В поисках Кощея

1

Я надела на голову панамку и с улыбкой посмотрела на себя в зеркало. Оттуда на меня посмотрела высокая девушка с короткими русыми волосами, в потертых джинсах, тонкой кофте и накинутой сверху бабушкиной жилетке. Эта одежда лучше снаряжение для «охоты» за белыми грибами!

— Ну, что ж! В путь! — бодро сказала я, оглядывая небольшую избушку.

Она досталась мне в наследство, после смерти бабушки. Моя мама родила меня вне брака, а потом просто оставила на воспитании своей матери – моей бабушке. Маму я толком и не знала, поэтому ее смерть не вызвала во мне никаких чувств. А вот смерть бабушки я оплакивала годами. Даже сейчас в груди появлялась светлая грусть, когда я осматривала избушку, где на каждом углу можно было заметить ее присутствие.

Я положила кусочек белого хлеба в один из карманов, натянула кроссовки — к счастью, конец августа выдался схим — и вышла из избушки. Солнце мягко сверкало на пожелтевших листьях, в воздухе витал запах яблок и земли. Я потянулась, взяла плетеную корзину с лавочки у дома и вышла за калитку.

— Мария, ты ли это? — раздался старческий голос за спиной, пока я возилась с замком.

— О, тетя Даша, — я обернулась и увидела женщину в возрасте. На ней был цветастый платок, простое платье, калоши и тонкая крутка. — Да вот приехала. У меня отпуск.

— Это хорошо. К родной земле надо быть ближе, — женщина кивнула и посмотрела на корзину в моих руках. — По грибы пошла?

— Да. Бабушка говорила, что это время как раз лучшее для сбора белых грибов.

— Не забыла взять угощение лешему? — строго спросила женщина и улыбнулась, когда я показала кусочек хлеба. — Вот и хорошо. Хозяина леса уважать надо. Ну, пойду я. У меня коза сбежала, теперь ищи ее по всей деревне.

— Наверное, она у забора деда Миши, — я казала в противоположную сторону от леса. — Они часто там кусты калины едят.

— Да, пожалуй, посмотрю там. А ты будь осторожнее в лесу. Не спокойно там сейчас.

— Да, конечно. Спасибо, тетя Даша.

Я проводила женщину взглядом и вздохнула. Во всяких леших и «неспокойный» лес я не верила. В детстве, разумеется, верила. Бабашка много чего мне рассказывал — и про русалок, и про мавок и про лешего. Она говорила, что человек давно забыл, с кем живет по соседству, поэтому и страдает, когда встречается с таким соседом. Но, после того как я переехала в город, все эти рассказы казались мне глупыми сказками.

Поудобнее перехватив корзину, я бодро направилась в сторону леса, кроны которого возвышались над деревней, как большой притаившийся зверь. Этот лес я знала очень хорошо, так как все детство мы с деревенскими ребятами бегали туда по ягоды и строили там шалаши.

«Пособираю немного грибов, пожарю их с картошкуойи поем с салатиком», — подумала я, вступая под тень ветвей.

Воздух в деревне, в сравнении с городом, был густой, чистый, тягучий. Порой мне казалось, что я захлебнусь в нем. Голова в первые дни всегда болела. Это я потом узнала, что это из-за избытка кислорода.

Где-то надо мной пели птица. Под ногами хрустели ветки. Я слышала журчание речки неподалеку и тихий шорох какого-то мелкого зверька. В душе поселилось умиротворение. Напевая себе под нос песенку, я шла между деревьев, точно зная, где можно найти белые грибы. Но, перед тем как вступить в самую чащу, я аккуратно достала хлеб из кармана и положила его на ближайший пенек.

— Чем уж богаты... — пробормотала я.

Я не верила в лешего, но традиции соблюдала. Да и зверьки или птицы смогут полакомиться хлебом, когда я уйду. В любом случае, мне не приносило это трудностей, радовало зверьков и успокаивало местных жителей — так почему бы не принести кусок хлеба?

Я подобрала идеальную палку, попробовала ее на прочность и направилась вглубь леса. Настроение было отличным. Первый день отпуска! Наконец-то я могу не думать о клиентах, о поставках, о рабочих и их зарплатах! Я даже сотовый специально составила дома, чтобы никто не посмел позвонить мне в мой заслуженный выходной.

Запах прелой листвы, грибов и ягод заполнял мои легкие, навевая воспоминания. Я шла по незаметным тропинкам, собирала грибы, которых в этом году было удивительно много, тихонько напевала себе под нос песни и просто наслаждалась проведенным временем.

В какой-то момент я поняла, что собрала уже полную корзину. Встала с колен, аккуратно сложила перочинный ножик и затолкала его в один из многочисленных карманов жилета. И только после этого соизволила оглянуться. Нет, я не потерялась — тропинки пусть и были едва заметны, но я их из виду не теряла.

Удивило меня совсем другое.

Вокруг меня был привычный густой лес. Солнце стояло высоко, поэтому и света было достаточно. Но вот покосившаяся избушка посреди этого леса была в новинку. И это при том, что в детстве мы с деревенскими ребятами облазили этот лес вдоль и поперек! А избушка явно тут стояла не один десяток лет.

Я нахмурилась и несмело подошла ближе. Что же это такое? Как она тут оказалась? Не было таких избушек в этом лесу! Не было и все тут. Я бы точно знала. Да мы бы в этом месте штаб себе устроили. Избушка пусть и выглядела старой, но казалась достаточно прочной. Я аккуратно обошла ее со всех сторон, заглядывая в пыльные темные окна, но ничего так и не увидела. Любопытство грызло меня изнутри.

«Стоит зайти или нет?» — подумала я, останавливаясь у деревянной двери, обшитой кожей. — «А что там может быть кроме пыльной мебели и прогнившего пола?»

Решив, что ничего мне не угрожает, я аккуратно взялась за ручку и потянула дверь на себя. Она скрипнула ужасающе сильно. Я слегка поморщилась, снова огляделась и вошла в избушку.

Внутри было довольно темно. Свет исходил только от пыльных окон и практически не разгонял тьму. Я слегка прищурила глаза, пытаясь понять, что в этой избу есть, но разглядеть смогла только большую белую печь, которая занимала большую часть дома. Впрочем, это было и понятно — в избах раньше строили именно такие большие печи. Я слышала даже, что за неимением бани, люди даже мыслись в печках. По сути это было сердце всего дома.

2

— Ты в Тихолесье, — проурчал сзади голос. — А как ты сюда попала — это вопрос, который интересует меня. Как, говоришь, тебя зовут?

— Мария, — тихо ответила я, оборачиваясь и смотря на маленького медведя. — А ты кто такой?

Я поняла. Это все глупый сон. Продолжение того сна, что я видела сегодня. Из-за того, что я не выспалась, уснула где-то в лесу, или даже не выходя из дома. И вижу вот это вот сюрреалистичное зрелище. Да, должно быть так все и есть.

— Я Миша, — медвежонок встал на задние лапки. — Я тут за главного, после того, как хозяйка пропала.

— Понятно, — пробормотала я, понимая, что вообще ничего не понятно. — Говоришь, что я в Тихолесье? А как мне попасть обратно?

Я больно ущипнула себя за ногу, но не проснулась. Сон казался все более реалистичным и пугающим. Мне попросту хотелось бежать, кричать и надеяться выбраться из этого места, но на воротах были цепи, размером с мою руку. Да и не верилось мне, что это тот же лес, по которому я гуляла и собирала грибы.

— Куда обратно? — медведь склонил голову на бок.

— В мир... мир людей. Где нет говорящих медведей

— Что? Я не слышал о таком, — Мишка нахмурился. — Если ты хочешь в Яви отправиться, то оно за воротами и после болота. Но в такое время я бы не советовал тебе соваться в лес.

— Нет же, — я покачала головой. — Я не про этот лес. Этот лес не тот. Я была совсем в другом!

— Иди сюда, — Мишка поманил меня лапой. Я переступила через порог дома, снова оказавшись в избушке.

К моему глубочайшему удивлению, сейчас тут было чисто, светло и убрано. Так, словно и не было того заброшенного домика. Стол был чистым, на нем стоял большая тарелка с горячими пирогами. Шторка на печи была слегка отодвинута (вероятно, на ней и лежал медведь), а сама печь казалась новой и только что выбеленной.

— Смотри, — медведь закрыл дверь и указал на странные символы, высеченные на двери. Под символами были углубления. Всего их было три. В углублениях у двух символов лежали какие-то камешки, а в третьем было пусто.

— Что это? — спросила я, протянула руку и тут же ее отдернула, почувствовав небольшой удар тока.

— Это небольшая карта нашего мира. Голубой — это мир людей Яви. Желтый камень — это мир богов Прави. А черный камень — это мир мертвецов, мир за гранью Нави.

— Но голубого камня нет. И как она работает?

— Именно, — Миша кивнул. — Его забрал Кощей, чтобы найти что-то. Сказал, что потерял что-то в мире людей. Ну, я и разрешил забрать камешек. А он почему-то до сих пор не вернул.

— Кто-кто его забрал?

— Кощей, — медведь широко зевнул. — Он недавно пробегал около избушки, но ничего не сказал. Да и я не окликнул. Зачем мне карта Яви? Я и из дома-то редко выхожу.

Я ничего не ответила, только тяжело вздохнула, подошла к столу, на котором стояла тарелка с пирогами, и тяжело опустилась на стул. В голове не укладывалось все то, что рассказал медведь. Говорящий медведь, чтоб его! Почему я вообще его слушала? Это, правда, сон? Однако суть я смогла уловить. И это мне не понравилось.

— То есть попасть обратно я не смогу?

— Я не знаю, о чем ты вообще говоришь, — медведь подошел ко мне, взобрался на соседний стул и потянулся за пирогами. — Если тебе нужен мир людей, то он недалеко. Если был бы у тебя камешек, сжала бы его пальчиках и увидела бы карту, как туда попасть. Но до мира Яви можно и без карты дойти. Поэтому я и не понимаю, в чем проблема.

Я схватилась за голову, уже мало что понимая из сказанного медведем. Голова пульсировала то ли от удара потому, что я ударилась, когда упала на пол избушки, то ли потому, что мой мозг просто не мог принять того факта, что я разговариваю с медведем.

Говорящий медведь, мать его!

— Ты девку-то совсем напугал.

На столе, прямо передо мной, появился маленький человек, одетый в широкую белую рубаху, подвязанную на поясе. В темные полосаты штаны и лапти. У человека были густые седые волосы и такая же седая борода. А вот глаза у него были желтыми и хитрыми.

Я испуганно дернулась. Мой мозг, решив, что с него хватит, медленно начал погружать меня в беспамятство. Я еще успела подумать о том, что больно ударюсь, когда упаду со стула, но сознание меня покинуло до того, как я столкнулась с полом.

***

Очнулась я от того, что кто-то несильно бил меня по щекам.

— Если не очнется, сам будешь думать, что с трупом делать.

Что? Меня нашли? Может я просто надышалась каких-то лесных паров и видела галлюцинации? Говорящий медведь! Избушка, ставшая новой! Маленький человечек! Всего этого просто не могло быть в реальности. Да, я должно быть просто надышалась какими-то парами в лесу.

Я с трудом распахнула глаза, в надежде увидеть лица людей из скорой помощи или на худой конец кого-то из деревенских. Но надо мной возвышалась туша медведя, а на груди сидел маленький человечек и бил меня ладошками по лицу.

— О! Очнулась! Девица, ты чего падаешь? Неужто хвораешь? — обеспокоенно спросил дедок.

Я тяжело вздохнула и снова закрыла глаза. Мой личный бред продолжался. Мне хотелось расплакаться, но я мужественно взяла себя в руки. Ну, зачем я вообще сунулась в эту избушку? Будь проклято мое любопытство! А теперь уже ничего сделать. Надо решать проблему. Понять бы для начала, что это за проблема такая. Если все, что сейчас происходило вокруг реально, то мне надо искать Кощея, чтобы забрать тот самый камушек карту. Не факт, что он поможет мне вернуться. Но выбора другого не было. Даже если это все галлюцинация, просто так из нее мне не выбраться. Или мне просто подождать помощи?

3

За окном пели ранние пташки. Мягкая кровать и тяжелое одеяло не давали мне сбросить сонливость. Где-то недалеко кто-то напевал странную мелодию и сквозь запах свежей выпечки, я ощущала ароматы елового леса.

Открыв глаза, я снова убедилась, что это не сон. Я лежала на кровати, в маленькой избушке на курьих ножках, пока домовой, с помощью своей волшбы, готовил завтрак. Я видела, что на печке, свесив лапки, лежал небольшой медведь, потягивался и раздавал разные советы.

Домовой, Доброхот, кажется, огрызался, говоря, что знает, как готовить куда лучше обычного медведя. Я поймала себя на мысли, что согласна с ним. Кажется моя психика, чтобы не сойти с ума окончательно, начала адоптироваться к новым для меня обстоятельствам.

Я тяжело вздохнула и села, привлекая к себе внимание.

— Марья, ты наконец-то проснулась, — улыбнулся мне домовой, пока я опускала ноги на теплый деревянный пол.

— А где... тут можно умыться? — спросила я, потирая глаза и растерянно оглядываясь.

К слову, тот самый сундук, который я открыла, когда впервые попала в избушку, все еще стоял у кровати. И он был позолоченным и красивым. Но закрытым. И открывать его у меня не было никакого желания. Хотя... а что если это поможет мне вернуться домой?

— На улице, — пробурчал медведь с печи. — Выйдешь, поверни за угол.

— Хорошо...

Я встала, потянулась и оглядела себя. Я была в старой ночной сорочке белого цвета с красными узорами на рукавах и груди. Ее мне дал домовой, прежде чем я вчера уснула. Сначала я сопротивлялась тому, чтобы надевать что-то чужое, но Доброхот строго запретил мне ложиться в уличной одежде. Даже начал угрожать, что применит волшбу, чтобы меня переодеть. Пришлось смириться.

На крыльцо я вышла босиком. Сквозь ветви едва пробивались лучи восходящего солнца. По земле растекался туман. Я аккуратно спустилась по ступенькам и вздрогнула, когда мои ступни коснулись влажной из-за росы травы. Курицы, не смотря на ранее время, уже деловито сновали по двору, что-то ища в траве и важно переговариваясь между собой.

Я внимательно огляделась. Помимо куриц и курятника справа, можно было заметить небольшие грядки с какой-то травой, деревянную скамейку, несколько кустов каких ягод, колодец и, что самое важное, большие ворота, закрытые на цепь.

Я покачала головой и только тут осознала, что у меня нет привычной легкости на голове. Нахмурившись, я провела по волосам и едва сдержала крик ужаса. Я все детство проходила с косой, потому что бабушка не разрешала мне стричь волосы. Она говорила, что моя сила в волосах. Но как только я переехала в город, то тут же укоротила их. А недавно у меня вообще было каре! Но сейчас мои волосы были длинной до пояса! Да еще и заплетены в косу!

— Что тут... — тихо прошептала я, обернулась, собираясь вернуться в избушку и потребовать ответов, но решила, что это подождет.

За домом оказался обычный деревенский туалет и деревянная бочка с кристально чистой водой. Та даже не было личинок комаров, как обычно бывает в таких случаях. Я вздохнула, сделала все свои дела, умылась и внимательно разглядела себя в отражении воды.

Ничего во мне не изменилось, разве что длина волос, да и только. Все такая же растрепанные, растерянная и испуганная. Все та же простая Мария Волкова. Я вздохнула, обтерла лицо и руки о полотенце, висевшее на стене дома и, не удержавшись, внимательно посмотрела под щель, что была между самим домом и землей.

Там и, правда, находились куриные лапки. Сейчас, кажется, домик отдыхал. Я протянула руку и погладила его по теплым бревнам. Мне почудилось, что на мгновение я почувствовала его радость. Встряхнув головой, я решительно напарилась домой, где на столе уже стояла ароматная похлебка, свежеиспеченный хлеб и кружка с морсом.

— Как тебе спаслось, Марья? — спросил медведь, садясь на стул. — Вижу, ты выглядишь отдохнувшей.

— А вас ничего не смущает? — хмуро спросила я, закидывая русую косу на плечо.

— Что-то случилось? — Доброхот отщипнул от хлеба кусочек и закинул его себе в рот.

— Волосы! Почему волосы отросли!

— А, ты про это, — Мишка взял лапками деревянную посудину с похлебкой. — Это все домик наш.

— Что это значит? — я вздохнула, кажется, смирившись с тем, что мне совсем ничего не понятно.

— Это дом колдуньи, — со странным значением произнес Мишка. — Ты спала в месте, где все пропитано волшбой. А волосы для колдуньи — сила. Вот они и отросли, впитывая в себя волшбу.

— Понятно, — пробурчала я, сделав вид, что все осознала. На деле же мне было ничего не понятно. Почему волосы-то отросли? Я же не колдунья! Но задавать еще больше вопросов я не стала. Просто молча приступила к завтраку. Но поесть мне просто так не дали.

— Ты должна понять, что заняв дом Ягини, ты и для всех местных стала ее преемницей. Поэтому тебе придется выполнять маленькие поручения жителей Яви, Нави и Прави.

— Что? Почему это? — я нахмурилась. — Нельзя им всем объяснить, что я просто ищу Кощея, чтобы домой попасть?

— Нельзя! — Доброхот даже за сердце схватился. — Коли живешь в избушке колдуньи, то тебе никто не поверит, а если и поверят, то могут решить, что ты нечисть какая.

— Почему?

— Одежда у тебя странная, сама ты ведешь себя странно, говоришь странно. Тебя либо люди заколют вилами, либо нечисть сожрет, как пить дать.

Я поежилась. Перспективы начали вырисовываться все хуже и хуже. А мне просто хотелось вернуться домой — в свой привычный и стабильный мир. Где нет домов на куриных ногах, нет домовых и нет говорящих медведей. Все это не для меня. Слишком. Слишком!

После сытного завтрака, я помогла Доброхоту помыть посуду, а Мишка протер стол. После чего он подошел к тому самому сундуку, распахнул его и извлек из него огромную книгу в черном переплете. Я, не сумев побороть любопытство, заглянула в сундук, но он оказался самым обычным. На его дне были книги, какие-то украшения и даже одежда, сложенная аккуратной стопкой.

4

После того, как все немного отошли от произошедшего, началась уборка. Я оглядывала избушку потерянным взглядом. От моего гнева перевернулся стол, были сломаны стулья и скамьи, кровать покрывала густая сажа, а белоснежная печь стала местами черной. Я вздохнула, посмотрела на свои ладони и покачала головой.

Неужели это и правда сделала я? Странно. Внутри меня что-то словно шевелилось, ворочалось, что-то большое, только что проснувшееся. И это чувство щекотало изнутри. Хотелось распахнуть двери, выбежать на свежий воздух и мчаться по лесу, ощущая ветер в волосах и мягкую траву под ногами.

«Какая трава?» — отдернула я себя, поднимая стулья и задвигая их под стол. — «Там еловый лес. Ноги только колючками исколю».

Когда мебель была расставлена по местам, я начала собирать пучки трав.

— Осторожно, там может быть что-то ядовитое, — сказал Доброхот, сметая золу с кровати при помощи волшбы.

— Да тут вроде ничего такого, — пробормотала я, оглядываясь. — Разве что лютик ядовит, но только когда его употребляют в растворах или просто жуют. А так тут в основном травы для чая? Мята, мелисса, иван-чай, душица, чебрец...

Я резко замолчала, когда встретилась с выпученными глазами Мишки. Он как раз протирал печь, когда я начала перечислять все, что видела. До меня не сразу дошло, что я только что на глаз определила сухие травы. И мало того, что определила, знала их свойства. Я буквально сейчас могла сказать, как использовать то или иное растение. И из них можно было не только заварить чай.

— Что...

— Книга даровала тебе знания! — Закричал домовой, бросив свою работу. — Марья, ты самая настоящая колдунья! Так быстро получить знания...

Я ничего не ответила, только растерянно взглянула на пучок трав, которые держала в руках. Быстро странно осознавать то, что буквально день назад я ничего не знала об этих растениях, а вот сейчас могла спокойно заварить из них целебную настойку. Во всяком случае, я могла попробовать. Рецепт у меня в голове был, но подробностей приготовления — нет.

— Это, конечно, хорошо, но давайте продолжим уборку, — пробурчал Мишка, возвращая меня в реальность.

И мы продолжили уборку. Закончили только через пару часов. Постельное белье я все же сняла и отправилась к колодцу, чтобы его замочить. Мне совсем не хотелось спать на грязной кровати. Большой деревянный таз оказался прислонен к каменному боку колодца. Набрав в него воды, я замочила постельное белье, тяжело выдохнула и подняла взгляд.

Я была совсем недалеко от запертых на цепи ворот. Оглянувшись на дом, я осторожно подошла к ним и притронулась. Ворота, как ворота. Почему они закрыты? Кажется, об этом что-то говорили, но из-за потока информации, что лилась на меня за последнее время, я уже и не помнила, что там было. Пожав плечами, я уже собиралась отойти от ворот, как за ними раздался чей-то жалобный голосок.

— Госпожа... госпожа... вы же вернулись? Мне надобно с вами увидеться. Лес неспокоен. Мавки бушуют. Вчера русалки утопии двух девиц... Без вас плохо...

Я вздрогнула и неслышно отступила. Сердце пропустило удар, но не из-за страха, а из-за жалости, которая проснулась где-то в глубине моего сердца. Я поспешно отошла к домику, вошла в него и прикрыла за собой дверь.

— Там за воротами, — тихо сказала я, сглатывая и растерянно глядя на домочадцев, — кто-то меня зовет.

— А, это должно быть Леший, — Доброхот махнул рукой. — Он уже который день стучится в ворота.

— Почему?

— Зелье ему надо. Силы у него закончились, — Мишка потянулся и попытался вскарабкаться на печь. — Люди его недавно отравили. Болото загрязнили, вот он и жалуется.

Я нахмурилась. Мне не следовало вмешиваться в это. В конце концов, я буду учиться колдовству только ради того, чтобы вернуться домой, а не для того, чтобы помогать местным жителям. Поэтому я подавила неуместную жалость и присела за стол. Книга, которая оказалась целехонькой, снова лежала передо мной. Но, когда я попыталась ее открыть, она не поддалась.

— Почему книга не открывается?

— А кто ее знает? — пожал плечами Доброхот, перенося по воздуху подушку и матрас в сторону двери. — Она же колдовская. Книга себе на уме.

Я вздохнула, бросила попытки открыть корешок и направилась вслед за домовым, который уже во всю выбивал пыль из подушки. Чем ему помочь я не знала, поэтому присела на скамейку и избушки и посмотрела в сторону курятника. Куры были обычными — беленькими, упитанными и довольно резвыми.

Мой взгляд переместился на небольшие грядки у колодца. На них росла какая-то трава. Я встала со скамейки, подошла к грядкам и присела, внимательно рассматривая крохотные листочки.

— Плакун-трава, — тихо пробормотала я себе под нос. — И Адамова голова.

Я растерянно встряхнула головой. Было странно осознавать, что ты уже знаешь какие-то травы, хотя никогда в жизни их не видел. Конкретно плакун-трава нужна была для того, чтобы защищаться от нечисти. Но как она могла расти на огороде, если произрастала у берегов озер?

Вскоре Доброхот закончил работу, в том числе и высушил постельное белье, и мы вместе направились в сторону избушки, когда за воротами снова раздался голос. На этот раз он был женским, громким уверенным.

— Колдунья! Я пришла стать твоей ученицей! Прими меня, мне больше некуда идти!

Я остановилась и обернулась. Что? Кто-то добровольно хотел стать ученицей колдуньи? Более того — это человек? Да, вроде Мишка говорил, что до людей отсюда не так далеко, но услышать простую девушку было так удивительно, что я чуть было не ответила. Благо во время спохватилась. Мне сейчас не следовало вообще показывать кому-то, что в избушке кто-то есть. Как мне сказали? Придется в таком случае выполнять поручения всех, всех нагрянет. Оно мне надо? Нет. Мне надо только выбраться из этого странного места.

После сытного обеда, на котором мне подали похлебку из яиц и репы, я задумалась о том, чем же мне еще можно заняться? Пространство ограниченно, за ворота выходить я сама не хочу, а книга перестала открываться. Решив, что терять мне нечего, я начала подбирать травы для приготовления зелья силы. Кажется, оно требовалось Лешему. Не то, чтобы я собиралась его отдавать, но попробовать хотелось.