В пламени воды

Глава 1

Когда ноги Калани коснулись мокрого песка, она знала, что этот танец станет её первым шагом к бунту.

Волны медленно поднимались, касаясь края погребального плота, на котором покоился ее отец, Тахоа, великий вождь клана Теплого течения народа Воды. Плот был увит белыми цветами тиааре, а факелы по краям пляжа бросали теплые отблески на лицо Калани. Волны ласкали её стопы, оставляя соленые поцелуи, и откатывались назад, приглашая следовать за ними.

Калани танцевала. Ее тело двигалось так, как учили с детства. Каждый шаг, каждый изгиб рук рассказывали историю отца: о том, как он защищал их земли от штормов, как вел за собой, когда враги наступали, как катал ее на могучей спине. Но теперь его больше не было. Вода забирала его обратно.

Люди смотрели молча. Некоторые прятали лица в ладонях, другие шептали молитвы духам. Они скорбели о Тахоа, но Калани знала: завтра они повернутся к ней спиной. Завтра они примут Киану, её младшего брата, как нового вождя, потому что он мужчина. Завтра они забудут, что она — первенец и самый сильный маг воды в племени.

Ветер ударил ей в лицо, и она обернулась. Киану стоял позади, высокий для своих шестнадцати лет. Его плечи, закутанные в белую ткань обряда, были напряжены. Брат не смотрел на пылающие факелы или на плот с телом их отца — он смотрел только на неё. Это был взгляд человека, который уже решил её судьбу, безжалостно отобрав титул вождя. Потому что Калани — женщина. Женщина не может быть вождем.

Детские игры на берегу, полные беззаботного смеха, когда отец на равных учил их держать копье, были в прошлом. Этот человек больше не был ее братом. Это был чужак.

Калани подняла руки. Грудь наполнилась магией, и она позволила ей вырваться. Вода подчинилась, взметнулась вверх, обвивая плот живым потоком. Это была ее сила, ее голос, которым она говорила с океаном. Волны подхватили деревянное ложе, медленно потянув его прочь.

Плот стремительно удалялся. Люди на берегу молчали. Никто не нарушал ритуал.

Но внутри Калани все кричало.

Она развернулась и ушла с пляжа, не дожидаясь, пока ветер затушит огни. В груди разгоралось что-то новое, не похожее на горе. То была решимость. Она не станет жертвой. Не позволит брату или кому-либо ещё решать её судьбу.

— Если никто не даст мне права быть вождем, — вслух пообещала себе Калани, не заботясь о том, чтобы кто-нибудь не услышал, — я заберу его сама.

Дом встретил ее скорбной тишиной. Половицы под ногами издали короткий, сухой скрип, разорвав вязкое молчание. Внутри пахло солью и прогорклым маслом от ламп, оставленных гореть у входа. Калани остановилась перед дверью в комнату отца. Её ладонь невольно потянулась к двери, но она так и не прикоснулась к дереву. Там больше не было голоса, ни одного движения — лишь пустота, которую она не могла вынести.

Она прошла в свою комнату, опустилась на циновку, даже не пытаясь сменить одежду. Белые ткани, украшенные узорами волн, липли к коже. Одежда, которую для нее готовили как для дочери вождя, теперь казалась тяжёлой, будто пропиталась солью не только моря, но и слёз.

Накидка с вышивкой, повторяющей линии приливов, всё ещё сохраняла тепло её тела. Она прикоснулась к ней, почувствовав пальцами шероховатую нить знака, который носил ее отец. Этот символ был признаком власти, признанием её клана, но теперь он стал для неё клеймом. Киану наденет точно такой же знак, стоя перед старейшинами. Они провозгласят его вождем, отвернувшись от неё, как будто она ничего не значила.

Снаружи светало. Тусклый утренний свет пробился сквозь плетеные ставни, золотистыми линиями ложась на пол. Калани поднялась с места и остановилась перед зеркалом. Черные, волнистые волосы спутались, кончики еще хранили капли океана. Глаза, обведенные усталостью и покрасневшие от недосыпа, горели яркостью, которую не мог приглушить даже траур. Синие, ярко синие радужки, как и у всех магов воды. Её кожа, смуглая и гладкая, отливала мягким золотистым оттенком, казалась живой, несмотря на всё, что она пережила за ночь. Лицо было упрямым, с четкими скулами и легким изгибом пухлых губ.

Калани находила себя красивой. Но это была не та красота, которую восхваляли мужчины их клана, сравнивая девушек с цветами или спокойными водами. Ее красота была другой — резкой, как первый порыв бури, и непреклонной, как быстрая река. Это была красота, которая требовала смотреть в глаза, а не отводить взгляд.

На полке рядом с зеркалом лежали чистые ткани для праздника, которые ее мать, Теура, приготовила заранее. Одежда предназначалась для ритуала, где её брат примет титул вождя. Калани могла переодеться, выглядеть так, как от неё ожидали. Она должна была выглядеть смиренной, тихой.

Но Калани не стала трогать чистую одежду. Она затянула пояс потуже, поправила мокрую, просоленную ткань и подняла голову. Это была её связь с отцом, с тем, что она теряла, и с тем, что должна была сохранить. Она выйдет к старейшинам в этой же одежде.

Киану возвышался, тем самым погребая сестру. Так пусть это видит и знает каждый.

Ритуал наречения брата должен был начаться на рассвете. Калани стояла на пороге дома и смотрела, как первые лучи солнца ложатся на волны. Её мать сидела во дворе, перебирая крохотные раковины для украшений, которыми обычно венчали тех, кто принимал титул вождя. Теура всегда была женщиной слова и молчания. Она редко говорила о своем, но её взгляд, направленный сейчас на дочь, говорил все и даже больше.

— Ты не переоделась, — заметила мать, не отвлекаясь от работы. Теура знала, что эта беседа ни к чему не приведет — ее дочь слишком похожа на почившего отца.

— Я пойду так, — ответила Калани. Она шагнула ближе, глядя на белую нить, которая струилась через пальцы матери, как вода. — Это правильно.

— Это унизительно для Киану, — коротко заметила Теура, но больше ничего не сказала. Боль утраты отняла у нее силы.

Калани двинулась к пляжу. Одна десятая от каждого поколения в племени рождалась с даром воды. Их учила сама стихия: управлять приливами, дождем, предсказывать шторма, вытягивать влагу из воздуха. Повелевать водой. Но независимо от того, являлся ли человек магом, сила женщины считалась оберегом дома, тогда как мужчина должен был вести за собой племя.

Глава 2

Утес возвышался над океаном, обрываясь в бушующие волны. Ноги Калани ощущали холод земли, по которой она шла, но внутри нее бушевал огонь. Здесь, на краю мира, она должна была доказать свое право. Киану остановился первым.

— Здесь мы решим, — крикнул он так, чтобы слышали все. Толпа шла за ними, но остановилась, заслышав вождя.

Шепот говорящих вполголоса людей сливался с шумом океана. Мужчины, женщины и даже дети поднимались по каменистой тропе, заполняя пространство вокруг утеса. Никто не хотел пропустить то, что должно было произойти. Калани чувствовала на себе их взгляды, осуждающие, опасающиеся, но сама же в ответ не смотрела ни на кого.

— Слышите? — громко сказал Киану, повернувшись к собравшимся. — Пусть каждый здесь станет свидетелем. Пусть каждый видит, что я не боюсь!

Калани сделала шаг вперед, оставляя босыми ступнями едва заметные следы на выветренной земле.

— И пусть каждый видит, что я тоже не боюсь, — ответила она. Ветер, бесцеремонно трепавший волосы и одежду Калани, приносил с собой соленую сырость океана.

Толпа зашумела. Голоса стали громче, сливаясь в общий гул. Некоторые поддерживали Киану и выкрикивали его имя, другие шептали молитвы духам, чтобы остановить это безумие. Но никто не посмел выйти вперед, чтобы вмешаться. Тогда-то он и начался. Поединок брата и сестры.

Калани подняла руки, и воздух вокруг нее сотрясся. Морская стихия откликнулась на ее зов: бурлящий поток воды рванулся вверх. Киану мгновенно отреагировал: свободная от кинжала рука с тем же движением поднялась, и океан ответил ему. Их магия встретилась в яростном танце над утесом, выплеснув воду во все стороны. Брызги летели к краю, растворяясь в бушующей, пенной пучине внизу.

Калани видела, как сила брата пытается одолеть ее поток, как он пытается перехватить контроль над стихией. Она отступила на полшага, но не сдалась. Вода слушалась ее.

Внезапно Киану ринулся вперед. Кинжал в его руке блеснул на солнце. Калани едва успела уклониться, сделав шаг вбок, но лезвие все равно задело её одежду, оставив тонкий разрез. Она направила руку, и вода рванулась вверх, поднимая стену между ними. Киану вынужденно шагнул назад.

Молодой вождь выпрямился, не сводя глаз с сестры. Вода за его спиной снова поднялась, готовая к следующей атаке. Киану шагнул в сторону, выискивая брешь в защите Калани.

Она стояла напротив, грудь ее тяжело вздымалась от сбитого, неровного дыхания. Поток воды, который она подняла между ними, медленно оседал, обнажая ее взгляд — спокойный, но неуступчивый. Опасный. Калани чувствовала, как магия дрожит под напором Киану, но она знала: это не страх. Это напряженное ожидание следующего удара.

Киану ринулся снова. Калани отпрыгнула назад, вода поднялась, как щит, блокируя его выпад. Но брат не отступил. Он направил поток своей магии, и вода вокруг Калани взметнулась, образуя кольцо, которое начало сжиматься. Она почувствовала, как воздух становится влажным и тяжелым, будто сама стихия пыталась ее задушить.

— Может, хватит?! — гневно, почти отчаянно бросил Киану. И Калани прекрасно знала — он на пределе. Она же…

— …только начинаю.

С этими словами Калани сделала движение рукой, и поток воды, который сжимался вокруг нее, разлетелся в стороны. Брызги ударили Киану в лицо, заставив его на миг прикрыть глаза. Этого мгновения было достаточно. Калани подняла руки, и из глубин океана вырвалась новая волна, высокая и могучая. Она обрушилась на утес, дрогнувший под их ногами, и потоком хлестнула брата, отбрасывая его.

Киану удержался у самого края обрыва, его ноги, босые и обветренные, зацепились за влажный камень. Он вскинул руку, направляя свою магию, но Калани снова атаковала. Вода поднималась вокруг нее, вихрем подчиняясь каждому движению. Волны столкнулись с грохотом, разлетаясь во все стороны, и брызги осыпали толпу, стоящую на скале позади. Шепоты перешли в приглушенный ропот.

— Неужели ты действительно пойдешь до конца?! — выкрикнул Киану. На миг показалось, что стихия колеблется, не зная, кого слушать — Калани или её брата.

Киану не стал ждать ответа океана. Он сделал обманный шаг вперёд и в ту же секунду метнулся в бок, занося кинжал. Острое лезвие едва не вошло Калани в бок, но она отскочила и подняла новый вал воды, который с треском ударил о камень, — брызги окатили обоих.

— Сдавайся! — выкрикнул брат, перекрывая шум бушующих волн. — Отец бы…

— Не смей говорить об отце! — оборвала его Калани, обхваченная слепящей яростью. Именно её отец, великий вождь Тахоа, признавал силу дочери, и всё же теперь она стояла здесь, не имея права на власть из-за того, что родилась женщиной.

Вода вокруг них клокотала, скала под ногами казалась готовой уйти из-под ног. Толпа сзади шумела, видя, как два мага пытаются одолеть друг друга. Киану бросился вперёд вновь. Калани отмахнулась магией, и стена из пены встала перед ней, защищая от лезвия. Однако брат мгновенно рассеял её встречным движением руки и ударил кинжалом во второй раз.

Железо рассекло воздух, полоснув Калани по плечу. Тонкая полоса крови потекла вниз, смешиваясь с солеными брызгами, а боль пронзила насквозь, заставив её на миг потерять равновесие.

— Помни, Калани, — раздался знакомый, но уже чуть надтреснутый голос Киану сквозь рокот воды, — если я выиграю, ты больше не будешь частью этого народа. Ты уйдешь и никогда не вернёшься. Для всех ты умрёшь, как будто тебя никогда не было.

Калани вдруг вспомнила отца, вспомнила, как гордилась, когда Тахоа учил ее обращаться с магией, словно она была первенцем-мальчиком. И вот теперь все те уроки сводились к одному выбору: либо сокрушить Киану, либо уйти навсегда.

Боль в плече разозлила её ещё больше. Калани резко подняла здоровую руку, и из глубин океана вырвался новый поток. Вода закипела пеной у самых ног Киану и тут же хлестнула его по коленям. Толпа ахнула, увидев, как юный вождь пошатнулся и, казалось, едва удержался у самого края. Но он не упал. Ступни нашли зацепку на мокром камне.