В тени хищника: верь мне. Книга третья

ГЛАВА 1

Время действия по-прежнему: 90-е

...черная ночь светит холодной сталью,

твой привычный уют слепит встречный дальний...

«Восточный округ»

Через день

АСЯ

Мне снилось, что взбираюсь на гору, ветер свистит в ушах, и вдруг трещит страховочный трос. Можно позволить себе роскошь немного поболтаться над пропастью... А потом либо вниз, либо цепляйся, нащупывая малейший уступ, ввинчивай ногти в скалу и – вперёд...

Я протёрла глаза. Странный сон, к тому же я никогда не занималась скалолазанием. Может, стоит попробовать?

Зазвонил телефон, номер определился – Женькин.

– А у меня тортик есть, с йогуртом и ягодками, – пропела она в трубку, – приходи, я жду подробностей. Изнываю... Ась, и кольцо возьми показать.

– Тортик? Тебе Оля сказала? – я улыбнулась и, спохватившись, предупредила:

– Жень, ты пока никому не говори, ладно?

– Да, хорошо! – отмахнулась, – Вот, блин, авантюра. Я бы так побоялась. Но ты собираешься объявить родителям?

– Конечно. Мы сначала поедем к родным Стаса, знакомиться. Потом уже с моими. Наверное даже, его родители сразу приедут договариваться о свадьбе.

– А зачем расписались заранее? Почему не в один день со свадьбой? Торжественней бы получилось.

Сощурившись от заполнявшего всё окно солнца, я перевела взгляд на Снапа, который, услышав про тортик, терпеливо сидел передо мной, навострив уши и блестя темными умными глазами – тоже напрашивался.

– Так вышло. Он предложил поздно вечером, и на следующее утро мы поехали в ЗАГС.

– Ааа поздно вечером, – протянула Женька со смыслом, – В это время легко уговорить... И как? – она, как всегда выразилась непосредственно, да и намек – не намек по своей прозрачности.

– Лучше, чем мечта, – проронила я полушепотом, переполняясь эмоциями от воспоминаний, – Жееень, он такой!

– Ого! Наконец-то!

Я прекрасно знала Женьку, ей нужны подробности, детали со смакованием страсти, но очевидно сообразив, что за тортиком выпытывать их уместнее, она немного лавирует в сторону:

– А как первые впечатления от семейной жизни? Кто под чьи привычки подстраивается?

– Никак, Жень, – призналась с сожалением. – Мы пока не живём вместе. Я его после ЗАГСа толком и не видела. Сказал, какие-то дела. Так что я ненадолго к тебе и буду ждать, что позвонит.

Немного отодвинув трубку, я послушала тишину в квартире и выглянула за дверь. Достала из нижнего ящичка стола кольцо и надела. Любуясь, растопырила пальцы и покрутила на безымянном. Потом взгляд упал на свежевыстиранного плюшевого медведя – подарок Стаса мне маленькой... Интересно, во взрослой семейной жизни медведя нельзя будет брать в постель? Мужчины не любят спать с игрушками?

– А может, как-то отпразднуем? Мальчишником? – между тем, хитро предложила подруга.

– Ну да! – сразу отмела я скептически, – Вот Стас обрадуется. Всё, Жень, жди.

Снап тут же радостно подскочил и я, путаясь об него голыми ногами, отправилась умываться. Наскоро оделась, прихватила резинкой волосы, сняла с крючка в прихожей ключи, и уже взялась за дверную ручку, как опять одернул телефонный звонок.

На этот раз номер оказался незнакомым. На линии слышался негромкий треск и шорох. Я несколько раз произнесла «Алло», прежде чем шум пропал. Голос вынырнул словно из ниоткуда, звуча так ясно, будто зимним утром одиноко идёшь по хрустящему снежному настилу, и звук твоих шагов разносится по округе.

– Возле тебя сейчас кто-то есть?

– Нет, – Его требовательный тон сразу напряг. За сколько секунд, когда учил водить, говорил разгоняется самая крутая тачка в мире? За четыре? Меньше? Мое сердце разгонялось с предельной, сверхзвуковой.

– Слушай внимательно. У меня мало времени. Сделаешь, как я скажу.

– У тебя неприятности? – быстро перебила.

– Да. И я не в городе. Но ты не нервничай, главное, – Ему некогда, но знает, что я начинаю паниковать и успокаивает, – Заедет Андрей. Отдаст документы. Спрячешь. Найдешь куда?

– Да. Но...? - мозг перестроился, обрабатывая информацию мгновенно, как компьютер.

– Что? – поторопил.

– Андрей будет знать...

– Не важно, Ась, – твердо заверил, – Он мне очень обязан и вообще, в серьезном на него можно положиться. На куски будут резать, ничего не скажет.

Запросто резать на куски?... это что какая-то жесть из бандитских сериалов? Что происходит?... «Ты знала, на что подписывалась, знала», – поддело внутри. Да, но просто столько времени близко с криминалом, и меня это ничуть не касалось... У нас же не Чикаго, блин! В отличие от многих других городов – наш относительно спокойно переносил девяностые и не происходило тех бесчинств, о которых писали. Не стреляли на улице, не жгли торговые палатки, не устраивали масштабных разборок, не гнали с рынков пенсионеров, а зажравшиеся братки не ходили по коридорам ментовки, как у себя дома, с ноги открывая двери кабинетов. Было не как везде, но почему-то так было.

– Что тебе грозит?

– Закроют, скорее всего...

– Но у тебя связи, друзья в милиции?

– Ты же понимаешь, и не таких сажали... – спокойно возразил, – Слушай дальше. Если я не звоню в течение месяца, тогда... разберёшься, короче с документами, там ничего сложного. Но я или позвоню, или вернусь. И Ася, ничего себе не придумывай, выбрось все глупости из головы. Ясно?

– Да... – Мысли цеплялись за каждое слово. Как это он может не позвонить? Ведь позвонить всегда можно... практически. Телефонная трубка отяжелела в ослабевших пальцах, и я второй рукой яро вцепилась в динамик, – Стас, обещай, что сделаешь все все, что можешь! И не рискуй, пожалуйста... Я так тебя люблю, пожалуйста!

ГЛАВА 2

АСЯ

Пронесшийся воздушный порыв хлопает приоткрытой оконной створкой, зажимая тюль, и вслед за этим прихожая наполняется живым движением. За лёгким шорохом голосов слышен стук снимаемой обуви, сразу мешающийся с радостным собачьм повизгиванием.

Родители должны были бы преспокойно пребывать за городом, ловить последнее бархатное тепло осени на природе... Но вернулись.

– Какой ключ? На тридцать два? – громко, по-деловому уточняет папа, – Витя, если ты говоришь, что видел, то там он и лежит.

– Неужели прямо на дороге колесо могло отвалиться?!

– Тонь, только без нецензурных выражений, – мягко смеётся мама. – Давай, пока они найдут, да починят, я нам кофе сделаю?

Передо мной на чистом столе раскрытая папка – и пока о ней знаю только я, всё как бы не по-настоящему. Спрятать ее я ещё успеваю...

Всегда прятала. Другие прятали от родителей плохие оценки, и как курили за школой. Я же, боясь и не желая огорчать, в четырнадцать – маньяков, в пятнадцать – бандитов, а в восемнадцать – замужество. И ничего хорошего... Может, достаточно? Переросла уже ту самую «подростковую независимость» и пора говорить, как взрослой со взрослыми. Даже если родители не захотят меня понять и принять, сдавать моего мужа милиции никто не станет. Подлости меня в семье никогда не учили.

Заваливаюсь боком на соседний стул и, уставившись в белый потолок, растираю пульсирующие виски. Но моментально вскакиваю, слыша мамино:

– Ааа ты тут?

– Да. Что у вас произошло?

– В аварию чуть не попали, – вместо мамы с досадой отвечает тетя Тоня, приветственно касаясь щекой щеки, и меня обволакивает облачко насыщенного цветочного аромата, – Представляешь? С этими мужиками! Никогда не выходи замуж, зайка. Заведи пару любовников и живи в свое удовольствие. Поняла? – Скользнув в сторону, я уклончиво киваю, помня о том, что о «мужиках» тетя Тоня готова рассуждать бесконечно, особенно если зла на них. – И волосы свои полностью не крась, шикарный натуральный каштан!

– Я как раз таки... – обвожу всех сосредоточенным взглядом, не зная, как примут мою откровенность, – Мам, пап! Я вышла замуж.

Бессчётное количество раз, проигрывая в голове эту сцену, я представляла ее иной. Без вставки стоп-кадра с застывшими лицами, словно бы ты не на родной тесной кухоньке с рыбками в зацветшем аквариуме на холодильнике, а внезапно – в стане врага. Первым отмирает папа и размашисто маша руками, словно маршируя проходит вперед:

– Вот, пожалуйста! А я говорил, Наташа!... И твой муж в бегах?

– ...и мне надо продать дом... наверное, – довершаю и поворачиваюсь за ним на пятках, вынужденная смотреть в спину.

– Дом?

– Его большой загородный дом. Деньги за который – мне.

– Продавай! – бросает ёмко. – От меня ты что хочешь?

– Я не знаю, – бормочу, странно немеющими губами и, чтобы сбить сухость в горле, наливаю себе стакан воды. Но посмотрев на неловко присевшую к столу маму, передаю его ей и она, кивнув, осушает всего в пару быстрых глотков, – Пап, а может ты что-то посоветуешь... как лучше? Или может ты слышал из-за чего он уехал?

– А муж тебя не просветил? – звучно тарабанит он пальцами по спинке стула, – Хорошо, я завтра же смотаюсь на бандитскую сходку, послушаю про установку общего процента по рэкету и заодно узнаю про Соболевского, – с легко угадываемым в тоне сарказмом обещает он и взрывается:

– Ася, я не вхож в эти круги и такую информацию мне так просто никто не даст!

– Именно! – подаёт голос дядя Витя, – Огреют железной трубой по голове в подворотне, не разбираясь, кто ты такой. – Осторожный, где надо и не надо, он многозначительно цыкает, морщась и давая понять, что кроме него, тут никто не осознает всей полноты угрозы.

– Не надо никуда ходить, я всего лишь хотела посоветоваться, – представив такой исход, говорю торопливо и подавленно.

Скользнув пальцами между отпечатанными на машинке листами с четкими кругами печатей и каракулями подписей, папа читая и ожесточенно хмурясь, поднимает на меня взгляд:

– А что, Соболевский считает, что если ты ослушалась, выйдя замуж, то я родную дочь из дома выгоню?

– Нет, не считает, – подумав, решаю твердо.

– Так вообще-то не делается! Меня на работе и везде уважают. И насчёт тебя, он в первую очередь должен был подойти ко мне. И по поводу женитьбы, и по поводу продажи дома.

Я наконец-то осознаю, что на самом деле так задевает папу. Из-за сложившихся обстоятельств, всё решалось единолично моим медведем. Его же, вместе с чувством собственного достоинства, задвинули на второй план, тогда как именно он привык везде руководить.

– Стас и собирался заранее знакомиться с моими родителями, это я его остановила, – возражаю, пытаясь как-то смягчить и исправить положение, но папа уже завелся и не хочет вникать.

– Я не прав, Витя? Между прочим, у меня в его возрасте уже было два высших, ответственная должность и Ася.

– И у него была Ася, – тихо замечает мама.

– Что ты хочешь этим сказать?... Я не мог водить ее везде за ручку, я работал.

– Хорошо, – мама встала, кладя обе ладони на стол, – Но если ты сейчас не станешь на сторону своей дочери, то через какое-то время он вернётся, и у них всё будет замечательно. И именно он будет для неё хорошим, а ты – плохим. И будешь видеть дочь только по большим праздникам.

Я неожиданно ощутила, как тетя Тоня покровительственно развернув меня к себе за локоть, притягинула ближе.

– Юр, чего ты разошелся? – негромко спросила она, – Плохого Аська не выбрала бы. Ну хочет она этого, пусть! Девочки должны получать то, что хотят.

– Ага, на восьмое марта! – по-детски огрызнулся дядя Витя и, слегка косолапя, прошёлся к окну. А я просто застыла в обхвате теплых тети Тонитых рук, пытаясь переварить услышанное и не успевая подстраиваться под обстоятельства.

ГЛАВА 3

СТАС

Не обещанный ей месяц прошёл, а целых два. В общем же получалось, что уезжал в июне, возвращался после ноябрьских праздников. Я и не представлял, что так затянется. Впервые всё шло настолько не гладко. Может, потому, что слишком сильно и слишком многого хотел?

В лобовое стекло впечатывался мокрый снег – первый, после резкого похолодания. Я нервно бил пальцами по рулю, то и дело глядя по сторонам, в зеркало заднего вида. Сразу перестроился удобнее, как только вставший поток машин проснулся, заворочался и, как здоровенная гусеница, начал продвигаться.

Мне казалось, я всё предусмотрел, всё идет заданным ходом... А сейчас ехал и загривком чувствовал – НЕ ТАК. Что-то не так.

Состояние, вроде, и не такое, чтобы: «от страха волосы шевельнулись на затылке» – тут, словно бы кто-то невидимой рукой брал, как щенка за шкирку, подталкивая: вперёд, вперёд! И на душе становилось тревожно и муторно.

Время в сознании откатывалось назад, заставляя перебирать и анализировать детали...

Не сразу, но я вычислил того упыря, что действовал через подставных лиц и имел связи в верхушке. Он оказался не из нашего города – крутой воротила, о котором я никогда и не слышал... На что он рассчитывал? На милицию? На свои деньги? Нарисовался, блять! Только не учел, что мне было за что выдирать место под солнцем. По ту сторону была Ася, нормальная жизнь, как она хотела, и я знал, что в этой новой жизни я ей нужен. Держало это. Уступать никому и ничего не собирался... Да, мог вытащить из дела активы и уехать вдвоем насовсем, но рассматривал это лишь как запасной вариант.

Мое личное предупреждение тому, кто решился встать на пути, было в первый и последний раз... Я уезжал, глядя как догорает почти барский, роскошный особняк: гарь оседала хлопьями, и едкие черные клубы дыма несло над лесополосой. Он с семьёй трясся на улице, весь перекошенный от ужаса... Вооруженные автоматами люди в масках, которые ночью пинками выгоняют из дома тебя и твою семью – это страшно? Да, я хотел, чтобы ему было страшно. Предупреждение должно было быть впаяно в его мозг накрепко, иначе пришлось бы убить его самого. Ничего иного не оставалось. Или ты, или тебя.

Уменьшился гул двигателей, стало свободнее, и я втопил педаль газа. Из-под колес выбрасывало грязную снежную кашу. Пространство, словно прошивали крупные пушистые хлопья. Их белизна уплотнялась, сливалась и, через каких-то полчаса перед глазами уже вылепило снежную завесу. Скорость пришлось снова сбрасывать: из бескрайнего хаоса свет фар еле выдирал дорогу.

Всё нормально должно быть. Накануне созванивались. Ася ждёт меня только завтра, потому что планировал по пути навестить родителей. Она на это сообщила, что тоже тогда с мамой и братом до завтрашнего утра будет у бабушки. Значит, сейчас в другом городе. Без охраны... Минус, как бы. Однако, угрозы со стороны несостоявшегося конкурента, по всем законам логики, не предвиделось. Ему теперь вообще молиться надо, чтобы ни со мной, ни с кем-то из моих близких ничего не случилось, иначе на него первого и падёт подозрение. Ребята его, если что, и без меня живьём зароют.

Нормально всё, да... Но вот справа, по огромному щиту-расписанию угадывается автобусная остановка. За ней поворот, где должен свернуть к своим... а я прокатываюсь мимо. Та же незримая сила гонит дальше и дальше – словно, независимо от моей воли, ею уже определена цель.

Вот так же неспокойно мне было, когда узнал, что Аська – мелкая и шустрая – ловит своего маньяка, и что лазает с психом по крышам. Псих, конечно, не то чтобы совсем того. «Тяга к адреналину и сложные отношения с отцом» – так Аська его однажды охарактеризовала. Да, пожалуй, когда собственный отец запихивает в психушку, это можно назвать «сложными отношениями».

Ещё до всякой любви и планов на будущее, я стал по возможности присматривать за девчонкой. Правда то, что мелкая сама была ещё тем бесенком, открывалось постепенно. Сближало их с психом что-то общее... А я, наверное, скучный дядя, раз не понимал риска ради развлечений.

Ладно, в прошлом. Ни к чему изводиться разной мутной ересью. Заставил себя расслабиться насколько позволяла дорога, но воспоминания, в окутывавшем белом однообразии, начали наплывать, как сны.

Вспоминался однако не холод, а почему-то тепло лета - вкус, аромат, беспечность, глупость.

Как-то перед тренировкой мы заехали ко мне в бар...

– Сева, где она? – я раздражённо кивнул на пустующий стул... Это был период, когда только осваивал бизнес, и иной раз всё шло наперекосяк и лесом. От непонимания, что и как делать, от мелких пакостных ситуаций у меня пухла голова. Сейчас-то был готов замахнуться на серьезное, уверенный, что всё получится, а тогда уже начинало казаться – не моё.

– Не знаю. Поискать?

– Не надо.

«Много чести ей!» – с досадой подумал и, неудачно развернувшись, задел локтем Сашку. Потрепаться протопали до моего кабинета, и я по-хозяйски распахнул дверь... Уставился на живописный беспредел и, в состоянии лёгкой контузии, перед Сашкиным носом снова тихо притворил. Он воззрился на меня в бессловесном изумлении и неуверенно хохотнул. Я же сгреб его в охапку и быстро оттеснил от двери в темноту захламленного внутреннего коридора.

– Е-мое! – впечатленный, поделился он, – Тоже так хочу.

– Это не то.

– Да как не то?!

Взглядом я нарисовал у него во лбу дырку от пули и он, сменив выражение лица на недоуменное, слегка сдал назад:

– Ээээ просто очень похоже на то.

– Не то, – повторил решительнее.

Мыском замшевой туфли Сашка аккуратно постучал по завалу из мебельной рухляди, связанной веревками и приготовленной на выброс, и задумчиво пощипал нос:

– А как ты различаешь, где то, а где не то?

– Знаю Аську и не парюсь.