В роли Амура

Переулок Стекла (автор Дина Карат)

Представляем первую историю Дины Карат!

Глава 1

«Этой красотке требуется реанимация», – Алиса Белова смотрела в зеркало, где отражалась грустная, разбитая девушка, не находившая в себе сил даже для привычной иронии. День Святого Валентина висел в воздухе, как проклятие. Везде – в соцсетях, в университетском холле, в витринах магазинов – маячили эти дурацкие сердца, напоминая о том, во что она больше не верила.

В кармане куртки она нащупала смятую бумажку. Накануне, спасаясь от назойливых взглядов влюбленных пар, она забрела в самый старый район города, где витрины были запыленными, а вывески – едва читаемыми. Узкая дверь между антикварной лавкой и закрывшимся книжным магазином вела куда-то вниз. На ней не было ничего, кроме странного знака, похожего на спутанный узел. Изнутри пахло травами и чем-то горьким – как перегоревший кофе. Пожилая женщина с глазами цвета старого серебра молча вручила ей этот клочок, не взяв денег. «Если станет невыносимо тяжело», – только и сказала она.

На бумаге было написано всего три слова: «Сводник. Переулок Стекла. 13».

«Какая-то секта или шарлатаны», – подумала тогда Алиса, но бумажку сунула в карман. А теперь, глядя на свое отражение, она поняла: готова на любую глупость, лишь бы выключить эту боль. Хоть на час.

Переулок Стекла оказался тупиковым закоулком, куда не доносился шум города. Дом 13 был низким, приземистым, и его окна действительно напоминали черные стеклянные глаза. Дверь открылась сама, едва она подняла руку, чтобы постучать.

Внутри было не так, как она ожидала. Никаких хрустальных шаров, черепов или банок со скользкими тварями. Это напоминало, скорее, странный гибрид архива, аптеки и мастерской часовщика. На стеллажах стояли аккуратные коробочки с этикетками: «Тоска по утраченному», «Призраки невысказанного», «Ржавчина доверия». В воздухе витал терпкий аромат полыни и сухой розы. За массивным деревянным столом сидел кот, который не совсем кот. Точнее, кот, но в человеческий рост. Он выглядел как уставший, но очень внимательный библиотекарь или реставратор.

– Алиса? – спросил он, не поднимая глаз от какого-то сложного механизма из бронзы и перламутра, который тикал с неправильными интервалами. – Я Шон. Садитесь.

«Кот в человеческий рост, который говорит? Точно секта», – подумала она, но все же села.

– Как вы… – начала она.

– Ваша боль заявляет о себе громче любого голоса, – наконец сказал он, посмотрев на нее. Взгляд у него был довольно странный: утомленный, но не пустой, а будто видящий не ее лицо, а то, что за ним клубилось. – Вы не хотите любовное зелье или приворот. Вы хотите, чтобы перестало болеть. Верно?.. Мрр.

– Простите, я так не могу, – Белова встала и уже собиралась уходить.

– Вас смутил мой облик?

Алиса остановилась уже в дверях и ощутила неловкость от его слов. А ведь и вправду: почему она оказалась так предвзята? Если ей хотят помочь, то какая разница, кто это будет?

– Простите, у меня точно не галлюцинации?

– Я вас уверяю, – он поправил усы пушистыми лапами.

Она молча кивнула, сжала кулаки и проследовала обратно – ближе к коту.

– Хорошо. Ваш случай – не уникален, но каждый раз требует индивидуального подхода. Мрр… Доверие – это сосуд, – он встал и подошел к полке. – Его разбили. Острыми осколками вы поранились. И теперь боитесь даже приблизиться к чему-то похожему на стекло. Я не могу склеить старый сосуд. И не буду давать вам новый – это будет фальшивка, которая рано или поздно разобьется еще больнее.

– Тогда зачем я здесь? – Алиса посмотрела прямо в ярко-зеленые глаза черного кота.

Шон достал небольшую шкатулку из темного дерева.

– Я могу помочь вам утилизировать осколки. Аккуратно, без новых порезов. Извлечь их из раны. А что вы будете делать с пустым местом, где был сосуд, – решать только вам. Заполните ли вы его чем-то новым, оставите ли как есть… Моя работа – убрать занозу, которая мешает жить. Мрр…

Он открыл шкатулку. Внутри, на бархатной подушке, лежало нечто, не поддававшееся описанию. Это был не предмет, а скорее сгусток тишины, маленькая черная дыра из отсутствия чувств. От него веяло холодным покоем забвения.

– Это… безопасно? – прошептала Алиса.

– Нет, – честно ответил Шон. – Ничто, связанное с душой, дорогая, не бывает полностью безопасным. Мрр. Это не магия из сказок. Это работа. Тяжелая, тонкая и… немного грязная. Вы должны будете вспомнить все. Каждую улыбку, каждое предательство, каждую слезу. Этот инструмент, – он кивнул на сгусток, – поможет не утонуть в воспоминаниях, а пропустить их через себя, как сквозь сито. Оставить суть, но отпустить боль. Мрр.

Белова посмотрела на свои руки, которые дрожали. Она ненавидела эту слабость. Ненавидела Мэта за то, что он все еще имел над ней такую власть. Ненавидела День святого Валентина и все эти глупые сердца.

– Я согласна, – тяжело выдохнула девушка.

– Тогда присядьте. Процесс начался. Мрр, – Шон произнес это серьезным тоном, но на его морде заиграла легкая ухмылка.

Он был не волшебником, дарующим счастье. Он был сводником. Тем, кто помогает договориться боли с памятью, прошлому – с будущим, а разбитому сердцу – с его же собственными осколками.

И в тихой комнате, где тикал сбившийся механизм, Алиса закрыла глаза, готовясь к самой странной и страшной работе в своей жизни – работе по расхламлению собственной души.

Глава 2

Комната словно отдалилась, звуки города за толстыми стенами стали несущественными, как шум моря в раковине. Шон зажег несколько ламп с темным, почти черным, маслом. Пламя было холодным и бездымным, отбрасывало на стены неясные, шевелящиеся тени, похожие на письмена забытого языка.

– Первое правило. Мрр, – Шон подошел к окну и посмотрел на падающие хлопья снега. – Не пытайтесь контролировать воспоминания. Не гоните их прочь и не цепляйтесь за них. Мрр. Пусть приходят и уходят, как поезда на станции. Вы лишь наблюдатель.

Баба Яга ЗА! (автор Виктория Ян)

Представляем вторую историю Виктории Ян!

— Нин, ну последний разочек, умоляю! Ты же знаешь, как я с детства сказки на дух не переношу, а тут реферат по ним! Катастрофа просто!

— Врешь, как дышишь, Сашка! Сто процентов тянула до последнего, а теперь воешь, на сестринские чувства давишь. И зачем меня дернуло сюда зайти! Мне же к бабуле ехать нужно.

— А давай махнемся? Я к бабуле, а ты реферат, а? Все отвезу в целости и сохранности, и помогу ей во всем, что скажет. Клянусь!

— Ладно, последний раз, заруби себе на носу! Если там задержишься, то заночуй у бабушки, но эсэмэску скинь. И когда уже родители вернутся, наконец! Свалили на меня дитя неразумное.

— Систер, ты – золото! Чмок, я умчалась!

Вот ведь чертенок мелкий! Сколько раз Нина зарекалась за нее что-либо делать, и вот опять попалась в сети хитрюги. Где эти проклятые сказки? Нина сняла с полки стопку книг: и народные, и авторские. Пыль смахнула – и тут же залилась целой трелью чихов. Эта негодница совсем не убирается! Итак, о ком бы написать? Верхняя книга вдруг съехала и рухнула на пол с таким грохотом, что Нина вздрогнула. Не успела она наклониться за томом, как раздался звонкий, пронзительный чих, и на пол, словно из самой книги вывалилась… бабушка-старушка, вся какая-то смешная и нелепая

— Тьфу ты, лентяище, все книги в пыли! Бери тряпку и вытирай, а то сейчас чихом изойду!

— Ой, — только и смогла выдавить из себя Нина, — Вы кто?

— Баба Яга без пальто! Выкинули из сказки, да еще и имущество мое прихватизировали. Ни тебе избушки, ни ступы с метлой, тоска. Бабуля начала расти прямо на глазах, отряхивая свою рваную юбку и поправляя съехавший набок платок.

— Чего расселась, как барыня? Место бабусе уступи, аль не учат вас теперь этому вовсе? Нина протерла глаза. Нет, это не сон и не галлюцинация! Перед ней, поскрипывая суставами и расправляя плечи, стояла самая настоящая Баба Яга, та самая, которую она до смерти боялась в детстве.

- К-как это может быть? Кто выкинул?

- Слезай, говорю, - рассердилась бабуся.

Впрочем, на бабушку это создание не тянуло и в помине: длинный, крючковатый нос навис зловещей тенью над верхней губой, а из-под нее, как обломки старого частокола, проглядывали хоть и изжеванные, но настоящие клыки. Нина, словно пригвожденная к месту, двинуться не могла, потом медленно слезла со стула и молча уставилась на незваную гостью. Та же, ничуть не смущаясь, умостилась на мягком сиденье и, окидывая комнату хозяйским взглядом, властно изрекла:

– Гостей встречать не учили тебя, простоволосая? Косу плети да самовар ставь! Раньше я баранки уважала, теперь зубы берегу, пряники неси. И рот закрой, говорю! Небось, сирота казанская, бабушки у тебя сроду не было, а то бы научила. Ну, да ничего, я к тебе в бабки и определюсь. Перины-то я помягче люблю, учти, когда постель стелить будешь. И чегой-то печки не вижу, косточки бы погрела…

Совершенно ошеломленная Нина, как лунатик, побрела на кухню, поставила чайник и достала коробку конфет, гадая, что ей теперь делать с этой нежданной напастью.

Смачно прихлебывая чай с блюдечка, та, откусив конфету с видом величайшего знатока, промолвила подобрей:

– А волосьями не тряси, негоже девке так ходить. Пряники-то, конечно, получше были бы. Может, медок или варенье какое завалялось?

– Есть вроде, – робко отозвалась Нина и достала с полки две запыленные баночки с джемом и медом.

– Это кто ж так варенье варит! Надо ягодка к ягодке, чтоб в сиропе тонули, я научу.

– А почему вас из сказки выдворили? – не удержалась от вопроса Нина.

– Ишь, уважительная какая! Девка вроде тебя сказку писать взялась, да изобразила меня – страх божий! Хуже кощея бессмертного. Я-то по-доброму хотела, говорю, мол, хоть и Яга, а не людоедка, враки это все. И покрасивше можно изобразить, за что рядить в лохмотья? А она как заорет не своим голосом, да говорит мне, чтоб проваливала из её сказки ко всем чертям! Представляешь, у избушки моей лапы поотрывала, ступу в щепки разнесла, меня пинком выкинула и ведьмачку какую-то шелудивую заселила! А мне куда деваться? Я по книгам попрыгала, нигде места нет. Из последней – под зад коленом! Ты сказки часом не пишешь? – с надеждой в голосе спросила она.

– Не пишу. Что ж мне делать с вами такой?!

– Ты пригрей меня, девица, не пожалеешь. Я полезная, много чего умею. А раз сама себе хозяйка, то могу и получше себя сделать, вот смотри.

Бабуся неуклюже слезла со стула, прокрутилась волчком вокруг себя и в мгновение ока обернулась обычной, серенькой старушкой в синем платье и повязанном крест-накрест платке. Страшненькой такой, но вполне безобидной бабулей.

– Ну, раз уж так, то можно и еще посимпатичней стать, – прокомментировала Нина, едва сдерживая улыбку.

– Это запросто, – повторила та свой нехитрый прием и превратилась в очень милую пожилую женщину с лучистыми глазами и доброй улыбкой. – Так пойдет?

— Совсем другое дело! — восхитилась девушка.

— Где угол мне выделишь?

— Жить мы будем в другом месте, вы пока займитесь чем-нибудь. Мне нужно для сестры реферат написать.

— Вот! А говоришь, не пишешь! Вон, сказками вся обложилась.

— Реферат — это совсем другое! Это не сказка, а исследование сказок.

— Давай помогу. Ну-ка, чего там у тебя? Ге-ро-и-ческие об-разы в русских народных сказках, — прочла с экрана Яга. — Да, я тебе такого нарасскажу! Вот, например, все думают, Ванька-царевич всех побеждал, а на деле-то…

— Ой, нет, не надо! Я лучше по написанному, а то не поймут.

— У тебя карты в доме есть? Раскину хоть. Хотя они, поди, игрой замараны, не нужно, свои сделаю.

Это очень отвлекало от работы. Нина искоса поглядывала на расклады, что творила бабуся. Они были совсем необыкновенные: стоило той вынуть карту и положить на стол, как вырастала фигурка и начинала беззвучно что-то рассказывать, размахивая руками. В одной из них девушка узнала себя и бросила реферат, разглядывая.