В тебе

Пролог

Ветер. Я бегу по сухой дороге босиком, сдирая ноги до крови, до мяса. Спотыкаюсь, царапаю голые колени и руки, но встаю. Я знаю, что если задержусь хоть на минуту, то я погибла. Нет, погибла моя душа. 
Я чувствую его присутствие. Он уже здесь. Он обещал, что не отпустит, а я не верила, думая что все это – мой сон, игра моей больной фантазии, но осознание приходит слишком поздно и обрушивается на меня проливным дождём. Как не вовремя.  
Не нужно идти по дороге, здесь меня быстрее найдут. Да, даже в моей голове это лишь вопрос времени. Я сворачиваю в лес и бегу по еле влажной осоке, наверное, это было лучшим решением за последнее время, потому что ноги утопают в сочной летней траве и боль почти не чувствуется.  Какая ирония, именно в лесу он увидел меня впервые, и именно в нем я надеюсь укрыться.  
Останавливаюсь чтобы перевести дыхание и чувствую свою победу: я смогла, я покинула то место. Триумф уходит вместе с треском сломанной ветки рядом. Не хочу оборачиваться, потому что не хочу видеть там Его, потому что ОН хочет, чтобы я это сделала, хочет почувствовать снова страх, который красными буквами сигналит о моем поражении.  
- В следующий раз буду умнее и возьму пару пистолетов из твоего стола – жалкая попытка контролировать ситуацию, не показывать, что теперь ей владеет Он. 
- В следующий раз… - говорит это не мне, будто обдумывая и смакуя мои жалкие надежды на будущее. Без него.  
А затем я чувствую, что он за моей спиной, все еще ждет, что я сама обернусь, но пусть это будет его проигрыш. Боже, я сошла с ума, моя жизнь катится под откос, а я играю моментальные раунды, которые только злят его. Плевать, я не сдамся. Это единственное, что осталось от меня. Я смотрю вперед, пытаясь избежать непрошенных слез. Слышу, ощущаю – он ухмыляется. А после, вода градом начинает скатываться по моему лицу потому что он хватает меня за волосы и сжимает с такой силой, что у меня темнеет перед глазами. Он резко отпускает и аккуратно обнимает за талию одной рукой. Нежность. Лишь на мгновение, что бы я ощутила, чего лишаюсь из-за своей «прихоти». Прихоть – так Он называл любое мое желание, не связанное с ним, или связанное с его отсутствием. Будто вся моя жизнь должна быть сосредоточена в нем.  
Кожа все еще саднит от его экзекуций с головой, и второй рукой он мягко зарывается в мои волосы, это расслабляет, заставляет боль уйти. 
- Я всегда буду рядом, но только от тебя зависит, что ты почувствуешь: мою благосклонность или ярость. 
 

Глава 1

Боже, ну что опять за шум? Не открывая глаз, беру вторую подушку и накрываю ей голову в надежде на то, чтобы хоть немного уменьшить грохот и крики, доносящиеся с верхнего этажа. 
Я снимаю квартиру в хорошей новостройке на окраине города. Она находится в лесу, что было ключевым преимуществом по отношению к другим вариантам, которые я рассматривала. Люблю жить в городе, но не люблю его шум и отсутствие «душевных» территорий. Таковыми я называла места, где можно было бы сидеть прямо на траве и ощущать, что отвлекаешься от всего. Я любила и шумные клубы, но там на тебе всегда есть взгляды, которые оценивают каждое действие, диктуют, что можно делать, а что нет.  
Понимаю, что заснуть снова не получается, поэтому встаю с тяжёлой головой и устойчивым чувством упушеного шанса на здоровый сон. Взяла отгул только что бы выспаться, а теперь весь день будет болеть голова и завтра мне будет ненавистен весь мир. Я сплю не по ночам. Люди, знакомые со мной называют это «ночной жаворонок». Люблю ночь и не могу отказать себе в удовольствии бодрствовать именно в это время суток.  
Итак, 15.00, а я не представляю, чем заняться. Решение приходит само собой и в течение четырёх часов квартира наполняется запахом хлорки. Я не люблю уборку, но мне нравится ощущение порядка и чистой совести. А еще я обожаю запах хозяйственного мыла и хлорной извести.  
С чувством выполненного долга я набираю себе классическую ванную девушки, располагающей большим количеством времени и не обремененной постоянными проблемами.  
Пока горячая вода наполняет ванную еле ощутимым теплом пара, я иду в спальню и беру нижнее белье. Решаю убить время и беру телефон. Там пара сообщений из соцсетей и оповещение о подписке на мой профиль. Сообщения я игнорирую, читая их, но так и не отвечая. Подписка от парня с верхнего этажа. Это он вовремя, нужно бы попросить его быть потише днем, объяснить ситуацию, хотя я понимаю, что это его право, но вдруг прислушается.  
Звонок в дверь. Неожиданно. Вряд ли кто-то желанный, может потому что не звонил домофон, и это очередной провайдер, а может потому что в этот момент не было ни одного человека, которого я хотела бы видеть. 
Смотрю в глазок и вижу обычного парнишку с папкой в руках. Да, однозначно провайдер. Открываю дверь и одариваю его доброжелательным, по моему мнению, взглядом, а он натягивает улыбку и начинает расспрашивать про качество моего интернета.  
Когда все формальности с его стороны (прорекламировать свои услуги) и с моей (тактично отказаться) соблюдены, он вручает мне визитку и настоятельно рекомендует связаться, если понадобятся его услуги. Прощаюсь и закрываю дверь. Ну вот, время скоротала, ванная готова. Кладу визитку на комод, беру оставленное белье, телефон и направляюсь в свой персональный рай на целый час.  
Надеваю принесённые вещи на чистое тело и напевая какую-то мелодию, свидетельствующую о моем хорошем расположении духа, выхожу из тёплой комнаты в прохладный коридор. Кожа тут же покрывается мурашками и я спешу в спальню, что бы накинуть халат. Не успеваю взять предмет одежды, потому что с кухни доносится звук кипящего чайника. Нет, это не свист, у меня электрический чайник, но он кипит и механизм, должный его отключить не срабатывает. Но меня пугает не это. Я не ставила чайник, я вообще не пью чай, так же как кофе и другие горячие напитки. Но чувство ответственности и боязнь за сохранность квартиры, ее электрику, срабатывает на автомате и я в одном нижнем белье залетаю на кухню. Первый взгляд бросаю на чайник, который стоит как ни в чем не бывало и который даже не кипел. Мой мозг паникует, осматриваю кухню и убеждаюсь в том, что все в порядке. Скорее всего, это очередной подарок от соседей и застройщика, которые в тандеме создают мне условия общежития.  
Возвращаюсь в комнату и в своих мыслях подхожу к стулу, где лежал мой халат. Его нет. Но телу все равно, что его будет греть и я захожу в ванную, беру сухое полотенце и завязываю его на груди. Слышу входящий звонок и пытаюсь понять, где оставила телефон во всей этой суматохе. Иду на звук из спальни, но он будто приглушён, как будто динамик зажат. Я захожу в комнату и мой дикий крик оглушает весь этаж. 

 

Глава 2

Я вижу человека, он стоит у окна, спиной ко мне, а на полу разливается лужа крови. С каждой секундой она становится все больше и больше, заставляя меня смотреть только сюда. Оседаю на колени и тяну руки к телу, лежащему у моей кровати. Это он, тот парень, провайдер. Он лежит на спине, а конечности выгнуты неестественным образом, под шеей и спиной я вижу свою подушку, голова свисает с нее и он смотрит своим стеклянным взглядом на то, как я собираю себя по кусками, чтобы осознать, что это не сон.  
Я никогда не видела такой смерти. Она была не просто ужасна, как любая другая, забирающая жизни людей, не успевших познать счастье, любовь, даже гребаную пенсию. В его мёртвых глазах читался ужас, как будто смерть – это единственное его спасение.  
Я знала, что ему не помочь, но сидела и боялась шевельнуться. Уверенность в том, что я не создам Ему проблем пронизывала все. Даже его пренебрежение моим присутствием. Я могла вызвать полицию, позвать соседей, но он даже не обернулся на меня. А я и не хотела этого, ведь тогда будет озвучен приговор – я следующая. Человек, отнявший жизнь у другого таким жестоким способом не побрезгует убрать свидетеля.  
Но моя собственная жизнь была не меньшей ценностью, и если изначально я находилась в состоянии шока, то теперь начала аккуратно отступать, мне нужно было лишь выйти за входную дверь, думаю, что она должна быть открыта, иначе как объяснить, что в моей квартире за три минуты появились два посторонних человека? 
Я находилась в комнате уже достаточно времени, и даже после моего крика он не обернулся, значит он не настроен убрать меня сразу. Я встаю и медленно пячусь назад, не отводя взгляда от его спины. 
- Ты забыла халат. – мое сердце выпрыгивает из груди в этот момент. Он знает, что я собралась бежать. Он слышит. Я замираю, не могу сделать ничего, не могу пошевелить даже рукой. Он поворачивает голову в пол оборота, но смотрит на стену перед ним, не на меня и ухмыляется. Будто крайним зрением хотел удостовериться, что все действительно так, как он думает.  
Мы молчим. Я скованная страхом, а он уставший, как будто все, что его окружает надоело настолько, что не стоит его малейшего внимания.  
Мой шок близок к истерике и я понимаю, что я должна сделать что-то, что бы спасти себе жизнь. Но я не могу. В моей голове лишь один вопрос. Преподаватель по гражданскому праву говорила, что для того, чтобы понять, как поступать в той или иной ситуации, следует понять, первопричину ее возникновения. Это всплывает в моей голове единственной верной мыслью. И я делаю то, чего не ожидала от себя. 
- За что? – произношу и все внутри сжимается от страха, от того, что я совершила глупость. Да, мы не стояли бы здесь вечно, мое молчание не спасло бы мне жизнь.  Но теперь я молилась, что бы он не отвечал, ведь к моему статусу свидетеля добавится еще и статус «слишком много знает», идеальный набор для убийства.  
Его взгляд замирает, будто не веря в услышанное, он разворачивается ко мне и я вижу его лицо: лёгкая тёмная щетина обрамляла нижнюю часть, но была настолько правильной, будто без нее этот человек был бы совсем другим. Карие глаза, правильные черты лица, и небольшой шрам над бровью. Он напоминал мне актёра, но не из американских комедий про подростков, не «Бондиану», где герой был просто хорошо натренированным профессионалом. Да, он был как актёр, но не человек, в его взгляде я читала только пустоту, такой взгляд есть только у тех,кому нечего терять, которые знают то, чего не знают другие.  Такие глаза я представляла у смерти, только облик был совершенно иной. 
Я старалась запомнить любую его особенность, ведь если я останусь жива сейчас, то жить спокойно я не смогу. В полиции должны будут разобраться.  
- За что? – уточняет он у меня и ждет моего ответа. А я не могу ничего сказать потому что уже и так пожалела о своих действиях. Смотрю в глаза и стараюсь не упасть, не показать свою слабость, не показать, что от меня можно так просто избавиться. Я буду бороться до конца. 
Он обходит труп и идет прямо по крови, приближается ко мне, и я понимаю, насколько я была глупа, что не двинулась с места пока он был на расстоянии трёх метров. В его руках мой халат и меня пронзает догадка – он был здесь еще до того, как я увидела эту картину. 
У меня появляется слишком много вопросов, но я топлю их в желании жить и молча смотрю ему в глаза- видимость моей силы.  
- Задай вопрос еще раз – слышу я металлический голос с нотками победы, когда он наклоняется к моему виску. Он похож на змея, который завораживает меня, гипнотизирует. 
- За что он отдал жизнь? – решаюсь я. Он доволен. Доволен, что я повинуюсь. 
- За свою глупость. – вот так. Просто он обрывает разговор и я не понимаю, говорит ли он все еще о том парне или уже обо мне. 
Он поднимает руку к моей груди, и я отстраняюсь ровно до того момента, как он хватает меня за шею и срывает пропитанное кровью полотенце. Меня охватывает ужас. Теперь я не знаю, может, смерть была бы лучше, ибо убитый от ножа охладевает быстрее, чем сломанный после насилия. 
Он прижимает меня одной рукой к стене и рассматривает сверху. Я закрываю глаза для того чтобы он не видел в них страха, чтобы не видел слез, готовых вот-вот вырваться снова.  
- Глупость. – слышу я сверху - непростительная вещь, моя девочка. Знаешь почему ты все еще жива?  
Я сильнее зажмуриваю глаза, боясь услышать ответ, ведь в моей голове в его словах не хватает одной фразы - «пока жива». 
Чувствую, что его лицо совсем близко к моему. Он глубоко вдыхает воздух около моей шеи и резко отстраняется. Я срываюсь и бегу к двери, используя секунду свободы, чтобы вырвать свою жизнь из чужих рук, быстро преодолеваю это расстояние, нажимаю на ручку и толкают ее вперед. Но дверь не поддаётся, ее никто не открывал, чтобы попасть в квартиру. 
 

Глава 3

- Так ты не хочешь узнать, почему жива, Кир? – он стоит в проёме дверном проёме моей спальни и довольно улыбается глядя на мои попытки открыть дверь. 
Теперь либо все, либо ничего. Я уже не принадлежу себе. Единственное, что я могу сделать, чтоб не сломаться – оставаться собой.  
- Отдай мне халат – с вызовом бросаю я, подходя к нему чуть помедлив добавляю: - пожалуйста.  
Он смотрит с усмешкой и я вижу, что пустоту его глаз разбавляет что-то иное, похожее на интерес или веселье, не знаю, но я становлюсь смелее.  
- Ты права, вид у тебя неподобающий. – окидывает меня равнодушным взглядом – Будь добра, смой с себя кровь этого таракана и мы продолжим наш разговор. 
Он шутит? Он убил человека и его заботит то, как я выгляжу при разговоре?  
- О чем будет разговор?  
- Пообщавшись с тобой 10 минут, я понял, что ты не всегда хочешь слышать ответы на вопросы, которые задаёшь. 
- Я не буду принимать ванную, пока ты находишься в моем доме.  
- Ты уже это делала, что мешает повторить? 
Я не верю своим ушам. Он был здесь все это время, но как он сюда попал? Как здесь оказался тот парень и что вообще происходит? Мне было ясно только одно – и это было главным – пока у него нет цели убить меня.  
Мне нужно найти свой телефон и связаться с кем-то.  
Видя мое замешательство,  он хватает за запястье и ведет к ванной. Я стараюсь вырваться, но мое положение никак не меняется. 
- Стой, я хочу взять чистую одежду. – смотрю на его взвешивающий взгляд– Она в моей спальне. – пытаюсь быть более доброжелательной и не вызывающей подозрений. 
Он отпускает руку и идет следом. Я лихорадочно начинаю соображать, что если взглядом я и смогу найти телефон, то взять его он не позволит. 
Открываю комод и достаю чистое белье, потом иду к шкафу, пытаясь выцепить место мобильника, но его нет.  
- Что ты делаешь? – подпрыгиваю на месте. Боже, он догадался, он все понял. 
- Ты взяла все, что необходимо.  
- Я не взяла одежду. – отвечаю я как можно правдоподобнее. Одежда действительно была мне нужна, но первоцель была иной. 
- Разве? На тебе сейчас ровно столько одежды, сколько ты уже успела взять. 
Мои щеки заливаются румянцем, и я хочу сказать, что если бы не его игры, то одежды было бы больше, но он прерывает мою попытку: 
- Ты сейчас же идешь и отмываешься от запаха чужой крови, дверь ты не закрываешь и не пытаешься ослушаться, это грозит тебе очень плохими последствиями. Ты меня поняла? 
- Я закрою дверь в любом случае, иначе я не буду делать того, что ты просишь.  
Я вижу,  как его брови хмурятся, а глаза становятся почти чёрными. Он хватает меня за предплечье и толкает в ванную комнату, закрывает дверь с другой стороны,и я только успеваю отойти подальше, как он выбивает ее из рамы  будто это декорация кукольного домика. 
- Так тебе яснее? М? Ты будешь делать то, что скажу тебе я, уже сейчас ты должна мне подчиняться иначе я разрушу весь твой мир, убью любого, кем ты дорожишь так же, как и то подобие человека, который сейчас занимает место в твоей комнате. – он выплёвывает мне это в лицо, а я боюсь пошевелиться, боюсь еще сильнее разозлить его. Он хватает меня за шею, сжимает до хруста костей, но не передавливает горло, лишь давит по бокам. 
- Ты готова к этому? Готова жить с тем, что он умер по твоей вине? 
Он отталкивает меня, и выходит, я чуть не спотыкаюсь о ванную, но удерживаюсь,  я не дам ему радоваться и моей смерти.  
Он сказал, что я виновата в смерти этого человека. Нет, он хочет напугать, сделать так, чтоб я взяла всю вину на себя, что бы выйти чистым. Да, иначе быть не может. Потому что я видела этого парня один раз в жизни и не могла быть с ним связана.  
В эту секунду он подходит к двери в ванную, бросает к моим ногам телефон. Точнее, то, что от него осталось и уходит. Надежды на помощь больше нет. 
 

******
Я не знаю, слезы это или вода, которая окрашивается в красный цвет, когда достигает белоснежного покрытия ванны. За шторкой я чувствую себя лучше, но любой шорох заставляет схватить деревянную щётку в надежде хоть на какую-то защиту.  
Штора резко срывается и я кричу от неожиданности, но рядом никого нет, Он не выходит на крик. Успокаиваю себя, что это просто плохо закреплённый механизм, который сломался после показательного выбивания двери. 
В проёме никого не видно и я пользуюсь этим моментом, чтобы выйти и надеть на себя хоть что-то, опять достаю сухое полотенце, но оно небольшого размера и поэтому годится на прикрытие только с одной стороны. Я выглядываю из ванной: не вижу никого. Заглядываю в спальню, его здесь нет, как и тела, и его следов. Позже подумаю,сейчас нужно одеться, выглядываю в коридор, чтобы убедиться, что он не идет и чувствую  как моя голая спина касается чего-то. Кого-то. Я замираю, проклиная все: себя, что не храню в ванной комнате все полотенца, его - за то что поступает так со мной, даже соседа, который разбудил меня, ведь если бы не он, я могла бы спать все это время и не слышать даже звонка провайдера. 
Он кладёт одну руку на живот и сминает полотенце, вырывает его и отбрасывает. Это была иллюзия защищённости, как и шторка в ванной, как деревянная щетка, но мысль о том, что это все уже давно просто иллюзии не воспринимается мной, наверное, у меня шок, я начинаю смеяться. Громко. Страшно даже для себя. А он разворачивает к себе лицом смотрит: зло в его глазах перерастает в ярость. 
И он рывком притягивает меня к себе и целует. Не целует, а грызёт, пытается выгрызть из меня этот смех, который ему так не понравился. Я упираюсь руками в грудь, в надежде прекратить то, что происходит, но он отстраняется лишь на миг, чтобы перейти к шее и укусить, до крови, до моих криков,слез. Я понимаю, что сознание покидает меня, все это слишком для пары часов моей жизни. 
 

__________________________________________________

Глава 4 Рей

Вот она. Та самая сука, которая въелась в мою кожу, которая заставляет дышать раскалённым воздухом когда поднимает свои ресницы вверх, удостоив меня своим взглядом. 
Это ты. Ты еще ничего не знаешь обо мне, узнаешь только через 4 года, когда всему, что ты так любишь  своей тупой любовью, придет конец, и я буду этому виной. Я и система, которую я построю. Твоя судьба уже мне известна, но она меня не устраивает, поэтому я здесь.  
После месяца знакомства, тебя забрали у меня и я сделал то, что должен был: я вернулся туда, где ты есть, где я могу изменить будущее – в прошлое. 
Я вижу тебя сейчас, младше на 4 года, но ты совсем не изменилась. Все такая же гордая, смелая, сумасшедшая. Я смотрел на то, как этот червь рассказывал тебе что-то, а ты улыбалась, стоя в своем коротком халатике, который даже мне не оставлял места для фантазий, а он смотрел на тебя и слюной обливался, а когда ты дверь закрыла, решил ее взломать и продолжить знакомство. Пока ты, моя девочка, нежилась в клубах пара, я показывал твоему неудавшемуся ухажёру, что ты только моя. Теперь каждая кость в его гребаном теле знает, кому ты принадлежишь, совсем скоро это узнаешь и ты. 
Стоя у окна представлял, чтоб сделаю с тобой, когда мы вернёмся домой. Я слышал как ты вышла из ванной, но я хотел видеть тебя всю, какой видел каждый день до этого, и тут я заметил тот самый халат. За то, что ты осмелилась показаться в нем перед другим, я забрал его, отвлекая тебя. Забирать жизнь у мальчишки было приятнее. Сначала. Но когда я увидел,  что ты все равно нашла, чем прикрываться,  меня охватила ярость. Ты посмела скрыть то,что было моим. Ярость на то, что увидев труп этого ублюдка ты плакала. Тебе было его жаль, а?? Ты вся провоняла его запахом, даже тот клочок бумаги, что он посмел оставить тебе, ты положила в своей комнате. Тебе не шёл запах его крови, было невыносимо думать о том, что ты испачкала свое нежное тело ради того, чтобы помочь ему. Сука. Какая же ты сука,девочка. Ты видела всех в этом мире с лучшей стороны. Кроме меня. Я был твоим пороком. Твоей тёмной стороной. А ты была светом. Гребаным светом, который, как оказалось, нужен мне больше всего. 
Ты совсем ничего не знаешь обо мне раз подумала, что дверь меня остановит или не позволит пройти. Но пусть, думай пока, что все решает лишь моя физическая сила и ничего более. Так забавно было смотреть, как ты пытаешься держаться, хамишь, но я не причинил бы тебе боли. Сейчас. Сейчас ты еще слишком слаба, моя девочка. Остается питаться только твоей реакцией, страхом, когда падает штора в душе, когда кипит чайник, когда ты осознаешь, что дверь заперта. С первого дня нашего знакомства ты не показывала страха, и сейчас ты еще слишком молода, чтобы уметь себя контролировать. 
Должен признать, фокус с полотенцем возбудил не на шутку: с одной стороны чистая, а с другой такая порочная в этом белье, для меня. Ты была не готова к этому, я чувствовал дрожь, твой истерический смех, как когда ты узнала, что твоих близких больше нет в живых. Никого. Ты смеялась так же. Но теперь все твои эмоции лишь для меня и я сделаю все, чтоб они были слаще. 
Твои глаза постоянно смотрели на меня: когда я питаюсь, когда трахаю шлюх, которые приходят сами и отдают свои тела за одну только призрачную иллюзию – иллюзию того, что я когда-то смогу выбрать их не только как дырку, а как равных себе. Они не знают, что спасает каждую из них – твои глаза. Представлять как я вдалбливаюсь в твое податливое и только мое тело, как эти глаза закатываются от удовольствия. Такого нежеланного, такого противоестественно тебе, но ты ничего не сможешь с этим сделать, потому что ты уже моя, ты создана для меня и мне абсолютно плевать, что ты истинная другого человека. ТЫ.ТОЛЬКО.МОЯ. 
 

Глава 5 Кира 2024

Везде пепел, я не открываю глаза, но чувствую его запах, его мерзкий привкус во рту. Слышу голоса мужчин, они говорят на русском языке, абсолютно уверенные, что их не понимают. Я понимаю, но от этого мое положение не лучше. Я все также сижу со связанными руками и ногами, в окружении кричащих в голос девиц. Все они англичанки, и понятия не имеют, что я не из их числа. Последние 2 года я интересовалась медициной и совсем не зря, как выяснилось. Я не хотела идти учиться на медика, так же как и работать врачом, у меня уже было юридическое образование, и как говорит папа «корочка имеется». Но мне многое было интересно в плане анатомии, поэтому когда мой знакомый предложил поехать в Америку на пару месяцев для прохождения курсов первой помощи, я собрала вещи за пол часа.

Первый месяц был незабываемым, но очень сложным. А затем я не знаю точно, что случилось и в какой момент все изменилось, об этом не знает никто, кроме приближенных элитной «семёрки». Так ее называли обычные люди.

 Они были завоевателями. Ходили слухи, что их создали 7 самых влиятельных стран для того, чтобы установить лишь свою власть. Но потом началась путаница: если 7 стран хотели бы завоевать остальные, им неподвласные, то тогда каким образом война началась и на их территориях? Все это было покрыто мраком и результат один – мы находимся в опасности, потому что против людей воюют машины, созданные по нашему подобию. Кто-то говорил, что это маги, которые вышли из тени, чтобы очистить планету от всего ненавистного им.

Правды не знал никто до того момента, как нас привезли в их город. Там царил хаос, «семёрка» мастерски умела привлечь людей на свою сторону, при чем не самых благородных. Все они поселились в этом месте, выполняя любую прихоть «хозяев», и подбирая все, начиная от остатков еды, до тел, выкинутых на улицу.

 Нам не разрешали двигаться, был ли в этом смысл, или они просто издевались над девушками, которые и так ничего не помнят от страха? 

Я знала, что так будет, слух, что девушек по всему миру становится все меньше прошел быстро, ведь у мужчин отобрали их любимые игрушки. Поэтому выходя на поле боя как медсестра, я выбрала 2 пути: смерть или рабство. Следующий выбор зависел уже не от меня, а от мужчины с засаленными волосами, который нашел меня прямо в тот момент, когда я пыталась остановить кровотечение одного из своих ребят. Он убил его у меня на глазах, а после притащил и кинул меня ко всем остальным. Слез не было. Я не могла показать им моей боли и страха, не этим мерзким выродкам, предавшим свои семьи и народ.

Нас притащили в огромный кирпичный дом, где все окна были завешены тряпками, а пол был покрыт кровью и грязью. Развязали ноги и руки и 2 часа смеялись над тем, как корчатся от боли люди, которым впервые за 3 дня было разрешено пошевелиться. 

Когда представление было окончено, нас выставили в ряды и приказали стоять молча, не сметь дотронуться до кого-то и не шевелиться. Через пол часа зашли два мужчины, они были хорошо одеты и от них веяло чем-то более благородным, нежели от того сброда, что окружал нас на протяжении всего пути. Первый мужчина прошел вдоль рядов, а затем подал знак другому и он подошёл к девушке, стоящей напротив. Она была очень красива, в особенности ее волосы, они были заплетены в простой колосок, но доходили до поясницы. Первый взял девушку за руку и приказал смотреть ему в глаза, как только она сделала это, второй провёл ножом по ее предплечью, но она даже не шевельнулась. Тогда нож пронзил ее живот. Девушка начала оседать на пол. Выйдя из-под чар мужчины она сказала лишь одно слово «бегите». Началась паника и вот тогда пролилось много крови. Мужчины будто намеренно не стали приструнять обезумевших женщин сразу. Они дали им возможность растоптать друг друга, пока они протискивались через узкую дверь, подставлять других, когда на улице на них начали нападать мужчины, оголодавшие по свежим телам. 

Я стояла в самом дальнем углу шеренги и не хотела двигаться, потому что сейчас, в этом доме, было безопаснее, чем за его пределами. Девочка, которая стояла рядом, прижалась ко мне и громко плакала, ей было лет 7, но она уже была умнее, чем толпа девиц, добровольно идущих на убой. 

Мужчина, гипнотизировавший длинноволосую девушку, начал двигаться в нашу сторону, смотря прямо на меня, и я не могла оторвать взгляд, его глаза были голубыми, как летнее небо и холодными как лёд -убийственное сочетание. Они манили до тех пор, пока я не перестала ощущать рук девочки на себе. Я тряхнула головой и увидела, что она держит в руках нож и направляет его на себя. С громким криком я кинулась к ней, пытаясь отобрать оружие, но будто ей кто – то управлял, она обладала силой, которая явно не должна быть у девочки в ее возрасте, но я не могла ничего сделать, кроме как бороться, ведь теперь если бы я отпустила ее, она воткнула бы лезвие прямо в себя. Это длилось минут 5, пока я не услышала «довольно» и девочка упала без сил, выронив нож из маленьких ручек. Успев только подползти к ней и обнять, я отключилась.

Глава 6 Кира 2024

Я прихожу в себя долго, голова раскалывается, но я судорожно обыскиваю руками пространство под ними. Это что-то мягкое, но важно не это, я не вижу рядом той девочки. Собравшись с силами, осматриваю помещение. Это подвал, но здесь есть удобства, что то типа американской тюремной камеры, на одного человека. Дверь металлическая, подхожу к ней и пробую сдвинуть с места, но, как и ожидалось, она не поддаётся. Замечаю мигающую точку под потолком.  
Я не знаю где я, но я чувствую, что мне не нужно разыгрывать спектакль, нужно ждать. Ждать сколько? Неделю? Месяц? Правда, еды нет, значит кто то должен появиться сегодня, потому что это четвёртый день, когда я нахожусь без пищи и скоро эта камера может освободиться, потому что меня ждет другая, из которой не выбираются. 
Я попила воды и легла обратно на кровать, нельзя тратить и без того ускользающие силы. Сон быстро сморил меня. Проснулась я от грохота. Дверь кто-то открывал, и не без особого труда. Я даже начала сомневаться, может, она была открыта, а я в силу своей немощности не смогла этим воспользоваться. Из проёма показалась голова той девочки, она улыбалась, пытаясь всем телом пролезть в маленькую щель, которую сама смогла сделать. Я подскочила и начала открывать ее сильнее, но она даже не сдвинулась.  
- Не старайся, дверь работает от прикосновений того, у кого есть доступ ко входу, а у тебя его нет. – улыбается и держит в руке бумажный пакет, а я не знаю что сказать, ведь простую девочку не отпустили бы гулять по подвалам с пакетом еды. Да и речь у нее правильная, далеко не запуганного ребенка. Может, она теперь здесь служанка? 
- Что с тобой произошло после того, как мы виделись в последний раз? – вопрос,ответ на который расставит все точки над i. 
- За мной приехал брат, а сейчас они поехали с теми и другими мужчинами на охоту, мне разрешили навестить тебя и отнести еды. Брат хотел познакомиться с тобой. Он сказал, что ты смелая и если бы не ты, то много крови было бы. 
Я думала только о том, что, скорее всего, ее брат уже мёртв, эти люди не идут на компромисс и точно не будут отчитываться перед кем-то за жизнь маленькой девочки. Но я должна быть рядом с ней, потому что ее положение было очень шатким. Смешно… у нее оно хотя бы есть, а ты не имеешь даже права знать, где находишься. 
- Как тебя зовут? -продолжает она. 
- Кира. Меня зовут Кира. А тебя? 
- Лада. – вспомнился отечественный автопром, но я уверена, что ее родители не были великими патриотами, назвавшими такое чудо маркой машины. 
- Почему тебя так назвали? 
- Так звали богиню, которая оборачивалась волком, а брат говорит, что я слишком красивая, что бы называть меня именем смертных. – гордо заявила богиня. 
Я смотрела на нее и улыбалась, этого ребенка не тронула война, либо не смогла, в ее глазах я видела мудрость, развитую не по годам.  
- Лада, тебе разрешили выпускать меня отсюда?  
- Нет, мой брат сказал, чтобы я ждала его здесь, вместе с тобой. – каждый раз, когда она говорила о брате, ее глаза полыхали пламенем любви и гордости за своего родственника. Наверное, он был примером для нее, авторитетом, тем больше я не могла понять, каким образом жизнь их семьи пересеклась с «семеркой». Я могла бы бежать, но девочка и ее семья оказались бы под угрозой.  
Лада рассказывала обо всем: о том, что у нее много братьев и все они живут в лесу, о том, что любит животных и никогда не ходила в обычную школу, как те задиры, которые раньше могли смеяться над ней. 
Разделив пополам содержимое пакета мы поужинали и легли спать на маленькой кушетке,  служащей кроватью.  Разбудил меня все тот же звук открывающейся  двери.

Передо мной стоял темноволосый мужчина, с зелёными глазами, было не трудно догадаться, зачем он здесь. Внешнее сходство с Ладой было поразительным. Она все еще спала, а он просто стоял и смотрел на нас, не произнося ни звука.  
Наверное, из-за стресса последних недель, я стала менее бойкой на вызов. Не стала смотреть в его глаза и аккуратно попыталась разбудить Ладу. Девочка только повернулась ко мне и зарывшись личиком в мои волосы, продолжила спать. Я кинула взгляд на незнакомца и он улыбнулся, так красиво, так по-детски, что ли. Как будто его впервые чмокнула в щёчку понравившаяся девочка. Я не смогла сдержать ответной улыбки. Так мы и провели время еще около часа: он молча смотрел, а я то засыпала, то просыпалась, ловят на себе его взгляд. 
Лада просыпалась очень громко: с визгами и объятиями долгожданного брата, который завораживал меня, как удав жертву, теперь уже не взглядом- голосом. 
- Лада, поднимайся наверх, в нашу комнату, я скоро приду. – сестра только коротко кивнула и убежала. 
Мы остались наедине. Но он не говорил ни слова, сверлил меня задумчивым взглядом, я тоже молчала, хотя вопросы уже выстроились в ряд и готовы были получать ответы. Проведя так еще пару минут я услышала: 
- Выходи, ты едешь со мной. – он просто развернулся и ушел.  
Я была рада, что мое пребывание здесь окончено, но не променяю ли я шило на мыло? 
Помедлив пол минуты я вышла за дверь. Впереди была только бетонная лестница, и удаляющиеся шаги. Через минуту я была уже наверху, в доме, явно отличающемся от предыдущего. Все пахло чистотой, даже показалось, что нет войны и я пришла в гости к кому-то из мэров.
На меня тут же налетела Лада и потащила с собой, рассказывая о том, что сегодня у нас одна комната на двоих и мне срочно нужно привести себя в порядок. Что за ребёнок? 
Через час она уже заплетала мои волосы в красивые причёски и рассказывала, что ни на кого в этом мире нельзя положиться и все нужно делать самой, ведь нам до сих пор так и не принесли ее любимое какао. Одежда обнаружилась на кровати: обычный большой свитер, нижнее белье, тёмные джинсы и белые кроссовки, которые особо меня порадовали, такой гардероб меня устраивал даже больше, чем я могла представить.  
Лада решила поиграть в прятки, а я - выйти на свежий воздух. Мы совместили приятное с полезным и вышли во двор. Лада сразу же убежала прятаться,  а я поняла, что нахожусь не в том месте, где потеряла сознание. Особняк находился в лесу, а влево от него уходила тропинка из брусчатки, со склоненными над ней фонарями. Было мало цветов, в основном, только кустарники, как будто сад здесь не для красоты, а потому что так нужно. Я дошла до края дорожки, впереди был вход в лес, он не был освещён, но я была уверена, что моя маленькая богиня именно там. 
Войдя в темноту, я ощущала огромный прилив сил, будто выспалась и меня ничего не тревожит. Впереди увидела какой то блеск и направилась к нему, в полной уверенности, что иду за Ладой. Подойдя ближе,я поняла,что это костёр и рядом стоит мужчина, он обнимает женщину за талию, а затем, резко достаёт нож и вонзает его в сердце, девушка падает, а я, зажав рот ладонью, иду назад,нет,бегу. Я уже вижу свет фонарей, но резко падаю и меня переворачивают на спину. 
- Решила поиграть? – я не вижу ничего, должны быть очертания, но я в полной темноте и к земле меня прижимают что-то руки. 
- Я не должна быть здесь, отпустите и я уйду. – говорю дрожащим голосом. 
Давление отступает и ко мне возвращается зрение. Я поднимаюсь и бегу к фонарям, попутно отряхивая себя от возможным последствий падения.  
Встречаю Ладу, которая проводит мне лекцию о том, как правильно играть в прятки и кто кого должен искать. Поворчав еще немного, она повела меня к брату, которого, как выяснилось, звали Курт. Он сидел в окружении 6 мужчин, двух из которых я сразу узнала: голубоглазый и его «помощник». Все сидели молча и разглядывали меня оценивающим взглядом.
Курт отодвинул стул, привлекая к себе внимание и направился ко мне, взял за руку и повёл к столу на место рядом с ним. Я понятия не имела как себя вести и для чего я здесь, оставалось полагаться только на то, что мужчина знает, что делает. Тишину прервал голубоглазый, который с улыбкой на глазах извинился за этот «крошечный инцидент». Весь его вид кричал о том, что он не горит желанием извиняться, он никогда бы не стал унижаться перед такой как я. Я коротко кивнула и посмотрела на еще одно свободное место в центре стола. В эту секунду двери опять открылись и вошел еще один мужчина. Стоит ли говорить, что он был красив, красив божественной красотой силы и мудрости, а не картинками из журналов. Его карие глаза задержались на мне, но ненадолго, заняв свободное место, он откликнулся на спинку стула и из-под полу закрытых ресниц посмотрел мне в глаза. 
- Как развивались события? – он задал этот вопрос голосом судьи, когда тот объявляет приговор, а я, чувствуя сильного противника, который желает мне далеко не добра, ответила: 
- Так, как ВЫ позволили, Ваши установки и отсутствие запретов привели к тому, что даже детей не обходит стороной приготовленная Вами участь. 
Брови мужчины поползли вверх, а глаза стали затягиваться чёрной завесой, он потерял расслабленный вид.
- Вышли отсюда, ВСЕ.  
Мужчины начали отодвигать стулья и выходить. Голубоглазый улыбался так, что мне казалось, он ослепит всех присутствующих своим резко поднявшимся настроением. Курт остался сидеть на месте, рядом со мной. 
- Курт,  я не ясно выразился? – тон мужчины не предвещал ничего хорошего, и я закрыла глаза в попытке успокоиться. 
- Рей, эта девушка – плата за твои ошибки и она уезжает со мной, как мы и договорились, ты же хозяин своего слова? – он ходил по краю и я понимала, что он не один из них, но он не боялся,  и они воспринимали его как своего, но даже это не спасет его от бури, которая уже нависла  над нами. 
- Возьми другую плату, но она останется. 
Я боялась, что могу подставить Курта, но сидеть и смотреть, как мной распоряжаются, словно куском мяса, я не намерена. 
- Я ухожу с ним. – вот этого точно никто не ожидал, Курт обернулся на меня, а кареглазый улыбнулся своей ледяной улыбкой. 
- Теперь ты моя собственность, девочка, на тебе моя метка. – ухмыляется, встаёт и направляется ко мне. Курт встаёт и преграждает ему дорогу. Мне страшно за него, не потому что он – единственный способ выбраться, а потому что я вижу глаза того мужчины, он готов разорвать и меня и его одними руками, он зол.  
- Ты не мог поставить ее, вы не могли видеться, а она бы не забыла этого. 
Кареглазый смотрит на меня и ухмыляется, глазами показывает на мою шею, я отодвигаю воротник и провожу рукой по той стороне, на которую он показывал, моя рука окрашивается в красный цвет и я кричу от дикой боли. Все перед глазами плывёт. Я отключаюсь. 
 

Глава 7 Рей 2024

Всю дорогу в Норд у меня было стойкое желание убивать. Кто-то из моих людей притащил на убой какую-то родственницу наших прямых поставщиков. Как выяснилось, это была сестра моего личного донора. Индивидуального, идеально подходящего по всем параметрам. Уже пару месяцев мне переливают его кровь в малых количествах, приблизив наши организмы к идентичности, насколько это вообще возможно.  
Он мог качать свои права, только это было неприемлемо. Для меня. Когда-нибудь этот человек надоест мне и я убью его собственными руками, а пока мои люди ищут новый способ поддержания моего организма. Те, кто нас создал всегда говорили, что мы зависимы от волков, каждому из нас нужны их гены, но потом стало предельно ясно, нами так управляют. Я лично вырвал сердце тому, кто первый месяц ходит за мной с планшетом в руках и называл экспериментом. Затем так же поступили остальные. Когда создаёшь что-то поистине уникальное, помни, что оно не будет подчиняться, уникальность – антоним идеала.  
В тот день мы вышли из центра победителями и так продолжалось в дальнейшем. Мы нашли своих врачей и каждый из них отыскал идеальный сосуд для подпитки, в случае необходимости. Наш сосуд не исчерпывался никогда, потому что он способен сам быстро восстанавливать свои силы, но он был смертен, что заставило меня искать способ обходится и без него.  
Пока я мог терпеть капризы волчонка, но только потому что это никак не касалось моих интересов, и он был мне нужен. Но ведь так будет не всегда.  
Поохотившись с остальными на «зверушек» я ушел в лес, мне необходимо было восстановить силы и почувствовать кровь и страх человека, с душой и сердцем, а не зайца, который боится даже своей тени. Это было условием волков: когда они рядом, мы не убиваем людей. Опять ограничения. Пора избавляться от вещей, которые могли бы ущемить мои желания. 
Мне нравилось, что та девушка без раздумий пошла за мной, дура. Хотя, может быть ее смерть могла бы быть страшнее, например, после того, как мои парни развлекались бы с ней два дня без остановок. Как это было в последний раз. Хотя остановки были. У них. Но убивать ее было скучно, она сама молила об этом и я с радостью помог. Но удовольствие совсем не то, видеть как их глаза замирают, неверя, что их больше нет, как они сопротивляются – высший кайф. Чувствовать, что ты забираешь что-то желаемое у них, что-то, что принадлежит только тебе. Теперь. 
Но мой кайф прервали, и я был рад, я был так рад, что мой вечер скрасила случайная жертва. Охота бы мне сейчас не помешала. Но добыча была слабой. Догнать ее не составило труда. Я забрал у нее зрение, но она не боялась, я чувствовал лишь непонимание, она вела себя, будто просто оступилась и решила подняться и идти дальше. Ну нет, девочка, я заставлю тебя бояться, я хочу насладиться этим моментом, хочу, чтобы ты дрожала каждой клеточкой своего и без того слабого тела.  
Она говорит что-то про то, что не должна быть здесь. О да, девочка, тебя ЗДЕСЬ быть не должно. Я вижу, что ты начинаешь бояться, но я хочу, чтоб ты видела, видела мои глаза, мои действия и ощущала, что это последнее, что ты почувствуешь в своей жизни – ты станешь игрушкой, о которой я забуду уже завтра. 
Смотрю в ее пустые глаза и понимаю, девчонка может сбежать или ее могут увезти, кем бы она не была. Дополнительные проблемы с ее поиском мне не нужны, поиграть хочется уже сейчас. Снимаю с ее глаз пелену, чем обрекаю на невозможность спрятаться от меня. Никогда. 
- Когда я захочу тебя, ты должна прийти в течение часа, иначе вместе с кровью выйдет вся твоя жизнь. А теперь забудь о том, что сейчас было, пусть тебе напомнит об этом только появление моей метки. 

********_******* 

Это она. Сука, которая сидит сейчас передо мной и смеет отвечать вопросом на мой вопрос: сидит, как будто видит меня впервые, хотя, в ее голове это именно так. Пока.  
Спасла волчицу от моих людей. Смешно до боли. Я убью их всех и ее жертва будет напрасной, может, она даже могла бы сохранить свою жалкую жизнь, если бы ее попользовали пара моих человек, когда парни в очередной раз практиковали свои игры на толпе тупых куриц. Которые сами поубивали друг друга в попытках спасти свою жалкую жизнь, а теми,  кто оказался посильнее и вышел из ангара, продолжил заниматься уже оголодавший сброд,  который был нужен мне только как пушечное мясо. Сомневаюсь, что кто-то остался в живых. Если и остались, то сломанные куклы, но они хотя бы дышали, а ее я вскоре лишу и этой привилегии. 
- Вышли отсюда, ВСЕ.  
Она даже бровью не повела, знала, что она остаётся, что разговор будет именно с ней и не боялась. Думала, что ее защитит волчонок, нашла себе дружка. Ну что ж, поиграем. Она посмела перечить мне, посмела пойти против моего слова. Ну ничего, девочка, в тебе что-то есть, возможно, ты будешь мучиться больше двух дней, оттягивая известный только мне финал. Я уже предвкушал, как она будет кричать, как ее красивое лицо исказится муками боли и ее нежное тело покроется моими следами, кровавыми, синими, не важно. Она – мое чистое полотно. Моя новая игрушка.  
- Теперь ты моя собственность, девочка, на тебе моя метка. – вижу как она непонимающе хмурит свои бровки и слушаю как ее защитник что-то там бормочет, надо отдать ему должное, защищает ее как одну из своих. Это раздражает. Он не смеет мне перечить. Она не смеет надеяться на чужую помощь. Ловлю себя на мысли, что не хочу, чтоб она была настолько глупа, чтобы надеяться на этого молокососа. Пусть выкинет что-то еще, пусть заведёт меня, покажет, что достойна моего внимания. 
И я проявляю свою метку, и слышу ее крик, вижу, как она оседает на пол. Я ошибся, она слабая, не может выдержать даже маленькую царапину. И ее защитник тут же начинает процесс обращения, а вот это уже интересно, потому что в моем доме он лишён такой возможности даже физически, так же,как и любой другой волк. Я вижу, что он сам не понимает, что происходит, а девчонка все так же лежит без сознания.  
Мои кости начинает ломать и я понимаю, что тоже обращаюсь. 
Похоже, игра стоит свеч. 

 

Глава 8

Кира 2024 

Пора привыкнуть, что просыпаться с лёгкой головой – не моя тема. Веки будто налиты свинцом, и все тело саднит как будто меня били все время, пока я была в отключке. Кстати, а сколько я в ней была? Где я вообще? 
Комнату освещает только тусклый свет с улицы, на дворе ночь. Я лежу на большой кровати, была бы рада остаться в ней подольше, потому что после всех подвалов и бараков – это непозволительная роскошь.  
Я вспоминаю все: глаза того мужчины, слова, что он сказал мне, и хватаюсь за шею. Она перевязана какой-то тканью, мало похожей на бинт, скорее, на шерсть. У моей бабушки был такой платок. Ненавидела его, он постоянно вызывал покраснения на коже и после десятка попыток привить мне любовь к нему, моя старушка сдалась и приняла, что «не царское это дело, мы же только в шелках ходить можем». Бабушка могла заткнуть за пояс любого, и она очень любила меня, так как я была единственной и долгожданной внучкой. Отдыхая у нее в деревне летом, я формировала свой характер, наверное, поэтому я не могу промолчать и мне так и хочется поставить на место того, кто нападает. Она привила мне любовь к фортепиано. Сама учила меня, я никогда не ходила в музыкальную школу, мне просто нравилось учиться с бабушкой, видеть ее гордость и одобрение. Она оставила меня 3 года назад, когда самолет, на котором она летела, разбился. Так нельзя говорить, но я рада, что она не стала свидетельницей всего этого безумия.
Вся остальная моя семья погибла месяц назад. Меня не было рядом, и я не могла вернуться в Россию. Они перестали отвечать. Я знала,что могло произойти что угодно, они могли просто потерять средство связи – старенькую Nokia, которая не смотря на перерезание проводов, взрывы вышек, все еще работала. Этим телефоном папа пользовался лет 20 назад и мама бы давно уже выкинула его, но он дорожил им как памятью и постоянно шутил, что через 50 лет продаст его за хорошие деньги. Его бережливость продлила мое право на счастье, право знать, что они живы. Но, дело было не в потере источника связи.  
Папа всегда был сильным мужчиной, я знала, что он не будет сидеть и прятаться. Именно его они выбрали, чтобы провести показательную казнь, ее транслировали на всех экранах. Это был единственный способ, чтобы я поверила в его смерть и они выбрали именно его. Все, кто был рядом с отцом в тот день, подверглись той же участи. Тогда я потеряла все, я не существовала, меня нашел отряд военных ребят, и они вселили в меня мысль, что я могу спасать другие жизни, что мои минимальные медицинские знания были роскошью. Еще через месяц многих расстреляли, а я оказалась там, где оказалась.  
На глаза навернулись слезы, но если я начну плакать и жалеть себя, то я не жилец. Пока судьба таскала меня из одного места в другое – я верила, верила, что могу что-то изменить, на что-то повлиять. Слишком самонадеянно. Но только это помогало мне жить дальше.  
За дверью послышался шум и я легла обратно, не хотелось бы пока обнаружить, что я пришла в себя. 
Ключ в двери прокрутился и в дверь вошел голубоглазый.  
- Ты не заметила, что я могу проникать в твою голову? Или это слишком не очевидно после того шоу, что я устроил твоим подругам? Прекрати этот цирк и поднимайся.  
Я открыла глаза и села, облокотившись на спинку кровати. Этот человек ненавидит меня, я вижу это, он будет рад, если меня разорвут на куски, нет, он первый примет в этом участие. Он смотрел покровительственно, будто я его слуга или рабыня. Задавать вопросы ЕМУ не было смысла, он упивался своим превосходством и я была уверена, что он не упустит возможность озвучить мою участь. Он подходит и берет меня за подбородок одной рукой, вынуждая смотреть в его ледяные глаза. 
- Как ты думаешь, почему ты лежишь на мягкой кровати, а не валяешься мёртвой в овраге? 
Вопрос застает меня врасплох, не думала, что могу рассчитывать на диалог. Теперь надежда на то, что Курт заберёт меня рассеивается вместе с возможностью выбраться отсюда живой и невредимой. Хотя, хватило бы и «живой».  
- Вам что-то от меня нужно.  
Я вижу как его губы расплываются в усмешке и он буквально выплёвывает мне в лицо: 
- Что ты можешь предложить мне кроме своего посредственного тела? Думаю, что ничего, детка. 
Звучит унизительно, но я догадываюсь, что я все еще жива из-за слов кареглазого мужчины, он сказал, чтоб я пришла, значит я нужна именно ему. Глупо было полагать, что необходима медицинская помощь или живая музыка перед сном. Вариант был один, именно его и озвучил мужчина – я - временная игрушка. Что-то не сходилось в голове. Он мог бы бросить меня в подвал, как в прошлый раз, но я здесь. 
- Тогда давай расставим все точки  над i и вы вынесете свой приговор. – я слишком устала бояться, мне все равно, я хочу хоть немного определённости в своей жизни, потому что она давно уже не принадлежит мне и знать хоть что-то – достижение. 
Ему не понравился мой ответ, он был доволен, что я побитая, сломанная сижу перед ним. Но мои слова пошатнули его власть, потому что я была готова к любому ответу, он не увидит моих слез. 
- Ты такая же глупая, как эта тумба, если считаешь, что сможешь выйти победительницей. Я не завидую твоему будущему. Надеюсь, оно будет коротким. И поверь, лучше тебе  тоже надеяться на это. 
Он разворачивается и уходит, громко хлопая дверью и не забыв прокрутить в ней ключ. 

******************** 

Я сижу без движения минут 10 после того, как голубоглазый вышел. Рана на шее начинает гореть и я решаю осмотреть ее. На нетвердых ногах иду в открытую ванную и смотрю на своё отражение в большом зеркале: тёмные волосы сильно растрепались, под глазами огромные синяки, не смотря на то, что за последние сутки я спала больше, чем за любой другой день из двух месяцев.  
Под тканью обнаруживаю укус, такие следы оставлял соседский мальчишка, который надоедал мне постоянно своим присутствием. Дерганье за косички уже давно не действовало и он часто кусал меня за руки, пока однажды это не заметила бабушка. Ей даже не надо было разговаривать с родителями мальчика, она умела доходчиво объяснить ребёнку, как не стоит себя вести. 
Этот укус был глубже, были видны не просто покраснения, а раны. Я помню, мужчина не оставлял их. Но боль появилась тогда, когда этот монстр захотел. Если ему не составило труда подавить волю человека и убить его, то не думаю, что фокус со мной стоил ему чего-то. 
Наклоняюсь над раковиной, умываюсь. Возвращаю взгляд в зеркало и вижу там карие глаза, он опять смотрит своим непроницаемым взглядом и я резко оборачиваюсь, чтобы столкнуться с ним лицом к лицу.

Глава 9

Рей

Я хватаю ее за локоть и прижимаю к себе. Девчонка поднимает на меня свой пустой взгляд, как-будто в эту секунду она приговорила себя и уже успела смириться со своей участью. Но зачем она так торопится? Только я буду определять ее судьбу и пока в моих планах она очень даже живая. 
- Насколько сильно ты хочешь умереть, Кир? Устала бороться? В прошлую нашу встречу ты была более жизнелюбива, что произошло? – мое лицо в паре сантиметров от ее, а она смотрит сквозь меня и молчит, будто я пустое место.  
Сжимаю ее руку с бешеной силой и хватаю за скулы, заставляя очнуться и смотреть на меня, хочу чувствовать ее эмоции, видеть как она борется с собой пока я ломаю ее. 
- Что ты себе позволяешь? М? Не стоит злить меня, девочка. Договор на счет Лады в силе ровно до того момента пока я не сменю милость на гнев. – она смотрит на меня и ее взгляд становится осознанным. Да, этого я и хотел. 
Она пытается вырвать лицо из моей хватки и я начинаю чувствовать запах ее крови. Рана на шее опять начинает кровоточить. 
Смотрю на ее кожу со своей меткой и это чистый кайф – мне всегда нравилось оставлять свои следы, и сейчас один из них на ней, на девчонке, которая принадлежит не мне, которая перечит мне и позволяет себе слишком много. Это возбуждает. Даже у меня, оказывается, есть запретный плод и скоро я узнаю, насколько он сладок. 
Наклоняюсь к ее шее и слизываю капельки крови, я чувствую как она дрожит, как пульсирует ее рана и у меня срывает крышу. Я со всей силы впечатываю ее в стену и целую. Она сопротивляется, пытается оттолкнуть меня своими руками, но я возвращаю свою руку к ее скулам и с силой нажимаю, она не выдерживает и приоткрывает рот. Ммм, зверь внутри меня доволен. Но лучше бы тебе не сопротивляться, ты такая слабая, что мне кажется, будто ты можешь рассыпаться от моих действий в любую секунду. Но это не помешает мне делать с тобой то, что я захочу.  
Она кусает меня за губу, распаляя еще сильнее. Чья это кровь моя или ее? Одной рукой накрываю ее грудь через этот хренов свитер. Я больше не позволю ей носить одежду, скрывающую от меня ее тело. Проникаю под него рукой и с силой сжимаю свою цель. Хочу почувствовать ее выпирающие соски, увидеть, как она течет от моих прикосновений. Но на девчонку мои действия начинают влиять как красная тряпка на быка: она отбивается с удвоенной силой. И я хочу заглянуть в ее глаза, увидеть, что она чувствует, но не хочу отрываться от губ.  
Хочу почувствовать и ее желание. Смягчаю поцелуй и ослабляю хватку, одной рукой аккуратно провожу по позвоночнику, огибаю ее тело и снова накрываю грудь, еле касаюсь, но чувствую, что добиваюсь чего хочу. Соски начинают твердеть. Она реагирует на меня. Сука. Или это я реагирую на нее. Но сейчас мне плевать на все, я хочу только получить это тело, не важно, возьму его силой или она отдаст по своей воле. 
- Пожалуйста, отпусти. 
Отстраняюсь и смотрю на нее. Ее взгляд затуманен, но она хочет остановиться? Зачем? Что ей мешает раздвинуть ноги и получить поощрение от меня, я же вижу, что она этого хочет. 
- Я хочу встретиться с Ладой. – она глубоко дышит и старается выглядеть сильной. 
Что,блять? Я смотрю на нее с желанием убить, свернуть нахрен эту шею, чтоб не слышать больше как она пренебрегает мной, как смеет думать о ком-то другом, пока я рядом. 
Я хватаю ее за затылок и зарываю руку в ее волосы, вижу как ей больно, как она закрывает глаза в попытке не показывать своих эмоций. Там меня ждут слезы. Но она держится. 
- Открой глаза. – она зажмуривает их еще сильнее. Я усиливаю хватку на ее волосах. – Я.СКАЗАЛ.ОТКРОЙ.- пропечатываю каждое слово, чтобы до ее, не способного сейчас здраво мыслить, разума, дошли мои слова. 
Она открывает их, но я не вижу слез, я вижу лишь ненависть. Сука. Отбрасываю ее от себя и ухожу, выбив нахрен дверь, которую я сам закрыл до этого. 
Я получу тебя. Если ты так зависишь от той волчицы, то я покажу тебе, что значит не повиноваться. Я не хочу тебя ломать больше, но я все еще пьянею от запаха твоей боли, твоей беспомощности. Твоя ненависть будет приятным бонусом, когда я буду видеть этот взгляд при выполнении тобой моих желаний. Посмотрим, насколько тебя хватит. А пока ты остаёшься со мной, ведь твой защитник уехал, прихватив с собой какую-то девчонку, которая, как он думает, является его сестрой. Да, дорогая, он оставил тебя. Добровольно. Глупо было отказываться от одной ночи с тобой, ведь теперь таких ночей будет много, очень много. Он наверняка что-то задумал, чтобы забрать тебя. Но у меня же есть еще один козырь, который сейчас с ним, по его мнению. Он просто оттягивает неизбежное: либо ты, либо она.  

Кира

Я сползаю по стенке и хватаюсь за голову. Нет. Я больше не забьюсь в угол, не сломаюсь. 
Я видела бешенство в его глазах, видела, что еще чуть-чуть и он без труда сомнет мой череп как бумажный стакан. Боже, он был готов взять меня прямо здесь, разбитую и потерянную. Неужели у него совсем нет чести? Неужели у него мало девушек, готовых сделать все, что он захочет? Хотя да, вряд ли кто-то добровольно придет к этому животному.  
Я поднялась, и опираясь на стену зашла в спальню. Рука и губы сильно болели, я осмотрела комнату в поисках чего-то холодного, что можно было бы приложить, что бы уменьшить боль и возможные последствия.  
В ящиках я не нашла ничего, кроме резиновых игрушек, назначение которых я не смогла понять, даже опираясь на сухую логику. Плюс презервативы, плетки, цепь. Может стоит ее приложить? Я не была брюзгой, но прикасаться к этим вещам без их обработки, я бы не рискнула. Теперь понятно, в каких целях использовалась эта комната. Выбрав пару необходимых мне предметов, я направилась в ванную. Вот они точно в обработке не нуждаются. Открыв холодную воду, я ждала,пока польется ледяная. Распечатала Один из контрацептивов, я начала наполнять его. Через 10 секунд, когда нужное количество воды было внутри, я попыталась его завязать. В итоге я лишилась одного из своих обезболивающих и следующий я наполняла, уже зная, что держать его придется навесу,  чтоб не разлить. Одной рукой протёрла водой сухие губы и направилась в комнату.  
Легла на спину и опустила эту импровизацию на гематому. Боль стала отходить и мне стало абсолютно все равно, как это выглядит со стороны. Лечив своих ребят, я умела находить выход из многих ситуаций и то, что сейчас было у меня под рукой, казалось роскошью. 
Через 10 минут переместила эту конструкцию на руку и в дверь постучали, она начала медленно открываться, потому что замок в ней больше не работал. Я застыла на месте, но потом успокоила себя: Он не стал бы стучать. Через пару секунд в комнату вошел парень, которого я уже видела в зале, среди «семёрки». Он не был похож на двух моих «хороших» знакомых, не знаю, может, выделялся цветом глаз – они были как будто жёлтыми, такие глаза я видела один раз, и, как бы это странно не звучало, но они принадлежали коту, не человеку. Они шли ему, но пугали, он был похож на человека меньше всех из семёрки, не смотря на свои короткие золотые кудри, которые расположили бы меня к нему, встреть я его раньше и при других обстоятельствах.  
Он смотрел на меня как на диковинку, хорошо, что хоть не ходил вокруг как около музейного экспоната. 
- Привет, я Бен. – улыбается, совсем доброжелательно. 
Его настроение обескураживает и я пытаюсь понять, стоит ли мне его бояться. Не найдя аргументов для ненависти к этому парню, я отвечаю: 
- Кира – стараюсь выдавить улыбку. Но думаю, он не обратил на это внимание. Сейчас его больше интересовал предмет в моей руке, который уже потеплел и требовал смены воды. 
- Это то, что я думаю? - он смотрел на меня и еле сдерживал смех. 
Я не выдержала первой и засмеялась, накрыв голову подушкой. 
- Можешь сменить воду? – сказала я перестав смеяться. Парень располагал к себе, я была уверена, что если он и откажется, то хотя бы сделает это не высокомерно и грубо. 
- Я могу сделать лучше, но иди и слей это чудо инженерии – он говорит это с насмешкой, но меня настораживает его желание помочь, не думаю, что оно бескорыстно. Он замечает мой взгляд, закатывает глаза и продолжает – за мазью схожу, не смотри на меня так. 
Он выходит, а я поднимаюсь, сливаю воду в раковину, выбрасываю резинку в мусорную корзину, приглаживаю волосы и возвращаюсь в комнату.  
Минут через пять, Бен возвращается,  держа в руках небольшую стеклянную банку с бело- серым содержимым. Протягивает мне, и я вытягиваю руку, чтоб забрать ее, но он мягко перехватывает ладонь и оказывается рядом. Я отшатываюсь. 
- Успокойся, я просто хочу помочь. – смотрит на меня немного устало и я верю, верю, что иных целей у него нет. 
- Спасибо. Правда. Но я справлюсь, ты и так уже сильно облегчил мои муки, - улыбаюсь и он отпускает, усмехнувшись. Видимо, опять представил перед глазами «чудо инженерии» в моем исполнении. Парень открывает банку, подаёт ее мне и садится в кресло, наблюдая за моими манипуляциями с кремом.  
- Это он тебя так? – прищуривается и ждет ответа. Я понимаю о ком он говорит, но натягиваю улыбку и отвечаю: 
- Думаю, что ты знаешь ответ на свой вопрос. Ты можешь рассказать мне о следах на моей шее? 
Бен задумывается на секунду: 
- Это далеко не тайна, странно, что ты до сих пор не в курсе.  
- Как я могу быть в курсе, если из всех людей, которые ко мне заходили, ты единственный, кто разговаривает со мной и я не ощущаю, что через 3 секунды меня убьют. 
- Кто-то кроме Рея заходил к тебе? – он удивлён, а я делаю отметку: кареглазого зовут Рей. 
- Заходил еще парень с голубыми глазами, он тоже один из вас. 
- Хм, это интересно. – он встаёт и направляется к двери.- не болей, Кира – подмигивает и выходит. 
Мне тоже интересно,  но я не уверена, что после того, как докопаюсь до правды, все еще буду жива.