В разводе. Мы без тебя смогли

Глава 1.

— Я не призываю тебя разводиться, Серёж, — до боли знакомый женский голос заставляет меня замереть у приоткрытой двери в гостевую спальню дома свекров. — Я просто знаю, как выглядит мужчина, который давно не был желанным, — томно произносит она. — И для такой чувственной женщины, как я, наблюдать за тем, как ты чахнешь, — это пытка…

Ах вот как…
А чужого мужа уводить прямо во время семейного праздника — ничего не ёкнуло?

Накрываю рот рукой, чтобы скрыть всхлип, который рвётся из груди.

Я так и знала, вот знала, что она однажды вцепится в моего мужа своими острыми зубами, но все крутили пальцем у виска.

Сергей в том числе. Он одним из первых говорил мне, что Вера — бизнес-партнёрша его мамы и вхожий в семью человек.

Никакие мои аргументы вроде того, что она годится свекрови в дочери, а не в ровесницы, и часто ведёт себя развязно, — не работали.

Ведь Вера — профессиональный психолог, а они все немного не от мира сего.

Теперь я понимаю, что это были слова для отвода глаз. Чтобы я усмирила своё женское чутьё и отстала от него со своими замечаниями в её адрес.

— И как выглядит такой мужчина? — голос мужа звучит чуть приглушённо, чтобы их никто не услышал.

Я не понимаю, почему, во-первых, мой муж один в комнате с ней, а во-вторых, почему говорит с ней о нашем… разводе?

— Примерно как ты сейчас, — томно отвечает Вера и, кажется, подходит к Сергею.

Стук её каблуков раздаётся почему-то очень громко. Вдруг она встала вплотную? Или, что хуже, обняла его?

— Ничего себе, — он бархатно смеётся.

Не спорит, не пытается её переубедить, не посылает, в конце концов, — а смеётся.

— Я вот развелась, и посмотри, как расцвела, — с улыбкой в голосе говорит она. — Правда, есть один существенный недостаток. Угадаешь какой?

— Какой?

Твою мать, Серёжа, что же ты делаешь с нами?.. Зачем спрашиваешь о таких подробностях?

Вера переходит не совсем на шёпот, но понижает голос настолько, что я не могу разобрать её слов.

— Никогда не поверю, что тебе, — он двусмысленно выделяет это слово и чуть охрипшим голосом продолжает, — трудно найти себе мужика.

Я умираю от того, насколько включённым в их разговор он звучит.

— У меня в постели есть некоторые потребности, Серёж, удовлетворить которые под силу далеко не каждому. Мне нравятся мужчины со стержнем, выносливые и породистые, от которых знаешь — за километр прёт тестостероном, — она делает паузу. — Вроде тебя.

Теперь у меня отпал вопрос, по какой причине им захотелось закрыться именно в спальне. У свекрови большой дом, укромных мест — с десяток.

Но есть такие разговоры, для которых нужна именно комната с большой двуспальной кроватью.

Деревянные пальцы тянутся к двери, чтобы её толкнуть, но я застываю на месте.

— Вер, я женат.

Можно произнести эти слова разными способами: нейтрально, гордо — или как мой муж… извиняясь.

Глаза щиплет, подступают едкие-едкие слёзы. Ведь это не первый раз, когда я застаю их за разговором, в детали которого меня никто не планировал посвящать.

Это было почти год назад, накануне развода Веры с её мужем Денисом. Серёжа уехал в клинику, которая принадлежит его маме и её бизнес-партнёрше.

Уже не помню, какую причину он мне скормил, но я взяла и поехала за ним, вытирая с лица слёзы почти всю дорогу. А когда приехала на парковку клиники, поняла, что сердце и есть самый лучший советчик…

Новенькая блестящая иномарка цвета мокрого асфальта Веры стояла рядом с внедорожником Серёжи. И всё. Машины свекрови не было. Как и ни одной другой.

В здании было двое. Мой муж и женщина, с которой он клянётся, у него ничего нет.

Я подняла глаза на окна клиники и увидела свет в одном-единственном окне. Это был кабинет Веры.

И я пошла прямо туда — на ватных ногах и с насмерть быстро бьющимся сердцем, на ходу вытирая рукавами слёзы.

Охранник ещё не успел закрыть дверь, узнал во мне невестку хозяйки и без проблем впустил.

Я страшно боялась того, что могу увидеть. Но в таких случаях нужно делать именно это — стиснув зубы, смотреть туда, куда страшно, чтобы не остаться жить во лжи.

Я жалею, что не прибавила шагу, потому что, когда я вошла, вернее — ворвалась в кабинет, то увидела только то, как Вера и Сергей стоят на расстоянии аж двух метров друг от друга и оба быстро дышат.

Муж тогда на мгновение приложил к губам тыльную сторону ладони, и одного этого жеста хватило, чтобы меня прорвало.

Хотелось согнуться пополам от боли, но я просто высказала им, что считаю их любовниками, развернулась и ушла.

Серёжа ринулся за мной следом, даже устроил погоню по всему городу, потому что я неслась по вечерней дороге, ничего не соображая.

И уже дома был готов мне в ноги броситься, только бы я поверила.

— Ничего не было, слышишь? — он осыпал моё лицо мелкими поцелуями. — Не было. Она разводится, а я просто был рядом, и всё…

Я поверила. А оказывается — нельзя было. Потому что не зря говорят, что история циклична. В случае людей, которых тянет друг к другу, этот закон работает точно так же.

— Ну, женат и женат, — мурчащей кошкой отвечает на аргумент моего мужа Вера, и в этот момент я толкаю дверь ослабевшими руками. — Хорошее дело браком не назовут, слышал такую фразу?

В отражении зеркальной дверцы шкафа напротив кровати я вижу, как Вера мягко толкает моего мужа — он садится на постель, а она поднимает ногу, согнутую в колене, и ставит её рядом с ним.

Глава 2.

Никто не слышит моих шагов, утопающих в мягком ковре. Хотя мне кажется, что моё сердце грохочет так громко, что этот звук слышен на весь район.

Я жадно хватаю ртом воздух и наблюдаю картину того, как моего мужа в режиме реального времени соблазняют. Миллисекунды растягиваются в часы.

Атласное платье цвета шампанского с американской проймой, открывающее плечи и шею Веры, сильно натянуто от того, как она выгибается, принимая сексуальную позу, нависая над моим мужем.

— У нас с Кирой всё хорошо, — говорит Сергей, но не отталкивает её и не спрашивает, какого чёрта она делает, практически сидя верхом на нём.

— Ох, это бесцветное слово «хорошо»… Я за вами наблюдала весь вечер. Вы как соседи, Серёж. Соседи, которые вместе только из-за ребёнка, — со знанием дела произносит она.

А ведь я правда ловила на нас её долгие взгляды.

— Но я знаю, как вернуть твоим глазам блеск, — её рука тянется к шейной бретели, и до того, как я успеваю понять, что она делает, верхняя часть её платья с тихим шелестом падает.

— Твою мать, — в голосе мужа звучат смешанные чувства. — С тобой всё хорошо, Вер?

— Со мной всё прекрасно, — Вера выпрямляет осанку, чтобы выставить себя в ещё более выгодном свете.

— Нет, давай-ка ты сейчас оденешься, — он хлопает её по бедру, которое она через него перекинула. — Это неправильно.

Неправильно — а скорее ненормально — то, как вяло он её отшивает. Отшивает ли?.. Это больше похоже на торги с самим собой.

— Неправильно, потому что общество наложило на тебя, семьянина, кучу разных табу? — слышу в её голосе насмешку. — Прислушайся к себе. У тебя внутри есть все ответы. И они вполне могут идти вразрез с тем, что кажется в кавычках правильным.

Пока Вера мастерски ездит Сергею по ушам, я для себя принимаю решение: во-первых, это им с рук не сойдёт, а во-вторых — молчать и терпеть я тоже не буду.

Делаю к ним решительный шаг и набираю в лёгкие побольше воздуха.

— Твари, — выплёвываю негромко, но этого хватает, чтобы в помещении запахло грозой.

Серёжа дёргается и буквально срывает с себя Веру. Та падает на пол мимо кровати. Видимо, не всё его внимание на себя перетянуло её полуголое тело.

— Ты чего?.. — визжит Вера, выпрямляясь и путаясь в тонкой ткани, которая от её неуклюжих движений сползла до щиколоток, оставляя её в одних стрингах.

— Кира, — мой муж поднимается с края постели, на котором сидел и наслаждался тем, как ему на уши вешала лапшу психолог года. — Не делай преждевременных выводов.

Его голос выравнивается, тон становится строгим и непоколебимым.

— Ты о полуголой бабе, что на тебе восседала и попеременно уговаривала то на развод, то на секс? — меня пронизывает электрическим током.

Я смотрю в зелёные глаза мужа, которые сейчас кажутся чёрными — настолько расширенный зрачок вытеснил радужку. На волевом лице проступает отчётливая злость.

Гадать тут даже нечего — это злость на меня.

Он поправляет воротник рубашки, на котором красуется след помады Веры, приглаживает полы пиджака и не спешит отвечать.

— Выпустила пар? — он делает ко мне короткий шаг и застывает на расстоянии вытянутой руки. — Спускайся в гостиную. Мы с Верой, — он подбирает слово, — закончим наш разговор и спустимся к столу через пару минут.

У меня от изумления распахиваются губы.

— Кирочка, — силуэт Веры выплывает в центр комнаты, как будто она тут главная героиня. — У нас с Серёжей просто крепкая дружба. Я ему своя в доску, — смеётся она, считывая, купилась я на её ложь или нет. — Прости меня, — она касается своими пальцами-щупальцами моей руки, — я не хотела расстроить ваши отношения.

Демонстративно стряхиваю с себя её прикосновение.

— Правда? — наши взгляды сталкиваются. — И поэтому ты рассказывала ему о своих аппетитах в постели?

Теперь она открывает рот, потому что с такой версией меня — бесстрашной и осатаневшей от ярости — она не знакома.

Я долго и много держала в себе чувства, которые во мне вызывала эта барышня.

И это не говоря о том, что моя свекровь бесперестанно восхищается Верой. Даже как-то проболталась, что вот бы ей в молодости мозги Веры — тогда она бы достигла небывалых высот.

Словом, Антонина Олеговна от неё без ума.

А я для неё так — жена Серёжи. Слишком тихая, слишком серая, без хватки к жизни.

Она не вступает со мной в открытые противостояния, но то и дело проскальзывают обесценивающие высказывания в мой адрес.

Когда она узнала, что я беременна, первой её фразой было:

— Это точно? Или ещё может оказаться, что это неправда?

Потом она, конечно, надела на лицо маску счастливой свекрови, чтобы не гневить Сергея, но на мне та ситуация оставила отпечаток навсегда.

— Кира, — она улыбается ещё шире. — Я откровенный человек, который делится всем подряд. Ну вот такая я, — фальшивый смех режет слух, — чувствующая женщина.

— Особенно рядом с тестостероновыми мужчинами, — киваю на Сергея, который не выдерживает и вклинивается между нами.

— Довольно, — почему-то замечание приходится именно мне. — Ты накрутила себя и сейчас развязываешь ссору. Мы вообще-то на празднике моих родителей. В чужом доме, — нажимает он, чтобы заткнуть меня.

Чует, что над его головой сгущаются тучи.

— Да? — отвечаю ему в тон. — Слушай, точно… Тогда мне ещё более странным кажется, что вы незаметно ото всех испарились из-за стола, чтобы закрыться в спальне.

— Выйди, — отчеканивает Сергей с каменным лицом. — Мы спустимся через пару минут.

— Вы что, совсем совесть потеряли с этой… психологиней недоделанной? Она, сидя на тебе, раздевалась и предлагала себя, как последняя проститутка, а я должна покорно вас оставить и не мешать?!