раздался громкий визг и быстрый топот маленьких ножек.

Вскоре на глаза показался виновник. Сломя голову, Мэтт несся вниз по лестнице, с взволнованным выражением лица, при этом не переставая визжать. Добежав до нашей мамы, спрятался позади неё и, уткнувшись личиком в юбку, обиженно пробубнил:

— Кейт в меня книгу кинула. Большую и тяжёлую.

— Только попадись мне, маленький гадёныш, – взбешённая Кейт сбегает по лестнице и последнее слово уже тихо шипит сквозь зубы заметив нас.

— Кларис, отдай его мне. Я скормлю его Максимусу, чтобы он больше не трогал мои вещи.

Максимус – это взрослый жеребец породы "Мустанг", вожак стада с тяжёлым нравом. При виде Мэтта всегда: пыхтит, громко ржёт и встаёт на дыбы из-за чего мальчуган его очень боится. Даже конь сумел разглядеть под этим миленьким личиком зачатки истинного дьяволёнка.

Кейт остановилась на последней ступени. Влажные волосы, наспех натянутый топ и домашние шорты, говорили о том, что она только из душа. В руках она держана ноутбук, прижимая его к груди. Раскрасневшееся лицо и поджатые, слегка подрагивающие губы, предвещали скорую истерику.

— Мэтью… – строгим голосом произносит Кларис, слегка оборачивается и смотрит на прячущегося за ней мальчугана.

Обхватив её ноги, Мэтт затряс головой и с умоляющим взглядом затараторил:

— Не отдавай меня ей. Я больше не буду. Правда, правда!

Умиляюсь его детской вере в слова сестры. Но, посмотрев на Кейт, тут же начинаю переживать, видя скатившиеся слезинки на девичьих щеках. По ходу, простым предупреждением сегодня не обойтись и придётся разгребать последствия.

— Что ты натворил? – строгим голосом задаёт вопрос Сэм, кладет большую ладонь на плечо Мэта, чем окончательно привлекает внимание хулигана к себе.

— А больше и не надо. Он мне всю жизнь сломал... – голос дрогнул и Кейт окончательно расплакалась.

— Эй, ты чего? – разволновавшись, подхожу к сестре и обнимаю её. — Чтобы он не наделал, мы с тобой это исправим. Слышишь?

Меня взволновали её слёзы и мне хотелось ей помочь. Успокоить. Как и все женщины в нашей семье, она сильная и не плачет по пустякам. А значит, произошло что-то для неё очень важное. То, что зацепило её за живое. Прижимаю её к себе, успокаивая глажу по влажным после душа кудряшкам. Пока она плачет, вздрагивая всем телом в моих руках.

От неё пахнет яблочным шампунем и имбирным печеньем. И мне больно вместе с ней. Я люблю своих сестёр. И тяжело переживаю их печаль, что уж говорить о слезах. Внутри всё сжимается, словно желая вывернуться наизнанку.

— Пойдём, расскажешь мне что случилось, – тихо шепчу ей на ухо, потянув наверх.

Заметив, что опасность отступила, Мэтт расслабился и похвастался брату своей проделкой.

— Кейт переписывалась с мальчишкой, который ей нравится. Пока она была в душе, я написал ему, что она его любит и хочет выйти за него замуж. И я не понимаю, что тут такого? Я же правду написал! – с детской наивностью предположил Мэтт, посмотрев на нас.

Кейт громко взвыла, порываясь пустить в ход ноутбук. Перехватываю её руки и спешу увести от греха подальше.

Пока мы разбирались с проблемой Кейт, я так и не успела поесть. Часы показали полночь, когда я искупавшись и переодевшись ко сну, направилась на кухню, в надежде найти что-нибудь съестное.

Обычно мама всегда готовит ночные перекусы, зная, что в нашей семье все очень любят поесть, после тяжёлого трудового дня.

Тихо спускаясь по лестнице, я уже предвкушаю какой-нибудь вкусный сэндвич с ветчиной, кусочком помидора, листиком свежего салата и ломтиком плавленого сыра. Но моим мечтам о еде, не суждено было сбыться. На последней ступени замираю, прислушиваясь к тихим голосам. На кухне сидят родители и бабуля Грэйс.

По голосам понимаю, что разговор напряженный и лишние уши они не потерпят. А мне очень интересно, о чем они говорят? Притихнув, осторожно выглядываю из-за угла.

На кухне горит приглушённый свет, отражаясь белыми линиями в кухонном серванте. Они расположились вокруг обеденного стола. Грейс с мамой сидят ко мне спиной, поэтому я вижу только напряжённое лицо папы.

Он сидит сгорбившись и сцепив руки на поверхности обеденного стола. Такая поза ему не свойственна. Обычно от него веет уверенностью и силой, а сейчас он выглядит подавленно и устало.

— В город приехали федералы. Будут вести расследование, – тихо произносит Джон.

— Девочки нашлись? – спрашивает Кларис, вскинув голову и смотрит на мужа, нервно теребя край вафельного полотенца.

— Не совсем… – ответив, ненадолго замолкает, собираясь с мыслями. — Сегодня утром нашли тело Саманты… – вновь пауза, накаляющая обстановку. — Картер охотился со своим псом, неподалёку от их фермы. Луд взбесился, узнав запах, разлаялся, сорвался с поводка и привёл Картера к присыпанному листвой телу.

3. Глава.

Я подорвалась в кровати, когда из бессознательного состояния меня вырвал громкий стук в дверь.

Солнце только показалось из-за горизонта, и сейчас бликовало сквозь густой лес, ярко освещая просторный зелёный луг за моим окном.

Часы на смартфоне показали семь утра, а значит, мой сон был кратким и ненасыщенным. После бессонной ночи в сопровождении дурных мыслей, всё тело ломит, а тяжёлую голову тянет обратно на подушку. Двигаться нет никакого желания.

Прислушиваюсь к звукам в доме, сижу неподвижно около минуты и не услышав повторного стука, ложусь обратно, тут же вновь уплывая в царство морфея. Но погрузиться до конца мне так и не позволили.

Вновь раздаётся стук. Смирившись со своей участью, превозмогаю сонливость и поднимаюсь с постели. Наши с Сэмом комнаты находятся почти напротив лестницы, и я впервые об этом жалею. Стуки слышатся отчетливо и громко, словно молотком, врываясь в мою голову.

В это время всё старшее поколение уже вовсю занимается работой на ранчо. Разведение лошадей трудная работа, требующая много времени и сил. Сэм, как и всю последнюю неделю, уехал вместе с отцом, я слышала, как он спешно собирался. А мама, верней всего сейчас в самой дальней комнате на втором этаже, где расположена детская Мэтта и Бекки. Занимается малышкой и вряд ли слышит, что кто-то пришёл.

Сонная. Как есть в шортах и топе, спускаюсь на первый этаж. Плетусь, с трудом передвигая ноги. Открыв дверь, морщусь от яркого света, пальцами потирая ноющие глаза.

— Агент ФБР, Крис Эванс! – раздается вкрадчивый голос с чёткой дикцией. — Мы можем увидеть шерифа Оуэна?

Вздрогнув, вскидываю голову, чтобы, наконец, увидеть нежеланных гостей.

Взглядом натыкаюсь на вытянутую руку, в которой вложено удостоверение с золотым значком. «Федеральное бюро расследований Министерство юстиции. Специальный агент - Крис Эванс» – гласит удостоверение, перед моим носом.

Обычно, когда представляешь вероятность встречи с этими людьми, то рисуешь картину человека в белой рубашке поверх которой надета отличительная тёмно-синяя куртка с тремя большими буквами «FBI». Но на пороге стоят трое мужчин, в дорогих строгих костюмах чёрного цвета. Как пафосно!

Двое, стоящие немного позади, не сильно привлекают моё внимание. Окидываю их быстрым взглядом, подмечая некоторые нюансы.

Первый, невысокий с необычным южным загаром и черными волосами, отчего я делаю вывод, что верней всего в нем есть мексиканские или латиноамериканские корни. На вид ему около тридцати. Черные как смоль волосы, грубые черты лица, серо-зеленые глаза и маленький шрам под правым глазом. Светлая полоса особенно выделяется на смуглой коже, привлекая мое внимание. Встретившись с моим мимолётным взглядом, агент широко улыбается и на этом мой интерес к нему иссякает.

Перевожу взгляд на второго агента. Высокий афроамериканец, словно громадина, выделяется своими размерами. На его квадратной лысой голове, как-то уместился большой, слегка приплюснутый нос, необычайно пухлые губы и выразительные чёрные глаза, ярко выделяющиеся на фоне белых белков. Я бы дала ему лет сорок, но точно в этом не уверена.

Третий мужчина, удовлетворившись моим вниманием к его значку, опустил руку, убирая удостоверение во внутренний карман пиджака и наконец открывая обзор на красивое лицо, широкие плечи и подтянутое тело, скрытое под чёрным костюмом и белой хлопковой рубашкой.

Пока я, не скрывая своего интереса, разглядываю красивые, тонкие черты лица, с головой окунаясь в необычный золотой цвет его глаз. Он окидывает меня ответным хмурым взглядом и произносит:

— Девочка… тебя не учили, что прежде чем открыть дверь, необходимо узнать, кто за ней. – низкий голос, уверенно вырывает меня из мечтаний. Он говорит четко, проговаривая каждое слово, словно какой-то киноактёр или диктор, а у меня от его голоса, приятные мурашки сползают по спине, вызывая необычные колебания внутри.

Но вот в глазах плещется снисходительность. Возможно даже презрение. И что это значит? Может я успела его чем-то задеть, что он так явно показывает мне свое недовольство? Вроде я еще не успела и слова сказать… Может его напрягло мое пристальное внимание, так его никто и не звал.

Мне не нравится, как он на меня смотрит, и я отвечаю таким же недружелюбным взглядом. Это одна из тех ситуаций, когда мне сразу становится ясно – даже при самом большом желании, с этим человеком мы не поладим.

В этот момент, я, обычно такая бойкая на язык, не знаю, что сказать. И вроде бы прошло всего пару секунд, но мне показалось, что они растянулись в целую вечность. Что за ерунда? Что за глупая реакция? Я его даже не знаю, а уже смотрю как на плод своих фантазий и жалею о сорвавшихся мифических отношениях. Ситуация требует что-то ответить, и я собираюсь с силами, главное – не показать своего смущения. Громко хмыкаю, изогнув аккуратную бровь и, по инерции, язвлю в ответ:

— А Вас не учили, что не прилично приходить в столь ранний час, заранее не предупредив? – скрестив руки на груди. Мысленно хвалю себя за твердость в голосе.

Стоящие слегка позади агента Криса мужчины, резко, словно по договорённости, отвернулись, и еле слышно прыснули от смеха в кулак. Его брови взметнулись в удивлении, а я, прям мягким местом, почувствовала грядущие неприятности. Обычно я веду себя уважительно, а тут не сдержалась. Несмотря на то, что папа меня очень любит и прощает мне многое, в этот раз он точно будет не доволен, и отчитает за не гостеприимство.

4. Глава.

До окружного департамента на машине тридцать минут езды. Останавливаюсь на парковке возле чёрно-белого джипа с золотистой надписью «Шериф», неуверенно глушу двигатель.

Посмотрев на вытянутое двухэтажное здание из бетона и стекла, окончательно начинаю нервничать. Боюсь, что у меня все написано на лице. Что папа или брат раскусят неудавшуюся шпионку, разрушат все мои планы и запрут меня дома как арестантку. Отличная меня ждет перспектива! Миленько!

Адреналин молотом бьет по нервам, заставляя моё тело панически трястись.

— Успокойся, Сара! Забудь обо всем! Ты просто приехала к любимому папочке, всё остальное второстепенно и не имеет для тебя никакого значения.

Делаю глубокий вздох и вылезаю из машины. Открыв заднюю дверь, достаю увесистую корзину с провиантом. Прижимая её к груди, толкаю дверь бедром, чтобы закрыть и щелкаю сигнализацией. Не спеша шагаю к главному входу, окидывая взглядом большие стеклянные двери, которые автоматически разъезжаются, впуская меня внутрь.

Улыбаюсь и приветливо машу сержанту Бобу. Когда переступаю порог, меня окатывает холодным воздухом из кондиционера. Ежусь от резкого контраста. После уличного пекла, кожа тут же покрывается мурашками.

В уши начинают врываться отчетливые женские голоса, разных тональностей. Обычно пустой полицейский участок, сейчас был атакован свободными женщинами разных возрастов. Начиная от Трис Гранд, которой восемнадцать и заканчивая вдовой Бломфилд, которой в этом году будет сорок три.

Вот кто настоящие шпионки, сплетницы и хищницы в истинном обличие. Только сунься на их территорию… На тебя тут же нароют кучу компромата, разнесут молву по всей округе, а после ещё и сожрут, за причинённые неудобства и даже не подавятся. Не надейтесь…

Прохожу мимо шепчущихся дам. Киваю в знак приветствия. При этом уверенно смотрю им в глаза. С ними как с хищниками… нельзя показывать страха и поворачиваться спиной.

Женщины приторно улыбаются, скаля острые зубки. Фальшивые насквозь. Да, и такие особи есть в нашем городе, от них не избавиться, потому что, по закону им нечего предъявить.

Игнорирую их и иду к стойке, практически задыхаясь от ядерной смеси парфюма и притворной любезности, которой они поливают друг друга. И как Боб ещё не задохнулся?

За стойкой сидит мужчина сорока лет, с рыжими волосами и большими серыми глазами. Самый обычный деревенский мужик, с женой, детишками и хозяйством.

— Привет! Папа у себя? – обращаюсь к Бобу, подходя к дежурной стойке.

Сержант Боб что-то активно печатает на компьютере и, не отрывая взгляда от экрана, отстраненно отвечает.

— Нет! Он на допросе. Подожди в его кабинете.
Набиравшись смелости, решаю приступить к первой стадии моего плана – разведке.

— Кто же пал в немилость Шерифа? – спрашиваю Боба, слегка улыбаюсь. Поддерживаю шутливый образ. — Неужели милые дамы кого-то не поделили, и бедный парень решил сдаться в руки правосудия, только бы избежать скандала?!

Боб оценил мою шутку, мельком посмотрев на сидящих в стороне женщин. Весело хмыкнув в моем же стиле ответил:

— От них… и в тюрьме не скроешься! – обречённо произнес, вновь погружаясь в работу.

Боб из тех людей, которым только дай возможность поболтать. По чистой случайности именно сегодня решил сменить свой образ. Притих, издавая лишь громкое клацанье клавиатуры. Постояв минуты две над мужчиной, уже было решила, что на этом все, но он меня не подвел. И лишь по привычке, продолжил ответ, не отрываясь от работы.

— Он допрашивает Джека Брауна! Вчера обнаружили тело... – осёкся, когда понял, что сболтнул лишнее. – Прости, не подумал, увлёкшись работой.

— Ничего, я все знаю! Отец мне сказал, – вру, закусив губу.

— Ну да! – мужчина кивнул своим мыслям. — Прости, много работы. Тут с этим делом такой завал. Ещё и эти… – головой указал в сторону женщин. – Все время отвлекают. И не разгонишь же. А все из-за этих городских пижонов.

О да! Только вчера приехали, а уже столько шума наделали.

Оставляю корзину на стойке и сажусь на ближайший ко мне стул. Достаю смартфон и делаю вид, что погружена в него с головой. С моего места, отчетливо слышно и шептания взволнованных женщин и переговоры по телефону дежурного сержанта.

Спустя пятнадцать минут посиделок с тупым выражением лица, мне реально становится скучно. Безумно надоел бубнёж сплетниц. Чего я только не услышала за столь короткое время. У меня прям-таки уши пухли и щеки пылали от стыда за них. Я уже готова их отругать и заткнуть им рты, когда в их разговоре слышу отчетливое имя Саманты.

Знаю, что подслушивать не хорошо, но что же делать, если они именно на этой теме решили сбавить обороты и заговорили практически шёпотом. Собираю все свои нейроны в кучу и, навострив ушки, с трудом улавливаю:

— После того как Саманта сбежала, Кайл вновь свободен, вы бы попытали своё счастье с ним, девочки!

Это говорит кто-то из старших женщин, обращаясь к Трис Гранд и Дэби Оливер. Они самые младшие из присутствующих сплетниц и вполне подходят вышеозвученному парню. На этом я абстрагируюсь, полностью игнорируя болтовню здешних охотниц на мужчин и уже реально погружаюсь в соцсети.

5. Глава.

Приехав домой, первым делом направляюсь в ванную. Хочется смыть следы жаркого дня и нежелательных взглядов. Съездила, называется… незаметненько. Шпионка хренова.

Обмываюсь под прохладным душем. Натягиваю нежно розовый сарафан на тонких бретельках и направляюсь на кухню.

Наконец делаю сэндвич с ветчиной, о котором мечтала весь день. Уже аккуратно разрезаю его по диагонали, предвкушая свой поздний обед, когда на кухню входит мама.

— Милая, поможешь мне? – спрашивает она, положив на стол большую стопку чистого белья.

Тяжело вздыхаю, прикрыв глаза, потому что совершенно забыла о просьбе папы.

— Прости мамулечка! Я совершенно забыла, – произношу, с умоляющим взглядом уже вслух. — Две минуты, и я уже там!

— Не торопись, милая, – улыбается мне, выходя из кухни. – Времени ещё предостаточно.

Наш старый дом бабуля сохранила как память о своём отце и нашем деде, который с любовью строил его для своей семьи. Теперь мы используем его как гостевой домик. За пять лет в нем ничего не изменилось, все такой же уютный и родной.

Делать особо ничего не пришлось. Мама с Грейс тщательно следят за его состоянием. Но из-за моей нерасторопности… часы показывают восемь, когда я, подготовив три комнаты к приезду гостей, покидаю стены дома.

Ночью я вновь не могу уснуть. К переживанию за Эвлин, добавилось переживание за папу, который не приехал домой ночевать, как в принципе и ожидаемые агенты.

Конечно в сфере его деятельности, это нормально случалось и раньше. Но мне все равно неспокойно. Мама тоже не спит. Я слышала её тихие шаги под дверью, а теперь доносящийся шум с кухни. Она всегда готовит, когда нервничает, а значит, завтра нас ждёт большой и необычный выбор блюд. Хорошо зная маму, отец несколько раз звонил ей, чтобы успокоить и в итоге сообщить, что останется в участке.

Сон прошёл стороной и как только забрезжил первый свет, я собралась на полигон, поговорить с Кайлом.

Быстренько натягиваю любимые джинсы, футболку и лёгкую кофту. Стараясь быть незамеченной, выскальзываю из комнаты. В доме стоит тишина, которую прерывает лишь тихий шорох моих ног. Спустившись вниз, оглядываюсь. Радуюсь, что никого не встретила.

Хватаю кроссовки и открываю входную дверь. Улица встречает меня красивым пением ранних пташек и утренней прохладой. Ёжусь. Ступаю босыми ногами на холодные доски веранды. Так торопилась, что забыла надеть носки, теперь приходится терпеть пробирающий до костей озноб. И ведь терплю. И обуваться начинаю, только когда закрываю входную дверь.

Обняв уже успевшие продрогнуть под лёгкой кофтой плечи, семеню в сторону конюшен, намереваясь отправиться на своём любимом Урагане. Надеюсь, из-за случившегося Кайл не бросил тренировки и мои мучения не напрасны…

— Куда собралась? – резкий возмущенный голос.

Вздрагиваю всем телом. От неожиданности чуть не взвизгиваю в голос, но вовремя опомнившись, прикрываю рот руками, издаю заглушенный писк. Застываю, вжимая голову в плечи. Что ж тебе не спится?

Резко оборачиваюсь, глазами ищу виновника моего внутреннего переполоха и не сразу замечаю брата.

Сэм сидит на зелёном газоне, в тени большого дуба, спиной подпирая могучий ствол. Из-за предрассветного времени и темной одежды, он практически сливается с обстановкой. Голова низко опущена, одна нога согнута в колене и служит упором расслабленной руке.

— Разве можно так пугать, Сэм! У меня чуть сердце в пятки не провалилось, – возбужденный голос, тяжелый выдох и нескрываемое возмущение на моем лице.

— Ты не ответила на мой вопрос! – напоминает, надменно скрестив руки на груди.

Куда я? Куда я?

— Кататься, – произношу первое, что пришло в голову.

— В такую рань? – не поверив, наигранно удивляется.

Вот же Иуда! Пользуется моей растерянностью. Если бы не серьёзность моих намерений, уже бы высказала ему.

— А что такого? Ты же сидишь здесь в такую рань. Чем я хуже?! – возмущаюсь, встав в позу. Повторяю его движение, скрещиваю руки на груди, бросив надменный взгляд. Не прокатило.

Брат ёрзает могучей спиной по рельефной коре дерева. И у меня перед глазами возникает милая пандочка, чешущая спинку. Не совсем подходящее сравнение для грозного Сэма. Но так миленько. Не сдерживаю улыбку.

— Ты плохо слышала приказ отца? Из дома одна ни ногой! – шипит на меня.

Ясно. Великан серьёзно подошёл к поставленной перед ним задачей и включил установку «цербер»! И вот оно, подходящее сравнение!

Сэм злится, слегка подаётся телом вперёд, и я вижу исказившееся хмурое лицо.

Моя улыбка тут же сползает, морщусь как от дольки лимона. Особенно кислой, вызывающей оскомину на языке. Растерянно смотрю на Сэма, на несвойственное ему поведение и слова, которые меня настораживают.

Чего ты злишься, Сэм? Что тебе известно? Из-за сбежавших девчонок, такой шум не поднимают. Не так ли? А значит дело в смерти Саманты или… Нет! Нет! Нет! Даже не думай об этом! Ты найдёшь её живой и здоровой.

— Что… что такого произошло, что вы решили следить за мной? Запереть в доме и никуда не пускать! – притворяюсь дурочкой.

6. Глава.

С трудом доковыляв до опушки леса, скрываюсь в первых рядах деревьев, перевожу дыхание и сажусь на поваленный ствол.

Оглядевшись по сторонам, закатываю штанину, неуверенно притрагиваюсь пальцами к припухшей щиколотке. Внешних повреждений не нахожу, но прикосновение отзывается болью.

— Ты в порядке? – раздаётся взволнованный голос за спиной и я резко оборачиваюсь.

Кайл направлялся ко мне. Взъерошенные русые волосы, раскрасневшееся лицо, взмокшая футболка. Точно бежал. Подойдя ко мне, наклоняется, упирается руками в колени и смотрит на мою поврежденную ногу.

— Я заметил твоё неудачное приземление. Давай посмотрю, – он хмурит брови. Сразу видно, переживает. Это вам не Крис, «непроницаемый фэйс», поди догадайся о чем он думает.

Присев передо мной на корточки, аккуратно приподнимает мою ногу и скидывает ярко красный кед. Слегка вздрагиваю, стону от боли, когда он двумя ладонями обхватил мою ногу и уложил к себе на колено.

— Расслабься, я знаю что делаю, – голос спокоен, но все его эмоции написаны на лице. Ему не терпится начать разговор. Ведь именно за этим он сюда и пришёл. — В конном спорте часто приходится справляться с таким самому…

Уж мне-то не знать…

Он что-то рассказывает. Описывает полученные им травмы. Нет! Не посвящая меня в свою жизнь, просто заговаривает зубы. Берётся одной рукой чуть ниже колена, второй за ступню, замолкает и смотрит мне в глаза.

— Прости!

Я только и успела пискнуть, когда он резко дёргает ступню и уже спокойно прокручивает её по кругу.

— Небольшое смещение таранной кости и легкое растяжение. Теперь будет легче. Пару дней по перетягиваешь эластичным бинтом, мазь и все пройдет. Хотя кому я это рассказываю…

И вправду легче.

Поднявшись, Кайл отходит немного в сторону. Я отвлекаюсь от созерцания своей ноги и слежу за его рассеянными движениями.

Склонившись, он напряженно проводит ладонями по голове, взъерошив волосы. Несколько раз тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. От его разбитого вида, окончательно щемит сердце и на глаза накатывают непрошенные слезы.

— Давай теперь к делу, – кратко, без вступления. Произносит на одном дыхании и только после смотрит на меня. — Да ладно! Все не так уж и плохо.

Он ошибочно предположил, что дело в ноге, но это меня мало беспокоит. Нужно собраться и произнести страшные слова.

Я пытаюсь контролировать себя, стараюсь не разреветься в голос. Грязными от травы руками, вытираю горячие дорожки с лица, до боли кусая губы. Но это не помогает и я срываюсь.

— Нет, все очень плохо. Прости… – дышать тяжело. Больно. — Прости, что мне приходится открывать тебе эту правду… Я… хотела сделать это правильно. Хладнокровно. Но у меня не получается себя контролировать…

— Что тебе известно, Сара?! Где Саманта? – рычит, не желая больше слушать мой невнятный лепет.

Застываю, затыкая свой рев глубоко внутрь себя.

«Ну же, Сара, давай… Скажи ему», – уговариваю себя.

Испуганно смотрю на него глазами полными слез и с трудом выдавливаю слова:

— Она мертва… – голос подвел. Слова прозвучали еле слышно.

В воздухе повисает гнетущая тишина, которую не прерывает даже ветер и щебет птиц.

— Нет! Ты лжёшь, – он с неверием смотрит на меня. Отрицательно мотаю головой, руша его надежды. Вижу разгорающееся отчаянье в его глазах. Они зелёные с коричневыми вкраплениями, мечутся по мне, ищут, за что зацепиться. — Прошу, скажи, что ты лжёшь?!

Вновь мотаю головой, не в силах что-либо произнести. Его лицо резко побелело, словно из него выкачали всю краску, становясь безжизненным. Взгляд опустел. Выражение, которое невозможно описать. Истинная боль во всем своём обличии. Руки, ещё недавно застывшие в волосах, резко падают вниз. Пустой взгляд проходит по мне, но он словно меня не видит. Покачнулся, с трудом шагнул назад. Это попытка уйти от правды, от которой нельзя сбежать.

— Мне так жаль Кайл. Так жаль, – взмолилась я.
Боюсь, что уже причинённая мной ему боль, окажется напрасной. Ведь без его помощи я не смогу продвинуться. Не смогу помочь Эвлин.

— Не уходи! Пожалуйста… – натянув кед на ноющую ногу, бегу за ним. Цепляюсь в предплечье, в попытке остановить его.

– Кайл! Мне нужна твоя помощь… Прошу! – становится по-настоящему страшно, когда мужская ладонь ложится поверх моей руки. Сжимает. Никогда невозможно предугадать заранее, реакцию человека в такой ситуации. Тысяча вариантов пролетает в один миг. Но он разрушает их все. Не оборачиваясь, уверенно расцепил мои дрожащие пальцы и пошёл дальше.

Нельзя было допускать, чтобы наша встреча закончилась, ведь только он может дать мне нужные ответы. Переборов страх, решаюсь ударить по больному. Окончательно добить его.

— Кайл! – с надрывом выкрикиваю его имя. — Саманту убили, – мои слова производят нужный эффект. Кайл останавливается. Не теряя времени, двигаюсь к нему, уже не задумываясь о последствиях. Обгоняю справа. Встаю лицом к лицу и заглядываю в его глаза. Безумные. Практически злые. Но я игнорирую это. — Помоги мне найти её сестру. Если нет, то хотя бы ответь на пару вопросов. Большего я не прошу… – умоляю, но он молчит.

7. Глава.

Просыпаюсь от лёгкого прикосновения холодной руки к моему взмокшему лбу. От неожиданности, испуганно распахиваю глаза и с трудом различаю темный силуэт нависшей надо мной женщины. Это мама. Я узнаю её по аромату духов, лёгкому, как весенний ветерок, и столь привычному аромату свежей выпечки. Иногда мне кажется, что она положила всю свою жизнь на алтарь нашей семьи, стараясь окружить своей заботой каждого.

В комнате темно. За окном то ли рассвет, то ли закат… не могу определить, совершенно потерявшись во времени.

— Мам, ещё так рано, – ощущая ломоту в мышцах, потягиваюсь всем телом, млея от приятных волн. Зарываюсь лицом в подушку и бубню в неё. – Дай поспать ещё чуточку.

Мне снилось, что-то необычное, яркое и, страстное? Что-то, что заставляло моё сердце заходить в приступе тахикардии, а тело плавиться. Но, к сожалению, столь резкое пробуждение полностью размыло картинки и лишь немота и приятное ноющее чувство внутри, напоминает мне о реальности забытого сна.

— Милая, уже вечер! Ты проспала восемь часов, и я уже начинаю переживать… – присаживается на край кровати, нежно касается моих волос, перебирая их пальцами. Голос звучит взволнованно. — Как ты себя чувствуешь?

Восемь часов? О, Господи! Она же не знает, что половину этого времени я моталась по лесу, подвергая свою жизнь опасности. Чувствую я себя и вправду не очень. Постоянный недосып, переживания, плюс сегодняшний стресс… Долгий дневной сон тоже не пошёл мне на пользу и только усугубил моё состояние. Помимо воли, внутренне чувствую себя разбитой. Выжатой, словно лимон, как морально, так и физически. Вдобавок подвернутая во время побега нога начала ныть при малейшем движении.

— Мамулечка, обними меня, – тянусь к ней, тут же окунаясь в объятия заботливых рук. Сегодня в лесу, морально я практически прощалась с жизнью. Жалела об упущенных моментах. — Хочу хоть на миг почувствовать себя твоей маленькой птичкой.

— Девочка моя, – мы пару минут молчим, наслаждаемся. После мама отстраняется, тяжело вздыхает и с переживанием заглядывает мне в глаза. — Милая, у тебя что-то случилось? Я вижу, что в последнее время с тобой что-то происходит…

— Все хорошо! – слегка резко произношу, принимая сидячее положение. — Не переживай! Правда.

— Папа уже дома? – тут же меняю тему.

— Да! Все уже за столом и ждут только нас, – немного помедлив, мама смотрит на мой побитый вид и заботливо добавляет. — Если хочешь, я скажу, что ты нехорошо себя чувствуешь, и принесу тебе ужин в комнату?

— Не стоит, я лучше спущусь. Только пойду сперва умоюсь, – переборов усталость и боль, натягиваю вымученную улыбку и поднимаюсь с постели.

По-быстрому привожу себя в божеский вид. Переодеваю халат на лёгкий сарафан, бирюзовый в мелкий цветочек и спускаюсь вниз. Из-за случившихся событий я словно выпала из реальности, совершенно забыв, что сегодня суббота. Единственный вечер, когда вся наша семья собирается за большим обеденным столом, мирно ужинает и обсуждает прошедшую неделю.

В столовой стоит гомон. Дети активно общаются с родителями, делятся своими впечатлениями. Во главе стола, на своем законом месте сиди папа. Ещё пять лет назад, это место занимала бабуля, но после того как отец построил дом, она с гордостью отдала ему право «Главы семейства» и теперь занимает место по правую руку от него, а по левую, пустующее место, ожидающее маму. Мама и мои тети, снуют туда-суда, принося с кухни большие блюда с разными вкусностями.

Мой желудок привычно урчит, напоминая, что скоро начнёт переваривать самого себя от голода. И я с предвкушением вдохнула разносящийся аромат вкусных блюд и направилась к любимому папе.

Здороваюсь со всеми и целую его в колючую щеку. Обменявшись с ним привычными любезностями, отправляюсь на свое место. Я всегда сижу между Грейс и братом. Сажусь на стул, бросаю на Сэма недовольный взгляд.

Если бы не он, мне бы не пришлось столько нервничать и самое главное, не пришлось бы старательно скрывать хромоту. Сам Сэм на меня даже не обратил внимания. Продолжает увлечённо обсуждать что-то с отцом.

Раздаётся стук в дверь, оповещая о приходе неожиданных гостей. Вообще-то у нас есть звонок, но эти люди почему-то его игнорируют. Все предвкушено улыбаются, перешёптываются. И я понимаю, что неожиданные они только для меня. Вопросительно смотрю на папу.

— Иди, впусти гостей! – кивает мне в сторону входа.

Поднимаюсь, как послушная дочь и направляюсь к двери. Глубокий вдох, резко дёргаю дверцу и застываю в проёме, встретив устремленные на меня взгляды.

Растягиваю губы в гостеприимной улыбке. Вот и поужинали спокойненько в кругу семьи, пообщались. Нужно было согласиться на мамино предложение остаться в комнате.

— Добрый вечер! – Крис привычно мазнул по мне «ледяным» взглядом.

После сегодняшней встречи с незнакомцем, этим он меня уже не напрягает и даже не представляет, какую бурю чувств разжигает им внутри меня. Может мне снился он? Да ну, глупость какая!

Киваю ему в ответ. Сдерживаюсь от желания сделать что-нибудь этакое… чтобы вызвать в нем ответные эмоции.

— Здравствуй, крошка! – насмешливо произносит Джеймс.

На его лице, расцветает игривая улыбка, на которую я приветливо отвечаю, но предупредительно прошу больше так меня не называть.

8. Глава.

В трех словах описываю свой план и уточняю, что если он со мной, через час буду ждать его на границе города, возле всеми любимого бара. Перед выходом отсылаю ещё одно, в котором поясняю, что не обижусь, если он не придет и, что справлюсь со всем сама.

В потоке постоянных мыслей предусмотрительно подбираю вещи, удобные и неприметные. Вытаскиваю чёрные джинсы и водолазку. В рюкзак закидываю толстовку с капюшоном, две пары перчаток и фонарики. При этом чувствую себя преступницей, готовящейся на дело. Для полной картины не хватает только лыжной маски. И вот этот человек собирается служить закону на благо людей?! Господи, на что только не пойдешь ради близкого человека.

Прежде чем переодеться и совершить побег, предусмотрительно выхожу из комнаты, спускаюсь вниз, внимательно оценивая обстановку. Столовая уже пуста, взрыв детских голосов раздаётся из гостиной, изредка прерывается смехом старших. Чужаков нет. По-видимому, они, как порядочные гости, надолго задерживаться не стали и ушли сразу же после ужина.

Взявшись за дверной косяк, заглядываю в комнату, полную моих родственников. Все привычно разместились, кому где удобно. Дети на ковре, взрослые на диванах. В большом кресле сидит папа. Грозный и строгий шериф, под контролем которого находится целый округ. На его колене сидит мама. С возрастом она не утратила своей хрупкости и женственности. Они вместе уже двадцать лет, а их глаза до сих пор светятся любовью. Я мечтаю о такой же любви: искренней, чистой и взаимной. Мама льнёт к плечу любимого мужчины, что-то шепчет на ушко, отчего он улыбается, наблюдая за неуверенно передвигающейся Бэк, от которой все хохочут. Верней всего, они вспоминают кого-нибудь из нас в ее возрасте.

Вижу бабулю Грэйс, перед ногами которой устроились Амели и Кейт. Две весёлые болтушки неугомонно что-то щебечут. Не вслушиваюсь в их разговор, но по весёлому смеху бабули и так все понятно. На душе тяжело. Раньше я с удовольствием приняла бы участие в их веселье, но не сейчас… Сейчас внимательным взглядом окидываю лица остальных: тетушек, их мужей, младших сестер, шалуна Мэтта и, наконец, нахожу своих братьев Шона и Сэма. Они сидят на подоконнике в самом дальнем углу комнаты. Сэм, как всегда, затеял шутливый спор, подначивая брата, а тот, воспринимая все в серьез, с честью отстаивает свои убеждения.

Заметив меня, Сэм кивает головой на мой приветственный жест рукой и возвращается к разговору, а я с тяжелым камнем на душе возвращаюсь в комнату.

Изнутри закрываюсь на замок. Быстро переодеваюсь, беру рюкзак и вновь выскальзываю на улицу через окно. Только на этот раз стараюсь обойтись без травм. Ещё прошлая мучить не перестала.

Оказавшись на улице, тороплюсь, быстренько прошмыгиваю мимо окон, стараясь быть незамеченной. Хорошо, что братья сидят с другой стороны, и мне не приходится сильно изощряться.

Минуты за две добегаю до конюшни. Ураган встречает меня громким ржанием и нетерпеливым топотом ещё на подходе, заставляя остальных лошадей зашевелиться. Мой вороной красавец соскучился, чувствует, что это я. Поддаётся предвкушению.

— Тише, малыш, не шуми, – шепчу, проникая в его стойло. Выставляю ладонь, в которую он тут же тычется чувствительным носом, прихватывая губами кусочки любимого лакомства. Провожу ладонью по гладкой шкурке, шелковистой гриве, чешу за ушком. Улыбаюсь такой радушной встрече. — Засиделся, мой красавец? Потерпи немножко. Сейчас мы отправимся с тобой на прогулку… как ты любишь!

Ураган, словно отвечая, кивает головой, вновь нетерпеливо постукивает копытом. Под рукой ощущаю, как напрягаются его мышцы, дребезжат и вибрируют.

Накидываю на спину корпочо, облегчённое седло фиксирую ремнями, закрепляю поводья. Жеребец терпеливо переносит подготовку и грациозно вышагивает из стойла, как только я открываю его.

Ретивый конь рвёт с места, стоит мне только оказаться в седле и подать команду. Уверенно набираем ход. Смещаю центр тяжести вперёд, слегка привстаю на стремени. Ветер порывами хлещет мне в лицо, раздувает волосы, треплет вороную гриву коня, заставляя её переливаться в свете уходящего солнца.

Десять метров до преграды. Группируюсь перед прыжком, резкий толчок, мгновение ощутимого полета - и мы на воле. Наша Земля, огороженная деревянным забором, остаётся позади, и мы несемся во всю прыть вперёд, даруем друг другу неповторимые ощущения. Безграничный простор, запах зори и два рвущихся вперед сердца, практически сливающиеся воедино, вторя движениям, мыслям и эмоциям. Неудержимая страсть, чувство эйфории и свобода. Что ещё нам может быть сейчас нужно?

Вечереет быстро. Сгущаются летние сумерки, позволяя на небе робко проступить первым звёздочкам. Вокруг тишина. Постепенно деревья сливаются в одну неразличимую тёмную массу. И только свет восходящей луны освещает путь. Следуя привычной дорогой, вскоре приближаемся к границе города. Замедляю ход, как только в глаза бросается яркая вывеска бара «Джокер». Самое популярное место в нашем городе. Конечно, с клубами в больших городах оно не конкурирует, но наша молодёжь с большим удовольствием проводит свое свободное время здесь.

Из бара доносится ритмичная музыка и переливы голосов. Смотрю на часы. Дело идёт к восьми и народ собираясь предвкушает веселье, без стеснения это показывает.

Останавливаю Урагана в стороне от главного входа. Спрыгиваю на землю. От напряжения ноги дрожат, подкашиваются, по мышцам растекается приятная истома.

— Ты такой молодец, мой красавчик, – приговариваю, поглаживая довольную мордашку. — Доволен? Конечно, доволен.

9. Глава.

Дом покидаем в тишине. Кайл замыкает дверь, возвращает ключи на место, и мы направляемся к машине.

Машина плавно отъезжает, покидая территорию фермы Браунов. Когда выезжаем на асфальт, уверенно набирает ход, рассекает темноту перед собой ярким светом фар. Я настолько озадачена увиденным, что практически не замечаю этой перемены. Всматриваюсь в черноту, что простирается за границей освещенной дороги, словно хочу найти в ней ответы, которые развеют мои сомнения. Но прозрения не наступает.

Я не понимаю, как же так получилось, что Эвлин влюбилась в жениха своей сестры. Это никак не укладывается у меня в голове. Перед глазами всплывает портрет Кайла с красивой графической надписью «Я люблю тебя, Кайл!»

— Кайл! ... Саманта с Эвлин хорошо ладили в последнее время? – задаю интересующий меня вопрос, а на душе тревожно. Сомнения относительно отношений между сестрами подкашивают меня. Мне не хочется верить, что между ними был разлад.

— Всякое бывало. Саманта любила Эвлин. Иной раз, даже больше себя. Хотела уберечь её от всего, из-за чего они не всегда сходились во мнениях. А в последние полгода Эвлин вообще взбунтовалась и начала доставлять кучу проблем.

— Проблем? – удивляюсь. Эвлин неконфликтный человек. Неужели все было настолько плохо?

«Проблемы» - это слово у меня никак не вяжется с ней, как в принципе и все остальное. Но все же…

— Да! Раньше она хвостом бегала за нами. Всегда была весёлая, общительная. Казалось, что ей все нипочем… – Кайл задумчиво улыбается уголком губ.

Мне нравится, что он отзывается о ней тепло. Смущает только произнесенное им - «раньше». За этим словом обязательно скрывается какое-то «Но…» и, к сожалению, я не ошиблась. Парень тяжело вздыхает и продолжает говорить:

— В последнее время, в ней словно что-то надломилось. Она замкнулась в себе, стала часто сбегать из дома, пропадать по ночам, все чаще стала ругаться с Самантой...

Сердце болезненно сжимается. До этого я не придала значения его словам о переезде Эвлин. Но сейчас, я начинаю понимать чувства девушки.

Перебиваю его:

— То есть, она вам мешала, – глухо бормочу. — Поэтому Саманта хотела отправить ее в другой город?

— Нет! Ей это решение тяжело далось. Она очень любит её. То есть, любила… Да и для меня Эвлин всегда была как младшая сестра. Мы бы не стали делать что-то ей во вред. Мы даже предлагали ей переехать к нам, после нашей свадьбы. Дом большой, места хватило бы всем.

— Но Эвлин отказалась?! – не скрывая своей ироничной улыбки, высказываю свое предположение.

— Да, уперлась рогом. Сказала, что переезжать никуда не планирует и Саманту рядом с собой не держит. А разговоры по поводу переезда в другой город вообще в штыки воспринимала.

С какой-то стороны, я ее понимаю. Я бы тоже не смогла жить рядом с человеком, к которому испытываешь запретную любовь. Это тяжело, каждый день наблюдать их счастье и понимать, что ты лишняя. В такие моменты, ты себя ощущаешь на обочине. Неужели он этого не замечал? Эвлин конечно замкнутая, но не настолько. Я вообще считаю, что такие чувства как любовь, невозможно скрыть. Как бы человек ни старался, чувства будут проявляться в мелочах. Во взгляде, в языке тела, в эмоциях.

Говорить об этом парню не спешу. Боюсь заразить его своими сомнениями. Я не знаю, была ли в курсе всего Саманта. И были ли их ссоры как-то связаны с влюблённостью Эвлин. Если нет, то может, все было не так серьезно, и я только зря себя накручиваю?

Остаток пути мы молчим. В темноте салона тишина ощутимо сгущается, угнетающе повисая в воздухе. Давит на нервы. Кайл тоже напряжен, трет руки о руль, часто вздыхает. Ощущаю его косые взгляды на себе. Ему что-то не нравится, и от этого я тоже начинаю нервничать. Спустя какое-то время он не выдерживает. Включает музыку, но я даже не успеваю понять, что за песня, как он тут же ее выключает.

— Есть какие-то мысли, насчёт всего? – вздрагиваю от резкого голоса. Серые глаза смотрят с недоверием. Кайл нутром чувствует недосказанность. — Ну же, Оуэн, не томи. У тебя на лице все написано…

Боже, какие прозорливые нынче мужчины пошли… ничего не укроешь от их ясного взора.

В моей голове мыслей столько, что и за полгода не разгрести. С каждой новой информацией, все становится ещё запутанней. Говорить абы что, не хочу. Сперва нужно самой разобраться и отсеять ненужное. Не хочу совершить ошибку, о которой потом вновь буду жалеть.

— Есть, но мне нужно подумать. Давай отложим этот разговор до утра? – наглядно тру виски. — Сил нет, как голова разболелась. Домой хочу.

— Хорошо подумай… потому что завтра отмазки вроде этой не помогут. Тебе придётся мне все прояснить.

Молча киваю. Не смотрю на него. Все мое зрительное внимание устремлено на дорогу. От скорости разметка сливается в сплошную линию и пропадает в чёрной мгле. Вокруг темно, хоть глаз выколи, ни черта не видать. В этот момент, мечтаю оказаться на борту самолёта, увидеть границу дороги и оторваться от земли. Убежать от проблем и неразберихи, но это – только мечта. На деле, нужно двигаться дальше.

— Сара, почему тебя заинтересовали отношения между Самантой и Эвлин? – он задаёт вопрос, когда мы останавливаемся напротив бара. Свет фар освещает массивную дверь, над которой висит неоновая вывеска «Джокер».

10. Глава.

Оказавшись дома, переодеваюсь, купаюсь и укладываюсь в постель. В доме тихо, и если меня ещё не спохватились, значит, пока можно быть спокойной. Но спокойствие - это не про меня.

Смотрю на настенные часы, минутная стрелка которых, словно издевается надо мной, растягивая время в целую вечность. Пытаюсь уснуть, но стоит только прикрыть глаза, как в сознание просачивается ужасная картина из дневного кошмара. В ушах вновь и вновь звучит голос Эвлин. Резко подскакиваю с кровати, окидываю комнату взглядом.

— Дьявол! – ударяю себя по лбу. — Рюкзак!

С тревогой понимаю, что забыла его в машине Кайла. Надеюсь, он не станет изучать содержимое. В рюкзаке остался альбом Эвлин, а я сомневаюсь, что ему понравится то, что он в нем увидит.

Внутреннее переживание не отпускает, давит на психику, как и стены дома. Катастрофически хочется вновь на улицу. Из-за дневного сна, прогулки на свежем воздухе и встречи с Брукс меня впервые за последнее время переполняют силы. Чувствую, что готова горы свернуть, а это совсем не кстати. Следующая планируемая вылазка на место, где обнаружили тело Саманты, но там нечего делать ночью. Да и не настолько я двинулась мозгами, чтобы туда отправиться в одиночку.

Смирившись, что на ближайшие пару часов сон не входит в мои планы, беру рюкзак, в котором есть все необходимое для рисования. Он небольшой, белого цвета с пятнами акварельной краски. Рисунки Эвлин напомнили мне, как давно я не бралась за карандаш. Натягиваю сарафан и легкую кофту, выхожу из комнаты. Проходя мимо двери брата, прислушиваюсь. Отчётливо слышу тихую музыку и напряжённый разговор. По тону сразу понимаю, что он вновь ругается с Келли. Возможно, она жалуется ему по поводу нашей стычки. А может и нет.

Плевать!

Меня больше волнует, когда же эта стерва уже угомонится и, наконец, оставит моего брата в покое.

С трудом сдерживаю свой пылкий норов. Делаю шаг назад, чтобы не пнуть дверь как следует. Бегом слетаю вниз по лестнице, мысленно покрывая Келли благим матом. Вслух это не позволительно. И не потому, что может услышать мама или кто-то из детей. Нет! Просто это не моё. Конечно, и у меня бывают срывы. Не такие, как сегодня, но все же, пару раз я некрасиво поливала Брукс в ответ на ее едкие фразочки. После даже самой противно было.

Время подходит к полуночи, и все уже по своим комнатам. Меня это радует. Не придётся оправдываться и объяснять, куда я. И самое главное, это значит, что никто ещё не в курсе случившегося. Обуваюсь и выхожу за дверь.

На улице ночное небо освещает яркая луна и звёзды. До этого я была настолько напряжена, что даже не обращала внимание на эту красоту. А сейчас понимаю, что я чуть не упустила!

Уверенно шагаю по нашей земле. Основная дорога на ранчо освещается большими фонарями. Сейчас я на своей территории, и мне не страшно. Даже наоборот, на свежем воздухе как-то легче, спокойней.

Прислушиваюсь к трескотне сверчков, которые мелодично переговариваются друг с другом. Немного завидую им. Мне не с кем поговорить, не с кем поделиться своими переживаниями. Приходится все держать в себе. В одиночку волноваться за Эвлин, переживать смерть Саманты и даже злиться на Кэлли.

Останавливаюсь. Смотрю на свой старый дом. В нем я родилась, провела лучшие годы своей жизни. Счастливое детство, которое ощутимо осталось позади, где-то в глубине этих стен... Родных стен, которые сейчас занимают чужаки. Крутые парни из большого города. Уверенные в себе агенты. Только толку от них пока никакого. Крутятся под ногами и лишь ещё больше заставляют нервничать.
Боже… Сара! Что за мысли? Обвиняешь людей в том, в чем сама ни на грамм не продвинулась.

Хватит пялиться на окна. Надо идти.

Две минуты и я у большой ангарной двери. Свет включён, но он мне не нужен. Я хочу погрузиться в детство, вернуться в то время, когда мне было десять, двенадцать, даже четырнадцать сойдёт. Тяну руку к стене, прикрываю глаза и щелкаю по выключателю. Открываю глаза, и вот он… другой мир, как на ладони. Небесные светила, созданные детскими руками, хорошей фантазией и люминесцентной краской. Улыбаюсь сама себе, просто потому, что мне хорошо. Впервые за последнее время спокойно.
Медленно подхожу к деревянной лесенке. Поднимаюсь, усаживаю свою попку на доски, усыпанные свежей соломой, бросаю рюкзак в сторону и со свешенными ногами ложусь на спину. В ту самую солому, на которой сижу.

Вдыхаю любимый запах детства и замираю. Улыбка сменяется напряжённостью. Обонятельные рецепторы щекочет легкий шлейф мужского аромата. Не могу его описать, потому что он мне не знаком. Необычный. Красочный. Таких не продают в магазинах. Им обладают от рождения, с годами приобретая терпкие нотки: мужества, опыта и животной страсти.

Меня от него вновь пронзает разрядом, который по телу пробегает горячей волной, накапливается энергетическим комочком внизу живота. Пробивает до дрожи в коленях, до онемевших пальцев. Прикрываю глаза, а хочется их закатить до трепетания ресниц. Вокруг тишина. Даже лошади молчат, не прерывают мой внутренний апогей. Пытаюсь себя успокоить, ссылаюсь на стресс и переживания.

Поворачиваюсь и чувствую на лице легкое дуновение. Я не ошиблась. Он здесь! Сердце, словно ретивый скакун, несётся вскачь, с усердием разгоняет горячую кровь по венам.

— Не хотел пугать, – шепчет он.

Нас разделяет минимум. Кожей ощущаю его дыхание. Не вижу его лица, мои глаза все ещё закрыты, но я точно знаю, что он не хмурится. Слышу это в его расслабленном голосе. Впервые без холодных ноток, с легкими бархатными тонами. Это так волнительно! Непривычно!

11. Глава.

Я уже пять часов сижу на кровати и слежу за временными изменениями на улице. Рассвет приходит постепенно, нежно пробивается сквозь незастроенное окно, развеивает тьму, предвещая начало нового дня.

Жаль, что так же легко нельзя рассеять тьму, поселившуюся в моей душе. За последние сутки со мной столько всего произошло, что я просто леденею от воспоминаний. Эта ночь для меня стала каторжной, мучительной. Но, несмотря на это, сейчас, когда буря в душе улеглась, чувствую себя разбитой, обманутой, униженной, но не сломленной.

Сколько не пыталась заставить себя лечь спать, все без толку. Мысли вновь и вновь возвращались к прошедшему вечеру и все происходящее мне совсем не нравилось.

Крис нёс какой-то бред, вёл себя подозрительно, угрожал! И это предупреждение… что он имел ввиду?

«Не доверяй ему», – это он про Джеймса?

Исходя из вчерашних событий, Эванс - первый в списке, кому не стоит доверять. Надо же... как он умело воспользовался моей наивностью.

Глупая, глупая Сара… купилась на фальшивый интерес. Теперь это звание действительно твое по праву, – насмехается надо мной моё «Эго»

Неужели он рассчитывал меня напугать? Думал, что я забьюсь в уголок и буду трястись от страха? Черта с два! Я не буду трястись, не брошу поиски Эвлин и найду убийц Саманты! Иначе я не Сара Оуэн, дочь шерифа и черт с ним… любопытная, но никак не глупая!

Ночью, когда вернулась в свою комнату, я была в ярости, хотела уничтожить Криса за то, как он себя со мной повёл. Хотела рассказать всё отцу, но вовремя пришла в себя и отказалась от этой идеи. Отец бы не стал разбираться, кто прав, кто виноват. Вышвырнул бы его из города, а меня запер до скончания веков. А этого никак нельзя допускать. Теперь Крис Эванс, моя главная проблема. Лживый дьявол-искуситель, острый язык которого не должен сболтнуть лишнего.

Я в ярости! Безумно злюсь на этого гада ползучего. Однажды мне довелось встретиться с «глухим сумматором», - это рогатая ядовитая змея, которая водится в наших краях. Так вот, эта гадюка уникальна не только своими рожками, но и тем, что очень умело прикидывается дохлой, тут же переворачиваясь на спинку, весьма театрально изображая неподвижность погибшего животного. Но вы вовремя должны понять, что это обман и, что к таким лучше не подходить?! Так и мне, надо избегать лживого Эванса. Держаться от него подальше.

В дверь постучали! На эмоциональном всплеске вздрагиваю и, словно разъяренная фурия, несусь к двери.

— Да! – рявкаю, рывком открывая дверь, за которой встречаю ошалевший взгляд брата. Ну вот… злюсь на одного, а страдают другие! Поздно опомнившись, мило улыбаюсь. — Сэм, ты что-то хотел?

— Вот это встреча! Ты чего такая взбешенная? И взъерошенная, – в удивлении его брови ползут вверх, подозрительно прищуривается, протягивает руку к моим волосам. — Ты что, в амбаре ночевала?

Я не понимаю, о чём идёт речь, пока в его руках не оказывается маленькая соломка, которую он выуживает из моих волос. Брат оценивающе осматривает меня с ног до головы, недовольно хмурится, поджимает губы.

Мыслитель ты мой!

Да, знаю. Видок у меня так себе. Ночью я настолько ушла в мысленное истязание Эванса, что даже в зеркало не смотрелась, что уж говорить о том, чтобы переодеться.

— Нет! Что ты! – возмущаюсь, быстро прочесываю пальцами запутанные пряди волос. Удаляю из них улики, прикрываю прядями ссадину, поправляю слегка помятое платье. Надо же так попасться. Совсем теряю хватку, а всему виной несносный мужчина, засевший глубоко в моей голове. — Так… Мне не спалось, поэтому я на полчасика сходила порисовать. А ты чего вообще пришёл?

Брат смотрит на меня с высоты своего роста. Подозрительно молчит, высматривает, к чему бы еще прицепиться. Его явно не устраивает мой туманный ответ.

Раньше мне не приходилось ему врать. От этого мне не по себе. Отвратительное чувство безысходности обнимает меня своими черными лапами, скребётся в груди, нашептывает, что сейчас придется юлить, выкручиваться. И я понимаю, что буду делать всё, что подскажет мне этот демон. Потому что брат не поймет. Несмотря ни на что, он слишком сильно меня любит, чтобы позволить мне рисковать собой.

Ну, давай, вали уже, Сэм. Хватит на меня пялиться. И так тошно.

— Хм… – он вскинул скептически бровь, в то время как противоположный ей глаз, наоборот, сощурил до тоненького просвета. И вот это уже совсем плохо. — Ты сходила в ангар на полчаса, покувыркалась в соломе, не переоделась и так легла спать?!

Боже, да что же вам всем неймется? Час от часа не легче. То один, то другой. А Великан так вообще может быть ещё той занозой в мягком месте, когда захочет. Соврать не получится, но и правду говорить я не могу.

Так, Сара, думай, как можно выйти из сложившейся ситуации с наименьшими последствиями.

В голове проскальзывает мысль, от которой меня бросает в краску. Блин, и откуда в моей головке все это берется? Морщу свою милую мордашку и полушепотом произношу:

— У меня было свидание в амбаре. Если тебе так будет легче.

Сэм широко распахивает глаза и так же широко открывает рот. Делает глубокий вдох, но я перебиваю рвущуюся из него мысль хмурым взглядом. Практически прожигаю его глазами. Ещё истерик мне не хватало. У меня и так проблем выше крыши.

11.1.

Приёмная встречает меня с распростёртыми объятиями кондиционера. Застываю под прохладными потоками, позволяя своему телу немного остыть. Жара бьёт все рекорды. На улице чувствуешь себя, словно на раскалённой сковородке и это только утро.

— Доброе утро, – здороваюсь с сержантом Бобом, подходя к стойке.

— Сара, ты вовремя, – он одаривает меня улыбкой вместо приветствия и тут же вручает в руки увесистую стопку папок. — Отнеси это Луд, она расскажет, что с ними делать.

— Хорошо, – протягиваю задумчивый ответ.

«Вау!».

С порога и сразу к делу! Неплохое начало. Мне нравится.

Дежурный сержант возвращается на свое место и вовсю погружается в компьютер. Замечаю его уставший вид и тут же вживаюсь в роль.

— Вам принести кофе или чай?

— Буду очень благодарен, – растягивает слова, погруженный в набирание текста на клавиатуре, мельком бросает на меня взгляд. — Кофе и покрепче.

Семеню мелкими шагами, с трудом удерживая тяжелую ношу, из-за которой меня практически не видно. Осиливаю две двери, предвкушая сегодняшний день. Поиски Эвлин не окончены и департамент почти пуст. По пути мне встречается лишь несколько человек, и те спешат на выход. А значит, мне не составит труда нарыть нужную информацию.

Но мои надежды вспыхивают синим пламенем и развеиваются прахом по душному офисному помещению, когда на входе я врезаюсь в широкую грудь. Так он здесь? Надолго или уже уходит? Почему не уехал вместе с остальными? Сотни вопросов, но ни одной здравой мысли.

Так и хочется сжать кислую моську от неудовольствия. Сдерживаю этот порыв, мысленно матерюсь, а с ним надо бы вслух, но язык словно прилип к нёбу и не шевелится. Пробегаю взглядом по линии чёрного галстука, белому воротнику рубашки, широкой шее с адамовым яблоком и наталкиваюсь на губы, сжатые в тонкую линию. Мне даже не надо смотреть выше, чтобы понять, что он хмурится, напрягает брови, щурит глаза.

Не ожидал? А я пришла!

Смело встречаюсь с хмурым взглядом, задрав высоко подбородок. И вроде бы мне и надо его бояться после случившегося. Он точно дал понять, что с ним шутить нельзя. Но мне все равно, пусть не рассчитывает на мой страх. Зря только силы тратит. Сара Оуэн не из пугливых.

— Агент Эванс! И Вам доброе утро! – миленько улыбаюсь ему, словно ничего и не было. Наглядно перехватываю папки, показывая их вес. Никакой реакции. Стоит, как истукан и бровью не ведёт. — Ну? Помогите уже или отойдите в сторону и не мешайте пройти.

Напираю на скалу своим маленьким телом, упираясь руками с папками в его грудь. Резким движением впихиваю документы в его руки. От случайного соприкосновения пальцы немеют. Гормоны решают устроить мне бунт, настоящий внутренний переворот.

Да что за дьявольщина такая! С виду обычный мужчина. Не отрицаю, он очень красив! Но и настолько же мутный. Для чего ему этот постоянный эмоциональный контроль, эта непроницаемая маска безразличия? Может, конечно, их этому учат, но Джеймс и Хью нормальные! Что же тогда с ним не так? Опускаю взгляд.

Перехватив папки, Эванс делает шаг назад, и я с облегчением прохожу мимо него.

— Куда? – спрашивает про документы. Вздрагиваю от его голоса, заставляю себя вновь улыбнуться.

— Не знаю!

— Одри, доброе утро, – перевожу свое внимание на появившуюся в кабинете женщину. — Подскажи, пожалуйста, агенту Эвансу, куда пристроить документы. А я пока кофе всем сделаю.

Демонстрирую ей бумажный пакет с ароматной выпечкой. Женщина мило улыбается, показывает мне большой палец, «мол, дерзай, дорогая», и тут же переводит взволнованный взгляд на Эванса.

— А документики эти Вам. Там все, что Вы просили, – обращается Одри к нему.

Эванс улыбается ей в ответ, а у меня сердце кровью обливается за бедную женщину. Еще одна наивная глупышка клюнула на уловку «сумматора». Вскоре он проявит себя и отравит своим ядом бедную жертву. Не вынося их любезностей, скрываюсь за дверью. Не хочу лицезреть, как они перекидываются милыми словечками и льстят друг другу.

Ревнуешь?!

— И ничего я не ревну,! – бубню себе под нос, отвечая настойчивому голосу в голове.

— Ты чего такая бледная? Плохо спалось? — Одри пристально осматривает мое лицо, пока я кручусь над приготовлением кофе.

— Ну что ты! Спала, как ангелок.

Не собираюсь никому признаваться, что не могла сомкнуть глаз. Сперва полночи четвертовала несносного Эванса, а после вторую половину жалела, что все получилось именно так, а не иначе. — Душно здесь. Что с кондиционером? Сломался?

— Да, через пару часиков починят. Пока придётся потерпеть.

Весь день проходит в суматохе и под пристальным наблюдением Эванса. В основном он обосновался за рабочим столом и занимался просмотром принесенных мной папок. Вроде бы и не мешал, но я все равно то и дело замечала его косые взгляды. А в итоге поняла – это он издевается. Загружает делами, ни на минуту не оставляет одну, следит за каждым шагом и чуть ли не на пятки мне наступает. Только и слышу: принеси, подай. Нет времени даже присесть. Кофе поглощаю литрами, причём на ходу и в минутные паузы затишья, пока все не начинается по новой.

12. Глава.

Не оборачиваясь, ухожу в служебку, достаю телефон из сумки и нервно набираю смс, в котором прошу Кайла заехать за мной.

В течение часа прячусь от Эванса, развалившись на мягком диванчике. Меня никто не беспокоит, все заняты своими делами.

Прикрыв глаза, в памяти пытаюсь восстановить прочитанное. Воссоздать картинку произошедшего с Самантой.

Дата смерти совпадает с днем исчезновения, точное время не установлено, но мне и этого хватило. Побега не было. С ними действительно что-то случилось.

Согласно заключению, смерть наступила из-за черепно-мозговой травмы, полученной при падении с большой высоты на каменистую поверхность. После изучения травм внутренних органов и наружных переломов, и проведения следственного эксперимента, вычислили высоту, которая варьируется от двадцати до двадцати пяти метров. Прежде чем тело девушки достигло конечной точки, было два столкновения с препятствиями, что замедлило скорость падения, но не предотвратило смертельный исход.
Причина ее смерти меня смутила. На ближайшие пару километров от местности, где было обнаружено тело девушки, полностью отсутствуют возвышенности, а значит, ее тело специально перемещали. Но больше всего меня пугают следы порезов по всему телу. Неглубокие, поверхностные, нанесённые острым клинком. При тщательном изучении было определено, что порезы нанесены спустя двадцать минут после смерти. Я не понимаю, кто мог так жестоко поступить? А главное, зачем? Зачем истязать тело мертвой девушки и бросать её практически напоказ? Не легче было спрятать, закопать, или бросить там, где она умерла. Если только… это было сделано непреднамеренно.

Смертью Саманты кто-то очень хотел привлечь внимание к нашему городку. Неспроста агенты ФБР примчали по первой же информации. И Эванс… Теперь я начинаю понимать, почему ему не нравится, что я мельтешу перед его носом. Лезу туда, что он тщательно пытается скрыть. Но что? И главное, зачем? А если он сам причастен к этому?

Нет! Он, конечно, еще тот козел, но как бы я на него не злилась, на антигероя он не похож. Я бы сразу это почувствовала!

— Эй, кро… Сара, вот ты где!

Этот восторженный голос ненадолго вывел меня из той прострации, в которую ввели мысли о происходящем. От неожиданности вздрагиваю, вжимаюсь в диван. Он, как всегда, появляется в самый напряженный момент. Как чувствует, что я наполеоновские планы строю. Думы думаю, как отжать это дело у них.

— Я что, такой страшный? – веселится Джеймс.
Перевожу дыхание, восстанавливаю сбившийся пульс. И когда он успел появиться? Не слышала, чтобы кто-то входил! Нужно прекращать уходить в себя. Чревато последствиями.

— Нет! Неожиданный, – окончательно расслабляюсь. Смотрю в глаза цвета дневного неба. Светлые, с легкой туманностью. — Джеймс, тебе не говорили, что нельзя подкрадываться к людям?

Он, склонившийся надо мной, не скрывая своей досады, выпрямляется. С тяжелым вздохом садится рядом. Слегка задевает моё колено своим. Не боюсь показаться бестактной, показательно подбирая все части своего тела до кучи, минимизирую возможный контакт. Мне не нравится, когда ко мне прикасается каждый, кому вздумается.

— Как ты? Эванс тебя сильно напугал? – спрашивает, глядя в пустоту перед собой. На его жалостный тон тяжело вздыхаю, недовольно прикрываю глаза. – Он же не успел ничего тебе сделать?

Джеймс, как и все мужчины, предсказуем. Сперва спас, теперь пришёл пожалеть. Но это лишнее. Его вопросы вызывают во мне лишь недоумение и раздражение.

— По-твоему я похожа на запутанного зверька? — огрызаюсь, возмущенно выгибаю бровь.

Позволяю себе грубый тон. С ним мне не хочется строить из себя пай-девочку. Я умею показывать зубки. Если потребуется, могу и укусить.

— Воу! – в примирительном жесте вскидывает руки, выставив их ладонями вперед. В глазах сверкнули хитринки. – Успокойся, «воительница». Я пришёл налаживать мир, а не разжигать войну. Просто ты сегодня чересчур напряженная, я бы даже сказал, зашуганная.

Конечно! Не знаю, как у них там в агентстве… а у меня чуть-почуть нервишки сдают от невыносимого Эванса и почти сорвавшегося по его вине шпионажа. Он сегодня словно издевался надо мной.

— То есть… ты пришел замолвить словечко за своего друга?! – усмехаюсь, прикрыв глаза, качаю головой, не веря в абсурдность всей ситуации. Ну надо же, сама добродетель!

— Он мне не друг, – голос приобретает жёсткие нотки, в глазах ледяная неприязнь. Удивленно изгибаю бровь, не скрывая своего сомнения.

Вот это уже интересно. Ну-ка поподробней. Внимательно слежу за его движениями, жестами, эмоциями. Пытаюсь уловить хоть что-то позволяющее мне усомниться в его словах. Джеймс непривычно хмурится, но в остальном вполне спокоен. Поза расслабленная, слегка вальяжная. Для него это нормально. Он слишком высокого мнения о себе.

— И как это понимать? – делаю заинтересованный вид, сажусь к нему лицом, поджимаю одну ногу под себя, плечом облокачиваюсь на спинку дивана.

Прежде чем ответить, Джеймс делает глубокий вдох, руки закидывает на спинку дивана. Одна из рук оказывается возле моего плеча, но не касается его.

— Сара, – повернувшись ко мне, он склоняет голову набок. Печальный взгляд устремлён то ли на его руку, то ли на моё плечо. — Я хочу тебя предупредить… Будь с ним осторожна. Я давно его знаю и уже успел убедиться, что доверять ему нельзя. Он мутный тип. Не всегда можно понять, что творится у него в голове.

— Я не понимаю…

Вот это сюрприз! Мне реально начинает казаться, что они играют со мной в какую-то игру, правила которой, к сожалению, мне не понятны.

— А тут и нечего понимать. Просто держись от него подальше.

Настораживаюсь.

Слова жалят в самое сердце. Не знаю, стоит ли кому-то из них верить. Крису? Как бы мне не хотелось поддаться своей наивности, с ним все слишком размыто и непонятно. А Джеймс изначально не вызывает во мне ни капли доверия. Он явно не из тех людей, кто из чистого благородства будет оберегать почти незнакомую девушку без каких либо выгод для себя. А значит, возникает вопрос…

12.1.

Глаза Кайла переполнены изумления, стоит моим губам коснуться его щеки.

— Поехали отсюда скорей! – лепечу от смущения.

Парень не растерялся, тут же подал руку, помог мне сесть машину. Захлопнув за мной дверь, направился к водительскому месту.

— Думаешь, они за нами следят? — подмечает, проследив за моим напряженным взглядом. — Здесь неподалеку есть хорошее кафе. Может, туда сперва поедем? Убедимся, что нет хвоста, а заодно сможем спокойно поговорить, – смотрит на часы. — До заката времени ещё предостаточно.

В этом он прав. Поэтому киваю ему в знак согласия, и мы срываемся с места.

В кафе быстро находим свободный столик.

Пока Кайл изучает меню, я изучаю лица окружающих нас людей. Уверенно улыбаюсь знакомым, замечая их заинтересованные взгляды. С одной стороны, я переживаю, что нас с Кайлом видят вместе. Это чревато неадекватными сплетнями. А с другой стороны, мне плевать. Пусть думают, что хотят.

Беру меню. Не вчитываясь, быстро пробегаю по нему глазами. Есть совершенно не хочется. Сейчас все моё внимание сосредоточено на сидящем передо мной Кайле и на предстоящем разговоре. Продолжаю удерживать на лице маску спокойствия и невозмутимости! Хотя внутри меня буквально шквал эмоций… Мысленный апокалипсис. Борьба здравого рассудка и эгоистичного желания поделиться своими сомнениями.

Что стоит говорить? Выложить все как есть? Или, может, для его же блага лучше что-то утаить?

— Кофе, – Кайл делает заказ подошедшей официантке, одаривает её дружелюбной улыбкой. И хоть с виду Кайл и спокоен, замечаю нервные посылы: в его движениях, в частой смене позы и блеске в глазах. Девушка мило улыбается в ответ, делая пометку в блокноте.

— Чай… с лимоном, – отвечаю на ее вопросительный взгляд. От одного только слова «кофе» меня уже тошнит. Сегодня я его выпила на год вперёд. Ранее любимый напиток неминуемо остаётся в прошлом, как и многое в моей жизни.

Разговор не начинаем, в тишине дожидаясь своего заказа. Изредка прожигаем друг друга взглядами, в основном смотрим в окно. Не знаю, как он, а я высматриваю знакомую машину и нежелательные лица.

— Я хочу знать, что ты обо всем думаешь? – вкрадчиво спрашивает, наклоняясь вперед, стоит только отойти официантке.

Игнорирую его настрой. В кружку с кипятком ложу пакетик чая, кидаю два кусочка сахара, лимон. Начинаю методично помешивать, стараясь успокоить бурю внутри себя.

— Задавай вопрос точнее, – во рту пересохло, безумно хочется пить, но кипятком не напьешься. — В моей голове много мыслей, некоторые из них я тебе уже озвучила. Например… я точно уверена, что это не был побег. Саманта мертва, а Эвлин до сих пор не нашли, а значит, она жива и её где-то прячут…

В голове всплывает последнее сообщение Эвлин. Сейчас мне кажется, что оно было значимым.

— Сара, ближе к делу, – проявляет несдержанность, но тут же, с трудом себя успокоив, прикрыв глаза, судорожно вздыхает.— У тебя есть мысли, кто убил Саманту?

Сейчас я не на сто процентов уверена в своих словах, в отчаяньи сорвавшихся с моих губ. Не могу отрицать возможность несчастного случая, только вот… все последующие после смерти Саманты события, все равно говорят о возникшей перед ними угрозой.

— Сара… – я понимаю, что им управляют эмоции, а не переживания за Эвлин. В итоге, в моей неравной борьбе побеждает рассудок. С некоторыми фактами он не сможет смириться. Не сможет адекватно оценить информацию, поддастся чувствам и в итоге только запутает меня ещё сильней. Эта перспектива пугает меня больше всего.

— Если бы у меня было хоть одно предположение, мы бы здесь не сидели. Единственное… – неожиданно вспоминаю про последнее сообщение Эвлин. — Кайл, в тот вечер тебе случайно не приходили какие-нибудь необычные сообщения от Эвлин или, может, Саманты?

— От Эвлин, – задумчиво прикрыл глаза. — Нет! А с Самантой мы созванивались последний раз в шесть часов. Я как раз освободился и предложил за ней заехать, но она отказалась и пообещала к восьми быть у меня.

Значит, к восьми? Сообщение от Эвлин пришло в семь пятнадцать, спустя час после разговора Саманты с Кайлом. Вернее всего, именно в этот промежуток времени все и произошло. Кое-что мне до сих пор остается не ясным. И это видео… с ним тоже что-то не так. Почему-то мне кажется, что получи я его сразу, оно бы стало ключом ко всему происходящему. Никак не могу понять, почему она его удалила? Боже, как же сложно!

— А в разговоре ты ничего не заметил необычного? Может, у нее было плохое настроение? Или может… посторонние голоса, звуки?

— В том то и дело, что нет. Рядом я слышал только Эвлин. Во время разговора они о чем-то шутили, но я ни черта не понял из-за ветра.

— Ветра? – отрываю взгляд от кружки. — Сара умерла из-за падения с высоты. Разбилась, и, если судить по высоте, указанной в протоколе, не абы откуда.

С тяжелым чувством рассказываю все, что успела вычитать из протокола. Про время, причины, полученные травмы в процессе падения. Упоминаю место, где её обнаружили. Рассказываю про найденный телефон, неотправленное сообщение о помощи и удаленное видео от Эвлин. Умалчиваю только про альбом и измывательства над телом девушки. За все время моего рассказа он ни разу на меня не посмотрел, но слушал внимательно. Не перебивал.