В плену страсти

Глава 1

Богдан

Стою во дворе семейного дома, затягиваюсь сигаретой. Ранняя зима, снег крапинками ложится на промёрзлую землю, хрустит под ботинками — будто сама природа напоминает о хрупкости всего сущего. Вдыхаю едкий дым, обжигая лёгкие, — пагубная привычка, от которой не собираюсь отказываться.

«Во-первых, я не собираюсь умирать здоровым, — мысленно перечисляю я. — Во-вторых, это успокаивает. Не так, как раньше, но всё-таки. В-третьих, это самая невинная привычка из всех, которые у меня есть».

Выпускаю облако дыма в холодный морозный воздух — оно растворяется там, где только-только прорезается рассвет. Осматриваю территорию, сканируя каждую позицию охраны: вот тень у гаража, вот движение за углом дома… Профессиональная привычка — всё контролировать самому. Рефлекс, выработанный годами: замечать недочёты, подмечать детали, не доверять ничему и никому — даже себе. Может, именно поэтому я хорош в своём деле.

Делаю последнюю затяжку, выбрасываю окурок, тушу его ботинком. Хочется закурить ещё — и ещё. Но я сдерживаюсь: не хочу выплёвывать свои лёгкие раньше времени. Да, умирать я пока не собираюсь. Но и жизнь давно перестала приносить то самое, настоящее удовольствие.

Медленно направляюсь к дому. Внутри тепло и уютно — совсем не так, как было раньше.

У нашей семьи есть свои традиции, которые заложил ещё наш дед. Он был непростым человеком, однако с самого детства привил нам свои правила. Одно из них — собираться на завтрак всей семьёй. После его смерти брат продолжил эту традицию, уважая память деда. Для него это важно, ведь он был самым близким к деду и до сих пор чтит его память. Не то чтобы мне это не нравилось. Я тоже ценю эти моменты, особенно теперь, когда наша семья стала больше.

Прохожу на кухню — в воздухе витает аромат свежесваренного кофе и чего-то сладкого, домашнего. Надюша, жена Роберта, уже хлопочет у плиты — такая же ранняя пташка, как и я. И просто прекрасная хозяюшка, мечта каждого мужчины. Из её рук хочется съесть даже яду.

— Доброе утро, — она протягивает мне кружку с кофе, чуть хмурится, задерживая взгляд на моём лице, будто пытается прочесть что-то между строк.

— Ты, как всегда, очень внимательна, — улыбаюсь, усаживаясь за барную стойку. Наблюдаю, как Надя колдует над завтраком: её движения плавны и уверенны, в них чувствуется какая-то особая, домашняя магия.

— Богдан, — оборачивается она, — у тебя что-то случилось?

— Нет, всё замечательно, — снова улыбаюсь. Она недоверчиво хмурится, но больше ничего не говорит.

Допиваю кофе и иду в гостиную. Роберт играет с сыном: держит малыша на руках, показывает, как крутятся колёсики на игрушечной машине. Ромка внимательно наблюдает, пытается повторить движения — его глаза горят любопытством.

Сегодня особенный день. Роберт и Надежда ждут второго ребёнка и решили устроить небольшое гендер-пати — только в кругу семьи. В воздухе уже витает предвкушение чего-то светлого, нового.

Надя с домработницей накрывают на стол. Я наблюдаю за ними, чувствуя, как внутри что-то теплеет. Раньше я не любил приезжать сюда, но Надя наполнила этот дом уютом и счастьем. Уют в доме создаёт женщина с правильной энергетикой — такой, как она: нежной, но с характером, красивой не макияжем и укладками, а естественностью.

«Завидую ли я Роберту?» — ловлю себя на этой мысли. И честно отвечаю: да. Каждый мужчина хотел бы видеть рядом с собой такую женщину — рядом с которой чувствуешь себя полноценным.

А я… Я не полноценен. Когда-то у меня тоже была такая фея. Но судьба решила, что такая сволочь, как я, не заслуживает подобной любви.

Я далеко не идеален. Внутри меня живёт хищник — дикий, неукротимый. Его нужно выпускать на свободу, иначе он начинает бесноваться. Я пробовал жить «нормально», пытался загнать его в рамки — но это только усугубило ситуацию. Медикаменты давали временный эффект, а после их отмены зверь становился ещё агрессивнее. Психотерапевты разводили руками.

Теперь я принял себя таким, какой я есть. Научился держать себя в руках — настолько, что со стороны кажется, будто я абсолютно здоров. Но это лишь видимость.

— Иногда мне кажется, что мой сын — твоя копия, — смеётся Надя, поглядывая на Ромку. — Мой муж уже косо на меня посматривает.

— Ему полезно, — усмехаюсь я. — Сын держит его в тонусе. Пусть ревнует, чтобы не расслаблялся.

Ромка замечает меня и радостно протягивает ручки. Я поднимаю его на руки, чувствую, как его маленькое сердечко бьётся рядом с моим. Люблю этих детей — они встречают меня с восторгом, не зная и не понимая моих демонов. У меня никогда не будет своих, но я могу дарить тепло племянникам.

Вынимаю из упаковки точную копию своего внедорожника — игрушку, сделанную на заказ.

— Смотри, здесь открываются все двери и багажник, — показываю я. — Ещё светятся фары и работает гудок.

Глаза Ромки загораются восторгом. Он забирает машину, начинает изучать её, пересаживаясь на диван.

Наш отец долгое время изменял нашей матери. Она терпела, изо всех сил стараясь сохранить видимость счастливой семьи, — но глубоко внутри была несчастна. Даже когда на лице у неё появлялась улыбка, глаза выдавали правду: они казались потухшими, будто она уже не была с нами по-настоящему.

Отец ушёл от нас пять лет назад. И вместо того чтобы начать жить своей жизнью и что-то поменять, она дальше продолжает хранить память о нём. Хотя мы все были бы рады, если бы она впустила в свою жизнь кого-то, с кем была бы действительно счастлива.

Именно поэтому я против измен в отношениях и в браке в целом. Считаю, что если ты не готов к моногамии, тогда не стоит обрекать на такую боль другого человека. Поэтому я предпочитаю оставаться один. Свобода от обязательств даёт мне возможность жить так, как я выбрал, — без иллюзий и фальшивых обещаний. Шлюх много. Достаточно, чтобы удовлетворять свои животные потребности, — на большее я не способен.

Наше застолье проходит весело. Роберт с Надей разрезают торт с синей начинкой — у них будет сын. Надя улыбается, но я знаю: она хотела девочку. Значит, будет и третий.