В оковах смерти

1. Помогите.

Как я попала сюда? Я ведь была дома! Дома!

Бегу так, будто сама смерть дышит в затылок. Вокруг густая тьма. Липкая, страшная. Словно живая, она пытается меня поглотить. Сверху ни звёзд, ни луны, только изредка всполохи пламени от горящих деревьев вырывают из черноты фрагменты этого кошмара.

Босые ступни бьют по земле, усыпанной мелкими ветками и шипами. Каждый шаг приносил острую боль, но я не могу позволить себе остановиться. Кровь сочится из ран, оставляя на земле алые капли.

Это плохо. Очень плохо. Знаю, что тем самым подписываю себе смертный приговор. ОН найдёт меня по ним... ОН уже идёт по моему следу!

Липкая мерзкая паника накатывает новой волной, а сердце колотится так, что, кажется, вот‑вот выпрыгнет из груди, или навсегда остановится. Холод пробирает до костей, пронизывает насквозь, сковывает мышцы. Дыхание сбивается, лёгкие горят, в горле пересохло.

Я хочу закричать, но… не могу. Голос пропал, будто его вырвали из груди вместе с последним дыханием. Внутри всё сжимается от отчаяния… я одна, совершенно беспомощна перед лицом какого то маньяка и никого нет рядом, чтобы мне помочь. А я не боец. Совершенно не боец и не смогу дать отпор. Тем более не известно, возможно у него есть что-то, чем он собирается меня прикончить, когда я попаду в его руки…

Ветки хлещут по лицу, царапают щёки, оставляют кровавые полосы на руках. Я спотыкаюсь, едва удерживаюсь на ногах, но продолжаю бежать, не сбавляя шага. В голове бьётся одна мысль: «Нельзя останавливаться! Нельзя дать ему догнать меня! Беги, Лив! Беги, пока можешь!».

Страх пульсирует в висках, растекается по венам ледяной рекой. Он парализует, но одновременно и подгоняет, даря крохи силы… я бегу, бегу, бегу…

Когда уже это всё закончится? Прошу, помогите.. помогите мне!

Лес вокруг оживает, будто я попадаю в кошмар на Яву. Деревья, искривлённые и уродливые, тянутся ко мне своими черными ветвями, пытаясь схватить. Земля под ногами то и дело проваливается, корни выступают из‑под слоя мокрой листвы, замедляя движения.

Я задыхаюсь. Больше не могу… не могу…

Ужас затмевает разум. Лишает способности здравого мыслить. Лишь инстинкт.. лишь он один.

Слышу за спиной тихий зловещий смех. «Он близко» — шепчет внутренний голос.

Не вижу преследователя, не слышу его шагов, но ощущаю его присутствие каждой клеточкой. Он где‑то рядом. Может в десятке шагов позади меня. Может быть ещё ближе.

«Почему я? Почему это происходит со мною?!»

Горящие деревья отбрасывают жуткие тени. Пламя неестественное… тёмно‑оранжевое, почти багровое, с проблесками фиолетового и зеленого. Оно не даёт тепла, только освещает путь, выхватывая из тьмы новые препятствия: ямы, поваленные стволы, колючие заросли.

Спотыкаюсь о торчащий корень на земле. Едва не падаю, но в последний момент удерживаюсь. Боль пронзает лодыжку, но я не обращаю на неё внимания. Впереди, наконец-то, вижу просвет между деревьями.

«Выход? Я спасусь?»

Яркая надежда вспыхивает в груди. Я ускоряюсь, чувствуя, как в душе зарождается крошечный огонёк веры. Но… Увы. Просвет оказывается иллюзией… черт…

— Нет… Пожалуйста, нет! — разочарованно, почти со слезами на глазах произношу я.

Дыхание становится прерывистым, рваным. В груди жжёт, в ушах стучит кровь. Силы покидают меня.

«Ещё немного… Ещё чуть‑чуть, и я вырвусь. Обязательно вырвусь!».

Паника нарастает, душит, не даёт дышать. Я чувствую себя загнанным зверьком, который мечется в ловушке, не находя выхода. В глазах щиплет от слёз, но не позволяю им пролиться. Нельзя терять себя. Нельзя поддаваться отчаянию.

Очередной рывок и я зацепляюсь ногой за что‑то твёрдое, скрытое под слоем опавшей листвы. Тело теряет равновесие. Я лечу вперёд, кубарем качусь по склону какого‑то оврага. Ветки, камни, комья земли — всё смешивается в один поток, который швыряет меня из стороны в сторону. Наконец я останавливаюсь на дне, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя.

Боль пронзает всё тело… ушибы, ссадины, возможно, даже переломы. Медленно, с трудом переворачиваюсь на спину и испуганно смотрю перед собой.

— Боже… — выдыхаю, замерев.

Над мной клубится чёрный туман — густой, маслянистый. Из его глубины медленно… появляется рука. Тощая, чёрная, с длинными острыми когтями, которые блестят в свете горящих деревьев.

Она тянется ко мне. Хочу закричать, но голос пропал. Ужас парализует, сковывает каждую мышцу, лишает возможности двигаться. Я могу только смотреть, как когтистая ладонь приближается, как она хватает меня за горло, сжимая с нечеловеческой силой. В этот миг во мне вспыхивает последняя искра сопротивления… я пытаюсь вырваться, хоть и понимаю, что это бесполезно. Бесполезно.

Воздух покидает лёгкие. Мир темнеет, сужается до одной точки… чёрных когтей, впившихся в мою шею. В миг, когда сознание уже готово покинуть меня, я издаю свой последний крик — беззвучный, отчаянный, полный боли и безысходности. В нём — все мои попытки бороться за жизнь, все страхи и все мечты о будущем, которым не суждено сбыться.

А затем… наступает тьма. Абсолютная, всепоглощающая и окончательная.

*****

Дорогие читатели! Добро пожаловать в мою темную новинку, где будет горячо, но порой чуууточку жестоко (Но мы ведь с вами любим подобное, правда?)

Книга участвует в литмобе «Шелка и Цепи».

https://litnet.com/shrt/I09n

2. Только с тобой.

— Да я тебе правду говорю! Ты знаешь, сколько блогеров про это уже писали? — моя подруга уже который час пытается меня уломать.

Вздыхаю, закатывая глаза к потолку, и провожу со стоном ладонью по лицу.

— Рит, вот честно, порой мне кажется, что ты ещё такой ребёнок наивный. Ну какие блогеры, твою мать? Тебе делать нечего, что ли? Вместо своих сказок по ночам лучше бы за книги нормальные взялась уже.

— Ой, не начинай. — скривилась она.

—Твоя тётя в прошлом году подарила три тома, а ты их на полку как закинула, так и упокоились с миром в пыли. — щелкнула пальцами в воздухе.

Конечно же, она вновь проигнорировала слова про учёбу. Вот что с ней делать, а? По голове хорошенечко лопатой долбануть? Возможно, тогда мозги на место встанут?

За прошлый год у неё висят четыре долга по учёбе, но она даже не чешется. Я бы, на её месте, ночевала перед ноутом, либо с книгой в руках, но сдала бы все экзамены и спала спокойно.

А этой? Этой хоть бы хны! И для чего поступала со мною в один универ?

— Да почему сразу ребёнок? — насупилась она, отворачиваясь к окну. — С долгами разберусь. Папа обещал на карту кинуть, а это весомая причина закрыть мне прошлый год для преподавателей. И вообще… — она вновь взглянула на меня, но добавила надутые губы и глаза, как у кота из мультика. — Одна я точно не поеду. Да и права с машиной есть лишь у тебя.

— Потому что ты забросила учёбу в автошколе. А нужно было лишь выучить все билеты и сдать вождение.

— Ой, подумаешь… — отмахнулась она. — Для чего мне это? Я посидела, послушала эти тупые правила и поняла, что лучше пусть меня парни возят.

— Для того чтобы тебя возили, нужно хотя бы начать с кем‑то общаться. — парировала я в ответ.

— Тоже мне, Америку открыла, — фыркнула она, скривившись. — Мне очень… очень нужно, чтобы ты поехала со мной. Вот прям кровь из носа! Ну пожалуйста, пожалуйста!

— Почему я? Попроси кого‑нибудь ещё. Катька, например, всегда рада выбраться из дома и вообще за любой движ. Набери её, а от меня отстань уже. — отвернулась от подруги в надежде, что она переключится на нашу общую знакомую.

— Ну… — протянула она, явно подбирая слова. — Ты же моя лучшая подруга, почти сестра! — с воодушевлением произнесла эта лиса. — И мне бы хотелось, чтобы в этот волше‑е‑е‑бный момент именно ТЫ была рядышком.

Лучшая подруга…

Мы ведь действительно дружим с ней уже очень много лет. Я даже со счёта сбилась, если честно.

Познакомились в начальных классах, а потом я ввязалась в драку с мальчишкой, который её обидел, и отстояла честь девчонок. Помню, как огрела того рюкзаком по голове и назвала хлюпиком, раз к девчонке лезет. В тот момент вокруг нас уже собрались одноклассники и дружно рассмеялись над новым прозвищем. Он расплакался и убежал, жалуясь на меня своим родным, которые быстро пришли в школу разбираться, но, увидев девочку с косичками, ещё и подзатыльник ему вмазали. Потому что мальчики должны защищать девочек, а не обижать.

И вот… как‑то так вышло, что теперь мы с ней словно сёстры. А с тем мальчиком, кстати, мы потом помирились и даже принесли извинения. Но больше он девочек никогда не обижал. Урок был усвоен.

— Ну не хочу я! Не хочу, понимаешь? Устала как собака за эти дни и никак выспаться не могу. — спокойно сказала ей, поставив на стол две чашки с кофе и тарелку бутербродов из духовки. — Рит, не обижайся, ладно? Есть ведь такси, на крайний случай. А ещё автобус. Если место настолько известное, как ты говоришь, то туда они точно возят на экскурсии.

Она опустила взгляд в стол и задумалась над чем‑то. Я не мешала. Пока мы пробовали бутерброды с ветчиной и помидором под сырной шапочкой, я думала о том, как бы мне остаться одной и после душа завалиться в кровать хотя бы на пару часов. Прекрасных пару часов!

— Ты меня хотя бы отвези туда, а? — от мыслей отвлёк её жалобный тихий голосок. Именно в этот момент я и ощутила себя стервой на максималках. — Проведём вместе время в дороге, песенки попоём, остановимся на заправке, кофе купим и ещё какие‑нибудь вкусняшки. Ну давай, соглашайся! Я так хочу именно с тобой туда поехать, Лив!

Умеет она на жалость давить. И получается же!

— Господи… Рит, третий день ты мне уже мозги выносишь. — произнесла беззлобно, мягко усмехнувшись в конце.

Она уже почуяла мою капитуляцию и воспряла духом, закидывая крайний кусочек моего «шедевра» в рот.

— И не успокоюсь! — дожёвывая бутер и запивая чаем, хлопнула в ладоши, собираясь продолжить свою пытку. — Буду выковыривать тебе мозг чайной ложечкой ещё четвёртый, пятый, шестой, седьмой… — эта шантажистка загибала пальцы, делая очень серьёзное выражение лица.

— Да я поняла уже! — остановила я её. — Когда ты собиралась отправиться? Вдруг у меня… планы?

— Не‑а! Не прокатит, — она отрицательно покачала головой и улыбнулась с хитринкой в глазах. — Я знаю, что сегодня ты отправляешься к бабушке в деревню, а значит, через пару дней будешь свободна, — показала язык, как маленькая. — Мишку ты всё равно бросила, а других ухажёров пока что нет.

Мишка. Так‑то она права. Сама до сих пор не понимаю, почему согласилась в тот раз на предложение встречаться. Терпела его присутствие рядом аж целые три недели и мигом сбежала от него, сверкая пятками.

Не моё. Вообще не моё. Извините/простите, но насильно мил не будешь. Пусть ты и высокий брюнет с большими карими глазами и бицухой с мою голову.

Парень он хороший, добрый, внимательный, но… С ним я ощущала себя мамочкой, а не девушкой. В мои‑то двадцать лет, между прочим. Каждый раз спрашивал, что ему купить, что надеть, что говорить. Даже места для свиданий выбирала я! А про готовку?