В плохих парней не влюбляются

Глава 1 – Очень приятно, Царь

Марьяна

— Осторожно с ней. Не помни «подарок».

Сальный, наполненный издевательским сарказмом голос полосонул по моим нервам и осел на языке омерзительной горечью. Но я напрочь проигнорировала все эти неудобства, сосредотачиваясь только на ощущениях.

Сначала — мокрый асфальт.

Еще — чей-то дорогой парфюм. Слишком дорогой. Нишевый. Редкий. Приторно-сладкий. И знакомый до боли. Он пробивался и оседал прогорклым пеплом на моих рецепторах даже сквозь плотную, грубую ткань, смердящую стиральным порошком и чужим потом.

Мешок на моей голове натянули резко, одним движением, заставляя меня тихо охнуть.

— Несахарная. Не растает.

Запах односолодового пойла забил нос, и меня затошнило. Но я не дергалась. Вообще, не издавала ни звука. Я, так уж вышло, слишком хорошо знала, как нужно вести себя в подобных патовых ситуациях. Когда ты из человека вдруг превращаешься в праздничную пиньяту для кучки мелких, злобных ублюдков, решивших, что им в этом мире все дозволено.

Даже вот это — самоутверждаться за счет чести и достоинства другого человека.

Им было весело.

По максимуму!

Они смеялись и улюлюкали, дергая меня за связанные за спиной руки, и тычками лупили в грудь, по кругу, словно волейбольный мяч, перебрасывая туда-сюда-обратно. Отстегивали колкие и обидные эпитеты на мой счет. И даже близко не задумывались о том, что делают что-то из ряда вон выходящее.

— Хорош стебаться. Тащите ее в дом! — скомандовал голос чуть издалека. Низкий. Ленивый.

От него у меня по всему телу пробежал табун липких и колких мурашек, оседая где-то на затылке пульсирующей болью и приподнимая волосы дыбом. От страха. От неизвестности. От четкого понимания: даже если завтра я этих скотов всех заставлю ответить за содеянное, то сегодня их уже никто не остановит.

Я ведь слышала их тягучую пьяную речь.

А еще четко осознавала, что все происходящее не минутная шалость, а тщательно спланированный перформанс в мою честь. Просто, чтобы поставить на место и показать, кто здесь заказывает музыку. А кто склоняет голову и пресмыкается.

— Ну, что, принцесса, как тебе такие знаки внимания? Подходят для твоей венценосной персоны или снова не то? — мои руки резко заломили за спиной, а довольный до предела голос, словно бы у человека, который выиграл в лотерею, заставил меня передернуть плечами от отвращения.

Вопрос из разряда риторических. И ответа от меня никто не ждал.

А потому меня снова поволокли вперед, не заботясь о том, что я сбиваюсь с темпа и падаю. Меня просто дергали и снова тащили куда-то. Затем снова и снова. Пока не впихнули в тепло, которое укутало мои продрогшие плечи, словно ватное одеяло.

Но выдохнуть от облегчения мне не позволили, в очередной раз силой вынуждая двигаться.

Ступеньки. Теплый пол. Запах синтетического дыма от вейпа заставил меня чихнуть. А еще по ушам ударила музыка, басами пробираясь под кожу. Особенно обидно стало от девичьего смеха, который ударом хлесткой пощечины срезонировал по моей убитой в хлам выдержке.

— А это еще что за чучело?

— Мальчики привезли цирковую обезьянку?

— М-м, вау! Будет весело...

Да, обхохочешься вообще!

Но я лишь до боли прикусила щеку изнутри и приказала себе терпеть.

А еще представила, что все это страшный сон. Или, что я актриса и просто отыгрываю очередную сцену фильма про буллинг и подростковую жестокость.

Подумаешь...

Еще один тычок, и я все-таки упала, больно приложившись головой об пол и разбивая губу. Связанные за спиной руки не дали мне возможности хоть как-то смягчить удар. На языке тут же ощутился металлический привкус крови.

Он отрезвил меня. И я заглушила в себе желание расплакаться от острого чувства несправедливости. В топку это все! Еще я слезы перед всякими там дегенератами не лила. И вообще, хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Только я успела об этом подумать, как чьи-то пальцы подцепили меня под локоть. Дернули жестко, заставляя встать на колени. А в следующий момент с моей головы содрали мешок, и я крепко зажмурилась от резкого света, что полился на меня со всех сторон.

Это были камеры телефонов, что хищно прицелились, снимая мое унижение.

— Хэй, ну привет, Марьяш! — замельтешило передо мной знакомое лицо. — Как здорово, что ты все же передумала и решила заглянуть к нам на вечеринку. Прямо респект тебе и уважуха. Да и мы, смотри, как все рады тебя видеть, да? Вон, гляди, как все улыбаются. И все потому, что ты здесь. С нами!

Я громко и некрасиво набрала в горло слюны, а затем взяла и смачно плюнула этому козлу в рожу. После просияла на максимум, задирая нос и кивнула:

— И тебе не хворать, Бенедиктов.

Он резко и с трехэтажным матом стер мою слюну со своего лица, а затем жестко прихватил меня за шею и прошипел ядовито:

— Ну вот и обменялись приветствиями, да? А теперь и повеселиться можем. Ну, чем порадуешь? Может быть, для начала выпьешь с нами? Штрафную, а?

Глава 1.1

Марьяна

Я дернулась с силой и попыталась снова дать деру, но тут же осеклась и едва ли опять не упала.

Жесткие, неумолимые пальцы впились в мое запястье, заставляя замереть на месте и с опаской поднять глаза на того, кого Беня назвал Царем.

Что ж...

Понятно.

— Это что тут такое у меня по дому бегает? — кивнул он на меня так, будто бы я была мерзопакостной блохой, посмевшей прыгать перед его монаршим носом.

— Это тебе подарок, — осклабился Бенедиктов, смерив меня липким, похабным взглядом, — на день рождения.

— В натуре? — хохотнул он и снова на меня посмотрел так, словно бы я была грязью под его ногтями. — Вот спасибо, друг. Куда орать от счастья? Только вопрос: на кой мне это пугало упало?

— Ну..., — почесал затылок Беня и нахмурился, — мы ее, когда везли сюда, малость потрепали. Согласен.

— Вам пятиминуток, что ли, не хватает?

— Эта особенная, Царь! Ты просто еще не знаешь, кто она...

— Ей хоть восемнадцать-то есть? — перебил он своего друга и снова облил меня отборной брезгливостью с ног до головы.

Козел!

— А не пофиг ли? — передернул безразлично плечами Бенедиктов.

— Артем, не беси меня!

— Да она конченая, Царь! Потопчем ее, баблом заткнем и спишем. Ты чего? Весело же будет!

— Отдача замучает топтать..., — огрызнулась я и еще раз решилась рвануть прочь, но опять осталась ни с чем.

Этот громила держал меня крепко. Высокий. Плечистый. На голове короткий ежик темных волос. Но лица разглядеть в полумраке коридора я не могла. Только видела, как неприязненно кривятся его пухлые губы, когда этот парень глядел на меня.

— Короче, ты здесь по своей воле? — рявкнул он, дернув меня за руку и впиваясь в меня своими злыми глазищами.

Карие. Почти черные.

— Нет! — прошипела я.

— Беня, я тебя урою, — прорычал парень.

— Да че ты паникуешь! Ты вообще знаешь, чья она дочь? Тебя доставит, отвечаю!

— Все! Хлебало завали. И топай отсюда, — отмахнулся тот.

— Царь, да ты послушай! — подступился к нему Бенедиктов.

— Да мне насрать.

Он произнес эти слова тихо. Но так угрожающе, что даже мне стало не по себе. Пробрало, обсыпав мурашками, холодными и колючими, от макушки и до самых пят.

Вот и Бенедиктов возражать не стал. Лишь поглядел на меня, как на кусок собачьих экскрементов, усмехнулся и развернулся, вразвалочку и не спеша уходя прочь.

А мы остались стоять на месте.

Я и тот, кто по-прежнему жестко держал меня за руку, обжигая своим горячими пальцами и подавляющей энергетикой бурлящего недовольства.

— Зовут как? — не глядя на меня, задал он вопрос.

А я даже ответить не успела. Потому что мой новый знакомый скривился и махнул в воздухе свободной ладонью.

— А вообще, какая мне разница. Поехали...

И потопал куда-то по коридорам, таща меня на буксире, словно я была козой на веревочке. Пока мы не добрались до входных дверей. Именно там меня на пару мгновений отпустили, но предостерегли от излишних телодвижений:

— Не дергайся и не беси меня.

Я закатила глаза, но ничего на это показное величие отвечать не собиралась. Сразу видно, что этому огрызку светского общества с людьми нормально коммуницировать мешает золотая ложка в заднице, с которой он у мамы с папой уродился.

Придурок!

— Верхняя одежда есть? — спросил парень.

— Нет, — качнула я головой отрицательно.

— Обувь где?

— Потеряла, пока меня в машину заталкивали.

— Размер какой?

— Тридцать шесть.

— Вот..., — вытащил он из недр шкафа белые кеды.

Они оказались на два размера мне велики, но я не планировала возражать. Обулась и приготовилась к тому, что будет дальше.

— И вот..., — поджал он губы, снимая с вешалки кожаную куртку и кидая ее мне.

Я и тут не стала артачиться, корча из себя истеричную дурочку. Сразу же накинула ее плечи, утопая в тепле и запахе другого человека, издевательски пахнущим вечным пряным летом, а еще лавандой и ванилью.

— Пошли, — на ходу натягивая на себя черное худи, дал знак мне следовать за собой.

Не оглядываясь. Точно зная, что у меня нет другого выбора, кроме как делать так, как он скажет. И это бесило. Адски!

Спустя минуту мы уже были в крытом гараже. Здесь ярко вспыхнул свет неоновых ламп, и я наконец-то в полной мере смогла рассмотреть того, кто вызвался мне помочь.

Царь?

Ну, такое...

Резкие черты лица. Острые скулы. Брови густые, темные. Прямой нос. Квадратный подбородок с небольшой ямочкой. Идеально чистая кожа, несвойственная такому молодому парню. Сам крепкий. Очень. Тугой, высокий, но талия узкая.