В плену стихий. Укротить пламя

1

Сегодня на ярмарке собралось гораздо больше народа, чем обычно. Может, дело было в том, что с последней минул целый год, и из-за очередной угрозы нападений иширов люди не смогли приехать в прошлый раз, а может, народ опасался отправляться в Огард, потому что он граничил с Шанрией, где участились налёты мародёров на обозы…

Но в этом году на главной площади было не протолкнуться. Запахи пряностей и еды разносились по улицам, заставляя даже самых ленивых покинуть дома, чтобы встретить гостей со всех уголков страны. И я тоже выбралась на улицу.

— Что-то ты плохо выглядишь, Рэйна, — притворно посочувствовала Даника, коснувшись моего лба.

Дочь старосты всегда старалась делать всё напоказ, вот и сегодня не отходила от меня, едва заметив мои слегка покрасневшие щёки уже издалека.

— Тебе-то что с того?

Я отмахнулась от прикосновения, как от назойливой мухи. В последнее время меня раздражало всё, и особенно чужие касания. А ещё сны были наполнены запахом гари, вспышками пламени, и когда я вскакивала с постели посреди ночи, собственная кожа казалась мне раскалённой, как сейчас.

— Ну, мы же соседи, — протянула вредная девица, ненавязчиво крутя перед моим носом кольцом на безымянном пальце.

— Ждёшь, что я тебя поздравлю или пожалею?

Она вспыхнула.

Моя прямота всех выводила из себя, но я не понимала, отчего никому не нравится слышать правду – это же избавило бы мир от многих проблем.

— Что ты несёшь? Кир – лучшая партия среди местных!

Наверное, будь я в более благостном расположении духа, никогда не сказала бы этого вслух, но сегодня сам дьявол щекотал мой язык.

— Твой Кир резвился со всем нашими девицами на местном сеновале, никто не даст соврать. Просто советую провериться на болячки, прежде чем становиться его женой – вон там как раз хороший лекарь открыл шатёр, — указала в сторону.

Прежде чем придумать что-то остроумное в ответ, Даника всегда затихала, а потом взрывалась, и я терпеливо дождалась этого мгновения. Ну давай же.

— Да как ты смеешь! Ты так говоришь, потому что он никогда на тебя не смотрел… — Ох, знала бы она, как ошибалась. — А знаешь, почему ты до сих пор ещё никому не глянулась?

— Мне плевать, Даника.

— А я скажу, поняла? Ты просто слишком нос задираешь, вот и распугала всех женихов! Думаешь, что лучше нас всех, а на деле просто выскочка, — победно улыбнулась она, сложив руки под пышной грудью, и принялась ждать, что я отвечу.

Я хотела сказать, что ни о ком я вообще-то не думаю, а женихов распугали братья, но тут подошёл покупатель, и Даника замолкла – она умела вовремя состроить паиньку.

— Какая прелесть… — протянул мужчина, перебирая камни и украшения, нарушая тот порядок, который я любила выстраивать, и теперь всё лежало вразнобой, вызывая во мне раздражение.

Он взвесил в руке пару моих браслетов, и его широкие пальцы очень несуразно выглядели, держа тонкие нити бусин. Мысленно я сокрушалась, что придётся заново всё раскладывать, но вдруг подняла глаза на господина, и только тогда сердце пропустило удар. Это был сын нашего землевладельца – капитан Эвилард.

Все знали, что с этой свиньёй лучше не сталкиваться и даже взгляда его избегать. Каждый год он забирал себе девушек из деревни, якобы в жёны, и больше их никто не видел. Запирал в своём доме, делая из них рабынь – самой младшей было всего четырнадцать… И теперь его сальный взгляд остановился на мне.

— Добрый день, лорд Эвилард.

Шумный рынок неожиданно затих.

Мне казалось, я могла слышать только собственный пульс, молотящий в висках, пока я пыталась просто дышать ровно и не волноваться раньше времени. Но я не страдала наивностью. Даже чужие взгляды, брошенные отовсюду, как камни, были полны тревоги и страха.

— Дочь почтенного господина Адьяра, — задумчиво протянул он, не стесняясь разглядывать меня, как товар. — Сколько тебе лет?

— Восемнадцать, — уверенно ответила я.

— Пора бы уже давно подумать о замужестве. Хотя, кому захочется брать перестарка?

Солдаты позади него разразились смехом, но он не был искренним – просто возражать своему командиру, каким-то чудом сблизившемуся с королём, никто не хотел.

— Ваша правда. — Я чуть склонила голову, пряча взгляд. — Хотите что-то купить жене?

Он сделал вид, что внимательно рассматривает мои безделушки, но они его вообще не волновали. А потом слов прогремели надо мной не хуже громового раската.

— Придёшь ко мне сегодня вечером.

Для любой это фраза означала конец. Для меня она была началом, пусть я о том ещё не догадывалась, и всё равно не позволила эмоциям взять верх – сейчас меня больше заботил жар, всё сильнее расползающийся по венам. Будто болезнь, поселившаяся в теле, он неспешно наполнял меня, но ещё не завладел полностью, позволяя насладиться крупицами свободы.

— Как скажете.

Он ожидал страха. Ожидал, что я буду трястись, как молоденькие саженцы на ветру – как те, кого он сломал, не дождавшись, пока они станут прекрасными деревьями. Кто-то яблоней, кто-то тоненькой, но гибкой ивой… Я не знала, кем я должна была стать, но точно знала одно: сегодня что-то закончится. Возможно, это будет чья-то жизнь.

— После заката, — недовольно добавил он, кинув мне мешок монет, будто купил меня, но я даже прикасаться к этим деньгам не хотела.

— Знаешь, а мне тебя даже жаль, — задушено прошептала Даника, о которой я и не вспомнила, потому не обратила внимание, когда она сбежала, подхватив юбки.

Рынок снова начал наполняться шумом, и вскоре рядом возник отец, а за его спиной уже маячили два моих брата, похожие, как две капли, но сейчас беспокойство на их лицах заметно разнило их.

— Собирайся.

Мне всегда казалось, отец меня ненавидел.

В его тёмных глазах я видела лишь тщательно скрываемое презрение, ведь я стала причиной смерти матери, когда появилась на свет, но в это мгновение я вдруг почувствовала, что всё совсем не так.