В шкуре зверя

Глава 1: Предательство и бегство

Аэллин родилась в маленьком поселении, затерянном в лесах. Её родители были метаморфами — существами, способными менять облик по своему желанию. Они жили, скрывая свою природу, как и многие другие из их рода. Её отец и мать, Линвор и Эрис, учили детей быть осторожными: не показывать, что ты не такой, как остальные, не выказывать силу, которая может привлечь чужое внимание. «Мир изменился, — повторял Линвор. — Люди теперь боятся всего, чего не понимают. Раньше мы могли жить в открытом, теперь — должны скрываться».

Аэллин росла, следуя этим наставлениям. Отец говорил, что её сила станет её самой большой слабостью, если она проявит её в неподходящий момент. А мать учила держаться в тени, быть незаметной, дружелюбной, но не слишком близкой к другим. Брат Аэллин, старше её на три года, казался ей бесстрашным: он первым осваивал превращения, первым изучал тонкости магии их рода. Ей хотелось быть похожей на него, но чаще она оставалась в тени, наблюдая и учась.

Жизнь её семьи рухнула в одну ночь. Охотники, ведомые Орденом Чистых Кровей, выследили их. Никто не ожидал нападения, ведь деревня находилась далеко от городов, и слухи о гонениях казались далекими. Но однажды ночью, когда вся семья была дома, тишину прорезали громкие крики. Аэллин проснулась от грохота в дверь. Отец велел ей спрятаться и не выходить ни под каким предлогом. Она спряталась под полом, в потайном убежище, откуда через щели могла видеть, что происходило в доме.

Она видела, как отец и брат пытались сопротивляться. Они не успели использовать свои способности: охотники ворвались слишком быстро. Она слышала глухие удары, слышала крики матери. Затем наступила тишина. Когда Аэллин выбралась из убежища, дом уже горел. Отец и мать лежали на полу, брат пропал. Её сердце билось, как в гонке. Она хотела найти брата, но инстинкт кричал: беги. Беги, иначе станешь следующей. Она бежала до самого утра, пробираясь через лес, пока силы не оставили её.

После этого её жизнь превратилась в непрерывное бегство. Ей пришлось скрывать, кем она была, забыть своё настоящее имя. Однажды она добралась до тихой деревни, где ей удалось найти кров и приют. Там она стала «Элли» — обыкновенной крестьянкой, готовой на любую работу, чтобы только остаться в тени. Она избегала разговоров о прошлом и держалась подальше от подозрительных взглядов, но однажды всё изменилось.

Элайна, молодая женщина, которая жила в деревне, была первой, кто проявил доброту. Она помогла Аэллин в первый же день, когда та оказалась в деревне. Элайна показала, как добраться до мельницы, где можно найти подработку, познакомила её с другими людьми, дала старую одежду. В её глазах не было подозрительности, и Аэллин впервые за долгое время почувствовала нечто, похожее на дружбу. Они стали близки. Элайна угощала её яблочным пирогом, рассказывала деревенские истории, смеялась над её неуклюжими шутками. На какое-то время Аэллин подумала, что, возможно, нашла новый дом.

Когда Кровавые Охотники ворвались в деревню, Аэллин почти сразу поняла, что это конец её спокойной жизни. Поначалу ей казалось, что они искали кого-то другого, но всё оказалось иначе. Их интересовали те, кто скрывается, те, кто отличается. Она была уверена, что её скрытность уберегла бы её и на этот раз, но охотники уже знали, кого ищут. Это была не просто случайность. Кто-то указал на неё. Её сердце замерло, когда она вспомнила Элайну. Глаза, которые всегда смотрели с добротой, в последний раз были отвёрнуты. Элайна не пришла предупредить её, не дала шанса уйти. Она лишь тихо скрылась, а потом в дом Аэллин ворвались охотники.

Они нашли её на чердаке, где она пыталась спрятаться среди старого тряпья. Первое, что она увидела, — это грубые, покрытые шрамами лица и руки с оружием. Они потащили её наружу, не обращая внимания на её протесты. Она пыталась вырваться, но их хватка была крепкой. По пути её руки связали, затянув ремнями так, что кровообращение почти прекратилось. Она не могла воспользоваться магией — страх и физическая боль запутали мысли, лишив её возможности сосредоточиться.

Охотники не стали убивать её сразу. Они отвели её в свой лагерь, разбитый в скалистой местности, далеко от деревни. Этот лагерь был временным, но крепко обустроенным: палисады из грубо вырубленных деревьев, натянутые над кострами холщовые полотнища. В центре лагеря, возле высокого обрыва, стояла массивная деревянная платформа, которую, как поняла Аэллин, использовали для допросов и наказаний. Её привели туда, бросили перед главой отряда — суровым, молчаливым мужчиной в красно-чёрных доспехах. У него были пустые, холодные глаза и голос, в котором не звучало ни намёка на жалость.

— Выявить её родство, — приказал он. — Поставить клеймо, если она из этих тварей.

Клеймо. Ей не нужно было объяснять, что это значит. Её отец рассказывал о таких метках: это была не просто тавро. Оно связывало метаморфа магическими узами, превращая его в раба. Каждый, кто носил его, не мог сопротивляться воле своего хозяина. Их свобода исчезала навсегда, как только раскалённый металл касался кожи. Это было хуже, чем смерть. Говорили, что те, кто пытались бороться с клеймом, умирали в муках, сгорая изнутри. А выживавшие теряли себя, становясь марионетками в руках охотников.

Её подвели к деревянному столу, прижали к нему, несмотря на то, что она извивалась и пыталась вырваться. Горячий железный прут уже нагревался в огне, издавая тонкий зловещий свист. Охотники стояли вокруг, держали её так, чтобы она не могла пошевелиться. Глава отряда молчаливо наблюдал, сложив руки на груди.

Аэллин почувствовала, как по телу пробежал ледяной ужас. Она пыталась собрать силы, сосредоточиться на своей магии, на внутренней сути, но все её способности словно исчезли. Усталость, боль, страх — всё это вытеснило разумное, оставив лишь животное желание выжить.

Когда палач, державший клеймо, приблизился, она знала, что у неё есть только мгновение. Если ей дадут клеймо, всё будет кончено. Её воля будет сломлена, её судьба больше не будет принадлежать ей. Её пальцы скользнули по грубой древесине стола, пока охотники не заметили, как её ноги напряглись. В этот момент она резко дёрнулась, перевернув стол. Всё произошло слишком быстро: ошеломлённые охотники отшатнулись, а Аэллин, воспользовавшись заминкой, побежала.

Глава 2: Белая тень

Она очнулась. Лёгкий свет осветил землю, воздух был свеж и непривычно сладок. Но это было не тем, что привлекло её внимание. Её тело чувствовалось иначе. Лапы вместо рук. Белоснежная шерсть вместо кожи. Сердце забилось с новой силой, и разум охватил дикий страх.

Она стала зверем. В конце концов, её сущность победила.

Аэллин не сразу поняла, что произошло. Всё вокруг было одновременно чужим и пугающе знакомым. Её лапы слегка утопали в мягкой траве, и когда она сделала первый осторожный шаг, то почувствовала, как тело гибко и мощно поддаётся движению. Она смотрела на себя сверху вниз, но теперь этот взгляд был странным: всё расплывалось по краям зрения, словно мир вдруг приобрёл новые границы.

Она замерла, прислушиваясь. Сначала ей показалось, что вокруг полная тишина, но постепенно шумы начали проступать: шорохи в траве, далёкий плеск воды, даже, кажется, звуки в воздухе. Всё казалось ярче, насыщеннее, как будто кто-то настроил мир на новую частоту. Аэллин снова сделала шаг, затем ещё один, стараясь привыкнуть к тому, как двигаются её новые конечности. Но с каждым движением её всё сильнее накрывала паника. Она была не человеком. Она даже не была полноценным зверем, потому что внутри, в глубине, всё ещё оставалась она — девушка, которая когда-то пряталась под чужим именем, но которую всё равно нашли.

«Что со мной?» — паника захлестнула, но вместо слов вырвался тихий низкий звук, похожий на ворчание. Она попыталась произнести своё имя, но из её горла вырвался лишь тихий рык.

Это невозможно. Это какая-то ошибка. Как так получилось? Её магия никогда не была столь сильной. Она знала, как менять свою форму, пусть и делала это редко, ведь каждое превращение означало огромный риск. Она училась контролировать себя, училась подавлять эту звериную часть, чтобы не позволить ей выйти наружу. Но сейчас… она больше не могла вернуться назад.

Всё тело дрожало, не то от страха, не то от дикого внутреннего жара. Внезапно откуда-то вдалеке донёсся шум голосов. Аэллин резко повернула голову, её слух теперь был гораздо острее, чем раньше. Она различила грубые мужские голоса, хруст веток под ногами, скрежет металла. Вспомнив про Кровавых Охотников, её охватил дикий страх. Они всё ещё могли быть где-то рядом.

Она опустила голову ниже, стараясь держаться ближе к земле. Грубые звуки становились всё громче. Они подходили. «Нельзя, чтобы меня увидели». Она начала отступать, осторожно переставляя лапы и стараясь не производить лишнего шума. Каждый шаг казался неуклюжим, каждый вздох — слишком громким. Сердце стучало в груди, нарастая в темпе. Её охватил инстинкт: убежать. Спрятаться.

Она метнулась прочь, в тень ближайших деревьев. Новый облик делал её невероятно быстрой — гораздо быстрее, чем она когда-либо могла себе представить. Земля буквально исчезала под её лапами, её дыхание сливалось с шумом ветра. Она не понимала, куда бежит. Единственная мысль в голове: «Скрыться. Скрыться. Скрыться».

Вскоре шаги позади затихли. Голоса охотников пропали. Аэллин остановилась и опустила голову, стараясь перевести дыхание. Её тело жгло от напряжения, но внутри всё ещё бурлило что-то неуправляемое. Она подняла взгляд и увидела, что оказалась на краю небольшой рощи. Вдали стояли две фигуры. Один из них, высокий и широкоплечий, с плащом, волочащимся по земле, осматривал местность. Рядом с ним стоял мужчина с посохом, его длинные белые волосы напоминали развевающийся шёлк. Оба они повернулись в сторону Аэллин, как будто почувствовали её присутствие. Луна, выглянувшая из-за туч, на мгновение осветила её белую шерсть, и она инстинктивно пригнулась, стараясь укрыться в тени. Но было слишком поздно.

— Кто-то здесь есть, — произнёс один из мужчин. Его голос был ровным, но в нём звучала странная настороженность.

— Это… — начал второй, но не закончил. Они стояли, глядя прямо на неё.

Аэллин почувствовала, как от страха внутри всё сжалось. У неё не было оружия, не было плана. Она могла лишь надеяться, что её новая форма, может быть, кажется им обычным зверем.

Они двинулись в её сторону.

Аэллин отступила в тень, её белоснежная шерсть почти слилась с серой дымкой лунного света. Внутри всё кипело: страх, растерянность, остатки боли. Что бы ни случилось с её телом, она по-прежнему чувствовала себя той же самой — но как объяснить это тем двоим, что двигались в её сторону?

Высокий мужчина остановился всего в нескольких шагах. Его взгляд был жёстким, изучающим, как будто он пытался разгадать, что перед ним за существо. Тот, что с посохом, не подходил ближе, но склонил голову, прищурив светлые глаза. Аэллин подавила желание кинуться прочь, осознавая, что побег выдаст её больше, чем неподвижность.

— Это не волк, — пробормотал высокий мужчина. Его голос был низким, почти рычащим. — Волки такого цвета не бывают. Да и размер...

— Это может быть просто какой-то странный пес, — ответил второй, осматривая её так внимательно, что у Аэллин пробежал холодок вдоль позвоночника. — Но... странный. Очень странный и очень большой.

Они переглянулись, и беловолосый чуть улыбнулся.

— Пусть это будет наше решение, лорд Кайден. Заберём его с собой.

"Ах, вот значит как… Это и есть Кайден." Её сердце замерло. Она слышала о лорде этого края, хотя никогда его не видела. Слухи говорили о холодном и неприступном человеке, который держал свой замок словно отдельное королевство. Если он решит забрать её, у неё не будет выбора. В её нынешнем состоянии она даже говорить не может, не говоря уже о сопротивлении.

Кайден оглянулся на беловолосого, нахмурившись.

— Мы не знаем, что это такое.

— Потому и должны забрать. У нас в замке будут возможности проверить. —

Беловолосый улыбнулся чуть шире. — Разве вы не хотите выяснить, что это за зверь?

Он медленно вытянул руку в сторону Аэллин. Её охватил инстинктивный страх, она прижалась к земле и оскалилась, показывая зубы. Громкий рык сорвался с её горла. Беловолосый не отступил, но его взгляд потемнел.