— Крис, Кристя, проснись, — будила меня Сара.
— Что? Что случилось? — я сонно села на кровати и вопросительно посмотрела на подругу.
— Ничего. Просто мы с Кари подмешали снотворного охраннику в чай и теперь собираемся махнуть до ларька за «Winston» и коньяком. Ты с нами?
— Конечно, — со вздохом ответила я, вставая с кровати.
На самом деле, я уже давно не вижу смысла в этих побегах. Может, девочкам и нравится их образ жизни, но мне нет. И выкуривание по пачке сигарет в день уже давно стало не более, чем вредной привычкой, от которой стоило бы избавиться. Мне мешают лишь Карина и Сара – мои единственные подруги, с которыми я общаюсь с самого прибытия в детдом. Я не хочу потерять единственных друзей, но, кроме сигарет и алкоголя, общих тем у нас нет. Мне часто доводилось ловить себя на мысли, что они общаются со мной не ради дружбы.
Мы быстро убежали от охранника из последней будки. Видимо, девочки не рассчитали дозу, и он всё же быстро проснулся от шума открывающихся ворот. Я, смеясь, с разбега упала в сугроб снега, подруги последовали моему примеру.
И, отдышавшись, Кари сказала:
— Сара, я точно когда-нибудь убью тебя. Мы же договаривались, что ты сто раз перепроверишь количество порошка. А я ведь ещё говорила, что маловато ты снотворного дала, но ты отпираться продолжила, уверяла, что как раз хватит.
— Да ладно, всё же в порядке. Кстати, Крис, я достала порошок. Карина его подсыпала, а это значит, что ты покупаешь.
— Ладно, давай записку, — мы встали из снега, и Сара протянула мне слегка мятую бумажку, на которой корявым Карининым почерком было написано: «Уважаемый продавец, я, Ефимова Ангелина, прошу продать моей дочери блок сигарет (Winston XS) и бутылку коньяка».
Мы, живо обсуждая марку алкоголя, прогулочным шагом направились к круглосуточному магазину, и уже через пятнадцать минут были у кассы с сигаретами и коньяком в руках.
С недоверчивым лицом старая и некрасиво накрашенная продавщица всё же пробила мне товар и сказала уже вполне знакомую фразу:
— С вас тысяча четыреста рублей.
Я достала из сворованного на днях чёрного кожаного кошелька деньги и, отдав их продавщице, быстрым шагом пошла делиться покупками с Кариной и Сарой.
— Ну что, девочки? Побухаем на славу?
К концу вечера мы уже успели выпить всю бутылку и скурить целую пачку.
— Подруги, мне что-то плохо, — произнесла опьяневшим голосом Кари.
Неожиданно она упала в обморок, прямо на витрину уже закрытого ювелирного магазина. Из шеи подруги брызнула алая струйка крови. Мы с Сарой хотели приблизиться к ней, но нас остановили два прохожих парня. Люди столпились вокруг витрины. Кто-то уже вызвал скорую, но первой приехала полиция, которой, похоже, пришёл сигнал о попытке проникновения. Какая-то женщина рассказывала лейтенанту Смирнову о том, что она видела, но, заметив нас, он прервал её и подошёл ближе.
— Кристина Шмидт и Сара Касьянова, пройдёмте-ка в машину.
— Мы никуда не пойдём! — запинаясь, прорычала ему в лицо Сара. — Она наша подруга!
Мужчина, не желая её слушать, силой посадил нас в патрульную машину и пристегнул наручниками.
Я, позабыв обо всём, быстро заснула на плече подруги.