В своей клетке

В своей клетке

Глава 1

Год без тишины

Тишина — это роскошь, которую Кейт больше не может себе позволить. В ее квартире всегда что-то звучит. Шум телевизора, гул холодильника, старая колонка с плейлистом, где песни перемешаны с белым шумом. Даже ночью, когда весь город спит, она оставляет музыку включенной. Иногда это плейлист с дождем и громом, иногда старые фильмы с природными диалогами. Главное, чтобы не было паузы.
Паузы — это опасно.
Когда наступает пауза, в ней просыпается он.
По утрам Кейт просыпается от музыки, хотя не помнит, что включала его. Телефон светится в темноте, на экране мигает приложение плеера. Она садится на кровать, проводит рукой по лицу, где отпечаталась подушка, и долго сидит, не в силах подняться. Шторы задернуты. Воздух тяжелый и несвежий, будто давно не дышал. Она редко открывала окно.
Кейт включает чайник, потом телевизор, потом радио на телефоне. Все сразу. Пусть гремит.
Пусть стены дрожат от звуков.
— Только не молчи, — шепчет она.
На кухне утренний хаос. Пустые блистеры с таблетками, разбросанные стикеры с записями Дианы:
«Следи за дыханием.»
«Проверяй реальность.»
«Не слушай, если слышишь.»
Она глядит на них не чувствуя ног. Берет таблетку кладет под язык, горечь мгновенно разливается по небу. Кейт включает чайник снова, хотя только что включала. Гул воды в металле как белый шум, успокаивающий и теплый. Ее желание убираться дома ровнялось нулю. Она никогда не любила убираться. Поэтому дом был не в лучшем состоянии. После правды про Питера, она переехала с того дома. Но ключи были. Вдруг, он захочет вернутся. Вдруг, его дух снова придет. И.. возможно, все будет как раньше. В ее лучшие годы жизни.
С тех пор прошло три года. Кейт не сильно изменилась, но характер да. Он стал... чуть уклончивым от разговора. Когда она садится за стол, в зеркале на кухонном шкафчике отображается ее лицо.
Усталое.
Пустое.
Глаза в тени, губы побелели. Она избегает смотреть на зеркала долго. Зеркала — это ловушки.
Она никогда не обращала внимания на свой внешний вид в последнее время. Единое что ей нужно было это сон и еда. Разве не для этого живут люди? Сон и еда вещи которые нужны в жизни. Даже если не мотивации жить. Все равно. Ее мысли путаются. Кейт не знает, когда думает она. А когда он. Ведь... он ею управляет? Ответа на вопрос Кейт не знала. Но всегда. Всегда пыталась узнать. Не важно как. От Дианы. В клинике. Хоть, где, никто не знал ответа. Но, возможно, он знал.
Он появлялся, моментами. Иногда.
В самые неожиданные моменты.
Работа — единственное место, где можно быть нормальной. Она приходит первой, садится за свой рабочий стол и раскрывает ноутбук. Делает вид, что сосредоточена.
Так ли на самом деле?
Нет.
За спиной заглушенные разговоры, усмешки чему-то своему и шум. Все звуки перемешиваются и становятся безопасным коконом. Когда коллеги уходят на обед, становится слишком тихо.
Тишина.
Тишина, которую так боится Кейт. Точнее, не тишина, а… он.
Питер.
И тогда начинается.
— Ты скучаешь? — шепот, будто из-под кожи, изнутри черепа.

Кейт поднимает голову — моргает. Делает вид что пишет письмо.
— Ты ведь знала, что я не уйду.
Это был не вопрос. Это было утверждение.
Она нажимает «воспроизвести» музыка в наушниках заглушает все. Голос уходит, растворяется в звуки. Но ненадолго.
Он снова вернется. Скоро, и когда ни будь.
По вечерам она возвращается по пустым и холодным улицам. Их стены бездушные. Городской шум, помогает, но стоит ей закрыть входную дверь и звуки тухнут, как пламя свечи.
Телевизор включается первым. Потом плейлист музыки.
В один из вечеров лампа моргает. Один раз. Второй. Кейт замирает, прижимая колени к груди.
— Не смей, — шепчет она. — Не сейчас.
Тишина. Секунда. Другая. А потом шепот. Тот самый. Ее имя. Оно произносимо будто из другого мира.
— Кейт…
Она вскрикивает и включает все что может. Пылесос, миксер, радио, воду в ванне. Квартира наполняется звуком, как бурей.
Она сидит на полу, обхватив себя руками. Шум гремит, все вокруг дрожит. И все равно ей кажется — что среди этого гула, кто-то смеется. Тихо. Почти нежно.
На приеме у Дианы Кейт улыбается. Она всегда улыбалась. Даже если сердце не могло. Для улыбки оно было не нужно, нужно лишь несколько тысяч мышц.
— Вам снятся сны?
Резко спрашивает Диана у Кейт. Она ведет себя как обычно. Будто они не спорили из-за Питера. Будто они не поругались за нее. Кейт прекрасно знала, что Диана права. Она много раз ей повторяла о том, что не нужно жить прошлым. Его надо забыть и прочая чушь. Диана могла ее забыть. А Кейт нет. Не у Дианы близкий человек оказался выдумкой. Не у Дианы не остались родственники кроме тети. Никого.
— Нет.
Наконец говорит Кейт.
— А… голос возвращался?
Кейт слабо улыбнулась. Этот вопрос ей показался странным. Но она ответила на него. Ложью.
— Нет.
Она говорит это быстро. Слишком ровно. Тишина между ними растягивается. Диана записывает что-то в блокноте, а Кейт чувствует, что внутри нее нарастает желание встать, выбежать, включить музыку хоть на секунду. Лишь бы не слышать эту мерзкую тишину.
— Вы боитесь тишины.
Она прищуривает глаза.
— Я боюсь не ее. А что приходит с ней.
Диана кивает.
— Вам нужно научится держатся с собой.
— С собой я уже была, — я усмехаюсь. — Я чуть не умерла.
Диана смотрела на меня сквозь ресницы. Она не любила, когда я упоминала прошлое. Прошлых людей. Прошлые истории. Все что связано с прошлым.
Ночь. Дождь. Капли стучали, и в этом стуке появился ритм. Кейт сидит на кровати, укутанной в плед и слушающей крупицы дождя. Сердце бьется так громко, что кажется, что оно повторяет ритм дождя.
В какой-то момент она замечает, что песня замолчала. Следующая не начинается. Не большая пауза. Одна секунда.
Шепот становился чуть громче и ближе.
— Я ведь рядом.
Кейт тянется к телефону, дрожащими пальцами включает музыку. Громче и еще громче. Вся комната наполняется огромным гулом. Окна вибрируют. Она ложится и закрывает глаза. Музыка орет, а под ней, где-то внизу звучит другое. Чьё-то дыхание. И голос, уже не злой. А почти ласковый.
— Ты ведь знала, что я не уйду, Кейт.
Утром она просыпается разбитой, будто не спала вовсе. Солнце пробивается сквозь шторы. На соле чашка с недопитым кофе вчера ночью. Она пыталась не спать, чтобы не слышать больше голос.
Она идет к зеркалу. Долго смотрит на отражение. Сначала видит просто себя, пустую. А потом… на долю секунды будто что-то за ее спиной. Смазанная, неясная, но знакомая.
Она моргает и тень исчезает.
Кейт закрывает глаза и делает вдох.
— Просто шум, — шепчет она, успокаивая себя.
Просто шум.
Но где-то глубоко внутри она знает: тишина вернется.
И вместе с ней он.
Она застывает у окна. Город снизу похож на растрепанное ожерелье: бусины фонарей дрожат в темноте, как если бы кто-то дышал на стекло мира. Кейт глотает воздух, он кажется ей тяжелым, будто каждая молекула прошла через чьи-то руки, пропитались чужими мыслями. На улице лай собаки. Затем резкий крик. Или смех. Она не знает.
В комнате стоит тишина, и это обманчивая тишина — живая, наполненная пульсом. Ей кажется, что в стенах что-то ходит.
Осторожно.
Босиком.
Не касаясь ногами.
Кейт закрывает глаза и жмурится. Сначала просто шум крови в ушах. Сначала шаг. Потом еще один. Но когда она оборачивается позади никого.
Она садится на кровать, сжимает руки. Она хочет закричать, но не может. Из ее голоса выходит лишь писк. Писк.