В тени Сокрытого. Закат Вергазы

1. Мерса

От жара огня дрожал воздух. Крики сражающихся и звон стали смешались с треском пламени. Непонятно было, кто атакует, а кто обороняется – люди выглядели тенями в отблесках пожара. Маленькая девочка затаилась в своем укрытии за деревом,ее синие глаза слезились от едкого дыма, она не могла оторвать взгляд от объятого пламенем дома. Ее дома, где она жила с отцом в окружении слуг и охраны. Раньше девочка была здесь счастлива и беззаботна, а теперь видела вокруг лишь ужас и боль. Слезы катились по щекам, оставляя светлые дорожки на грязных щеках. Ей всего восемь, и сегодня в ее беспечное детство ворвалась смерть.

– Мариса! – девочку схватили сильные руки, она дернулась, но тут же осознала, что слышит голос отца. Он порывисто обнял ее, и девочка уткнулась в родное плечо. Через миг мужчина отстранился, приблизив к ребенку встревоженное лицо. – Мариса, ты должна бежать. В том здании, между бочками, есть тайный проход. Выберись, найди, кто тебя приютит, честную работу. И никогда никому не называй своего имени. Это опасно. Беги!

– Папа! А ты? – девочка дрожала от страха.

– Мне там не пролезть, – папа подтолкнул ее, призывая поторопиться. – Ты сможешь. Главное – выживи, родная. Я найду тебя позже! Я…

Отец запнулся, издал булькающий звук, и кровь окрасила его губы и подбородок. Мариса увидела торчащую в горле стрелу и закричала. Папа, ее нежно любимый папочка, захрипел, повалился набок, загребая руками землю. Девочка упала на колени рядом с ним, схватила за выпачканное кровью плечо, но тут что-то заставило ее поднять голову. В отблесках огня она увидела черную фигуру лучника, натягивающего тетиву.

Мариса вскочила и кинулась к указанному отцом зданию, виляя меж деревьев. Стрела со свистом рассекла воздух над головой. Девочка вбежала в дверной проем нужного здания и огляделась. В углу за бочками увидела открытый люк, наполовину заваленный досками. Ребенок туда еще протиснется, а вот взрослому не пролезть. Услышав приближающиеся мужские крики, Мариса без раздумий нырнула в черноту прохода. Упав и перекатившись, как показывал ей учитель фехтования, она услышала грязную ругань сверху: преследователи возмущались, что упустили ее и не могут пролезть следом. Не теряя времени, девочка вскочила на ноги и помчалась по сырому туннелю, молясь Кирие и Румию, чтобы те вывели ее невредимой и уберегли от опасности.

– А еще мазель Кауза отдала долг с процентами. Я уж думала, не видать мне монеток, и прикрыть лавочку собиралась, а оно вона как обернулось... Мерса? Мерса, слышишь?

– М? – женщина тряхнула копной каштановых волос, прогоняя воспоминания о дыме и огне. – Повтори, Зазель. Я что-то задумалась.

Девушка, стоявшая перед столом, хмыкнула. Поверх ее черных тканевых штанов был закреплен ремень с кожаными ножнами. Льняная рубаха навыпуск не сковывала движений. Зазель всегда готова к бою. Она положила ладони на рукояти кинжалов, кивнула на лежащий на столе кошель и повторила:

– Говорю, мазель Кауза вернула то, что задолжала. С процентами.

Разговор проходил в кабинете Мерсы Мотье, главы одной из наименее заметных и наиболее влиятельных организаций Йер-Велу. Здесь она хранила чужие секреты и распоряжалась тайнами, принадлежащими самым разным людям. Прошло восемнадцать лет с той ночи, когда маленькая девочка беспомощно убегала от свистящих стрел. Давно женщина не вспоминала о чудовищном нападении на поместье и удивилась, что картина пожара всплыла в памяти так ярко. Она опустила глаза на отчеты о последних событиях в городе. Сейчас территорией ее бывшего дома владеет другой человек и планирует устроить там праздник. Новость вызвала перед внутренним взором Мотье огненные всполохи, но она быстро взяла себя в руки, потерла лоб и встала из-за стола. Взяв мешок с монетами, прикинула на вес, кивнула и убрала в сейф.

– Зазель, позже поработаем над твоим произношением. Не «мазель», а «мадам». Ты теперь живешь в столице, нужно соответствовать.

– Я живу в Йер-Велу, самой грязной заднице города! – Зазель махнула рукой в сторону окна. – Здесь никому дела нет, какие я слова говорю.

– Мне есть дело. Этого достаточно, – женщина сложила документы в стопку и убрала в сейф вслед за кошельком мадам Каузы. – Есть еще что-то, что мне нужно знать?

Зазель отрицательно мотнула головой.

– Хорошо. Я отойду на пару часов, можешь пока перекусить внизу. Когда вернусь, начнем обучение.

– Ох... – девушка скривилась. – А может, без обучения? Я же и так полезная – кинжалами махаю.

– Я понимаю, тебе сейчас сложно. Но все под моим началом говорят грамотно.

Зазель открыла рот, чтобы возразить, в последний момент передумала, развернулась и вышла из кабинета. Мерса довольно улыбнулась. Зазель была способной, но ленивой. Она прибыла из маленького провинциального городка в поисках лучшей жизни, и нашла ее на улочках Йер-Велу – района Вергазы, в котором переплетались опасность и удовольствие: бордели на любой изощренный вкус соседствовали с вычурными казино, а в местных кабаках за соседними столиками сидели уставшие после смены рабочие и ищущие приключений аристократы.

Жизнь здесь кипела и днем, и ночью, играла музыка, звучал смех. Но не стоило забывать, что утром в одной из подворотен можно наткнуться на свежий труп, во время просмотра уличного представления – лишиться кошелька, а в баре – получить бутылкой по голове за одно неверное слово. Мерсу такие вещи давно не пугали: благодаря своим связям и положению она жила в Йер-Велу полноценной жизнью, держа в узде как преступников, так и богатеев.

2. Хазери

Хаз проскользнул по коридору к маленькому окну. Люди Мерсы были ей преданы, но Вале знал, сколько заплатить за невинную услугу в виде открытого на ночь окна. Парень усмехнулся, представив, как бы ему пришлось выкручиваться, не выгони Мерса его за дверь. Часть здания, где находилось ее окно, неприступна. Слишком светло, слишком высоко и слишком гладкая стена, а на крыше не за что ухватиться. Мерса будто специально выбрала для своей спальни самую недоступную комнату в Вергазе. Вот была бы хохма, если бы Хазери Вале свалился из окна Мерсы Мотье прямо на мостовую под ноги стражникам или ее телохранительницам. Но женщина поступила так, как он рассчитывал. Маленькое представление укрепит ее во мнении, что для Хаза не существует неприступных стен и недостижимых целей. Именно то, что необходимо для его репутации.

Хаз хохотнул и вылез из окна. Эта часть здания не имела освещения, стена кое-где поросла плющом и раскрошилась. Цепляясь за мелкие выщерблины пальцами и кончиками ног, он ловко спустился вниз. Под окном росли кусты ежевики. Они уже давно не плодоносили и служили колючей преградой на удобном для проникновения пути. Хаз закрыл лицо рукой и медленно, стараясь не сломать ни веточки, прошел сквозь колкие заросли. Стряхнул с одежды сухие листки и направился развязным шагом по темной улице в сторону ресторана «Лосось».

Ночная Вергаза куталась во тьму, словно стыдливая девица. В окнах домов блекло горели голубые алхимические огоньки, но они не рассеивали мрак в проулках и тупиках Йер-Велу. Изредка встречающиеся уличные фонари света тоже не прибавляли. Хаз предпочел бы передвигаться по крышам: он любил высоту и наверху чувствовал себя увереннее. Увы, время от времени приходилось поддерживать образ бесстрашного лидера банды и прогуливаться по твердым мощеным улицам. Дорога в «Лосось» занимала около получаса, и Хаз, с виду расслабленный, был собран и готов в любое мгновение отбиться от нападающих. Такова расплата за прозвище «Белоглазый демон», как его окрестили местные жители. Жестокий, изворотливый и непобедимый. Периодически появлялись смельчаки, готовые опровергнуть его статус, и с ними приходилось беседовать на языке стали.

Йер-Велу был пестрым и неоднородным: здесь обитали люди разного достатка, хотя район считался бедным. Деревянные хибары соседствовали с многоэтажными каменными домами, имеющими одного жильца или разделенными на небольшие квартиры. По дороге к ресторану строгие серые здания сменялись разукрашенными игорными домами и кабаками, сооружения с витиеватыми украшениями, башенками и шпилями соседствовали с борделями, на ступенях которых скучали разукрашенные девицы. Все это великолепие освещалось голубоватыми алхимическими фонарями, расставленными настолько редко, что половину проулков между постройками не разглядеть в пасмурную ночь. Тем и пользовались Дельные, как в Равгане называли всех представителей криминального мира. Они надежно обосновались в Йер-Велу, и район жил по их жестоким законам.

Прогулка выдалась на удивление спокойной, пока Хаза не накрыла крупная тень. Он обернулся, короткий кинжал скользнул ему в руку из крепления под рукавом. Перед ним стоял Лоуренс Барева, как всегда, улыбчивый и довольный. Мужчина всегда двигался очень тихо для своих размеров, застигая врасплох не только друга, но и врагов. Хазери недовольно буркнул приветствие и спрятал оружие.

– Как вылазка? – Лоу поравнялся с Хазом, и они зашагали вместе. Смуглый здоровяк Барева был на две головы выше Вале, из-за чего первый казался еще крупнее, а второй – еще меньше.

– Скажем так, интересно прошло. Ирона нам поможет за вознаграждение. Ты все подготовил?

– Кстати, об этом. Надо еще кое-кого подмазать, а я на мели, – виновато почесал затылок Лоу.

– Ты не знаешь, где взять деньги? Сыграй в карты, потряси кого-нибудь из должников, – раздраженно ответил Вале и вздохнул. – У меня наметились непредвиденные траты.

– Эти траты важнее нашего дела?

– Эти траты касаются нашего партнера.

– Мерсы Мотье?! – удивленно воскликнул Лоуренс.

– Тихо ты, – Хаз пробежал глазами по окнам ближайших домов, нет ли посторонних ушей. Они находились довольно далеко от центра – прохожих мало, но осторожность никогда не помешает. Убедившись, что никто не подслушивает, парень продолжил, понизив голос. – Во время нашего разговора она произнесла фразу... – он помедлил, припоминая. – Она назвала пожар у Монтегю «трагедией».

– И что?

– Она постоянно кичится тем, что, в отличие от многих в Йер-Велу, знает дату своего рождения. Сколько ей сейчас лет?

Лоуренс закатил глаза, подсчитывая.

– Двадцать шесть вроде бы.

– А как давно сгорело поместье?

– Сокрытый его знает. Лет двадцать назад.

– Я тоже так сказал. Она меня сразу поправила. Восемнадцать.

Лоуренс присвистнул. Хаз замолчал – мимо прошла компания подвыпивших молодых людей. Когда они скрылись за поворотом, он продолжил:

– Мерса была ребенком, когда произошел пожар. Ты не сильно младше нее. Сколько тебе сейчас, двадцать три? Тогда было пять. Ты узнал о пожаре только потому, что мы последние пару недель изучаем информацию о поместье и давно приглядываемся к Моратте. А она не только в курсе тех событий, но и точно помнит, сколько лет прошло.

– Хаз, как по мне, ты придираешься. Информация – ее профиль, неудивительно, что она знает больше нас. Да и пожар она могла назвать как угодно...

3. Мерса

Утром в баре, как обычно, было мало народу, потому Мерса решила позавтракать в общем зале. За стойкой стоял бессменный бармен Боб – крупный мужчина с залысинами и начинающими седеть волосами. Он по-отечески улыбнулся начальнице и налил ей свежезаваренного чая – без него день для Мерсы не начинался. Она поблагодарила, отхлебнула из чашки и легонько поморщилась:

– Боб, а лимонов так и нет?

– Нет, душа моя, я каждое утро хожу на рынок, но все без толку: привозить привозят время от времени, но кто-то скупает их огромными партиями.

– «Кто-то»... ясно, кто. Да чтоб эти аристократы ими подавились. Еще немного без чая с лимоном, и я с ума сойду, – закатила глаза Мерса.

Последние пару недель ходили слухи о скорой гражданской войне в Лауте – стране, которая поставляла в Равган фрукты и цитрусы. Поговаривали, что вот-вот прекратятся поставки лимонов, а за ними, возможно, и всего остального. Состоятельные жители Вергазы принялись скупать их целыми партиями. По информации, которую нарыли девочки Мерсы, они сами создали дефицит, и теперь буквально сидят на лимонной диете, добавляя плоды во все блюда. Лимоны стали роскошью и модным веянием у знати. Наличие лимонов на столе говорило о богатстве и полезных связях, и теперь аристократы соревновались, чей салат кислее и в чьем пироге больше цедры. Обычные же люди оставались без цитрусов.

Мерса побранила богачей и направилась в кабинет – сегодня она запланировала много дел. Для начала следовало разобрать письма, стопка которых уже дожидалась ее на столе. Четыре – от ее девочек. В наивном по своей манере рассказе о достопримечательностях города, погоде и покупках они отчитывались об этапах подготовки афер, секретах и новостях, которые удалось узнать. Еще несколько писем касались поставок продуктов и алкоголя для бара, а также ремонта и других мелких дел. Из пачки серых жестких конвертов выпал маленький розовый, пропитанный приторно-сладкими духами, с печатью в виде сердца. У Мерсы перехватило дыхание, комната пошатнулась. В голове зазвучал громкий, скрипучий смех, тело заныло. Методы мадам Марло были крайне жестокие: за любую провинность она била своих подопечных, но побои являлись далеко не самым худшим наказанием. Страшные картины жизни в борделе замелькали перед глазами. Руки, держащие конверт, дрожали.

Покинув «Лавку удовольствий», Мерса подпалила часть здания, где находилась спальня мадам Марло. После сообщения, что мадам выжила в пожаре, женщина выла от обиды и злости, но позже даже порадовалась – по крайней мере, она не стала убийцей. Дельные расследовали поджог, и каким-то волшебным образом не нашли ни одной улики, которая вела бы к Мотье. А городскую стражу до расследования даже не допустили. Дело замяли, а мадам Марло на многие годы забыла о существовании своей бывшей подопечной: не было ни мести, ни попыток наладить диалог. Мерса как следует об этом позаботилась. И вот спустя восемь лет спокойной жизни она держит в руках конверт с посланием из «Лавки удовольствий». Из прошлого, полного боли и унижений, от человека, который изо дня в день уничтожал ее.

– Мерса?

Женщина резко подняла голову. В дверях стояла Ирона. Увидев искаженное лицо своей начальницы, она отшатнулась и нахмурилась.

– Прости, я стучала, но ты не ответила. Я волновалась, вдруг что-то случилось... тут... – залепетала приятным высоким голоском девушка, но Мерса махнула рукой, останавливая ее оправдания.

– Да, хорошо, что ты зашла, – заметив обеспокоенность на лице подопечной, она натянуто улыбнулась. – Со мной все в порядке. Прикрой дверь.

Мерса покосилась на письмо, которое все еще держала в руках, затем встала и, объясняя Ироне задание от Хазери Вале, зажгла свечу, поднесла конверт к огню. Пока он горел, она не отрывала от него взгляд и отстраненно отвечала на уточняющие вопросы девушки. Обгоревший розовый край, за который она держала конверт, полетел в незажженный камин, и Мерса перестала ощущать сдавливающую боль в груди.

– На этом пока все, Ирона.

– Еще кое-что, – Ирона, внимательно следящая за действиями начальницы, подошла к столу и положила поверх бумаг лимон. – Все, что удалось достать. Я знаю, как ты любишь чай с лимоном. К сожалению, больше не нашла.

Мотье удивленно вскинула брови.

– Мерса, спасибо, что помогаешь мне. Не знаю, что бы со мной стало, если бы я тебя не встретила.

Ирона сделала шутливый реверанс и вышла из кабинета. А Мерса еще какое-то время смотрела на лимон и улыбалась.

4. Хазери

Хазери проснулся около полудня. Он лег спать, как только Муро и Патрик покинули помещение. Как бы ни был вымотан, Хаз всегда просыпался в то время, в какое планировал, и спал чутко, просыпаясь от каждого подозрительного звука. Храп Лоуренса таковым не считался, и потому только Вале высыпался рядом с мечником. За столько лет, проведенных вместе, парень привык к громким звукам, которые постоянно издавал его друг во время сна после нескольких переломов носа.

– Лоу, – позвал Хаз, потягиваясь в брезентовом гамаке, надежно подвязанном за вбитые в стены крюки. На кроватях Хазери не спалось.

Ответом послужили дребезжащие носовые рулады.

– Лоу! – Хаз позвал громче и, ловко выпрыгнув из гамака, кинул в друга тряпьем, которое использовал вместо подушки. Лоу тут же вскочил на ноги, приняв боевую стойку. – Как страшно. Просыпайся. Кажется, я придумал, как насолить Марло.

Лоуренс зевнул и потянулся.

– Что еще твой демонический ум придумал?

– Помнишь, мы стащили серьги у Лерлании, любовницы главы «Хантайских орлов»?

– Помню, – Барева задумчиво потер подбородок, вспоминая подробности. – Я пока не нашел точку сбыта: они оказались фамильным сокровищем его бабки. Или еще кого-то... Ох и досталось тогда Лерлании за эти цацки...

– Да плевать на нее, – Вале махнул рукой, пресекая рассуждения друга. – Не ищи больше покупателя, они сегодня пойдут в дело.

– Помощь нужна?

– Нет, возьму Муро. У тебя и без того дел хватит.

– Да, – Лоуренс немного помедлил. – Мне еще нужно навестить Лауру.

– Кого?

– Лауру. Медичку, с которой ты меня познакомил. Она, кажется, заболела.

– Серьезно? – Хаз оглядел друга с головы до ног и вопросительно вскинул бровь. – Лоу, мы получили от нее все, что требовалось. Шприцы у нас, даже что-то из лекарств сумели стащить. На кой тебе с ней снова встречаться?

– Она мне нравится, Хаз. Мне приятно общаться с ней. И спать тоже.

Хазери скрестил руки и презрительно хмыкнул. Затем повернулся спиной к другу и принялся отвязывать гамак. С каждым мгновением молчания напряжение росло.

– Сокрытый бы тебя побрал, Хаз! Скажи что-нибудь.

– Что, например? Благословить тебя? Обойдешься. Лоу, я вас познакомил с одной целью: добыть шприцы. Возможности черного рынка, увы, не безграничны, и их нигде, кроме больницы, не найти, они пока очень редкие. Не первый раз мы уже разыгрываем карту твоего обаяния для получения вещей или информации. Получил что надо – свалил и забыл. В чем сейчас проблема?

– Все зашло дальше, чем обычно.

Хаз накинул куртку, уложил брезент в заплечный мешок и, молча покачав головой, вышел на улицу. Дневные шум и суета, не говоря уж о ярком свете, на пару мгновений ошеломили парня. Он застыл и сделал вдох, привыкая к обстановке, после чего направился в сторону центра Йер-Велу – туда, где всегда кипела жизнь и всегда ждали дела. Его там ждало одно дело, которое парень не хотел откладывать.

– Ха-азери! – радостно протянула Мин-Мин, владелица дома удовольствий «Белая роза».

Она лично встретила парня в своем заведении, как всегда, одетая в переливающиеся полупрозрачные шаровары и топ, прикрывающие лишь самые пикантные части тела. От нее приятно пахло сандалом. Мин-Мин было сильно за тридцать, но многие молодые девушки могли позавидовать ее точеной фигуре, лицу без единой морщинки и длинной густой косе. Она, словно маленькое солнце, светилась энергией.

– Привет, Мин-Мин, – Хаз сдержанно улыбнулся, незаметно передавая женщине мешочек монет, когда та принялась расправлять складку на его черной рубашке. За скромное вознаграждение она время от времени предоставляла сведения о своих клиентах, а за дополнительную плату штопала раны всей банде Хаза после передряг.

– Ты давно к нам не заглядывал, – хозяйка дома удовольствий обиженно надула ярко-красные губы и похлопала длинными ресницами.

– Да, мой промах. Дела, сама знаешь.

Вале пожал плечами, глядя в зауженные синейские глаза. Его забавляло то, как Мин-Мин строила из себя наивную капризную девицу. Актриса из нее прекрасная, но ясно как день, что у этой синейки гораздо больше талантов, чем она старается показать. Вергаза просто так не дается чужакам, и организовать за несколько лет элитный дом удовольствий в сердце Йер-Велу женщине из другой страны, мягко говоря, проблематично без определенных умений.

– Дела-дела-дела! Какие вы, мужчины, деловые! А девушки грустят и скучают... Точнее, одна девушка.

– Она свободна?

– Ох, Ха-азери, для тебя она всегда свободна! Если с нею пожелает уединиться сам синейский император, я вытащу его из ее постели ради тебя!

– Уверен, ты что-то подобное провернула в Синее, потому и уехала оттуда.

– Ах, Синей! Чудесная страна, но законы там слишком строги для меня! – Мин-Мин обреченно покачала головой и указала на арку между легкими, как пух, занавесками.

Хазери отправился в указанном направлении. В отличие от борделя мадам Марло, где царили духота, слащавость и безвкусица, «Белая роза» был островком утонченного аскетизма: молочные стены украшены лишь живыми цветами, а белые полупрозрачные ткани и особые стекла на окнах создают ощущение дымки. Будто сквозь туман, Хаз прошел через пару арок мимо плотно закрытых дверей, из-за которых не слышалось ни звука – Мин-Мин заботилась о том, чтобы клиенты не догадывались об утехах друг друга.

5. Муро

Муро нервничала. Отмычка уже третий раз соскочила до того, как послышался желанный щелчок.

– Долго возишься, – проворчал Хазери.

Они вдвоем сидели на крыше «Лавки удовольствий». Муро пыталась вскрыть замок на чердачном люке, а Хаз оглядывал местность в поисках чего-либо подозрительного, но пока все было тихо.

– Да лучше б ты замком занялся, а я на стреме постояла! – девушка хлопнула ладонью по коленке. Весь разговор проходил шепотом, только в вечерней тишине показалось, что она закричала.

– Тс-с-с. Тебе нужно тренироваться.

– Я потренируюсь дома на аналогичных замках. Я карманница, а не домушница, в конце концов!

– А ты давай в полевых условиях тренируйся. И поторопись.

Девушка бросила недовольный взгляд на парня, затем посмотрела на замок. Успокаивающий вдох-выдох и снова взялась за инструменты. Хазери доставал разные замки, использующиеся в Вергазе, всегда был в курсе новых изобретений и в свободное время учил банду их вскрывать. У Муро получалось хорошо. Прошло уже четыре года, как она вступила в банду Хаза. Он научил ее лазать по стенам, но на земле карманница все равно чувствовала себя увереннее, в то время как парень, казалось, ощущал себя комфортно именно на крышах. Сколько она ни пыталась, ей не удавалось достичь того же спокойствия, какое демонстрировал он.

– Почему ты думаешь, что она сейчас спит? У нее ведь самая работа ночью.

– Так то ночью. Сейчас еще вечер, стемнело совсем недавно. Несколько часов она спит вечером, потом еще несколько – утром. Я узнавал.

– Когда успел-то...

– Времени не терял днем.

– Ага, – Муро ухмыльнулась. – По Йер-Велу прошел удобный тебе слух, и вот мы вскрываем чердак борделя. Слух идет не от меня, а со стороны проституток. Ты был у нее?

– Был, – парень не стал отпираться, Муро слишком хорошо его знала.

– Она же двинутая, Хаз! Когда-нибудь она убьет либо тебя, либо кого-нибудь из нас.

Наконец замок щелкнул и открылся. Карманница вздохнула с облегчением и встала с колен, разминая затекшие ноги.

– Вспомни, она из-за тебя одной шлюшке уже вспорола живот. Второй – кислотой в глаза плеснула.

Хазери пожал плечами и открыл люк.

– После случая с кислотой Мин-Мин держит Аш под контролем. Дает успокоительные отвары, кажется. А если у нее появится хотя бы мысль причинить вред тебе или кому-то из нашей банды, – парень посмотрел в глаза Муро, и у той холодок пробежал по спине, – я ей лично сердце вырву.

Парень спустился в темноту, девушка, немного помедлив, последовала за ним. В помещении оказались такие низкие потолки, что даже Хазу пришлось опустить голову, продвигаясь вперед. Пахло пылью и плесенью, спертый воздух затруднял дыхание. Идти пришлось наощупь, пробираясь через завесы липкой паутины. Шепотом поминая Бездну и Сокрытого, они добрались до двери в здание, но та оказалась завалена хламом: короба, старые тряпки, куски мебели громоздились так, будто чердак открывали только чтобы сложить что-то у двери.

– Терпеть не могу идти на дело без подготовки, – прошептала Муро и отодвинула ногой ближайшую коробку, чтобы пройти дальше.

Хаз кивнул, соглашаясь.

– Сам не люблю лезть напролом, но тут особый случай. Действовать нужно быстро.

– Когда-нибудь твоя бравада загонит нас в могилу, – продолжала ворчать карманница, скидывая на пол изъеденное молью пальто.

– Моя бравада держит нас в безопасности. С нами не связываются, потому что мы не спускаем ничего никому с рук. И бьем в ответ так, как никто не ожидает.

– На тебя все равно нападают на улицах.

– И я до сих пор жив, – Хаз злобно ухмыльнулся. – Если бы знал, что ты решишь читать мне морали, взял бы с собой Патрика.

– В следующий раз так и сделай, а я посмотрю со стороны, – огрызнулась Муро.

Хаз ни за что не взял бы на такую авантюру Патрика, и девушка это прекрасно знала. Несобранный, неуклюжий паренек хорошо умел стрелять и любил, хоть и не умел, драться. Устроить заварушку или выбить долги – вот для каких целей он отлично подходил, но не для кропотливой работы, на которую годилась только Муро, лучшая карманница в Йер-Велу. Хазери отодвинул очередную коробку и обнаружил выход с чердака – низкую, под стать стенам, дверь. Все дальнейшие разговоры пресекли оказавшиеся в руках парня отмычки. Пара мгновений – и замок поддался умелым пальцам Хаза.

Вале осторожно выглянул за дверь и, не обнаружив никого вокруг, вышел. Махнул рукой подруге. Они оказались в коротком коридоре, ведущем лишь к чердачной двери. Внизу слышались смех, вздохи и музыка. Муро стащила с плеч мешок и достала кучу кружев и рюшек – ее костюм на сегодняшний вечер. Не стесняясь парня, она сняла штаны и куртку, натянула платье, быстро зашнуровала его спереди и распустила жидкие волосы, взъерошив их в подобие причесок, которые носили здешние работницы.

– Может, мне сменить профессию? – она уперла руки в бока и с вызовом посмотрела на Хазери.

– С таким взглядом ты быстро распугаешь всех клиентов.

Карманница издала смешок и взяла Хаза за руку. Ее пальцы были тонкими и холодными, а хватка – твердой.

6. Мерса

– И что было дальше? – Мерса Мотье пробежалась глазами по очередному документу, поставила размашистую подпись.

– Начали выяснять, что Марло имеет к Вале, – Зазель пожала плечами. – Она его обвинила, что типа он цацки спер.

– А он? – Мерса немного нахмурилась от произношения подчиненной.

– Он спросил, типа что получается, он серьги спер, потом к ней ночью прокрался и на нее надел? Вот потеха! Марло как рыба стала рот открывать, а все вокруг смеялись!

– Да, забавно, – Мерса не разделяла веселья Зазели. – А когда, говоришь, слух пошел про серьги?

– Да с вечера поди. Средь куртизанок кто-то на ней цацки увидал, – девушка неопределенно махнула рукой. – Бабские сплетни. Но вот дошли аж до Шумного, он с ранья и прибег.

– Понятно. Спасибо, Зазель, можешь идти.

Девушка кивнула, развернулась на каблуках и покинула кабинет, прикрыв за собой дверь. Мерса Мотье поставила локти на стол, положила подбородок на сложенные ладони. Утреннее происшествие возле борделя «Лавка удовольствий» закончилось тем, что бугаи «Красных тигров» налетели на Шиго и утащили его в неизвестном направлении. Он так разъярился, что справиться с ним бойцы смогли только втроем. Глава «Хантайских орлов» избил подопечную «Красных тигров», они в ответ избили его. Отличное начало войны между двумя крупными преступными организациями.

Но при чем тут Хазери Вале? Мерса повернулась и взглянула на камин позади своего стола. Старый пепел уже убрали, положили сухие поленья на случай похолодания, которое уже не за горами. Следов обгоревшего обрывка, оставшегося от розового конверта, в камине не осталось.

Секретный ход поместья вел в подземный тоннель. Выбравшись из него, Мариса бежала что есть сил. Зацепившись за ветви, она умудрилась изорвать домашнюю сорочку и жилетку, а, упав в грязь, замызгала штаны. Запах гари въелся в одежду и волосы, девочке казалось, что пожар преследует ее. В голове стучало, сердце бешено колотилось, легкие болели при каждом вдохе. Она старалась придерживаться одного направления, надеясь, что выбрала его правильно. Вскоре силы ее покинули, девочка перешла на шаг и медленно продвигалась через высокую траву и кустарники, пока не набрела на грунтовую дорогу, по которой и продолжила путь. К рассвету Мариса добралась до города и прошмыгнула в только открывшиеся ворота.

Увидев в луже отражение, девочка себя не узнала: грязная, лохматая, в рваной одежке, она больше смахивала на деревенскую нищенку, нежели на дочь аристократа. Умывшись в луже и кое-как оттерев сажу с рук, девочка побрела по улицам Вергазы. События последних часов медленно доходили до сознания: предательство, пожар, смерть отца. «Папа...» – девочка еле сдерживала слезы.

– Эй, ты! Оборванка! А ну кыш отсюда, пока я тебе уши не оторвал! – крикнул стражник в синей куртке.

Мариса поняла, что ругань адресована ей, только когда тот схватил ее за шиворот и откинул, как щенка, в грязь. Эмоции захлестнули, и девочка расплакалась. Горячие слезы текли по щекам, она всхлипывала и ловила ртом воздух, сжавшись и обхватив руками плечи. Стражник, не ожидавший истерики, нахмурился.

– Ты это... ну... прекращай. Ты чего?

Девочка не реагировала, продолжала лить слезы. Он потоптался возле нее и, махнув рукой, пошел дальше по своим делам. Девочка тихо выплакивала свои страх, боль и усталость, стараясь не привлекать лишнего внимания. Ей было холодно, она хотела домой: посидеть у камина, послушать папину сказку и лечь в мягкую кровать. Такие мысли порождали новые слезы. Спустя какое-то время девочка успокоилась, с усилием поднялась на ноги и огляделась. На домах висели многочисленные вывески, а вдалеке виднелась рыночная площадь. Мариса отправилась к ней. По мере приближения она вдыхала ароматы свежего хлеба, жженого сахара, цветов и духов. Отец не водил ее на левый берег Вергазы, потому торговый район с его пестрой толпой она видела впервые. Засмотревшись на вывеску, она врезалась в нарядную женщину с корзинкой на сгибе локтя. Девочка уже приготовилась к очередному нагоняю, но та всплеснула руками и участливо спросила:

– Ты откуда тут такая? Где твои родители? – голос был нежный и ласковый, от нее приятно пахло сладкими духами.

– Я... их нет... – на глазах Марисы снова навернулись слезы, и она хлюпнула носом.

Женщина сочувственно покачала головой, достала из корзины ароматную булочку с сахарной пудрой. Протянула ее девочке.

– Бедняжка. Если хочешь, можешь пожить у меня.

– Мне надо на ферму, – Мариса с сожалением посмотрела на протянутую булочку. Выглядела та аппетитно, но девочке совсем не хотелось есть.

– Зачем тебе на ферму?

– Найти приют… честную работу… – пробормотала девочка, опустив голову. Слеза капнула на мостовую.

– Как тебя зовут?

– Мрьса, – Мариса в последний момент вспомнила, что отец запретил называть настоящее имя, и скомкала во рту произнесенное слово до неузнаваемости.

– Мерса? Интересное имя. И звучное, – женщина прикинула что-то в уме. – А лет тебе сколько?

– Восемь, – девочка вытерла слезы рукавом, перепачкав лицо.

7. Патрик

Полуденное солнце светило ярко, хотя грело слабо. Осень в Вергазе наступала быстро: дни еще оставались длинны, а холодные ветра уже задули, и скоро ожидались проливные дожди.

Патрик застегнул верхний крючок жилета, накинутого поверх рубахи, поднял воротник. Добротная ткань с алхимической пропиткой местами была порвана и наспех зашита широкими стежками, как и вся одежда парня. Хотя мать постоянно бранила его, он так и не научился следить за собой.

– Что бы ни случилось, не лезь, – произнес Хаз, сосредоточенно вглядываясь в прохожих.

Они стояли на небольшой площадке перед игорным домом, принадлежащим «Красным тиграм». Музыка и смех, льющиеся из гостеприимно открытых дверей, завлекали клиентов.

– Тогда на кой ляд я вообще с тобой иду? – Пат поправил самострел на поясе.

Небольшой, в две ладони, арбалет служил парню не первый год. В отличие от одежды, все оружие Патрика Валензы находилось в превосходном состоянии. Прикосновение к деревянной лакированной рукояти придало парню уверенности.

– Если будешь стоять в стороне и помалкивать, тебя отпустят, – Хазери поднял голову, чтобы посмотреть в лицо товарищу. – На наши дальнейшие планы ничто не должно повлиять.

– Я думал, у тебя все под контролем, – пробурчал Патрик, когда Хаз отвернулся.

– Для того ты и здесь – чтобы дело оставалось под контролем.

– Дело, но не твоя жизнь?

Хазери промолчал. Он заметил кого-то в толпе и устремился вперед. Валенза поплелся следом.

Несмотря на абсурдность обвинения со стороны мадам Марло, Дельные обязаны привлечь Хазери к ответу, чтобы рассмотреть мнение обеих сторон и наказать в случае виновности. Если бы доказательства вины имелись, его поволокли бы к главарю, как только избитая мадам Марло на него указала. Заминка в полдня и назначение встречи говорили о том, что на Хаза ничего нет. Но Патрику от этого не легче.

Проводник – здоровенный амбал с двуручным мечом в ножнах и перчатками с металлическими вставками на руках – завернул за угол игорного дома, прошел по переулку и остановился у неприметной двери. Дождался, пока Хазери и Патрик подойдут ближе, открыл и придержал ее, молча указав в темный проем.

Пат с каждым шагом чувствовал себя все паршивее. Уже четыре года он находился под началом Вале и натворил много дел, о которых семье не расскажешь. Банда ввязывалась в такие авантюры, что голова шла кругом: не брезговали ни кражами, ни побоями, ни убийствами. Притом всегда выходили сухими из воды. Где-то их выручали удачно состряпанные Хазом и Муро слухи, а где-то – силовая поддержка Патрика и Лоуренса. Благодаря слаженной работе они выбирались из любых проблем невредимыми. Раны, которые штопала Мин-Мин, не в счет. Важно, что они всегда оставались живы. Муро появилась в банде немного позже Пата, и тогда он стал еще более ревностно относиться к своим обязанностям. Пусть он не владел клинками и кулаками так же здорово, как Барева, зато стрелял в разы лучше и мог защитить друзей. Запрет Хаза на использование оружия в штабе «Красных тигров» связал парню руки.

Они в полной тишине прошли по коридору, скудно освещенному блеклыми алхимическими фонариками, и встретили еще одного здоровяка, который так же молча проводил их по скрипучей лестнице наверх. Патрик вспомнил байку о том, что у «Красных тигров» принято отрезать языки телохранителям, и передернул плечами. Рука скользнула к рукояти арбалета, отпрянула и сжалась в кулак. Сокрытый бы побрал Хаза с только ему одному понятными планами!

В конце лестницы оказался коридор, ведущий к ярко освещенной просторной комнате. Там оказалось людно. У ближайшей стены расположились двое мужчин и две женщины – все при оружии, взгляды не предвещают ничего хорошего. Патрик заметил пару знакомых лиц и поджал губы. На единственном в помещении стуле, за которым выстроились трое крупных молчаливых телохранителей, сидел лысый мужчина лет сорока. Его лицо и голову покрывали застарелые шрамы, из-под расстегнутой кожаной куртки на голое тело выглядывала крупная рарфа красного цвета в виде оскаленной пасти тигра. Увидев пришедших, он скрестил руки на груди.

– Зафир Лезо, – Хаз уважительно кивнул, смотря в глаза лидеру «Красных тигров», и приветственно поднял ладонь с полусогнутыми мизинцем и безымянным пальцем – знаком Дельных.

– Хазери Вале, – Зафир кивнул в ответ, повторил жест и ухмыльнулся. – От тебя много проблем.

– Стараюсь жить на полную катушку.

Хаз стоял впереди Патрика ссутулившись и непринужденно засунув руки в карманы. Он зыркал на «Красных тигров» исподлобья, для чего ему даже не пришлось опускать голову – все присутствующие были выше парня. Валенза ощутил напряжение во всем теле. Он сжал зубы, выпрямился и переводил взгляд с одного человека на другого, тщетно пытаясь угадать намерения.

– Помню себя в твоем возрасте, – в голосе главаря «Красных тигров» мелькнула ностальгия по старым временам. – Тоже любил победокурить. А сейчас, знаешь ли, годы и положение уже не те, приходится быть серьезным.

– Так, может, пора на отдых? А делами пусть молодые занимаются.

– Как ты разговариваешь?! – воскликнула женщина в элегантном красном платье и меховой накидке.

Мужчина, стоявший рядом с ней, подлетел к Вале, схватил за плечо и ударил в живот. Хаз упал на колени, закашлялся, и его вырвало. Пат дернулся к товарищу, но остановился, увидев, как Вале еле заметно усмехнулся, вытирая рукавом рвоту и откашливаясь.

8. Мерса

– Подожди. «Красные тигры» – весьма влиятельная организация, и многие мечтают в нее вступить. А он взял и отказался?

– Нет. Сначала рассмеялся, – женщина нервно одернула меховую накидку. – Мерса, ты его не видела. У меня до сих пор мурашки по коже, как вспомню. Его сначала за Марло отметелили, а потом Зафир предложил присоединиться. Вале весь в крови стоял и смеялся.

Женщины беседовали в синейской дымной, где на каждом столе стоял высокий кальян, а посетители, надышавшись сладковатого пара, не обращали ни на кого внимания. Далеко от центра Йер-Велу и посторонних глаз.

– А что все-таки у него с мадам Марло случилось? – Мерса Мотье положила локти на стол и элегантно сплела пальцы.

– Послушай, – ее собеседница расправила складки на красном платье. – Я правда не знаю, из-за чего сыр-бор. И очень рискую, встречаясь с тобой. Я рассказала тебе все, что видела. Пожалуйста, отдай мне письма, и мы разойдемся с миром.

Мерса взяла коверты, лежавшие у нее на коленях, и положила их на стол, внутренне улыбнувшись иронии жизни: совсем недавно Хазери Вале украл их в уплату старой услуги.

– Как-то грустно с ними расставаться, Велна. Я отдам тебе половину. Остальное получишь, когда выяснишь, что у Хазери с мадам Марло за конфликт, – Мерса разделила стопку конвертов на две примерно равные части и положила одну на стол перед Велной. Красивое лицо ее собеседницы исказила злобная гримаса.

– Мерса, я не могу...

– Тогда я отдам их Зафиру. Иди. Жду от тебя новостей.

Женщина в красном платье схватила письма и молча удалилась из дымной. Мерса посмотрела на оставшуюся стопку конвертов. Бумага помнит очень многое, и она дорога словами, что на ней выведены. Мерса Мотье могла оценить стоимость каждого клочка пергамента, оказавшегося в ее руках, и умело манипулировала полученными знаниями. Сложив письма, она уже застегивала сумочку, когда меж клубами дыма показалась женская фигура. Мерса пригляделась и встала.

– Она направилась в сторону территории «Красных тигров». На всякий случай отправила одну из наших убедиться, что Велна никуда не свернула.

– Спасибо, Зазель. Нам тоже пора.

Они вышли на улицу, и после духоты закрытого помещения в нос ударил запах специй и соусов, которые синейцы добавляли в еду в больших количествах. Мерса помедлила, вдохнув полной грудью, уловив сладкий запах духов и сирени. В Синее сирень не росла, но обитатели синейского квартала ее очень любили – они даже вывели особый сорт, который цвел все лето, несмотря на вергазский климат. Женщины направились подальше от дымной. Убедившись, что за ними никто не идет, Зазель спросила:

– Почему его нельзя просто убить?

– Что? – вопрос вырвал Мерсу из размышлений, она удивленно посмотрела на подчиненную.

– Вале. Кажись, он местная заноза в заднице. Так почему его никто до сих пор не убрал?

– В случае с Хазери Вале, – Мерса помолчала, обдумывая вопрос, – все не так просто. Он умен и дальновиден. Его многие недолюбливают, но все равно обращаются за услугами. И пусть со стороны кажется, что его банда – несколько человек, на деле их связи простираются гораздо шире. Были те, кто пытался его убрать со своего пути.

– И где они теперь?

– На кладбище. В лучшем случае.

– Ты будто восхищаешься им, – Зазель украдкой озиралась по сторонам и разговаривала с Мерсой, не глядя в ее сторону.

– Не то чтобы, – женщина пожала плечами. – Скажем так, мне бы не хотелось с ним ссориться. Дальше иди без меня.

– А ты куда?

Зазель резко затормозила и посмотрела вслед своей начальнице. Ее вопрос остался без ответа. Мерса свернула в переулок, затем в другой, а после него в третий, и так пока не дошла до перехода в Йан-Те. Вечерело, и в торговом районе становилось тише по сравнению с дневной суетой. Мерса Мотье плотнее запахнула плащ, накинутый поверх платья – ближе к реке дул сильный ветер. Он доносил до нее запах сырости и крики чаек вперемешку с ароматом выпечки и шумом собирающихся домой торговцев. Женщина немного постояла, наслаждаясь моментом, и направилась к дальнему участку Йан-Те, туда, где вместо прилавков и магазинов журчали фонтаны и росли деревья.

Напротив Ла-Фар на левом берегу раскинулся обширный парк. Деревья в нем уже одевались в осенние цвета: желтоватые листья проклевывались среди зелени, словно седина в волосах подростка из подворотен. Людей сюда приходило много, но места было достаточно, чтобы прохожие не мешали друг другу и могли спокойно гулять, думать о жизни и молиться.

Мерса обогнула фонтан, изображающий двух играющих детей – девочку и мальчика, и ступила на мраморный пол одноэтажного здания с колоннами и круглой крышей. Равганцы трепетно относились к своим богам, но к религии подходили с немалой долей аскетизма: в храме не было украшений, лишь три алтаря – два в центре и один в отдалении, почти у стены.

Алтари представляли собой мраморные, как и все в храме, тумбы с изображением минималистического знака бога. Круг, обозначающий солнце, принадлежал Румию, полукруг, обозначающий луну, относился к Кирие, а закрытый круг на алтаре, задрапированном черной тканью и стоящем в отдалении, являлся знаком их младшего брата – Сокрытого. Согласно писаниям, неразлучные Румий и Кирия олицетворяли лучшие качества: смелость и жертвенность, благородство и сострадание, щедрость и заботу о близких. В то же время их брат был жесток, алчен, хитер и пронырлив. Он лгал, воровал и склонял к этому людей, потому Румий и Кирия отреклись от него, стерев из мира его имя. Но как нельзя выжечь из людей грехи, так и невозможно избавиться от бога, который их символизирует. Равганцы, хоть и сторонились Сокрытого, но уважали его наравне с братом и сестрой, а Дельные и вовсе считали своим единственным богом – в Йер-Велу находился свой алтарь. В храме Йан-Те Сокрытому не молились и не возносили даров, только Румию и Кирие – у их символов лежали цветы, фрукты, монеты и самодельные мелочи.

9. Хазери

– У него синяки на лице!

– Я вижу.

– Что ты делаешь?! Зачем снимаешь с него одежду?! Не смотри!

– Аш! Кыш! – прикрикнула Мин-Мин, на мгновение теряя маску беззаботности.

Аш фыркнула, словно разозленная кошка, но, насупившись, послушно встала у стены. Патрик возле двери шаркал ногами, то и дело трогая рукоять арбалета. Мин-Мин осмотрела его затылок и заключила, что серьезных повреждений нет. Как только Хаза уложили на диван для осмотра, подлетела Аш и принялась верещать, отчего голова разболелась не только у Патрика.

– Плевать на синяки. Мин-Мин, глянь ребра, – подал голос Хазери.

– Мне нужно больше воздуха, – женщина многозначительно посмотрела на Патрика и Аш. Валенза развернулся к двери, а девушка не шелохнулась. – Я сказала, вон! Боги большие и малые, как тут можно работать?

Мин-Мин устало покачала головой, когда дверь за Аш и Патриком закрылась. Она сняла с шеи миниатюрный золотой ключ, больше похожий на витиеватое украшение, и открыла один из ящиков письменного стола. Немного порывшись, женщина вернулась со свечами и мелом. Достала из-за занавески горшок с белой орхидеей и поставила на пол возле дивана.

– Так и не зачаровала себе предмет для ритуалов? – лениво наблюдая за действиями женщины, спросил Хаз.

– Предпочитаю проверенные методы, – Мин-Мин отодвинула молочно-белый ковер в сторону и принялась чертить на полу знаки.

Хаз достал монету и перекатывал ее между пальцами – упражнение для воришек, которое показала ему Муро. Как карманник, он до нее не дотягивал, потому тренировался, когда появлялась возможность. Монетка мелькала между пальцами, лишь изредка притормаживая.

Вале не любил безделье, и ритуалы он тоже не любил. Ритуальщики все поголовно безумны, говаривали работяги в тавернах. Конечно, только чокнутые вместо того, чтобы заниматься честным трудом, будут из раза в раз подвергать себя риску, пытаясь обуздать магическую энергию. Считалось, что сделать это мог любой человек, но не каждый сунется творить волшбу, зная, что «отдача» может лишить пальцев, сократить срок жизни лет эдак на двадцать, а то и вовсе убить. Ходят слухи, что в далеких странах колдуют без ритуалов, но такие разговоры больше походили на байки. Зачерпнуть магии, не отдав ничего взамен – настоящая сказка. Будь все так просто, местные ритуальщики раскопали бы способ. Единственное, до чего они дошли – зачарование предметов: вещи задается определенное свойство, проявляющееся при каком-то действии. Хазери не очень разбирался, но знал: если ритуальщик использует артефакт, где-то есть ритуал, который поддерживает зачарование, – письмена, чертежи и «жертва» – то, на что должна уходить «отдача». А значит, можно его прервать, чтобы предмет утратил свои волшебные свойства, и оставить ритуальщика безоружным – предметы зачаровывали чаще всего для боя.

– Приступим, – женщина хлопнула в ладоши, испачканные мелом.

Хазери убрал монету в карман и вдохнул поглубже, ощущая, как болят ребра. Мин-Мин зажгла две свечи, одну поставила рядом с цветком, вторую – между выведенными на полу письменами. Вокруг ее пальцев воздух дрожал, будто над пламенем, но прикосновения были холодными и приятными. Хаз почувствовал сонливость и прикрыл глаза, пока Мин-Мин водила руками по его телу.

– Попинали тебя, конечно, знатно, но ничего серьезного, Хазери, – послышался ее ласковый голос, словно издалека. – Переломов нет, только мелкие ссадины. На фоне твоих старых шрамов даже не заметно. Сильный ушиб на ребрах теперь заживет за пару дней. Внутренности целы. Ты там спишь, что ли?!

Парень с трудом разлепил веки. Огляделся вокруг, убедился, что находится все в том же кабинете Мин-Мин, а она сидит рядом. Сильно пахнет сандалом, плавленым воском и мелом. Потяжелевшее тело постепенно начало наливаться энергией. Хаз поморгал и приподнялся на диване.

– Не люблю эти ритуальные штуки.

– Я не лекарь, чтобы лечить без магии. Максимум – зашить рану или повязку наложить могу, – недовольно проворчала Мин-Мин. – Странно, ты должен был оставаться в сознании.

– Я мало спал последние дни, – Вале потянулся и зевнул, убеждаясь, что сонливость почти прошла, а грудная клетка больше не болит.

– Вся отдача ушла в орхидею, – продолжала рассуждать женщина, глядя на горшок с сухим, будто выгоревшим на солнце до черноты, растением. – На тебя ничего не попало, тут что-то другое. Раньше за тобой такого не замечала.

Хазери помолчал. После знакомства с Мин-Мин она стала единственной ритуальщицей, которую он к себе подпускал – в ее точности сомневаться не приходилось. До сегодняшнего дня ему удавалось скрывать неприятные последствия ритуалов. Всех карт кому-либо раскрывать парень не желал, но женщину стоило успокоить, чтобы она не копала глубже.

– Дело не в отдаче. Толком не знаю, но от магии у меня бывают... побочные эффекты.

Хаз вспомнил, как во время ритуала у него случился приступ агрессии, и он избил ритуальщика, который заживлял ему глубокий порез на плече. Хорошо, отдача тогда ушла в «жертву», а не на кого-то из них, что вполне вероятно при прерывании ритуала. Мальчишке было лет двенадцать, да и крови в тот раз он потерял немало – никто не ожидал от него силы, с которой он бил взрослого мужчину. Может, стоило рассказать Мин-Мин, но ведь давно злость не проявлялась – ее хватало в обычной жизни, да и приступы он научился контролировать. Сегодня лишь немного дал слабину из-за усталости.