В пасти бешенства. Любви не будет.

Пролог.

Что, если я скажу вам, что ни черта этот мир не порядочный и не столь благочестивый, каким пытается казаться? Гниющий шар, с переполненными ненавистью мерзавцами. Умирающая в собственных экскрементах планета, набитая ублюдками и отморозками.

О да! Это так!

В этом я лично убедилась, когда стоя в луже чужой мочи, наблюдала за падшими ублюдками, наслаждающимися чужим унижением.

Моим унижением.

Куски разлагающего мяса, не познавшие человечности. Тлеющие выродки, решившие, что владеют всем миром.

- Ударь её!

Хруст собственной челюсти гулко отдалось в перепонках, заставляя стонать от боли.

- Ещё! Я хочу разглядеть в её глазах страх!

Парень по имени Патрик, уселся на корточки, прям передо мной, прежде чем чужая рука, больно впилась в мои волосы, наклоняя голову, и ударив наотмашь.

- Да! Вот так!

Рукой Патрик уже тянулся к своему паху, наминая зудящее место, а мне хотелось плюнуть в него, исторгнуть всю свою ненависть, изливаясь кислотой злости, которая бы расплавила его уродскую ухмылку с лица.

О да! На это, я бы полюбовалась с превеликим удовольствием и наслаждением!

А ещё, я бы полюбовалась на мучение каждого из пяти ублюдков, кто стоял надо мной, и открыто насмехался, продолжая издеваться, и наслаждаться этой низостью. Но больше всего, я бы поглядела на то, как хрустнет шея рыжеволосого, когда моя ненависть падет на него. А это случится, непременно!

Двуличный, лживый скот, меняющий свои маски под стать людям, окружающих его. Его я ненавидела по-особенному! Отец всегда учил меня смотреть страху прямо в глаза, и я смотрела, со всей своей ненавистью глядела в эти пьяные глаза, не веря, что близкие могут так пасть.

Как глубоко можно ошибаться в человеке, убеждая себя, что ты его знаешь, веря в то, что давно знакома со всеми его гранями, а на деле, всё оказывается совершено не так. Как можно ошибаться в человеке, веря, что заглянула в его бездну, и знаешь где кончается дно, а по факту, дна нет, и это начинаешь понимать, когда он окунает тебя слишком глубоко в свои поступки.

- Дерзкая, да? Так мы быстро тебя спустим вниз!

Пинок чужого ботинка больно впился в бедро, заставляя прильнуть к холодному кафелю ещё ближе. Боль отражалась во всём теле, будто я сплошной оголенный нерв. Но больно не только физически, больно там глубоко в груди. Ни с чем не сравнимое ощущение, которое я ощущала впервые. Это не страх, нет, это чистый экстракт злости и ненависти, а еще бессилия, от которого хочется выть как зверь в капкане.

- Глаза в пол, паскуда! Иначе выколем! Да, парни? Покажем этой девке, как надо развлекаться?

Один из отморозков, сжал кулак, размахивая им над моей головой, вот только опуститься этому удару не суждено было, поскольку рука, перехватившая его, сдержала гневный порыв.

- Не по лицу! Помнишь?

Нервно вырвав руку из хватки, урод продолжил:

- Да плевать мне на нее! Мы же развлекаемся. Сам предложил! Так?

- Так! Вот только в меру! Без истязаний и увечий.

Сидя на полу, поджав под себя колени, я не верила, что слышу эти слова от того, кого считала близким…кого считала другом… кто был семьей...

Глупая….

Мерзавец, да и только…

Позволил не только всем этим шакалам издеваться надо мной, но ещё и лично стал инициатором этого.

За что? За что, такая ненависть? Смотрю в его идеальное лицо, и не могу поверить, что этот человек столько для меня значил. А я для него оказалась лишь...лишь...

- Малолетняя сука она. Сам сказал, что пора отучить ее таскаться за тобой!

Очередная хватка на моих волосах, и меня уже тащат по полу, невзирая на мои мольбы и стоны.

- Да она всего лишь отверстие! – очередной голос позади будто дает невидимую пощечину.

Голова больно приложились к унитазу, когда один из парней попытался мокнуть меня туда. Чертов урод. Ненавижу!

Слышу омерзительные смешки со стороны, чувствую, как отвратительные руки шарят по телу, пытаясь содрать джинсы.

- Нет! Отпусти! Не трогай!

Меня не учили бояться, за ненадобностью этих чувств. Но меня всегда учили отбиваться, если то потребуется. Царапая чужие руки, я пытаюсь вырваться, отбиваясь из последних сил. Впиваясь когтями, я оттолкнула парня, чувствуя, как клок волос остался в мужских пальцах.

- Ах ты тварь!

Отползая в угол, я видела, как двое подбежали на помощь первому, хватая меня за конечности.

Несколько пинков в ребра, а затем меня пригвождают к полу, будто я чертов Иисус, свисающий с распятия главного подонка Патрика, который так и навалился сверху как бугай, раздвигая мои ноги.

Его зубы больно вонзились в плечо, причиняя жгучее ощущение в собственной плоти.

Казалось, меня рвут на части, вызывая агонию, вызывая крик.

Слезы прыснули с глаз, заливая лицо страданием, заливая пространство криком. Невыносимо больно… мучительно.

- Вот так! Вопи! Кричи громче, кричи для меня! Для нас!

Он орал мне в лицо, передразнивая, измываясь надо мной, истязая моё нутро, моё тело.

Две пары рук продолжали удерживать меня, пока этот гад издевался, имитируя внедрение, толчки между моих ног.

А после, вдоволь насмеявшись, этот упырь набрал слюну, перебирая своим языком во рту, продолжая свои пытки, удовлетворяя свое наслаждение. Нависая сверху, он открыл свой поганый рот, медленно спуская слюну прям мне на лицо. И как бы я не отворачивались, не было ни шансу увернуться от этого кошмара.

Из гнусных ртов остальных, вытекала пенная слизь, капая на моё лицо и шею, под звуки гадких голосов. Ублюдки продолжали хохотать, сплевываю всю свою ненависть на меня.

Что я сделала?

В чём провинилась?

Поднимая свой взгляд, я смотрела на единственное знакомое лицо, рассматривая как стоит в стороне попивая алкоголь из бутылки и любуясь всей этой омерзительной картиной.

Что я тебе сделала, кроме того, как почитала, боготворила? Я всегда думала, что ты из добрых. Из хороших. Но… я грубо ошиблась.