В ритме большого города

Слънчев бряг

Верите ли вы в судьбу? Или только сам человек творец своей жизни и сам виноват, если всё идет не так как хотелось бы? А может это бесконечный кошмарный сон, от которого не проснуться?
На берегу Черного моря располагается один из наиболее популярных у наших соотечественников городов курортов, там же, на самой кромке песчаного пляжа высится точка известного отеля. Светлые стены на рассвете заливает нежными солнечными лучами, к ночи появляется разноцветная подсветка, предлагая многим отдыхающим заглянуть в казино и ресторанчики, расположенные на первом этаже здания. Здесь, в номере-сьюте на 17 этаже на просторной лоджии сидела женщина. Скорее молодая. Напряженно сжатые губы и глубокая морщина между тщательно нарисованных бровей делали её старше. В руке женщина держала стакан с толстым дном, из тех, что обычно оставляют на столике в ванной комнате и из которых по традиции пьют всё, что можно налить. Итак, стакан был, а вот за содержимым пришлось иди в небольшой магазинчик по соседству. Смуглый низкорослый продавец в грязной серой майке, старательно делал вид, что никак не может понять ни русский, ни английский, кивал и посматривал на экран планшета, стоящего рядом с кассовым аппаратом. Названия вина были совсем незнакомые. За ними шли бутылки с крепким алкоголем.
- Wiskey, madam? - продавец широко заулыбался, виски был недешев, а уж на большие бутылки коллекционных напитков покупатели находились совсем редко.
«Черт с ним, пусть будет виски»,- подумала женщина и поставила литровую бутылку на ленту
- Cola? Juise? - Обрадовался продавец и даже сделал попытку встать с насиженного стула.
Женщина скривила губы, изображая вежливую улыбку и не спеша покинула магазин, оставив сдачу на пластиковом блюдце у кассы.

И вот теперь она вновь сидела в неудобном плетеном кресле погрузившись в тяжелые думы.
«Жизнь- фальшь, жизнь – боль, я – ноль». Женщина прихлебывала небольшими глотками обжигающий напиток, который никогда не любила, но пила, потому что все пили, и вспоминала свою жизнь.

Её зовут Анна, ей всего 25 лет. Она живет нормально, как все в общем. Только день ото дня всё сильнее грызет ее неодолимая тоска. Всё чаще поднимаются из глубин души извечные сухие бабьи слёзы.

Анна росла спокойным ребенком. Проблем родителям не доставляла, особых поводов для гордости тоже не давала. Был она веселой и доброй. Родителей любила. Любила лето, потому что часто покупали мороженое и в школу ходить не нужно. Училась маленькая Аня средне, между три и четыре, иногда на пять, редко на два. После девятого класса поступила в училище в областном центре на медсестру. Хотела лечить маленьких деток, вести прием в поликлинике или в школе дежурить. А после училища давали льготу при поступлении в медицинский.

Потом с Лёшкой познакомились. Она тогда на практике была, проводили медосмотр дошколятам. А Лёшка младшего братишку привел. Всё баловался с ним в коридоре, пока очереди своей ждали. Какой уж тут осмотр? Родители Лёшкины инженеры, строили ТЭЦ где-то на востоке, а может в Азии, разве упомнишь? Дома по пол года не бывали. А Лёшка с бабушкой Клавдией Петровной за братом Сережкой смотрели. Так и получилось. Вспомнила Анна, как первый раз улыбнулись друг другу, как Лешка её после занятий поджидал, как потом гуляли в парке. Лёшка купил бутерброд и Аня его ела. Целовались первый раз под козырьком у подъезда какой-то многоэтажки. Забежали туда от дождя. Лёшка всё прикрывал их от дождя своей курткой и казалось, что поцелуй пахнет кожей. И листвой. И жесткими недружелюбными каплями. Ничто в мире не могло быть прекрасней того дождя!

Через полгода решили пожениться. Поехали знакомиться с родителями Анны. Был вечер, она сидела на заднем сидении. По радио группа «На-на» задорно и страстно признавалось в любви прекрасной Фаине. Ане было волнительно и весело, хотелось дурачиться. Она потянулась за водой, которая была в сумке рядом с водительским сиденьем. Машину тряхнуло на дороге и бутылка выскочила на пол, под водительское сиденье. Аня шутливо куснула Лёшку за ухо. Лёшка стал шарить под ногами и на секунду отвлекся, поцеловать её, Аню. В ту же секунду обоих ослепил свет фар приближающейся фуры. И ничего не стало.

Аня пришла в себя в больнице несколько дней спустя. Через какое-то время пришёл следователь. Он и рассказал Ане, что Алексей Кравцов, 24 лет, студент вечернего отделения, инженер, погиб на месте аварии.

Жизнь не закончилась. Только краски стали какие-то блёклые, как будто все серым разбавлены. Анне не хотелось есть, не хотелось ни с кем разговаривать, не хотелось спать. Ей снились кошмары, сначала почти каждую ночь, потом пореже. Она видела Лёшку среди каких-то серых фигур, и он всё хватал и хватал её за руки. Всё звал с собой. Анна просыпалась среди ночи и подолгу плакала. Негромко, чтобы не разбудить соседок по палате.

Выздоровление шло медленно. Родители приезжали при любой возможности, но часто навещать дочь не могли. Поначалу с Анной проводила много времени Лёшкина бабушка, и маленького приводила. Аня им радовалась. А потом приходить перестали. Аня уже могла немного ходить и попросила в регистратуре телефон, чтобы позвонить. Клавдия Петровна отвечала сдержанно, что, мол, не хочет глаза мозолить, да мешать молодым. Так Аня и не поняла ничего, не стала объяснений требовать, хотя и было ей обидно и горько.

А ещё через неделю пришел тот самый следователь, что рассказал о гибели Лёшки. Что-то спрашивал, про Анну, про Лёшку, потом снова про Анну, о самочувствии её спрашивал, о настроении. А потом снова пришел, и опять. В общем через год они поженились. Любила ли Анна мужа? Сначала совсем не замечала его, оцепенев от горя. Потом он вроде забавлять её начал. Смешной такой, важный. Лицо серьезное делает. А Лёшка умер. Так и вышла Анна за Виктора – следователя.

Виктор был смешливым и язвительным. Часто строил планы о том, как станет он подполковником... «Подпола дадут» - так он говорил. Что должно после этого случиться оставалось загадкой. Работу Виктор не любил, просто проводил там время, ожидая, пока лавры и звания придут сами. А лавры почему-то не приходили. Любовником Виктор тоже был посредственным. Супружеский долг отдавал так же, как долг родине - четко, резко, без разговоров.

А еще оказалось, что Виктор пьет. А когда пьет, то и бьет тех, кто под руку попадется. Попадалась чаще всего жена. Пьяный Виктор обзывает Анну коровой и дурой. И толкает руками в грудь, в плечи. А Анна отступает пока не доходит до стены. Там он бьет её в живот, а когда она сгибается от боли пинает в бок. В правый, потому что Виктор левша. Такой алгоритм. По лицу не бил никогда. Анна хотела пожаловаться в милицию. А как жаловаться, когда там все мужа знакомые? Трезвый Виктор просил прощения, обещал кодироваться. Да всё впустую. Немного поутих, когда Анна забеременела.

Родилась девочка. Назвали в честь свекрови Надеждой. Анна ждала, что её накроет волна неудержимой любви к родному по крови существу, но этого не произошло. Как и вся жизнь, материнство было для Анны приглушенным, как будто наблюдаешь за людьми экран телевизора. Ты радуешься за них, переживаешь, но знаешь, что это всё не взаправду и где-то у героев есть совсем другая жизнь.

Анна работала в регистратуре. После аварии она не сдала экзамены в училище. В суете все позабыли оформить документы и предоставить справки о болезни. Анну отчислили. После больницы она устроилась в регистратуру районной поликлиники. Думала скопить денег и продолжить учебу. А потом замуж вышла. Виктор и слышать не хотел о том, чтобы тратить деньги из бюджета семьи на образование. Сам он закончил школу милиции и считал, что с учёной женой одна морока. Родилась Надюха. И ещё через два год, после декрета, Анна в той же регистратуре.
Стало подводить здоровье. Время от времени грудь словно сдавливало железными кольцами. Анне снова стали сниться кошмары. Виктор орал, что проще задушить жену, чем рядом с ней выспаться, что она старая больная развалина, и что он ждет не дождется, пока Анна умрет. «Когда ты сдохнешь, с*ка» - вот так он орал по ночам, бешено сверкая глазами, когда Анна вскрикивала во сне и просыпалась, и от этого просыпался муж…

Анна тяжело вздохнула и хотела налить еще виски. Оставалась примерно треть бутылки. «Можно и так попить, чай не барыня»,- сказала она себе и пьяно ухмыльнулась. Сделала пару глотков и откинулась на спинку кресла. Город жил вечерней курортной жизнью. Откуда-то с пляжа раздавалась музыка: «My dream is to fly like a rainbow, so high…. My dream is to fly…”

Анна не могла уйти от Виктора. Пару раз приходилось вызывать скорую и у мужа на руках были справки о том, что Анна страдает депрессией и вообще очень слаба здоровьем. С такой матерью нельзя оставить ребенка. Виктор сказал, что если Анна захочет уйти, то он договорится на работе и ей подкинут наркотики и посадят в тюрьму. Или обещал упрятать в психушку, если она где-то захочет открыть рот и пожаловаться на жестокое обращение мужа.

Путевка в Болгарию была словно подарок небес. Её Анне дали от поликлиники. В этом году появилась какая-то программа, по которой медицинские работники могли получить право на отдых по совершенно смешной цене. Виктор конечно не дал бы денег. Но два месяца назад у Анны был день рождения и коллеги по традиции подарили имениннице заветный конвертик. Конвертик в этот раз был значительно пухлее обычного.

- У тебя же типа юбилей. - сказала пожилая начальница, и немного почавкала губами. У неё во рту были новые коронка и ей всё еще было немного «не удобно носить зубы»,- «Анатолий Палыч дал много, велел тебе сказать, чтобы зашла в кадры, путевку себе взяла, ты ж давно по бумагам работаешь»

Анна сначала не поверила, хотела отказаться. А потом оказалось, что подаренных денег как раз хватает на поездку. Не иначе как Анатолий Павлович специально добавил. И муж не пустит. И тут Аня поняла, что поедет, обязательно поедет. И с этой поездки начнется что-то новое и прекрасное. Две недели до поездки Анна пребывала в странном состоянии. Она боялась сказать мужу, что уезжает, а на самый настоящий курорт. Виктор с ней поехать не может, на оформление паспорта нужно время даже милиционеру. А времени уже почти не оставалось. Аня отправила дочку к матери в область. Собиралась как преступница, всё время вздрагивала от шорохов на лестничной клетке. Боялась, что муж идёт. Но ничего, обошлось. Позвонила Виктору из такси, он был на работе, сначала не поверил, а потом пообещал с Анной вечером разобраться, если не прекратит дурака валять и мешать ему работать.

А она уехала. Первые дни не могла поверить, что всё это не сон, купалась, гуляла, ела что хотела. Познакомилась с девчонками из Украины. Они отдыхали компанией и проводили дни на пляже или в Аква парке, а вечера и ночи в окрестных барах. И Аня тоже купалась с ними и загорала. И никто не называл её коровой и дурой. И почти не снились кошмары. Только рука во сне немела сильно, но это ерунда. Прошло шесть дней.

Анна посмотрела на телефон, лежащий на стеклянном столике. 20.45. В который раз открыла входящие ММS:
13.20 Виктор: во вложении фото Наденьки
13 58 Виктор: во вложении фото Наденьки на фоне их гостиной. Страшный бардак. Мебель странно отодвинута от стен, как будто кто-то собрался делать ремонт. Занавески сняты. На полу валяются мятые газеты. Журнальный столик завален остатками упаковок от еды, пустыми бутылками. Полная пепельница. А рядом еще банка из-под каких-то консервов тоже с бычками. Бычки в масле…
14.14 Виктор: во вложении фото бомжа, спящего в их супружеской кровати прямо в одежде и ботинках.
16.20 Виктор SMS: Анна, где ты? Что произошло у нас дома? Куда ты пропала? Надя была одна все дни.
Грудь снова сдавило тупой болью.
16.32 Виктор: фото протокол допроса какого-то Сивчука Ивана Сергеевича, 16 лет. Сивчук утверждает, что имел неоднократные интимные отношения с Егоровой Анной Алексеевной 25 лет за вознаграждение в виде бутылки водки. Так же утверждает, что Егорова просила достать для неё сильнодействующий наркотик (героин) с целью личного употребления, а так добавления оного в еду и питье дочери Егоровой, чтобы ребенок вел себя тихо.
17.20 Виктор: фото протокол допроса соседки: «…Да, болеет Анна и сильно. Вызывали скорую, приезжала. А я как раз тогда не спала…»
18.50 Виктор: фото документы на квартиру
19.11 Виктор: выписка с банковского счета. «Карта ****5817 баланс 0.00 рублей»

А под окнами кипела жизнь. Шепот волн сливался со смехом людей. По набережной шли парочки. Родители собирали с детской площадки заигравшихся малышей. Какие-то пожилые дамы иностранного вида радостно катили щегольские пластиковые чемоданы в сторону рецепции.

Ничего никогда не кончится. Анна рывком допила последний глоток виски, подошла к перилам и заглянула вниз. Внизу плескался бассейн. «Надо с этим кончать». Она сделала шаг и боль прожитых лет сменилась последним полетом перед новым вздохом, которые она всё силилась сделать.

- Ань, Аня!!! сквозь вязкую пелену приглушенно раздавался смутно знакомый голос, - Светлана Петровна, позовите кого-нибудь!
Анна открыла глаза и увидела перед собой Лёшку. Губы не слушались:
- Лёшенька…- Аня думала, что кричит, а на самом деле едва прошелестела,- Я так тебя люблю, -
- я наконец-то умерла да?
На глазах появились слезы.
Худой, коротко стриженный, как после концлагеря Лёшка ошарашенно посмотрела на неё.
- Да нет, что ты! Ты в коме была, полтора месяца. Это долго считается, мы уже все извелись. Несколько раз пытались тебя реанимировать, но не получалось. А мы все дни тут, и я и брательник. Сережка всё обнимал тебя. А один раз приходим, а он ручонками тебя стиснул и плачет. Врачиха прогнала нас конечно. А я тебя всё за руку держал вот так, - Лёшка осторожно стиснул её пальчики, разговаривал. Все новости тебе рассказывал.
- А следователь? - Анна нервно оглянулась по сторонам.
- Следователь? Так ты слышала всё, - Лёшка улыбнулся, - Да, была дама, которой поручили выяснить обстоятельства аварии, но там выяснять нечего. Водитель дальнобойщик, двое суток в рейсе. Заснул за рулем. Страховка предприятия покрывает затраты на лечение и его и нас.
- Лёшка ты не умер? Мы не умерли?? – заплакала Аня, - Как же я тебя люблю….

Спи, пушистый комочек

«Какого черта я должна делать с этим? Она, наверное, совсем ума лишилась». Я быстро шла через спортивную площадку, направляясь в сторону небольшого сквера, и дальше, на пешеходный переход. Холодный сухой ветер приносил с собой частички песка, задувая в глаза. Середина сентября. За пазухой завозилось и запищало, я немного потянула наверх молнию на куртке, стараясь не задеть то, пищащее. Застежка поддавалась неохотно, то и дело заедала. Я левша и правая рука не слишком приспособлена для мелких движений, но левой я бережно, как в колыбели поддерживаю ценного пассажира. Котенок. Я осторожно заглянула за пазуху:
- Тихо, совсем немножко осталось и придем домой, - прошептала, и легонько, одним указательным пальчиком погладила мохнатый лобик. Котенок снова недовольно запищал и полез ко мне подмышку. Пришлось переложить его ближе к плечу. Мелкие коготки оставили тонкие зацепки на голубой футболке:
- Ну не цепляйся, не бойся. Сейчас придем домой, я тебя покормлю, потом поиграем.
Я сильно сомневалась, что кто-то с кем-то сможет поиграть. Комочку всего восемнадцать дней. Он очень страшный и маленький, легко помещается на моей ладони, а я пока только школьница, хоть и в девятом классе.
«Интересно, что скажет мама? - думаю я, - В принципе она была не против домашнего питомца, но мы не договаривались, что он появится сегодня или в ближайшее время…»
В таких размышлениях я подходила к дому, проговаривая про себя рассказ о том, как Людмила Алексеевна, наша учительница по истории на уроке сказала, что у нее есть котята, и если кому-то нужны, то можно посмотреть и взять. Я пошла к ней после школы, просто посмотреть на котят. Там был красивый черный, но его уже выбрала другая семья. Два серых котенка очень забавно играли со шнурками на моих кроссовках, переваливались с боку на бок и кусали друг друга за уши. Где-то в глубине квартиры замяукала кошка и малыши убежали к ней, неловко загребая младенческими лапками. Я засобиралась домой, но Людмила Алексеевна, наклонившись ко мне за спину, весело спросила:
- Что? – она поднялась и поправила очки в широкой стильной оправе - Выбрали тебя?
- Что? – не поняла я.
- Ну вот, забирай мальчика, большой будет, пушистый – Людмила Алексеевна ловко затолкала мне под куртку пятнистое нечто с огромными ушами, кончики которых висели как у щенков, черный нос окружен россыпью темных пятнышек, хвост короткий и толстый, очень маленький.
Я удивленно уставилась на котенка. Он уютно умостился на моей руке и, казалось, уснул. Стало ясно, что домой я могу уйти только с ним. Так мы и пошли, понемногу привыкая друг к другу, узнавая новые запахи и ощущения. Я старалась ступать осторожно, а котенок доверчиво прижимался к моей груди.
Родителей дома не было. Я боялась, что мама будет ругаться из-за котенка. Я прибрала бумажки со своего стола, подмела в коридоре и даже начистила и поставила вариться полную кастрюлю картошки. Всё это пришлось делать одной рукой, потому что другой я по-прежнему придерживала на груди котенка. Оставить его одного я не могла, он сразу же начинал жалобно мяукать и бестолково ползать с места на место. Сердце разрывалось от жалости. Я посадила котенка на стол и ещё раз внимательно к нему присмотрелась. Спинка лесного серо-коричневого окраса с черной полосой вдоль позвоночника, живот и передние лапки белые, задние ноги темные как спина и заметно длиннее передних, мутные глазки подслеповато щурились. Он снова тоненько запищал, и я заволновалась:
- Так, ты, наверное, голодный, будешь творог?
Достала из холодильника коробочку черничного йогурта, открыла и поставила перед котенком:
- Не творог конечно, но тоже не плохо, - уговаривала я его. Переложила ложечку на блюдце, затем подцепила на палец и поднесла к темному носику.
Котенок йогурт есть не стал. Отказался он и от колбасы, и от молока. К моменту прихода мамы я совсем отчаялась. Если мама и удивилась появлению в нашем доме нового жителя, то виду не подала. Деловито присоединилась ко мне:
- Слушай, ребенок, а он не захлебнется? – котенок пытался лакать молоко, но только смешно тыкался мордочкой в блюдце и фыркал. Мама предложила налить немного молочка в крышку из-под майонезной банки, что мы и сделали. Дело пошло гораздо веселее. Послышалось довольное чмоканье. Насытившись, малыш наконец-то перестал плакать и довольный уснул.
Через какое-то время пришел со школы брат, хлопнула дверь. Мы с мамой позвали его на кухню:
- Смотри, кто у нас тут! - и показали на меховой клубочек в уголке дивана. Брат встретил новичка удивленно и настороженно. Всё-таки мне стоило предупредить домашних. Брат позаглядывал на котенка слева и справа, затем вышел и принес из прихожей коробку из-под обуви:
- Сделаем ему домик.
Мы притащили несколько кукольных одеялец, затем на одну половину коробки положили игрушечного розового зайца, а на другую осторожно поместили котенка. Он снова заплакал и попробовал вылезти наружу.
- Ему тут твердо, наверное, - предположил брат, - Есть что-нибудь мягкое ещё?
Я принесла из комнаты две выделанные кроличьи шкурки, которые мне когда-то отдали для игр. И мы подложили их тоже. Но котенок всё беспокоился и плакал. Мама решила, что ему пора в туалет, а мы не показали лоток. Всей семьей двинулись в туалет.
В туалете нас ждала новая проблема. Котенок не умел писать сидя. Совсем маленьким котятам помогает кошка – вылизывает их, пока те лежат на боку. Пришлось несколько раз усаживать нашего питомца в лоток, а тот пищал и заваливался то вправо, то влево. Кроме всего прочего маленькие лапки норовили провалиться в широкие ячеи лотка для взрослых кошек. Мама выстелила лоток туалетной бумагой, после чего мы вновь водрузили котенка в центр, и придерживали за спинку, пока дело не было сделано. Вся семья облегченно выдохнула.
До вечера было спокойно. Малыш спал в новом домике, а мы старались ходить и разговаривать потише, чтобы его не потревожить. Перед сном снова собрались вокруг заветной коробки:
- Мы будем любить и баловать тебя. Ты вырастешь огромным сильным котищей с пышной гривой и усами, полюбишь оливки, бананы и сыр, будешь рычать, как дикий лев и мурлыкать как самый ласковый из котят, ловить на балконе птиц и играть с рыбой в ванне, а пока спи, пушистый комочек.

Метровые объятия или любовь в час пик

Первый раз Маша увидела его ещё на эскалаторе. Стройный парень среднего роста, стоявший на несколько ступеней ниже, ничем не отличался от других прохожих: черная кожаная куртка, синие джинсы, коротко подстриженные русые волосы, но что-то в его облике заставило Машу задержать на нем взгляд.

На перрон девушка сошла значительно позже, но всё-таки успела догнать парня перед самым входом в вагон. Тихонько пристроилась сзади.

Утренний час пик заставил их крепко прижаться друг к другу. Маша сосредоточенно повозилась, отвоевывая себе местечко, чтобы встать поудобнее и подняла руку, придерживаясь за поручень. Странным образом, парень оказался прямо у нее за спиной, хотя зашел в вагон раньше. Его близость не напрягала, а наоборот создавала ощущение уюта и комфорта. Чувствовался легкий аромат одеколона. Знакомый запах, но никак не вспомнить, как называется. Запах сильных, уверенных в себе мужчин. Маша не была уверена, что он исходит именно от парня за её спиной, но хотелось верить, что от него.

Поезд подъехал к следующей станции. Часть пассажиров выплеснулась на перрон неровным строем, освобождая место. Люди в вагоне смогли сделать пару вздохов и размять оттоптанные конечности, а через минуту всё пространство опять было занять разномастными фигурами, сумками и баулами. Появилась даже одна коляска. Маша почувствовала, как сильная рука осторожно отводит от неё особенно напористых граждан, не позволяя зажимать или оттеснить от удобного места у поручня. Девушка бросила благодарный взгляд через плечо и постаралась улыбнуться как можно приветливее. Жаль, что с такого ракурса она смогла разглядеть только подбородок и кусочек щеки неожиданного защитника.

Юноша тем временем продолжат осторожно обнимать её за талию. Он не опускал руку ниже, но и не делал попыток познакомиться. Маша его понимала, всё-таки толпа народу кругом. На всякий случай она выключила музыку, которую слушала на телефоне, и убрала наушники в карман. Но попутчик молчал. Молчала и Маша, хотя в мыслях уже набросала несколько остроумных фраз, которыми планировала ответить обнимавшему её юноше, и даже пару вопросов, если он не сделает первого шага. Время шло. Рельсы, по которым мчался поезд, отстукивали мгновение за мгновением, в такт с ним билось и Машино сердце. В её воображении одна за одной мелькали картинки знакомства с этим замечательным галантным юношей, потом совместные прогулки, кино, кафе, а там кто знает…Девушка улыбалась, словно всё это уже случилось в реальности, и совсем не заметила момента, когда рука, так ласково обнимавшая её, исчезла. Маша опомнилась, только когда юноша уже шагнул в закрывающуюся дверь вагона, навсегда исчезая в бесконечном людском потоке. Как жаль, что она даже не успела увидеть его лица, подумала девушка, запуская руку в карман за наушниками. Черт!

Этот гаденыш стащил её мобильник.

Разговор с Боженькой.

Был ранний вечер, но мир уже подернулся первыми сумеречными тенями. Пасмурно. В квартире на втором этаже так же было мрачно. Угасающий дневной свет терялся среди ветвей старого тополя. В небольшой спальне на узкой кроватке сидела девочка. Её зовут Аня и ей шесть лет. Ане было немного боязно без света, но включить его она не решилась, потому что считала, что для дела, которое она задумала нужен полумрак. Девочка решила помолиться, а в кино, которое она видела за несколько дней до этого, в церкви, где все молились было темно и горели свечи. Где дома лежат свечи девочка знала, но ей было категорически запрещено играть со спичками. Молитва конечно не игра, а очень серьёзное дело, но всё же… Девочка как смогла повязала на голову бабушкин платок, поудобнее уселась на кровать и приступила:
- Здравствуй, Боженька! То есть, дорогой Господи! - Аня смутилась, тихонько покашляла, подражая взрослым, и продолжила:
- Бабушка Валя говорит, что если очень хотеть и очень хорошо молиться, то ты всё-всё можешь Боженька. Пожалуйста, помоги. Мне очень нужно.
Во-первых, Боженька, сделай так, чтобы мне в садик завтра не надо идти было. Я люблю садик, там у меня много подружек и весело. Боюсь, воспитательница будет на меня ругаться, нас попросили сделать поделку из картона. Вчера мы с мамой потратили целый вечер на то, чтобы аккуратно склеить домик, деревья, фонарик и даже маленькую скамеечку. Теперь поделки нет. я поставила её на пол под батарею и открыла окно, чтобы просушить. Вечером приходил папа и случайно наступил на домик. Папа рассердился и выкинул остатки поделки в окно, а потом ещё долго ругался с бабушкой на кухне.
Вот еще, дорогой Боженька, сделай пожалуйста так, чтобы папа больше не ездил в командировки. Раньше он всегда был дома по вечерам, а теперь мы видимся совсем редко, не читаем и не играем в самолет. Это когда папа брал меня за пояс и носил по квартире, а я расставляла руки в стороны и рычала, изображая двигатель. Наверное, папа ездит очень далеко, потому что взял все вещи, даже теплую одежду и лыжи, которые раньше стояли на балконе. Странно, ведь там были и мамины лыжи, а теперь только маленькие, на которых катается Аня. Вчера папе зачем-то понадобился их компьютер, и он хотел забрать его. Дома была бабушка Валя и она почему-то была против. Она называла папу плохими словами, говорила, что он кобель паршивый. Но ведь кобель – это собака такая, у соседей живёт. Я не люблю, когда взрослые ругаются, хоть они и закрывают дверь в мою комнату и на кухню. Я всё равно слышу, как мама тихим хриплым голосом всё о чем-то просит папу, а он не соглашается, а потом уходит. Иногда напоследок называет маму почему-то дурой.
Мама сейчас в больнице с дедушкой, он болеет. Если ты можешь, дорогой Боженька, вылечи его пожалуйста. Я люблю дедушку. Он веселый и смешной. Дедушка с бабушкой часто приходят к нам в гости. Дедушка называет меня стрекозой и обнимает, крепко прижимая к мягкой рубашке в синюю клеточку. Рубашка пахнет стиральным порошком и сигаретами, которые он всё время курит на лестничной площадке. Когда была маленькая, я выбегала к нему, а он ругался, чтобы я обулась, потому что пол холодный и можно простудиться. Дедушка сильно кашлял и махал на окружающих рукой, прогоняя то ли их, то ли вонючий дым, который вился вокруг него желтыми клубами. Позаботься о нем, дорогой Боженька, я сильно скучаю и по нему, и по маме. Хотелось бы, чтобы они поскорее вернулись.
А еще, дорогой Боженька, если это возможно, я бы хотела, чтобы поскорее пришло лето. Летом мы с бабушкой ездим в деревню. Там большой дом, где много интересного. У меня своя комната как у царевны: на кровати красивое покрывало из цветных кусочков разных тканей, а на окнах ставни – совсем как в сказке. В деревне много гуляю и играю на улице. В хорошую погоду бабушка разрешает мне бегать босиком по коротенькой колючей траве, а на водоеме, где мелко, можно прыгать и «делать брызги». По утрам мы с бабушкой завтракаем блинами со сметаной или сгущенкой, потом идем за водой к колодцу. Бабушка дает мне маленькое голубое ведерко, и я его несу. В деревне у нас много ягод и других овощей. Особенно я люблю землянику. Малина мне тоже нравится, но у неё очень высокие и колючие кусты, которые больно царапают руки и цепляются за волосы, а в ягодках иногда бывают гусеницы. Я их боюсь. Прошлым летом мы с бабушкой нашли на улице маленького рыжего котенка, и взяли его себе. Сначала он прятался под кроватью в большой комнате, а потом вылез и стал пить молоко, которое я ему принесла в блюдечке. Интересно, как он там? Бабушка говорит, что вырос и вечно шляется где-то, а мне бы хотелось, чтобы он всегда был маленьким котенком, я бы с ним играла.
Вообще, дорогой Боженька, было бы здорово, если бы все собрались у нас дома, как в прошлом году на Рождество. Сидели бы за большим столом, веселились и радовались. Папа достал бы гитару и пел песни про казаков, а потом на иностранном языке, совсем как по радио. Мама смеялась бы, целовала папу и называла С-Понтом-Карузо и уговаривала меня скушать ещё салатик. Я бы капризничала и отказывалась для виду. А потом всё равно съела бы потому что вкусно и мамино. Дедушка сидел бы в кресле и смотрел на планшете фотографии из отпуска и громко звал бы бабушку, чтобы она тоже смотрела. Бабушка пекла бы пироги, то и дело бегала на кухню «присматривать». А рядом со мной лежал бы толстый рыжий кот, я бы кормила его колбасой, пока никто не видит. – Аня тяжело вздохнула, совсем не по-детски покачала светлой головкой, зачем-то погладила мягкую ткань пледа, которой была накрыта кровать. Ей хотелось вдохнуть поглубже, но на груди как будто лежала тяжелая подушка, и было очень грустно и одиноко. Аня ещё немножко посидела, ожидая какого-нибудь знака, что её просьба услышана, а не дождавшись решила поесть мороженого и посмотреть какой-нибудь мультик, раз уж она дома одна и может развлекаться как ей нравится.