В отражении Луны

Глава 1. Искра в тумане

Существует три типа огня.

Первый — безопасный. Домашний. Он горел в настольной лампе на старом деревянном столе в комнате Эмбер Вёрн. Шестнадцать лет, биология, седьмой параграф про фотосинтез. Тёплый свет падал на разложенные тетради, на чашку с остывшим чаем, на каштановые волосы, собранные в небрежный хвост. Этот огонь можно было потушить одним движением выключателя и погрузиться в спасительную темноту.

Эмбер потянулась к чашке, и в этот момент мир вздрогнул.

Не громко. Не явно. Глухой, далёкий удар, от которого задребезжала рамка окна и заколебалось пламя в лампе. Она замерла, рука застыла в воздухе. Сердце, только что спокойное, вдруг забилось с бешеной силой, выстукивая в висках один-единственный сигнал: не снова, только не снова.

Она подняла глаза к окну. На окраине Вердейла, в районе промзоны, небо окрасилось в грязно-багровый цвет. Не закат, не рассвет — пульсирующее, живое пятно, которое дышало в ночи.

Второй огонь. Опасный. Всепожирающий. Тот, что оставляет после себя только пепел и вопросы, на которые никто не отвечает.

Ладонь сама потянулась к шее, к тонкой серебряной цепочке с кулоном-слезой. Холод металла впился в кожу. Профессор Вильям спал наверху. Он запрещал ей выходить ночью в одиночку. Говорил о «возросших рисках», о «новых угрозах». Но он не чувствовал того, что чувствовала она — холодную, ненасытную пустоту, высасывающую жизнь из её города.

Эмбер встала. Стремительно, беззвучно. Рюкзак, тёмная куртка поверх пижамы, чёрный выход в сад. Действия отточены до автоматизма. Она не думала. Она боялась думать. Боялась, что страх парализует её, как тогда, много лет назад.

В саду её встретила неестественно тёплая, влажная ночь. Она прислонилась к холодной стене дома, закрыла глаза и сделала глубокий, дрожащий вдох.

А потом выпустила его — и вместе с дыханием выпустила то, что прятала внутри.

Тепло началось где-то в глубине грудины, будто тлеющий уголёк, на который дунули. Оно разлилось по жилам, по мышцам, заполнило каждую клетку жгучим, живым светом. Кожа на руках засветилась изнутри алыми прожилками, как карта подземных рек лавы. Она почувствовала, как волосы на затылке зашевелились, тяжелели, меняя структуру. Открыла глаза — и мир окрасился в оттенки жара. Её собственные руки светились. В зеркале оконного стекла на неё смотрела уже не Эмбер.

На неё смотрела Луна.

Каштановые пряди превратились в густые, волнистые потоки ярко-рыжего пламени, которое светилось, колыхалось и искрилось, словно под ним пылал невидимый костёр. Вместо зелёных глаз горели два янтарных угля. А тело с ног до головы облегал чёрный тактический костюм, странный на ощупь — не ткань, не кожа, а нечто плотное и упругое, как базальт. По груди, рукам и бокам шли рельефные, огненно-оранжевые узоры, светящиеся изнутри, точно трещины в остывающей лаве. На верхней части лица, от скул до лба, была надета стилизованная тёмная маска, скрывающая всё, кроме горящих глаз и яростной линии губ.

Она была третьим огнём. Тем, что живёт под кожей. Тем, что может и согреть, и испепелить. И сейчас он рвался наружу.

Оттолкнувшись от земли, она взмыла в ночное небо, оставляя за собой короткий шлейф искр. Крыши, трубы, спящие окна мелькали внизу. Ветер выл в ушах, но внутри царила странная, мёртвая тишина — та самая, в которой не оставалось места для страха Эмбер, оставалась только холодная решимость Луны.

Туман в промзоне был неправильным — тёплым, вязким, удушающим. В нём гасли фонари. И в его сердце пульсировало то самое багровое пятно. Эмбер приземлилась на крышу зернохранилища, её рыжие огненные волосы, словно факел, резали муть. Она не собиралась никого ждать.

Внизу клубилась тень. Бесформенная, она втягивала в себя свет и тепло горящей свалки, пульсируя сытым багровым светом. Поглотитель.

Одна, — пронеслось в голове. Справлюсь одна.

Сорвавшись с места, она ринулась в атаку. Ярость, вырвавшаяся на свободу вместе с силой, требовала действия. Пламя вырвалось ослепительным лучом и вонзилось в тень.

И было поглощено. Бесшумно, мгновенно. Багровое свечение внутри вспыхнуло ярче. Паника ударила в виски. Ещё удар, ещё — пламя, свет, сгусток энергии. Всё исчезало в ненасытной пустоте. Она отступала, спина ударилась о трубу. Тень нависла, и в её янтарных глазах отразилось не оно, а другое пламя — из кошмара, детское, всепожирающее…

— Вода не горит.

Голос. Сверху. Низкий, спокойный, ледяной.

Она рванула головой вверх. На соседней крыше стоял Нэрей. Высокий, неподвижный. Его тёмно-синий, почти чёрный костюм переливался, как мокрая чешуя. Маска, скрывавшая нижнюю часть лица от носа до подбородка, была безликой, но взгляд из-под неё, цвета морской глубины, был направлен на тень с холодной концентрацией.

— Убирайся! — выкрикнула она, откатываясь. — Я справлюсь!

— Очевидно, что нет, — голос был ровным, как гладь озера. — Оно питается твоей силой. Чем больше жжёшь — тем сильнее оно.

— А ты что предложишь?! Стоять и смотреть?! — в голосе звенела истерика. Она выпустила отчаянный огненный шар. Поглотитель втянул его, подступив ближе.

— Предлагаю думать.

Он шагнул с крыши. Вода из разбитой бочки взметнулась навстречу, образовав под ногами текущую платформу. Он спустился и встал между ней и тенью.

— Отвлекай, — бросил он через плечо. — Но не огнём.

Это был приказ. И выбора не было. Ненависть к нему кипела в груди, но страх — сильнее. Она стиснула зубы. Чем отвлечь?

Взгляд упал на груду металлолома. Не думая, она швырнула в тень ржавую балку чистой силой воли. Существо дрогнуло. Этого мига хватило Нэрею. Он взмахнул руками, и вся влага вокруг слетелась к нему, сгустившись в хлысты, которые впились в тень, сковывая её.

— Теперь! — его ровный голос впервые сорвался на напряжение. — Что-нибудь физическое! Тяжёлое!

Идея ударила, как молния. Эмбер рванулась к ржавой цистерне. Ударила по клапану силой воли. Металл взвыл, наружу хлынула зловонная жижа.