В поисках секретного ингредиента

Глава 1. Неликвидный актив.

6 марта, пятница.

Маргарита Сомова знала цену всему. Точнее, умела её вычислять до последней копейки. За восемь лет работы ведущим финансовым аудитором в одной из крупнейших нижегородских консалтинговых компаний она научилась находить дисбаланс в финансовых отчётах размером с бюджет небольшого города. Её мозг был отлаженным инструментом, сканером, выискивающим несоответствия в гигабайтах данных. Система. Порядок. Контроль. В этом был смысл, опора и тихая гордость.

Собственная жизнь, однако, отказывалась подчиняться всяким балансам.

Осознание накрыло её за две недели до корпоратива, посвящённого годовщине компании. В отделе финансового аудита царила предпраздничная, ленивая суета пятничного вечера. Рита дописывала отчёт, отгородившись от общего гула наушниками, но не могла не видеть, как Анастасия Белова, её главная конкурентка и антипод по всем статьям, кружила по опен-спейсу, как стрекоза. Её худое тело в идеально сидящем костюме-двойке казалось воплощением того самого «офисного стандарта», которого Рита никогда не достигала.

— Коллеги, минутку внимания! — звонкий голос Анастасии разрезал воздух, и несколько человек оторвались от мониторов.

Рита приподняла взгляд, насторожившись. Анастасия стояла в центре отдела, держа в руках что-то свёрнутое в полиэтилен. На её лице играла сладкая, приторная улыбка.

— Поскольку наша дорогая Маргарита так и не поделилась, в чём будет блистать на празднике, — начала она, бросая многозначительный взгляд в сторону Риты, — я, как истинная подруга, не смогла остаться в стороне! Мама на днях разбирала гардероб и отдала мне вот это чудо.

Она с театральным жестом вытряхнула из полиэтилена платье. Не просто платье, а нечто пастельно-розовое в горошину, с пышными короткими рукавами и поясом под грудью — типичный «наряд для полненькой тётушки», скучный и мешковатый. Оно было новым, с биркой, но его фасон кричал о возрасте и смирении.

— Видишь ли, Марго, — Анастасия сделала несколько шагов к её столу, заставляя всех присутствующих — Дениса из IT, бухгалтеров, ассистентов — развернуться в сторону её стола. Настин голос звенел фальшивой заботой. — Я просто подумала… твой стиль он такой… осторожный. А это платье — оно свободное, удобное. Ничего не пережимает. Особенно после праздничного фуршета, ты же понимаешь? Мама говорит, ткань очень эластичная, тянется. Как раз твой размер, даже с запасом!

Она протянула платье к Рите, будто вручая почётную грамоту. В её глазах, однако, не было ничего, кроме ледяного, отточенного удовольствия от унижения. Это был публичный спектакль, рассчитанный на зрителей. Посыл был ясен каждому: «Посмотрите на неё. Нашу «милую пышку». Ей даже платье нужно особое, с запасом, от чьей-то мамы.»

Воздух в офисе сгустился. Рита почувствовала, как жаркая волна стыда поднялась от шеи к самым вискам. Она видела, как программист Денис Майоров замер с контейнером с гречкой в руке, его лицо оставалось непроницаемым. Видела смущённые и любопытные взгляды коллег. Она сидела в своей рабочей крепости, а её стены рухнули под натиском одного ядовитого жеста.

— Я… спасибо, Настя, — выдохнула она, голос звучал глухо и неестественно ровно. Её пальцы сжались под столом. — Но я, кажется, справлюсь сама.

— Ой, ну конечно! — Анастасия легко махнула рукой, словно отмахнулась от капризного ребёнка. — Я просто хотела помочь. Чтобы ты чувствовала себя… комфортно. Ну, знаешь. — Она многозначительно обвела взглядом фигуру Риты, и этот взгляд был красноречивее любых слов.

Спектакль был окончен. Анастасия, сверкнув каблуками, удалилась к своему столу, оставив платье небрежно лежать на углу Ритиного стола. Оно лежало там, как памятник её унижению, кусок розовой ткани, кричащий о её «нестандартности» на весь отдел.

Остаток рабочего дня превратился в пытку. Каждый смех за соседним столом, каждый шёпот казался обсуждением произошедшего. Рита уставилась в монитор, но цифры плясали перед глазами, не складываясь в осмысленные строки. «Милая пышка». «Чтобы ничего не пережимало». «Размер с запасом». Фразы бились в висках, как набат. Её профессиональная броня — компетентность, остроумие, харизма — рассыпалась в прах, обнажив тот самый стыд, который она годами хоронила под слоем самоиронии.

Домой она шла на автопилоте, не чувствуя ни холода, ни давки в метро. Её однокомнатная квартира встретила ледяным молчанием. Она скинула пальто и встала перед зеркалом в прихожей. Не оценивая, а просто смотря. На мягкие округлости плеч, на плавную линию талии, скрытую под свитером. На лицо, милое, но не «модельное». Тело, которое было её домом и тюрьмой одновременно.

На кухне, разогревая очередной контейнер с пресной гречкой и куриной грудкой, она поймала себя на мысли, что ест это не потому, что любит или хочет, а потому, что «надо». Потому что это «правильно». Потому что так предписывает смутный свод правил для тех, кто хочет заслужить право на другое тело. Она ела стоя, глотая безвкусную массу, и снова увидела перед собой это розовое в горошину платье.

Внезапно ей стало плохо. Не от еды. От бессилия. От ярости. От стыда, который прожигал насквозь.

Она выбросила контейнер с размахом. Не в мусорное ведро, а в пакет под раковиной, словно хоронила с ним что-то. Потом, тяжело дыша, подошла к антресолям. Руки сами нашли старую картонную коробку.

Фотографии рассыпались по ковру, как листья. Там была она. Студентка. Выпускница. Молодой специалист на первом корпоративе. Не худышка, но… другая. В платье с цветочным принтом, которое сидело на ней, а не болталось. На пляже, поднявшая руки к небу — свободная, смеющаяся, без мысли о ракурсе, о том, «как это выглядит сзади». Глаза на тех фото горели иным светом — не защитным блеском самоиронии, а живым, непосредственным огнём.

Глава 2. Привет от крепатуры.

8 марта, воскресенье.

Вот и наступил Международный женский день. Город пробуждался, укутанный сладким, пьянящим дыханием мимоз. Их пушистые ветви, в компании алых и солнечных тюльпанов, царствовали в каждом цветочном киоске, превращая утренние улицы в благоухающие бульвары. По радио лились слащавые поздравления. Рита же проснулась с ощущением, что внутри у неё — пустота, которую не заполнить ни цветами, ни комплиментами.

На кухне она стояла над чашкой свежесваренного кофе, вспоминая вчерашний скрэмбл и миг покоя. Но сегодня этого казалось мало. Время резко и противно сжалось, превратившись в назойливый счетчик: тик — до Анастасии, так — до новой гадости. Шаг? Нет. Только рывок. Только взлёт.

«Система, — подумала она, глядя на своё отражение в темном экране выключенного телевизора. — Систему нужно строить на прочном фундаменте. А фундамент — это дисциплина».

Она пропустила завтрак. Не из принципа, а из-за странного, щемящего чувства в груди — смеси азарта и страха. Вместо еды она открыла браузер и вбила: «Лучший фитнес-клуб Нижнего Новгорода». Первой же строкой выпал стеклянный дворец здоровья с бассейном, и, как уверяла реклама, «тренерами чемпионов».

Через два часа она уже стояла в его вестибюле, чувствуя себя не в своей тарелке. Вокруг порхали существа в лоснящихся легинсах и спортивных топиках. Каждое тело будто было выточено по высоким стандартам, а движения доведены до автоматизма. Воздух был пропитан запахом хлорки, ароматических масел и дорогого парфюма. Консультант с безупречной улыбкой провела Риту по лабиринтам залов: здесь — зона кардио с беговыми дорожками, смотрящими в панорамные окна, там — лес блестящих тренажеров, а на втором этаже — студия йоги с бамбуковым полом и огромный бирюзовый бассейн.

«Это то, что нужно, — подумала Рита, чувствуя, как её решимость крепнет. — Здесь всё серьезно. Здесь работают на результат».

— А у вас есть… персональные тренеры? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Конечно! — улыбка консультанта стала ещё шире. — У нас работает Артём Карелин. Сертифицированный специалист, чемпион региона по бодифитнесу… У него, к слову, блог на сотни тысяч подписчиков. Правда, самая высокая ставка… да и запись на месяц вперёд. Но для новых клиентов мы иногда находим свободные «окна».

Это была судьба… или удачный маркетинг. Рита почувствовала, как что-то щёлкает внутри — тот самый момент, когда разум отступает, сдавая позиции слепой вере в чудо

— Я готова начать сегодня же!

Она подписала договор на годовой абонемент по тарифу: «Все включено». Сумму, от которой веяло лёгким головокружением, она целенаправленно не стала осмысливать. Затем произвела оплату за «интенсивный старт» с тренером Карелиным. Деньги уходили с карты легко, почти невесомо, словно это была не накопленная за несколько месяцев премия, а просто цифры в её любимых отчётах.

Артём Карелин появился через двадцать минут — живое воплощение своей фотографии на стенде. Поджарый, рельефный даже в футболке, с безупречной прической. Его взгляд был внимательным и настолько отработанным, будто в голове щёлкал невидимый затвор фотоаппарата. Рукопожатие — крепкое и деловое.

— Маргарита? Отлично. Начнём, пожалуй, с диагностики.

Он провёл её в маленький кабинет к весам-анализатору состава тела. Рита, покорно сняв обувь, ступила на холодную стеклянную платформу. Сердце билось прямо в горле, заглушая всё. Экран мигнул, цифры поплясали — и застыли, как приговор.

— Восемьдесят пять килограммов, — голос Артёма был ровным, профессиональным, но в его глазах промелькнула быстрая, словно от едкого дыма, искорка. Он тяжело, с театральной паузой, вздохнул. — Ну что ж, Маргарита. Будем честны. У нас с тобой — большой, очень большой фронт работ. То, что накапливалось годами, за неделю не уйдет. Год. Возможно, полтора. Если, конечно, ты не сорвёшься в какой-нибудь читмил по пятницам. — Он произнёс это с такой лёгкой, снисходительной усмешкой, будто говорил о чём-то само собой разумеющемся. — Но я люблю сложные задачи. Превратим тебя в конфетку.

Рита кивнула, сглотнув комок в горле. «Год. Полтора». Эти слова повисли в воздухе, тяжелые и безрадостные.

— А сейчас, — Артём хлопнул в ладоши, — покажем метаболизму, кто здесь главный. Пойдём на функциональный тренинг.

То, что последовало далее, Рита потом вспоминала как смутный, болезненный кошмар. Её, на голодный желудок и опустошённую душу, бросили на поле битвы с собственным телом. Берпи. Выпрыгивания на тумбу, которая казалась ей горой Эверест. Планка. Приседания с пустым грифом, который давил на плечи несгибаемой тяжестью. Артём подбадривал её криками: «Ещё! Давай! Не сачкуй! Думай о цели!» Его голос сливался с пульсирующей болью в висках.

Она задыхалась. В глазах темнело. Мышцы ног и рук горели огнём, потом стали тяжёлыми и ватными. Но она стиснула зубы. «Система. Дисциплина. Результат». Эти слова бились в такт с бешеным сердцебиением.

Через час, который показался вечностью, Артём отпустил её, порекомендовав перед уходом: — И питание, Маргарита, — ключ ко всему. Приготовь сегодня что-то лёгкое. Зелень, овощи, суперфуды. Забудь про углеводы после шести. И пей воду. Много воды. Чувствуешь голод — выпей стакан. Организм часто путает жажду с голодом.

Рита кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она доплелась до раздевалки, её тело дрожало мелкой, неприличной дрожью. Одевалась она с трудом, как в замедленной съемке. Каждое движение отзывалось новой волной ломоты.

Глава 3. Глоток ледяной воды.

9 марта, понедельник.

В метро Рита ехала стоя, вцепившись в поручень, и чувствовала, как от каждого толчка вагона её бёдра отвечают мелкой, предательской дрожью. Путь от станции до офиса, обычно занимавший десять минут на автопилоте, сегодня растянулся в голове в марафонскую дистанцию. А предстоящий подъём на четвёртый этаж без лифта (который, как назло, снова был на техобслуживании) и вовсе казался не бытовой задачей, а личным вызовом со стороны её собственного тела.

«Это нормально, — пыталась она убедить себя. — Это значит, что система работает. Мышцы растут. Жир горит. Это… хорошо».

Но в глубине души, под слоем самоубеждения, копошился холодный червячок сомнения. Хорошо ли это, если она едва может физически функционировать? Если её профессиональный мозг, её главный козырь, затуманен болью и этой унизительной беспомощностью?

Офис, однако, встретил её не привычной тишиной, а праздничным гомоном. В честь прошедшего праздника руководство накрыло на общей кухне щедрый фуршетный стол. Воздух в опен-спейсе был густым и сладким от запаха кофе, свежей выпечки и дорогого парфюма коллег. На столе красовалось всё, что так безнадёжно противоречило её вчерашнему подвигу: нежные канапе с красной рыбой и сливочным сыром, румяные мини-круассаны, пирамида из идеальных эклеров, яркая нарезка фруктов и даже небольшой фондю.

Рита быстро прошла к своему столу, стараясь не смотреть в ту сторону. Запах круассанов был навязчив, как мысль о провале. Она уставилась в монитор, яростно пытаясь сосредоточиться на цифрах, а не на пульсирующей боли в бёдрах и совершенно предательском слюноотделении.

— Ой, Марго! А мы тебя ждём!

Голос Анастасии, нарочито звонкий и сладкий, прозвучал прямо у неё над ухом. Рита вздрогнула. Настя стояла рядом, держа в одной руке изящную фарфоровую тарелку, а в другой — смартфон. На тарелке лежал самый аппетитный, самый большой шоколадный эклер, щедро покрытый глазурью.

— Ну как же, наша главная героиня офиса должна подкрепиться! — Анастасия протянула тарелку так близко, что Рита почувствовала сладковатый аромат крема. — Бери, не стесняйся! Хотя… погоди-ка. — Кончик её пальца с длинным маникюром завис над экраном телефона. На её лице играла хитрая, игривая улыбка. — Ты же вчера так героически в зале пахала! Я тебя даже не сразу узнала. Я, кстати, туда на йогу хожу. Зашла посмотреть, что за новенькая так надрывается… и не удержалась!

Она с лёгким щелчком развернула телефон, поднеся экран прямо к лицу Риты. На фото, сделанном, судя по ракурсу, из-за стекла рецепции, была она. И это было ужасно. Её лицо, пунцовое от натуги, было искажено гримасой, волосы, выбившиеся из хвоста, прилипли ко лбу и щекам. Мешковатая, старая спортивная футболка безо всякого намёка на фасон отчаянно впивалась в мокрые от пота участки тела, обрисовывая всё, что она так старалась скрыть. Она застыла в середине какого-то неуклюжего выпада, её поза кричала о боли и отчаянии. Это был снимок не борьбы, а мучительного унижения.

— Получился такой… динамичный кадр! — с поддельным, сопереживающим восторгом продолжила Анастасия. — Настоящая мотивация «до»! Обязательно сохрани его, чтобы потом сравнить с результатом «после». Будет что вспомнить А пока что… — Она снова легонько подтолкнула к Рите тарелку с эклером. — Ты же заслужила! Сожгла там кучу калорий, наверное. Одна такая тренировка — и можно хоть целый торт съесть абсолютно без последствий, правда?

Рита почувствовала, как земля уходит из-под ног. Этот эклер и это фото были двумя сторонами одной медали — насмешкой. «Смотри, — словно говорила Анастасия. — Смотри, как ты уродлива в своём „стремлении к лучшему“. И вот награда за твои мучения — пустые углеводы, которые всё равно вернут тебя в исходную точку». В горле встал ком, а желудок предательски сжался от запаха шоколада. Молчание вокруг стало густым, внимательным. Кто-то из коллег украдкой поглядывал в их сторону.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать — остроумное, язвительное, что угомонило бы Настю, — но мозг, затуманенный болью и стыдом, выдавал лишь белый шум. Голос не слушался. Её рука дрогнула — та самая, что вчера едва удерживала гриф.

В этот момент между ней и Анастасией появилась фигура в тёмном худи. Денис Майоров – программист из IT-отдела – держа в руках свой мерный шейкер с белковым коктейлем, бесстрастно посмотрел на телефон, потом на эклер, и наконец — на Анастасию.

— Пищевая ценность этого кондитерского изделия, — произнёс он своим ровным, безэмоциональным тоном, глядя на эклер, — примерно 310 килокалорий. Из них 18 граммов жиров и 28 граммов быстрых углеводов. Для компенсации одной такой единицы человеку с её физическими данными, — он кивнул в сторону Риты, — потребовалась бы дополнительная кардионагрузка продолжительностью около 45 минут при среднем пульсе. С учётом её текущего состояния перетренированности и повышенного уровня кортизола, это привело бы к дальнейшему разрушению мышечных волокон, а не к жиросжиганию. Ваше предложение, Белова, биологически нецелесообразно.

Он сделал глоток из шейкера, и в наступившей тишине звук показался невероятно громким. Анастасия застыла с открытым ртом, её сладкая улыбка сползла, обнажив растерянность и раздражение.

— Я… я просто хотела поддержать коллегу, — фальшиво выдавила она.

— Эмоциональная поддержка, провоцирующая биохимический срыв, является формой саботажа, — парировал Денис, не моргнув глазом. — А фотографирование человека в состоянии физического стресса без его согласия нарушает базовые принципы приватности. Я бы рекомендовал удалить снимок. — Его голос не требовал, он констатировал. Как погоду. И в этой ледяной, неоспоримой констатации было больше силы, чем в любой защите.

Глава 4. Ансамбль выживших в тональности ми-минор.

10 марта, вторник.

Утро началось не со звона будильника. Оно началось с тихого открытия глаз в темноте. До сигнала оставалось двадцать минут, но Рита уже не спала.

Накануне, вместо того чтобы утонуть в привычном стыде за ночной срыв и болезненную слабость, она половину ночи провела с телефоном в руках, изучая материал, который прислал Денис. Сухой язык научных статей, графики адаптации сердечно-сосудистой системы, таблицы оптимальных пульсовых зон для новичков — всё это вместо обещанных чудес от тренера Артёма. И это странным образом успокаивало. Здесь не было места эмоциям — только факты. Как у неё на работе. Ошибки в отчетах — это не «провал», а «несоответствие, требующее корректировки». И её боль в мышцах, согласно статье, была не наказанием, а «естественной реакцией неподготовленной мышечной ткани на эксцентрическую нагрузку, требующей периода восстановления 48 часов».

К её собственному удивлению, от этой мысли стало легче. Не физически — каждая клеточка по-прежнему ныла, — а где-то внутри, в том самом месте, где обычно копился стыд. Если это просто «реакция системы», значит, с системой можно работать. Не ломать её, а перенастраивать.

И когда будильник наконец зазвенел, Рита отключила его не со стоном, а с ощущением странной, почти окрылённой решимости. Она встала с кровати. Ноги подчинялись лучше, чем вчера, боль стала глухой, фоновой, а не острой и рвущей. «Адаптация», — подумала она с лёгким удивлением.

Идея принять контрастный душ пришла сама собой — в одной из статей говорилось о пользе для тонуса сосудов и нервной системы. «Ну что ж, — решила Рита, — системный подход».

На практике всё оказалось комичнее. Стоя под тёплыми струями, она с решительным видом повернула ручку в сторону синего сектора. Через секунду на неё обрушился ледяной водопад. Рита не закричала — она издала нечто среднее между хриплым вскриком и аханьем, подпрыгнула на месте и отчаянно замахала руками, пытаясь то ли согреться, то ли отбиться от ледяных игл. «Тридцать секунд! — приказала она себе, стискивая зубы. — Всего тридцать секунд!» Она начала громко, сбивчиво считать, прыгая с ноги на ногу под ледяным душем, словно исполняя какой-то дикий ритуальный танец. Когда счёт дошёл до тридцати, она с облегчением рванула ручку обратно к горячей воде. Тепло показалось ей раем. «Отлично, — подумала она, отдышавшись. — Система работает. И я почти не закричала. Почти».

Повторив цикл ещё два раза (с каждым разом реакция становилась менее панической), она вышла из душа розовая, с мурашками на коже, и с непривычным ощущением бодрости. Тело будто проснулось не только ото сна, но и от оцепенения.

На кухне царил полный порядок. Риту потянуло к простым, честным действиям. Она медленно, с наслаждением смолола зёрна для своего любимого чёрного кофе, вдыхая густой, горьковатый аромат. Поставив турку на самый маленький огонь, она взяла два яйца, немного творога и цельнозерновой муки. Мысли работали чётко: сегодня не скрэмбл, а что-то более основательное, но всё такое же простое. Когда сырники уже подрумянивались, а кофе в турке набрал ту самую плотную пенку, она сняла его с огня, налила в чашку и села за стол, параллельно открыв приложение своего фитнес-клуба.

Расписание групповых занятий пестрело названиями: «Йога», «Пилатес», «Zumba». Рита пробегала глазами, автоматически оценивая: первое — слишком медитативно, второе — кажется, про какие-то микро-мышцы, третье — танцы, где можно выглядеть нелепо... Взгляд зацепился за «Body Pump». Описание звучало очень заманчиво: «Силовая тренировка для всех групп мышц с использованием легких и средних весов. Отлично сжигает калории, повышает выносливость и улучшает мышечный тонус. Подходит для всех уровней подготовки». Всё чётко, измеримо, структурировано. Идеально. И главное — вечернее время идеально совпадало с окончанием рабочего дня. Азарт, знакомый по работе, слабо защемил внутри. Она отметила тренировку в календаре, допила кофе и с удовольствием съела пару ещё тёплых, нежных сырников с ложкой греческого йогурта. Завтрак был не обязанностью, а осознанной паузой.

Перед выходом она заглянула в шкаф. Спортивная сумка, купленная вместе с абонементом и с тех пор пылившаяся в углу, наконец обрела смысл. Рита аккуратно сложила в неё форму, полотенце, бутылку для воды и сменную обувь. Мысль о машине, на которую она копила, на миг вызвала лёгкую досаду — сейчас потраченные на фитнес деньги очень пригодились бы. Но тут же она отогнала её: «Неконтролируемый фактор. Транспортная доступность клуба была проверена до покупки абонемента. Оптимизируем маршрут». Покупка откладывалась, но не отменялась. Как и её новый путь.

Рабочий день прошёл в непривычном, ровном ключе. Цифры в отчётах складывались в стройные ряды, мозг работал чётко, без привычного фонового шума тревоги. Боль в мышцах лишь изредка напоминала о себе лёгким потягиванием, как тихий голос напоминал: «Восстановление идёт».

В обеденный перерыв она направилась в офисное кафе. Выбор, как всегда, был небогат: стандартные бизнес-ланчи, где полезное соседствовало с очевидно вредным. Она, пытаясь сделать разумный выбор, взяла порцию тушёных овощей и котлету из индейки — казалось бы, самый безопасный вариант. Устроившись за небольшим столиком на кухне, она принялась есть, отвлечённо листая ленту соцсети в телефоне.

— Сомова.

Рядом возник Денис со своим неизменным контейнером, в котором, судя по виду, была киноа с овощами и куриным филе, взвешенным до грамма. Он сел напротив, оценивающе посмотрел на её тарелку.

— Вы посчитали калорийность этого приёма пищи? — спросил он своим ровным, лишённым осуждения тоном.