В ритме его сердца

Глава 1

Полина Дягилева ехала по горной дороге, делая поворот за поворотом, по извилистому серпантину. Её путь на машине из Санкт-Петербурга, до посёлка Дивноморское, растянулся на несколько дней.

Она безумно устала за рулём. Мама несколько дней пыталась отговорить её от этой дальней поездки. Просила лететь самолётом или отправиться поездом, но Полина планировала задержаться на побережье до конца лета, поэтому подумала, что машина ей будет крайне необходима.

Дивноморское. Её любимый посёлок. До сих пор нет места, для неё более комфортного и уютного для отдыха на Черноморском побережье.

Словно дорогая маленькая жемчужина, он скрыт в ладонях живописной бухты Геленджика. Красивейшая долина с уникальной природой, слияние двух рек, необыкновенно мягкий климат, жаркое лето и тёплая осень. Великолепная мощёная набережная с перилами, мелко галечные пляжи, песчаное дно и главное, дивное море, именно в этом месте, чистое и с уникальным потрясающим цветом воды, завораживающей взгляд. За день, кажется, можно увидеть всё уникальное буйство и смену красок, какие только может создать природа, когда смотришь на его гладь.

Полина улыбнулась.

В душе разливалась нега. Она поймала себя на мысли, что возвращалась домой, после долгого отсутствия в дорогое сердцу место, в котором не была уже двенадцать лет.

Она родилась в Геленджике, это были её родные края. Но когда ей исполнилось четыре года, они с родителями навсегда покинули это прекрасное место, и переехали в Санкт-Петербург, куда перевели на новое место работы её отца. И лишь каждое лето, они возвращались сюда всего на несколько недель к бабушке. В её небольшой домик с мезонином, расположенный прямо на берегу моря, которое голубой гладью сверкало всего в нескольких шагах от её дома.

Она ехала в Дивноморское, с намерением провести здесь с дочкой всё лето, и возможно, на период курортного сезона, найти себе какую-нибудь работу.

Полина с детства была городским ребёнком огромного мегаполиса, выросшая с родителями в Санкт-Петербурге, в семье военного врача и учительницы. Девочка с малых лет была охвачена всесторонним образованием. Специализированная школа с углублённым изучением иностранных языков, занятия в театральной студии и школе бального танца.

Мама до сих пор себя ругала за то, что отвела её туда в пять лет. Танцы настолько её очаровали, что все другие занятия были впоследствии заброшены. Уроки хореографии захватили её с головой на всю оставшуюся жизнь.

Началось всё просто и банально. Обыкновенные посещения два раза в неделю танцевальной школы, зачастую из-под палки, в которых играло роль только желание мамы, сделать из своей дочери красивую, грациозную, уверенную в себе девушку. Впоследствии, Полина втянулась, стало интересно самой, и даже кое-что начало получаться.

Всё изменилось кардинально и бесповоротно, когда ей исполнилось тринадцать и, в школу пришёл новый тренер по спортивным бальным танцам, хореограф с большим именем в прошлом. Он моментально рассмотрел в девушке потенциал, прекрасные физические данные, необыкновенную артистичность, чувство ритма и гармонии, ну а упорный труд и старания приложились уже позже, когда её поставили в пару с Егором Беркутовым.

Высокий, красивый шатен с голубыми глазами, любимец всех её подружек. Она помнила, что когда он шёл по коридорам школы, девчонки готовы были падать перед ним ниц. Он был на два года старше, учился в девятом, и на Полину не обращал абсолютно никакого внимания.

Да и в паре, как партнёрша, она его не особо устраивала. Он часто срывал тренировки, нервничал, кричал на неё, что не так подаёт руку, не так прогибается, что она «деревянная» и у неё нет никакого чувства ритма.

Он пришёл в их пару с великолепной школой танца. Длительное время он жил с родителями в Нью-Йорке, и посещал одну из престижнейших школ Brooklyn Dancesport Club. Поэтому долго не мог смириться, что к нему в пару поставили эту негнущуюся, холодную особу, как он её называл.

Но у тренера на этот счёт было своё мнение, и так называемое чутьё профессионала. Потому, что когда Полине исполнилось восемнадцать, она превратилась в прекрасного «лебедя». Хрупкая, невысокая, стройная с потрясающей фигурой, роскошными длинными волосами цвета спелого пшеничного колоса, с красивыми европейскими чертами лица и серыми с бархатным оттенком, глазами. А её успехи, которых она самостоятельными усилиями и тренировками до седьмого пота достигла в танцзале, оставаясь одна допоздна, очень скоро смог по достоинству оценить не только хореограф, но и Егор, ради которого, собственно говоря, она и работала так усиленно. Влюбилась она в него с первого взгляда, ещё в тринадцать и все пять лет тяжело вздыхала и украдкой наблюдала, как он обольщал её подружек.

Но её звёздный час настал...

Когда у неё появились первые поклонники, Егор тут же расставил все акценты по местам, и сразу дал понять, что теперь, она не только его партнёрша, но и его женщина.

Без лишних ухаживаний и предложений они стали жить вместе, к явному недовольству родителей Полины.

Начало их совместной жизни дало ещё и начало взлёта их танцевальной карьеры. Бесконечные конкурсы, не только российского, европейского и мирового масштаба. Победы сыпались на них, как из рога изобилия.

Глава 2

Ярослав Одонецкий стремительно поднялся с кресла, и вышел из кабинета. Он сбежал по ступенькам лестницы и быстрыми шагами подошёл к своей машине. Завёл мотор и стремительно сорвался с места.

Он думал сейчас лишь о том, как хорошо, что в последнее время, появились дополнительные денежные средства, на установку целостной системы охраны, на территории его виноградников. Это значительно облегчило работу, и наконец, дало возможность отслеживать, в режиме реального времени, всё, что происходило на этой огромной территории.

Охрана позвонила ему, когда он ещё был на работе. Задержался в кабинете сегодня, дольше обычного, разбирая бумаги и работая с электронной почтой. На одном из участков, при подъезде к посёлку, сработал сигнал тревоги сигнализации, и он сейчас туда стремительно направлялся.

Виноградники стали его одержимостью, новым делом и смыслом жизни, одиннадцать лет назад. С того самого момента, как ушёл из гражданской авиации.

До сих пор, не мог смотреть спокойно на пассажирские лайнеры. Подолгу, всегда стоял в поле, смотрел в небо, провожая глазами очередное судно, стремительно набирающее высоту.

Одержимый мечтой с детства, стать пилотом, именно таких самолётов, он по окончании школы, поступил в высшее авиационное училище гражданской авиации в Ульяновске. Отец долго не мог успокоиться и смириться с его отъездом. Не понимал, его решения. Ехать так далеко за своей мечтой, если рядом в Краснодаре, был тоже лётный ВУЗ.

Но Ярослав для себя, всё решил твёрдо, и хотел непременно учиться именно там. Изучив многочисленные материалы, информацию и отзывы уже окончивших ВУЗ студентов, он своего решения не только не поменял, а ещё сильнее укрепился, в правильности своего выбора.

Старейшее, прославленное высшее учебное заведение начало свою историю в 1935 году. Образовательные программы высшего, среднего, дополнительного и послевузовского профессионального образования, с постоянно расширяющейся сферой деятельности, при подготовке авиационных специалистов. Со своим аэродромным комплексом, со всеми необходимыми службами и центром с тренажёрами самолётов, различной модификации. Высшее училище, имеющее военную кафедру, дающее абитуриентам отличные базовые знания и практические навыки, выпускало главный костяк специалистов гражданской авиации в России - пилотов, диспетчеров и бортинженеров.

Учёба, кропотливая и упорная, с полной самоотдачей и осознанием, для чего он здесь находится, пролетела для него незаметно. Ярослав закончил его с отличием. Поступил на работу сразу же, в небольшую авиакомпанию, тут же в Ульяновке.

Спустя год, в один из своих рейсов, в аэропорту, он встретил свою будущую жену Наталью. Она влюбилась в него с первого взгляда, увидев его в кафе аэровокзала, куда он зашёл после работы, выпить чашку чая и перекусить. Красивый, высокий, статный пилот в роскошном чёрном кителе, сразу же покорил её сердце. Стремительно накрывший с головой их обоих, страстный роман, закончился его поспешным романтичным предложением о замужестве, прямо у трапа самолёта. Во время очередного рейса, спустя всего лишь два месяца, после их знакомства. Она сразу же ответила согласием.

По окончании учёбы Натальи в университете, они переехали в её родной город Обь. Купили в кредит квартиру, и зажили счастливой семейной жизнью, обычных молодожёнов.

Ему, сразу же повезло с работой. Одонецкий прошёл огромный конкурс, преодолев многочисленные тестовые задания, и оставив позади, многих претендентов, устроился на работу вторым пилотом на Airbus A310-324, в одну из крупных авиакомпаний России.

Ярослав тяжело вздохнул и попытался сосредоточиться на дороге, но мысли прошлого, не отпускали….

Четыре года, спокойных и размеренных полётов на этом самолёте. Радость от каждого взлёта и каждой посадки. Ярослав был на своём месте, и был человеком своего дела, отдающего ему себя, полностью. Всепоглощающая любовь к небу и самолётам. Он с чёткостью понимал, всю важность и ответственность работы, которую выполнял. Всегда с упоением ждал каждого нового рейса. Садился, в свою уже ставшую родной кабину, и каждый раз, когда выводил свой самолёт на взлётную полосу, всегда невольно улыбался, глядя в небо.

Великолепный лётный состав их экипажа. Прекрасные рабочие отношения, никаких интриг, сплетен, только чёткая работа, под командованием их командира Войтенко Алексея Петровича, опытного пилота, с большим количеством часов налёта.

Ярослав, каждый день был счастлив, быть на своём месте. До того страшного дня, в июле девяносто второго.

День, который оставил в его сердце и жизни, болезненную и незаживающую до сих пор рану.

Обычный рейс. Обычный взлёт из Домодедово. И казалось, обычная посадка…

Он до сих пор помнил, жуткий звук и силу удара корпуса самолёта о бетонное ограждение аэропорта, когда лайнер не смог остановиться, и выкатился за пределы взлётно-посадочной полосы. Разрушение фюзеляжа, задымление, пожар в салоне, страшные крики людей, жуткая паника, заклинившиеся двери, давка, потасовка в салоне и спасение пассажиров. Они сделали всё, что могли, но большая часть людей того рейса погибли. Спасая людей, сам сильно обгорел…

Он коснулся пальцами шрама на своей правой щеке и поморщился. Уже подживший рубец, но до сих пор стягивающий кожу, и причиняющий сильную боль, был словно напоминанием на всю жизнь, о том, сколько людей погибло тогда, в тот страшный день.

Глава 3

Полина с дочкой добрались до дома, только ближе к полуночи. Дягилева стояла в центре двора и обводила взглядом дом бабушки, освещённый тусклым светом уличных фонарей.

Деревянный, тёплый, уютный и очень аккуратный дом, был расположен в глубине фруктового сада. С особой, только его отличающей на всей улице, дополнительной надстройкой над серединой дома. С отдельной крышей, большим окном в сад и изящным балкончиком. Пропильная узорная резьба, словно тонкое кружево, окутывала раму окна и карниз крыши, этого небольшого помещения. Мезонин в форме четырёхугольника с двускатной крышей, всегда светлый от заливающего его по утрам солнца.

Это было любимое место Полины в доме, когда она приезжала сюда летом в гости к бабушке. Сидела там всегда наверху с книжкой в руках, возле открытого окна. Смотрела на море, куда-то далеко за горизонт, и представляла себя, в своих мечтах, сказочной принцессой, заточённой в башне, за которой непременно явится в какой-нибудь счастливый день, прекрасный принц и увезёт её отсюда за тридевять земель.

Она грустно улыбнулась, вспоминая свои детские мечты.

Сказка так и не воплотилась, в реальность… Прекрасный принц оказался злым кощеем, который любил только деньги и свой собственный успех, а его царство за тридевять земель, рассыпалось на части, как карточный домик, так и не став никогда её родным домом.

И вот, осталось неизменным, только одно…

Это тихое и уединённое место, где всегда дует свежий ветерок в лицо, пахнет яблоками, морем и постоянно слышна его дивная песнь, и днём, и ночью. Шум прибоя, который наполняет душу счастьем и щемящей радостью, от того, что она, наконец, дома….

С трудом открыв старый замок входной двери, они зашли в прихожую. Почти все их вещи остались в машине, которую с помощью эвакуатора, Полина оставила на круглосуточной станции технического обслуживания автомобилей. Она прихватила с собой в такси, только сумку с документами, гигиенические принадлежности и пару комплектов постельного белья.

Алинка уже убежала в комнату, а Полина присела на краешек старой банкетки, стоявшей по-прежнему в углу прихожей, и осмотрелась по сторонам. Здесь царила всё та же старая, не меняющаяся с годами обстановка. Купленная ещё в советское время, мебель, поклеенные на стены дешёвые обои и связанные бабушкиными руками плетённые круглые коврики на полу. Несмотря на старую обстановку, дом по-прежнему хранил тот необыкновенный запах. То ощущение, которое навсегда, словно аромат самых любимых духов, запечатлелся в её памяти навсегда. Запах домашнего уюта и родного места, несмотря на то, что дом осиротел три месяца назад, потеряв навсегда добрую волшебницу и хранительницу семейного очага, этого удивительного места.

Полина поднялась на ноги, разулась и направилась в спальню, стелить постель и укладывать дочку, спать. Взбив тщательно подушки, и прикрыв постель пледом, она на минуту ещё задержалась в комнате.

Подошла к старой тумбочке у кровати, и провела рукой по фотографии, где она сама была изображена, в красивом конкурсном платье цвета спелого граната. Это было её выступление на европейском турнире в Германии. Ей здесь, двадцать три. Окрылённая своим успехом, лучезарно улыбающаяся, с гордой осанкой. Объектив запечатлел момент, её чувственного триумфа и необыкновенного полёта в танце. Грациозно раскинутые руки в стороны, изящный прогиб в пояснице, нога в наступающей на партнёра, уверенной, твёрдой поступи, всепоглощающая страсть в глазах и жестах.

Пасадобль… она вспомнила его до мелочей, каждый такт музыки, темп и ритм движения в танце, звучавшие в унисон с её собственным сердцем. Как же давно это было. Так давно, что уже стала забывать….

Бабушка очень любила эту фотографию и очень гордилась своей внучкой, и радовалась её успехам. Она показывала своим подругам записи выступлений на конкурсах, которые ей присылала Полина. Заботливо собирала вырезки из журналов, в которых печатали фотографии её внучки и её партнёра.

На мгновение, Полина вспомнила, как приезжала сюда редко в последнее время, на несколько кратких дней, вырывая их из своего жёсткого графика постоянных фестивалей и тренировок. Помнила, как бабушка всегда к её приезду, готовила неимоверное количество вкусной еды. Зная, что внучке нужно было держать форму, всё равно упрашивала и просила съесть, хотя бы ещё один кусочек десерта.

Слёзы невольно выступили на глазах Полины, от нахлынувших воспоминаний. Она вытерла пальцами глаза и вышла из комнаты.

Прошлась по периметру дома, в поисках дочери. И нигде её, не обнаружив, вышла во двор, окликая её по имени.

Алина обнаружилась в середине двора, под аркой из вьющегося винограда, и прижимающая к себе огромного рыжего кота. Она обнимала его с неимоверным обожанием, и целовала, в надменную кошачью морду, к явному недовольству последнего, который упирался в её грудь лапами и грозно предостерегающе мяукал.

— Алина, доченька, отпусти кота. Я же тебе уже говорила, трогать, а тем более брать на руки бродячих животных, нельзя. Это может быть опасно для здоровья.

— Мамочка, но он никакой не бродячий. Посмотри, какая у него чистенькая шёрстка. Он пришёл сюда сам, вон из-за того забора.

Она махнула рукой направо, в сторону соседнего дома.

— Всё равно, отпусти его. Пошли мыть руки и ложиться спать. Нам нужно как следует отдохнуть, а с утра пойдём на море. Ты же хочешь купаться и загорать?

Глава 4

Прошла неделя

Утром Ярослав собирался на работу. Подхватив со стола пакет с документами и ключи от машины, он вышел во двор. Открыл дверь автомобиля и хотел уже сесть в салон, когда боковым зрением, заметил какое-то движение, за раскрытыми на улицу воротами. Он повернул голову.

На него внимательно смотрела мордашка соседской девочки.

Одонецкий поманил её пальцем.

Она улыбнулась и не торопясь, подошла к нему.

— Здравствуй! Тебя уже выписали из больницы? — обратился он к ней.

— Здравствуйте! Выписали. Я уже здорова.

— Можешь обращаться ко мне на «ты». Ты что-то хотела?

Она высоко подняла голову, пытаясь окинуть его взглядом полностью. Ещё мгновение, молча, смотрела на него, потом встала на цыпочки, протянула руку и, коснувшись его рубашки, потянула за неё, чтобы он присел.

Ярослав опустился перед ней на одно колено и внимательно посмотрел в её глаза. Чистые, ясные, и очень, очень серьёзные.

— Я знаю, ты спас меня… — тихо сказала она, пристально вглядываясь в его глаза.

— Тебе мама сказала?

Она отрицательно покачала головой.

— Нет. Я помню сама. Я слышала твой голос и видела тебя, когда заболела и крепко спала. Когда не могла проснуться. Ты будил меня…

У Ярослава внутри сжалось сердце в какой-то жалкий дрожащий комок.

— Да, я пытался, будить тебя. И разбудил…

— Я это помню. Спасибо тебе! Потому что мне там было очень плохо. Там не было никого, ни мамы, ни бабушки и там было так темно и так страшно… Спасибо!

Она стремительно обняла его за шею и прижалась к нему, крепко сжимая его своими маленькими ручонками.

Ярослав на мгновение опешил, замер, безвольно опустив руки по бокам тела. Но уже через минуту крепко обнял её и прижал к себе, поглаживая по волосам.

— Не благодари меня. Я ничего не сделал, особенного. Просто разбудил тебя…

Внутри него разлилось, какое-то щемящее чувство абсолютной нежности, нерастраченных отцовских чувств, чего-то непонятного, чего он никогда не испытывал в своей жизни. У него… Человека, который славился на всю округу своим жёстким нравом и нелюдимостью. За глаза, которого весь посёлок называл отшельником и затворником. Его сердце таяло сейчас, словно мороженое в жаркий полдень, от простой детской благодарности.

Он нежно отстранил от себя Алину и спросил:

— Как тебя зовут?

— Алина Беркутова.

— А я, Ярослав. Ярослав Одонецкий.

Девочка осторожно провела пальчиками по его щеке, на которой был шрам.

— Ты таким родился?

Ярослав поморщился.

— Нет. Я родился без этого шрама.

— Тебе больно?

— Уже нет. Было больно когда-то давно. Очень больно. Вы купили этот дом с мамой?

— Нет. Это дом моей бабушки, вернее старой бабушки. Ой… Я забыла это слово…

— Прабабушки?

— Да, — Алинка заулыбалась. — Ой, мама…

Девочка показала пальчиком в сторону открытых ворот.

Полина медленно подошла к дочери и взяла её за руку.

— Доброе утро! Извините за вторжение. Алина вас не сильно задержала? Я видела, вы уже уезжали на работу.

Он, молча, смотрел на неё.

— Доброе утро! Ничего страшного. Успею.

— Мы с вами даже не познакомились. Полина Дягилева. Я новая хозяйка этого дома

Она показала рукой влево.

— Ярослав Одонецкий. Волею случая, оказавшийся, вашим соседом.

Она протянула ему руку.

— Очень приятно! Спасибо вам огромное, ещё раз, за спасение моей дочери.

Он протянул свою руку в ответ.

— Не стоит. Вы извините, но мне уже действительно пора ехать на работу. Не болей больше, – обратился он к Алине и, погладив её по волосам, сел в машину.

Полина с дочкой вышли со двора его дома и остановились на подъездной дороге.

Дягилева долго стояла и смотрела ему вслед.

— Мам. Ну, мам… Ты меня слышишь?

Алина теребила её за руку, пытаясь растормошить.

— Что, дорогая?

Женщина присела на корточки перед дочкой.

— Мама, мне очень нравится наш сосед дядя Ярослав. Он такой добрый и хороший. Ведь, правда, мам?

Полина прижала дочку к себе и, поцеловав её в макушку, ответила.

Глава 5

Ярослав вернулся домой ближе к восьми вечера. Он подъехал к своему забору и нажал на кнопку пульта, автоматического открывания дверей. Ворота распахнулись, но он не спешил заезжать, заметив маленькую детскую фигурку возле своей калитки. Он медленно открыл двери автомобиля, и вышел на улицу.

Алина спала прямо на скамье, возле ворот, свернувшись калачиком и подложив руку под голову. Василий, как верный сторож лежал возле неё, но заметив хозяина, подскочил на месте и, выгнув спину, сладко потянулся.

Одонецкий присел возле девочки и осторожно тронул её за руку.

Она проснулась и сонными глазёнками посмотрела на него.

— Ты почему, так поздно одна на улице? И почему, спишь здесь? Почему, не идёшь домой?

— Там, никого нет. Я хотела зайти к вам в гости. Звонила, но у вас никто не открыл, только котик вышел меня встретить. Как его зовут?

— Василий. А мама твоя где?

— Мама ушла на работу. У неё сегодня первый день.

— Работа? Так поздно?

— Да. Она пошла, знакомиться с новой труппой.

— С кем? — громко спросил Ярослав.

— Моя мама, танцовщица. А труппа - это люди, с которыми она будет танцевать вместе.

— Понятно. Очень интересно. А я думал, хорошие мамы по вечерам должны быть рядом со своими детьми, а работать должны только днём. Ладно, вставай, пойдём, подождёшь её прихода у меня. Ты голодная?

Алина согласно закивала головой и протянула ему свою руку.

Ярослав взял её протянутую ладошку и повёл за собой в дом. Открыв холодильник, он изучил свои скромные запасы.

— Послушай, а ты не будешь против яичницы с помидорами? Надеюсь, у тебя на них нет аллергии? — громко спросил он.

Алина прибежала откуда-то из комнаты, запыхавшись.

— Нет. Аллергии нет. Я их очень люблю. Буду яичницу и можно из трёх яиц? Я, голодная!

Ярослав улыбнулся.

— Что ты делала в комнате?

— Васька показывал мне дом.

— Ясно. А где твой отец? Почему, вы приехали сюда одни?

— Мой папа, танцор. Раньше я жила у бабушки, а папа и мама танцевали на конкурсах. Потом мама неожиданно вернулась, забрала меня у бабушки, и мы приехали сюда.

— Да, содержательная история. Значит, у тебя в семье одни танцоры?

— Да. И я тоже буду танцовщицей.

— Зачем?

Он удивлённо на неё посмотрел.

— Любишь танцевать?

— Люблю. Хотя, не очень. Просто, все танцовщицы очень красивые. И я хочу быть красивой, как моя мама.

— Ты и так будешь красивой. Для этого, не обязательно быть танцовщицей. Ну, иди, мой руки и садись есть.

Ярослав внимательно смотрел на малышку, пока она ела, и обдумывал её слова. Евдокия Петровна почему-то никогда ему не рассказывала о своей внучке, о конкурсах танцев и тем более о том, что у неё есть дочка.

Одонецкий улыбнулся, когда увидел, как Алина хватает кусочки горячей яичницы, морщится, и смешно дует на неё, своими губами.

Он наложил Василию в миску еды и, поставив вторую тарелку на стол с омлетом для себя, присел с девочкой рядом.

Она весь ужин весело щебетала, и пока он мыл посуду рассказывала ему о своей жизни в Санкт-Петербурге, и о своих планах на будущую жизнь.

Уже, когда заканчивал мыть посуду у раковины, резко обернулся, когда в кухне воцарилась абсолютная тишина. Алина заснула прямо за столом.

Он вытер руки полотенцем и, подняв её на руки, отнёс в гостиную и уложил на диван, подложив под голову подушку. Прикрыв её одеялом, поспешно вышел из комнаты.

На улице присел на скамью у дома и задумался, просто ни о чём, смотрел впереди себя, не моргая.

Мягкая морда кота потёрлась о его руку. Он перевёл свой взгляд на него.

— Ну что, тебе тоже не спится? Мне нужно дождаться её непутёвую мамашу, а то перебудит всю округу, когда не обнаружит её дома.

Ждать пришлось долго. Полина приехала только к одиннадцати. Аккуратно припарковав машину у ворот, она направилась к дому.

— Поздновато для возвращения с работы… — неожиданно рядом с ней, раздался мужской голос.

Она вздрогнула и вгляделась в полумрак улицы.

Одонецкий поднялся со скамьи и подошёл к ней ближе.

— Ярослав, вы меня напугали. Добрый вечер!

— Скорее уже добрая ночь…

— Я сегодня не заметила, как день пролетел. Такая удача, нашла работу!

— Это всё конечно хорошо, а вот то, что дочь без присмотра, это мне кажется, никуда не годится.

Глава 6

Полина проснулась рано. На часах было только четыре утра. Сегодня она спала плохо. То и дело ворочалась с бока на бок, ей снились кошмарные сны, она просыпалась, прислушивалась к шорохам в доме и громким звукам на улице.

Дягилева тяжело поднялась и присела в постели. Спать больше не хотелось, и она решила пойти поплавать. С момента её приезда в посёлок, она так и не была на море. Болезнь дочери, неделя в больнице рядом с нею, её новая работа, загруженность и вечная нехватка времени.

Она опустила босые ноги с постели и на цыпочках прошла к своему гардеробу. Перебрав несколько купальников, она надела сдельный белого цвета и подобрав к нему парео, вышла из комнаты.

Дягилева заглянула в спальню к дочери. Алина крепко спала, обнимая во сне плюшевого слона, с уже изрядно потрёпанной наружностью.

Полина улыбнулась и прикрыла одеяльцем голые ножки дочери. Она вышла во двор и прислушалась.

Кругом царила абсолютная тишина, периодически нарушаемая лишь чудным пением цикады и сверчков в траве. В воздухе пахло цветами из сада и прелой корой старой яблони. Сладкий, волшебный аромат тающей ночи.

Она всегда любила плавать по ночам и ранним утром, несмотря на увещевания бабушки, и мамы. Вокруг было безлюдно. Она слушала тихий шёпот волн и плыла, безмятежно растворяясь в этой величественной стихии.

Обвязав парео вокруг талии и прихватив сумку с полотенцем, Полина подошла к задней калитке двора и, приоткрыв её, вышла на улицу. Спустившись по тропинке с пригорка, она подошла к воде. Волны с тихим шелестом накатывали на берег. Она осторожно опустила пальчики правой ступни в воду, проверяя её температуру. Море было удивительно тёплым с чуть едва различимой прохладной ноткой утреннего бриза, развевающего сейчас её волосы.

Она зашла в воду по грудь и осмотрелась по сторонам. Никого вокруг. Тишина и абсолютный покой властвовали сейчас в этом месте. Полина сложила руки перед собой и нырнула в набегающую волну. Через минуту всплыла на поверхность, глубоко вдыхая, и разрезая руками водную гладь перед собой, поплыла вперёд.

Спустя какое-то время остановилась, и оглянулась на берег, который уже достаточно скрылся из виду. Она прекрасно держалась на воде, ведь плавала с пяти лет. Отец научил. Поэтому не паниковала, когда отплывала далеко от берега.

Полина легла на спину и, раскинув руки и ноги в стороны, словно морская звезда, вгляделась в тёмное небо, на поблёскивающие, словно бусины бисера, яркие звезды. Она нигде и никогда больше не видела таких крупных звёзд, и в таком количестве, как здесь. В Питере они почти не видны, и только здесь, в этом живописном месте, она всегда наблюдала эту потрясающую астрономическую картину.

Полина прикрыла глаза, расслабила тело, и почти не ощущала себя в воде, словно зависла в пространстве, отдавая себя во власть царившей вокруг стихии.

Внезапно она вздрогнула, услышав в воде звук весла, рассекающего воду, совсем рядом, и развернувшись, увидела тень приближающейся к ней лодки. Она судорожно ухватилась за её край руками, пытаясь разглядеть лицо, заблудившегося в это время рыбака. Через мгновение, различив знакомые черты лица, удивлённо её рассматривающие, она с облегчением выдохнула.

— Ярослав, как вы меня напугали. Доброе утро!

— Доброе, доброе. Чего в такую рань не спится?

— Захотела искупаться. Как приехала, ещё ни разу не была на море.

— Вот и приезжающие сюда, всегда думают, раз мы живём здесь, то, значит, не вылезаем с пляжей. Теперь ты сама убедилась, что на это просто не остаётся свободного времени. Может, ты уже отпустишь мою лодку, я бы хотел причалить к берегу. Или ты тонешь? Могу помочь, в таком случае.

Он протянул ей свою руку.

— Ну, вот ещё. Я отлично плаваю.

Она разжала ладони и отплыла в сторону, пропуская лодку и её седока. Ещё немного поплавав, она, наконец, вернулась к берегу.

Одонецкий сидел на большом камне у воды, и тщательно укладывал леску, на катушку удочки.

Полина вышла на берег и подошла к своим вещам. Наклонилась, чтобы взять полотенце и обратила внимание на рыбу, лежавшую у его ног, в маленьком ведре.

— Не велик улов…

Она улыбнулась.

Ярослав заглянул в ведро, словно не видел его содержимое прежде, и ответил.

— Ничего. Василий мне и за это, скажет спасибо.

— Василий, это ваш кот?

Он кивнул головой.

Полина вытащила из сумки парео и, обхватив свою талию, принялась аккуратно завязывать узел на правом боку своего тела.

Ярослав внимательно следил за её пальцами.

Она перевела на него свой взгляд.

— Что вы на меня так смотрите?

— А что, разве запрещено смотреть на людей на пляже?

— Я не люблю, когда меня так откровенно рассматривают. Тем более, когда я не одета.

Ярослав рассмеялся.

— А когда ты танцуешь полуголая на сцене, ничего что в этот момент все смотрят на тебя?

Глава 7

Полина сидела в гримёрной комнате и заканчивала делать макияж перед зеркалом. Сегодня было её первое выступление на публике. Она никогда раньше этого не делала и очень волновалась. Сердце бешено билось в груди.

Фестивали и конкурсы - это немного иное. Там ты просто работаешь, знаешь, ради чего ты это делаешь. А здесь? Какое чувство должно двигать тобою здесь, когда ты выходишь на сцену и танцуешь просто для людей, которые пришли сюда отдохнуть?

Она внимательно смотрела на своё отражение в зеркале, пытаясь дать ответы на свои же вопросы.

Влад зашёл в комнату почти не слышно и коснулся рукой её плеча.

— Чего, задумалась?

Она вздрогнула.

— Немного волнуюсь…

— Не переживай. У тебя всё хорошо получалось на репетиции. Просто смотри на меня и делай хорошо своё дело.

— Спасибо тебе за поддержку, Влад!

— Не за что. Давай, пора на сцену.

Он поцеловал её руку и вышел из комнаты.

Полина встала со стула, поправила платье и, застегнув пряжки туфель, вышла из комнаты и направилась в сторону зала.

Она заблудилась в этих многочисленных коридорах и, оказавшись на какой-то лестничной площадке, спустилась по ступеням вниз. Уточнив своё направление у проходящего мимо охранника, она поняла, что пошла не в ту сторону.

Стремительно, почти бегом поднялась наверх по лестнице, и резко открыла дверь наружу. Сильный удар о какую-то преграду, яростный крик, и ругательство по ту сторону, заставили её замереть на месте.

Потихоньку приоткрыв дверь, она увидела перед собой Ярослава, который склонился над ящиком с вином.

— Чёрт, что за…

Он поднял на неё глаза.

— Ну конечно, было бы парадоксально, увидеть перед собой, кого-то другого.

— Добрый вечер! Извините, Ярослав… — тихо проговорила она. — Я не думала, что за дверью кто-то есть.

— А открывать двери более аккуратно, ты не пробовала?

— Я просто опаздываю. Мне нужно на сцену.

Он внимательно осмотрел её с ног до головы.

— Твоя униформа на сегодня? Красиво! Только краски на лице мне кажется, многовато. Не находишь?

— Это грим специально для выступления. Простите, Ярослав, мне нужно идти. Надеюсь, я вас не сильно ударила?

Он потёр рукой ушибленное плечо и ответил.

— Думаю, переживу. Ладно, мне тоже больше некогда с тобой разговаривать. Меня тоже ждут. Я не прогуляться, сюда пришёл.

— Извините, ещё раз, — снова проговорила она и быстрыми шагами направилась в сторону главного зала.

Он посмотрел ей вслед и, спустившись по ступенькам на первый этаж, сдал ящик вина на склад ресторана.

Одонецкий остановился в вестибюле и хотел ехать домой, но почему-то ноги сами понесли его в сторону зала. Он медленно зашёл внутрь, уже погрузившегося в темноту пространства, и присел за свободный столик. Заказав кофе и воду, устремил свой взгляд на сцену.

Полина стояла в лучах белых софитов, словно неподвижное изваяние. Музыка медленно разливалась, словно окутывая её в кокон огненного сияния. Она грациозно вскинула руку вверх, затем резко в сторону, притягивая к себе партнёра. Зажигательные ритмы Танго, стремительно захватили мужчину и женщину в яростной схватке, борьбе и вечном неистовом противостоянии. Он забирал её в свой плен, порабощал, подчинял, приближал к себе, едва касаясь её губ, и тут же бросал с высоты к своим ногам, уничтожая её и превращая в пыль…

Ярослав не мог отвести взгляда от её тела, от её движения, от её лёгкого скольжения, словно она совсем не касалась пола, а только лишь постоянно находилась в руках партнёра, крепко сжимающего её в своих объятиях. Глаза, губы, точёный профиль. Она была растворена в танце, и поглощена этим действом. Ему на мгновение показалось, что она обнажила свою душу, пытаясь рассказать всем в зале, свою историю любви, страсти и желания. Это было так очевидно и абсолютно понятно, даже ему человеку, абсолютно далёкому от мира танцев и полётной фантазии. Казалось, он чувствовал каждый её вздох, видел каждый взмах её ресниц. Он читал эту историю любви и страсти в их движении. Никогда не думал, что танцы могут вызывать подобные ощущения.

Музыка стихла, и партнёры, резко замерли в руках друг друга. Громкие непрекращающиеся овации раздались в зале, подкрепляемые восхищенными голосами.

Ярослав присоединился к остальным, поблагодарив танцоров аплодисментами и оставив деньги на столе, медленно поднялся, взглянул на неё ещё раз и поспешно вышел из зала. На выходе, в дверях, столкнулся с Ивлевым. Тот улыбнулся и протянул Ярославу руку.

— Привет! Какими судьбами тут у нас?

— Я привёз вино, которое заказывал твой сомелье.

— «Золотой источник» Каберне-Совиньон?

— Да. Один ящик.