Ва-Лера. Никто кроме нас

ГЛАВА 1. В КОТОРОЙ ВАЛЕРКА УМЕР, НО НЕ ДО КОНЦА

Очнулся Валерка практически в кромешной тьме. Кто-то бесцеремонно тряс его за плечо. Было тихо, хотя парень подспудно ожидал минимум писка ИВЛ. Или хотя бы узреть врата рая с белобородым старцем. Вроде бы принявшим мученическую смерть положен рай вне зависимости от грешной жизни?!

А в том, что он принял мученическую смерть, у него не было ни капли сомнения. Валерка разбился при прыжке с парашютом. Как в той песне: «упал, в парашют укутавшись». Что там было с укутыванием, парень не очень-то помнил, но треск костей слышал и от боли орал, пока не потерял сознание. Долго, гораздо дольше, чем хотелось бы.

И был уверен, что умер.

Валерка что-то сонно пробормотал и попытался отмахнуться, но не тут-то было, его весьма аккуратно приподняли и надрывно заголосили над ухом:

– Ах, очнулась, болезная, а мы тут уже думали, отдала Богу душеньку. Лерочка, слава Богу, отмолили бедняжку…

– Какая, нахрен, Лерочка? – пробормотал парень и попытался разлепить глаза. Глаза упорно не разлеплялись. Вокруг царила та же темнота, через которую постепенно начали проступать очертания предметов.

– Все же помер, – удовлетворенно пробормотал парень.

Вокруг предметов стал появляться какой-то светлый ореол, и после мыслей о вечном парень не сразу сообразил, что это отсветы от занимающегося рассвета и отблеск от неярких свечей, что держали обступившие его бабы.

Проморгавшись, он смог поточнее разглядеть несколько темных фигур, склонившихся над ним.

– Слава Богу, очнулась, – проговорила та, что стояла слева. – А то уж и дышать перестала, мы уж думали – всё.

– А я еще не всё? – неловко уточнил парень. – А что вообще было? Разве у меня не сломана шея?

– Господь с тобой, деточка. Какая шея? – возмутилась тень справа. – Горячка у тебя была, лихорадка…

– Родильная? – буркнул парень, пытаясь себя ощупать.

– Никак разумом помутилась, – вздохнула тень посередине. – Надо барыню покликать.

– Да я шучу, – поспешил успокоить женщин Валерка, – я же понимаю, что у меня не может быть родильной горячки. Помню я всё.

– Жар-то спал, глазоньки открыла. Не надо сразу барыню-то, – предложила тень справа. – Давайте в баньку ее, там, глядишь и в себя придет.

Бабы ловко откинули одеяло и вытащили Валерку. Аккуратно придерживая его, свели куда-то вниз по лестнице, которую парень плоховато рассмотрел из-за недостатка света и собственного не слишком уверенного самочувствия. Голова болела, была тяжелой, сознание плыло и возвращалось какими-то урывками. То он видел бескрайнее синее небо и стропы парашюта, то зеленую травку и полное лукошко ягод.

Откуда в его бреду ягоды, Валерка не знал. Не было в его жизни ягод в последнее время. Не на плацу же он их собирал.

Баня оказалась баней. Простой такой деревенской баней, даже без лампочки. Тетки зажгли пару лучин, небрежно воткнув их в щели лавки у стены. В этом тусклом свете удалось рассмотреть первую бабу. Была та неопрятна, в каком-то замызганном платье, поверх повязан передник с пятнами грязи, волосы убраны под косынку, у лица какие-то колечки болтаются. Непонятно зачем, никакой функциональности они вроде не несли.

– Что встала, раздевайся давай. Попарю тебя, всю хворь надо выпарить окончательно. Шутка ли, почитай, седьмицу пролежала.

Валерка послушно потянул вверх рубище, в которое был облачен, и с недоумением уставился вниз:

– Сиськи, – пробормотал он.

Ткнул одну пальцем. Она послушно колыхнулась. Ухватил пальцем сосок, потянул. Тело отозвалось болью. Оказывается, это ни фига не приятно, как он думал. А Ленка вроде не орала. По крайней мере, когда она орала, он думал, что это от наслаждения.

Сейчас он сам заорал. И от боли, и от удивления.

– Рехнулась, как пить дать, рехнулась, – запричитала баба. – Лерка, не дури, Богом молю. Барыня тебя не будет зазря кормить. Не придуривай. Все замуж выходят, не ты первая, не ты последняя. Глядишь, и выживешь…

– Я – баба… – прошептал Валерка после того, как получил пару затрещин и перестал орать.

Но какая-то часть внутри него орать продолжала:

«Боже, я проклята, во мне демон!»

Голос был девчоночий: высокий и писклявый.

Валерка поморщился, потому что он ввинчивался в и без того больную голову.

– Нет тут никакого демона, – ответил он. – Тут только я и эти бабы.

– Не узнает, болезная, Матрёна я, кормилица твоя. Помнишь?

«Демон, выйди из меня! АААА! Помогите!»

Голос внутри продолжал надрываться. Валерка морщился и наконец ответил:

– Ты кто? Почему ты кричишь? Ты где вообще?

– Не кричу я, – отозвалась баба и повторила еще раз: – Матрёна я, кормилица. Узнала?

Валерка отрицательно помотал головой. А в его голове, наоборот, закивали.

«Матрёна, помоги… Богом молю!»

– Ну, что же ты так орешь-то? – пробормотал парень. – Чем тебе помочь-то? И какой еще Бог?

– Совсем поехала, – запричитали бабы. – Рано начали радоваться, что поправилась. Была странной, молчаливой, а теперь говорлива без меры, да чушь какую-то несет. Может, за священником сбегать?

«Да! – заорал голос внутри Валеркиной головы. – Зовите отца Димитрия, пусть выгонит из меня демона!»

– Сама ты, дура, демон! А я Валера, десантник и будущий врач. Точно говорю, что пересдам фармакологию. А тебя как зовут?

«Валерия, – несколько притих голос в голове. – Но ты все равно демон. И пусть тебя изгонят из моего тела».

– А если вместо этого изгонят тебя? – вкрадчиво спросил парень. – Тут, кажется, говорили, что померла ты. А я вот он, жив и в твоем теле. Вот, смотри, рука шевелится. А вот сиська. Кстати, стремная она какая-то…

– Надо барыню звать, – решили бабы. – Рехнулась девка от радости. Может, лучше в монастырь?

«Не надо, – пискнул голос в голове. – Никаких монастырей, я буду хорошо себя вести».

– Почему не надо в монастырь? – удивился парень. – Там же хорошо. Вокруг полно баб. Не надо идти замуж. Там всякую косметику варят и квас. И пиво еще. И вино. Помню, пил я монастырское вино, ох и убойная штука. И квас пил, такой вкусный, на меду, развезло нас с того квасу.

ГЛАВА 2, В КОТОРОЙ ВАЛЕРКА ПЫТАЕТСЯ ИЗБЕЖАТЬ НЕРАВНОГО БРАКА

Валерку быстро завернули в отрез ткани и, придерживая, повели обратно в горницу на второй этаж. Сейчас стало несколько светлее и удалось рассмотреть и перила, украшенные затейливой резьбой, и деревянные полы, натертые чем-то скользким. Впрочем, все это великолепие было немного грязноватым.

В горнице было бедно: простая кровать, от которой отчетливо веяло казармой, табурет в углу, который торопливо вытащили в центр и на который усадили Валерку, да сундук в углу.

«А где зеркала? А другие сундуки?» – закричал внутренний голос. Валерка послушно повторил.

– Барыня велела унести, пока ты болела, – ответила тетка. – Слишком уж ты расстраивалась, когда в зеркала смотрелась.

– А сейчас можно посмотреть? – спросил Валерка.

– Нечего, это все от лукавого. Да и не поможет уже, – резонно заметила левая тетка.

– А можно тогда покушать?

Оказавшись наверху, бабы несколько успокоились и развили какую-то странную деятельность. Одна уселась подвывать у окна, вторая перегородила сундуком дверь. Матрёна сунула Валерке большой ломоть хлеба, присыпанный солью. Пока Валерка жадно жевал хлеб, бабы шумно бухали крышкой сундука, что-то выкладывали и вновь убирали. Краюха кончилась быстро, а решимость так и не появилась.

– А муж мой будущий кто? – прожевав, спросил парень. – И почему у него жены мрут как мухи?

Баба справа посмотрела на него как на умалишенного.

«Я сама расскажу, – вылез внутренний голос. – Потому что он убивает своих жен. А перед этим мучает. И никто ему ничего не сделает».

«А почему ему продолжают этих жен поставлять? И куда смотрит… кто тут у вас? Король?»

«Царь-батюшка у нас, откуда ты такой свалился на мою голову?»

«С небес я свалился», – Валерка проиграл в голове момент, как он летит, и вид на землю сверху. Голос, похоже, поверил, потому что запричитал про небесных посланников и ангелов.

Валерка даже не смог пошутить, что его никто не посылал. Сил шутить уже не оставалось.

– Помогите мне, а? – шепотом попросил Валерка. – Дайте сбежать?!

– Куда ты пойдешь? – тоже шепотом ответила Матрёна. – Тебя же барыня в ежовых рукавицах держала, ты ни в школу при храме не ходила, ни денег не имеешь, ни родственника какого, чтобы присмотрел. Дальше первой подворотни не уйдешь.

– Или чернокнижник какой на органы утащит, – застращала другая баба.

– Или дракону скормят, – вторила третья.

– Бля, – простонал Валерка. – У вас тут и драконы еще летают? Настоящие прям? Что вы гоните, сказки это!

– Замуж иди, – отрезала баба. – Там и узнаешь, где сказки, а где быль. Бог милостив – не пропадешь!

Бабы сменили вектор деятельности: теперь они двумя гребнями безжалостно выдрали остатки шевелюры, раздирая еще мокрые волосы, заплели в тонкую косицу, куда напихали лент для объема, но даже Валерке было понятно, что эти ухищрения бесполезны. Ленты были ярко-алыми, а сама коса, перекинутая на тощую грудь, мышино-желтоватого цвета. Словно мышь вначале долго болела, а после и вовсе откинулась. Ленты этот мерзкий цвет только подчеркнули.

Под сарафан простого прямого кроя велели надеть две нижние рубахи из грубого холста. Валерка кривился, но делал как велено. Новое тело ему не нравилось, но предстоящее бракосочетание не нравилось еще сильнее.

Голос внутри причитал что-то про парчовый сарафан и красные бусы.

«Мы вроде умирать идем, а ты все о бусах, – заметил Валерка, и голос внутри опять запричитал. – Так ты не ответила, куда царь-то смотрит?»

«Царь далеко, – сердито ответила девчонка. – А мы с тобой здесь. Да и он же не прям на конюшне порет до смерти. Слухи ходят, а что там на самом деле происходит, мы с тобой очень скоро узнаем. Первая жена от родов померла. Ребеночек тоже не выжил. Вторую конь затоптал, третья сама на косе повесилась, нашли поутру, а она уже всё… четвертая отравилась. Поганками. Правда, вся в синяках была…»

– Так есть их не хотела, – сказал Валерка и хихикнул.

Бабы торопливо сунули ему в руки какую-то ленту и велели сидеть смирно.

«Он от первой жены приданое получил большое. Она сирота была и в монастырь хотела идти. От второй тоже что-то перепало. В общем, все ему верят. Уважаемый человек. Кто-то даже сочувствует» …

– Брачный аферист какой-то, – пробормотал Валерка.

«Ничего не поняла, что ты сказал, но раз ты послан мне небом, то ты, несомненно, меня спасешь».

– А, может, в монастырь?

Бабы опять запричитали. Валерка напоказ схватился за живот.

– Что-то живот крутит. От волнения, наверное. Где тут сральня, что-то я запамятовал… запамятовала.

Бабы проводили в деревянную будочку в саду. На ноги дали нацепить какие-то разношенные ботинки, отчего голос внутри опять запричитал по каким-то сапожкам.

«Ботинки даже удобнее», – решил Валерка.

В будке парень в самом деле для начала сделал дела на дорожку, а после осторожно выглянул. Как он и надеялся, баба была далеко, отвлеклась на какие-то тряпки да кадушки. Так что Валерка пригнулся и, забежав за будочку, перемахнул забор. Вернее, попытался перемахнуть.

«Ты с ума сошел! – запричитал голос, – Куда ты понес мое тело?»

– Нас спасаю.

«Это самоубийство, – стенал голос. – Мы не выживем в миру, у нас даже денег нет никаких. Ни ножа, ни огнива. Ни платочка не захватили, ни краюхи хлеба…»

– Боюсь, рюкзак с консервами нам не дадут собрать, – заметил Валерка. – И вообще, я в армии служил. В десанте, между прочим. Я волкам пасти голыми руками рву, а о голову кирпичи разбиваю.

«Не знаю, кто такие кирпичи, но что с твоей головой не всё в порядке – сразу видно, – отозвался голос. – Ибо мозгов нет в твоей голове. Говорю тебе, поворачивай назад, про дракона – это не шутки, а я все ещё девица, знаешь ли…»

– Дракону я тоже хвост выдерну, – пообещал Валерка. – Главное с ним не встречаться.

Побег шел практически по плану. Красиво перемахнуть через ограду у него не получилось. Только повиснуть. Тело оказалось ужасно слабым и кое-как подтянулось на руках. Побултыхав ногами в воздухе, Валерка нащупал опору ногой и собрался уже перемахнуть простой дощатый забор, как кто-то буквально сдёрнул его за косу.

ГЛАВА 3, В КОТОРОЙ ВАЛЕРКА ДУМАЕТ ОБ УБИЙСТВЕ

Как оказалось, тащили на свадебный пир, где Валерку довольно бесцеремонно впихнули во главу стола рядом со шкафообразным свежеиспеченным мужем, который обращал на молодую жену внимания столько же, сколько и табуретку: то есть нисколько.

Впрочем, последнее обстоятельство Валерку только радовало. Еще не хватало, чтоб мужик начал оказывать ему знаки внимания.

Валерка вовсю зыркал глазами по сторонам, но не мог обнаружить ничего, что могло бы ему как-то помочь. Они сидели в просторном, довольно светлом зале. Стены были из дерева светлых пород, с большими окнами, забранными чем-то вроде стекла, но не сказать, что хорошего качества. Впрочем, судя по качеству повозки, возможно, для этого времени стекла как раз были очень хорошими.

Еда тоже была странной. В огромной миске, стоящей посередине стола, лежала свинья с яблоком во рту и, как ни странно, с обратной стороны, вокруг – горы лепешек, каких-то моченых яблок и миски с капустой. Вино пахло кислятиной, Валерка даже скривился, когда мужу плеснули почтительные слуги и кубок качнулся. Посуда была тяжелой, на верху стола были серебряные кубки, а те гости, что попроще, довольствовались деревянными. Валерке, как невесте, налили в такой же тяжелый кубок. И тоже вина.

– А можно воды или компота? – шепотом попросил он.

– А молока не хочешь? – усмехнулся муж. – Эй, там, принеси сюда взвара.

Расторопный слуга подбежал, плеснул в кубок какой-то отвар.

«Это отвар из сухих яблок и трав, безалкогольный. Детям обычно дают, – заметил внутренний голос. – Поздравляю, ты только что показал, что я еще ребенок. Теперь никто не станет воспринимать тебя, то есть меня, всерьез».

«Можно подумать, раньше нас как-то по-другому воспринимали», – подумал парень.

Муж не обращал на Валерку особого внимания. Сидел, пил вино как воду и беседовал с каким-то бородатым мужиком слева от него. Мужик был одет в роскошный кафтан, расшитый золотистыми нитями, из-под которого торчала светлая рубаха. Борода у него была густая, но подстрижена коротко. В целом мужик производил весьма приятное впечатление. Хотя бы тем, что иногда с сочувствием поглядывал на Валерку, но в начинающуюся семейную жизнь не лез, чем тоже заработал пару плюсов в Валеркиных глазах.

– Что-то ты не только не пьешь, но и не ешь, – заметил муж и резким движением огромного ножа отхватил кусок свиной ноги и шмякнул это парню в тарелку.

Горячий соус плюхнул на лицо, на скатерть и кубок. Но муж только расхохотался.

– Господи, ну ты и уродина, даже ухватиться не за что.

Валерка молча вытерся и схватился за кубок. Если им как следует ударить и не промахнуться, то он сможет стать веселой вдовой.

«Даже не думай, – заорала его личная шизофрения. – Нас тогда сразу казнят. Без вариантов. Сиди и ешь».

Парень мрачно рассматривал этот кусок мяса. Тот сочился жиром, был присыпан золой и пах не слишком аппетитно. Вроде бы и мясо, как его можно испортить, и в то же время что-то смущало. Да и тело долго голодало, болело, нагрузить поджелудочную жирным мясом – идея точно плохая.

Так что парень потыкал мясо двузубой вилкой и припал к кубку с отваром.

– Никак брезгуешь? – снова обратил на него внимание муж.

– Никак нет, – быстро ответил Валерка и поморщился, настолько голос его жалко прозвучал. – Просто… просто этот отвар такой вкусный, никак не могу напиться. А можно еще?

Мужик расхохотался и махнул слугам.

– Новинку вон попробуй. Дрянь редкостная, но тебе, может, понравится, – он опять махнул, и слуга поднес вареную картошку. Вот правда, на тарелочке вареную картошку в мундире. Нечищенную и даже не слишком мытую.

Валерка не стал препираться и аккуратно стал чистить ее.

– Послал же Боженька ж-жену, – пробормотал муж, и тут его недавний сотрапезник схватился за сердце и упал головой на стол.

На празднике однозначно стало веселее. Все забегали, завизжали бабы, слуга уронил поднос с едой, откуда-до подскочила собака, которая начала судорожно эту еду хватать и заглатывать.

К мужчине подбежал какой-то господин и, перевернув гостя, уверенно произнес:

– Он умер, барин.

– Что за херня, – поднялся со своего места Валерка. – Да вы даже не попробовали его реанимировать. А вы точно доктор?

– Да он же не дышит, – вскричал местный медик. – А ты чего вообще тут командуешь, самая умная, что ли?!

– Ты говори-говори, да не заговаривайся! – стукнул пудовым кулаком по столу муж.

Но Валерка в эти разборки уже не встревал. И внутренний голос не слушал, который вначале что-то говорил, просил не лезть, сесть и продолжить пир, а после просто принялся выть на одной ноте.

– Эй, можно потише?

Голос заткнулся. Гости в зале удивлённо примолкли.

Парень расстегнул верхнюю пуговицу на богатом камзоле пациента, мимоходом отметив, что пуговица была перламутровой. Расстегнул ремень. Уложил его поудобнее, приподнял ему ноги и подложил под них какой-то свернутый коврик. Четко, как на манекене, нанес хлесткий прекардиальный удар и приступил к непрямому массажу сердца. Два вдоха на семь движений.

– Да ты совсем рехнулась, мужика у меня на глазах лобызать!

Валерку подняли за косу. Больно. Он в очередной раз пообещал себе отрезать ее к чертям.

И тут пациент издал всхлипывающий звук и задышал.

– Чудо Господне! – первым рухнул на колени местный лекарь. И принялся бить поклоны и молиться.

– Идиот, – вскричал парень тонким фальцетом. – Ему надо не молитву, а лекарства. Есть у вас тут от сердца что-то?!

– Вот, настойка на мышиных хвостах. С жабьей икрой. Как положено, в полнолуние ловил.

– Боже, вот же идиот, – прошипел Валерка, гибко вставая и подтягивая подол. Ему как никогда хотелось навешать этому шарлатану тумаков. Он вообще не любил шарлатанов и людей, которые занимаются самолечением.

– Охолони, жена, – грозно произнес муж, рука его опять потянулась к косе, но на сей раз парень оказался быстрее и небрежным движением перекинул ее на другую сторону.

ГЛАВА 4, В КОТОРОЙ ВАЛЕРКА ВПРАВЛЯЕТ МОЗГИ ЧАРОДЕЮ, А КРОВОЖАДНЫЕ ПЛАНЫ САМИ ПРЕТВОРЯЮТСЯ В ЖИЗНЬ

Туалетная комната поражала воображение. Она была в самом деле туалетной: тут за ширмочкой прятался самый настоящий унитаз, допотопный, правда, с рычагом, который был почти у самого потолка, откуда свисал красивый витой шнурок. И ванной, которую было бы вернее даже назвать джакузи, настолько большой она была. В ней можно было бы возлежать не просто вдвоем, а даже втроем или даже вчетвером и ничуть не мешать друг другу.

– Подожди меня за дверью, – велел Валерка девке, но та и не подумала его слушать.

– Не велено вас одну оставлять, барынька, а ну как плохо станет. Али утопиться вздумаете? Барин велел глаз с вас не спускать.

– Ужас, – пробормотал парень, – и ты вот будешь прям смотреть, как я тут все делаю?

В ответ девчонка только печально вздохнула:

– Не извольте, барынька, беспокоиться, я не стану вам мешать.

– Да у меня ж запор от такого внимания приключится. Отродясь меня в отхожее место никто не провожал. Ты хоть отвернись, что ли?!

Девчонка послушно отвернулась, и Валерка задрал платье повыше и приступил к процессу. А под это дело и содержимое воротника удалось извлечь (на живую ниточку было прихвачено). Тем более что сидеть было удобно. Комфортно, можно сказать.

«Ну и как ты собиралась ему это подсыпать в бокальчик?»

Валерка с сомнением изучал замотанные в тряпицу травки. Было их не так уж много, и они были хорошо высушенными, так что определить, чем это было при жизни, было трудновато. Тем более что всякие травки-муравки в курсе фармакологии Валерка запомнил плохо. Поэтому, собственно, и завалил экзамен (впрочем, там была еще некрасивая история со взяткой).

«Ведьма дала, велела бросить ему в питье и все».

«И ты реально думала, что он такой дурак, этот стог сена в бокале не заметит? Еще и выпьет. Сразу с закусью разве что».

Лерка в голове насупилась.

«В общем, не обессудь, но это очень тупое покушение, и мы с тобой так делать не будем», – решил Валерка и выбросил этот стог в унитаз. Вместе с лоскутом. А после решительно дернул за веревочку.

«Дурааааак!»

«Сама дура, – не остался в долгу парень. – Я нас лучше спасу».

«Да как ты нас спасешь? Так же, как уже спасал раньше? Только портишь все».

«Вот увидишь, спасу! – поклялся Валерка. – Сама понимаешь, я ну никак не могу ему рожать детей. Не моё это».

Лерка в голове захихикала, сразу успокоившись.

– Барынька, долго вы еще там? Может, за лекарем сбегать, ежели вы животом занемогли? Или за чародеем? Тут самый настоящий чародей на пиршестве сидит, так я сбегаю, мне не в тягость.

– Только его тут еще не хватало, – отозвался парень, представив себе визит чародея в туалет, где молодая жена никак не горшок не может сходить.

А девчонка– ну дура дурой, взяла и побежала за чародеем.

Валерка заметался в поисках бумажки.

– Зря лоскут выкинул, – повинился он.

«А что ты ищешь?»

– Лопух какой– подтереться бы.

«Так вон, ванна целая».

Мысль была хорошая. Тем более, что пока там эта девка найдет чародея, пока он согласится по сортирам ходить.

В такой нелепой позе, в ванне с задранным к самым ушам подолом его и застал чародей.

– Ну что тут еще случилось? – устало спросил он, входя следом за Глашкой.

– Воооон, – заорал с перепугу Валерка и бросил в него первым, что попалось под руку: щеткой, видимо, для волос. Или бороды. Но щетка была знатная: выточенная из куска камня, с вплавленными прямо в камень пучками жесткой щетины. Все это промелькнуло перед Валеркиными глазами и вписалось чародею в лоб. Четко. Словно гранату бросил. И эффект был почти такой же: его чародейшество закатил глаза и изволил отбыть в обморок.

– Блииин, – простонал парень, торопливо заканчивая помывочные дела, опустил подол и выбрался из ванной. – Глашка, проверь, живой он там?

– Не извольте беспокоиться, барынька, я сей же час за барином сбегаю.

– Стой, дура, – крикнул ей вслед Валерка, но той уже и след простыл.

Первым делом пришлось подобрать и спрятать щетку. Вот умели же раньше качественно делать вещи, даже не разбилась, не то что современный китайский ширпотреб. Скрыв орудие преступления, парень проверил, все ли у него в порядке с платьем, и только после этого приступил к диагностике.

Посередине лба чародея расплывался и начинал багроветь синяк. К тому же с огромной шишкой.

– Ну, это, – пробормотал Валерка, – у мышки боли, у собачки боли, а у нашего чародея все заживи.

Поскольку больше он здесь ничем помочь не мог, то еще раз оглядел ванную комнату в поисках другого компромата и убедился, что все в порядке.

Барин ворвался злой как тысяча чертей.

– Что у тебя уже случилось, жена дорогая, – прорычал он с порога.

– Да вот, – Валерка махнул рукой на лежащего в обмороке чародея. – Я делала свои дела, но сам понимаешь, когда на тебя так пялятся, то не очень-то легко всё делать, ну Глашка и решила, что у меня проблемы, и привела чародея. А он, не знаю почему, взял и упал. В обморок. Но ты не подумай чего, я тут одета была и просто стояла. Может, он поскользнулся? Или вовсе припадочный?!

Тут чародей застонал и попытался сесть. Валерка со своей помощью не полез, хватит уже, помог одному. Барин сам тоже не изволил руку чародею подавать, только повелительно Глашке кивнул.

– Ой, ваше чародейшество, а вы тут зачем лежите? А вам очень больно? А почему вы не увернулись?

– От чего он не увернулся? – спросил барин, но на сей раз Валерка успел быстрее.

– Да, наверное, пятно мокрое было на полу, вот он и упал.

– Наверное, – задумчиво согласился барин и икнул.

– Ничего не помню, – признался чародей. – А чего это мы тут все делаем?

Присутствующие растерянно переглянулись.

– Ваше чародейшество, – необычайно робко начал барин. – Вы тут лежите, а свадьба у нас, вот, вас тоже пригласили. Ик, а вы тут упали и лежите. Неловко как-то вышло. Перепили, может?

– Может, – согласился чародей. – Но свадьбу помню. Ты прямо сильно религиозная такая, – он ткнул пальцем в Валерку. – А еще я помню, у тебя вся спина в мясо избита. И по моим прикидкам, первую брачную ночь ты запомнишь на всю жизнь. Смешно!

ГЛАВА 5, В КОТОРОЙ НА ВАЛЕРКУ СВАЛИВАЕТСЯ ТАК МНОГО ДЕЛ, ЧТО НЕПОНЯТНО, ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ

Проснулся Валера, если выход из того полубредового состояния можно было так называть, от грохота. Следом заорала какая-то баба, запричитала другая, а после к их крикам добавились и мужские голоса.

– Боже, ну что вы там орете? – спросил он, кое-как сползая с кровати. – Али умер кто?!

– Так, барынька, барин-то вон… остыл уже?!

Валерка обернулся, барин и в самом деле посинел.

– Горе-то какое, – выдавил он из себя. – Что орете, лекаря сюда! И кого там еще положено.

– Раскомандовалась, – раздалось от двери. – Вот он я. И лекарь (даже лучше!), и царёв дознаватель.

От скромности чародей точно не собирался умирать и цену себе явно знал.

– Вот и отлично, – порадовался Валерка. – Вы сейчас и установите, кто и кого убивал. Сразу оговорюсь, я тут совершенно не при чем.

– Сейчас выясним, – согласно кивнул чародей.

– А, может, в погреб ее пока? – робко предложила барыня, которая непонятно что здесь делала. Видимо, эти мысли настолько четко отразились на Валерином лице, что чародей посчитал своим долгом вмешаться.

– Вообще-то (пока не доказано обратного), она жена барина. Законная. Вдова уже. И дом это её. И это она имеет право вас в погреб посадить.

– Да как же так-то? Она же маленькая?!

– Замуж выходить, так большая, а как в погреб вас, тетушка, сажать, так маленькая? – недобро усмехнулся Валерка. – Вы уж определитесь…

От входа раздались согласные голоса. Как понял Валерка, собрались здесь все, кто смог пережить вчерашний пир, и, хотя важных людей было в разы меньше, чем вчера, однако ж барыня все равно посчитала за лучшее заткнуться. Слуги толпились позади толпы, но головы вытягивали, стремясь рассмотреть как можно больше подробностей.

– Не могла она убить никого, – громко говорил вчерашний спасенный барин. – Не могут лекари убивать. А она лекарь, да еще и божьим промыслом врачующая.

– Чего же барина не вылечила? – резонно вопрошал кто-то другой. И барыня этого оппонента всячески поддержала.

– Не могла, наверное, – степенно отвечал бородатый барин. – И у Божьей милости есть пределы. Да и кто вам сказал, что она не пробовала. Вы посмотрите на нее, выглядит-то она, словно с минуты на минуту и сама боженьке душу отдаст.

– И умерли они в один день, – проговорил кто-то с задних рядов.

Лерка в голове молчала, и Валерка был ей безмерно благодарен. И без того спина болела просто адски, а к горлу подступала тошнота.

Чародей меж тем что-то вовсю колдовал. И, к немалому удивлению, перед всеми присутствующими проступили действующие лица вчерашней ночи. То есть появилась прозрачная фигура Валерки в Леркином теле и сам барин. Но картинка словно шла задом наперед. Вот он страдает на кровати, рот выгибается в беззвучном крике, потому что звуки такое кино не показывало. Вот Валерка кладет подушку обратно, а вот с подушкой в руках склоняется над телом, вот барин падает… и тут картинка прервалась.

Чародей выглядел весьма бледным и тяжело дышал. Было видно, что силы его колдовские поиссякли, так что продолжения кина не будет.

– Ваше чародейшество, может, вина вам? Или… да поддержите его! – крикнул Валерка слугам, и те поспешили исполнить это приказание.

– А подушечку-то ты в руках зачем комкала? – ехидно улыбаясь, спросил Валерку чародей, присев и пригубив огромную чарку. – И есть ли следы доказательства, что брак закреплен?!

– Доказательств хоть залейся, – смело махнул рукой на кровать парень.

Не просто так у него спина болела, не просто. Заморозка отошла, и кровь с разбитой спины не капала, а практически лилась, щедро пропитывая и шкуру медвежью, и парчовое покрывало, и льняные простыни. Валерка чувствовал, что и сейчас платье прилипло к спине и было страшно его отлеплять.

– Ну и затейник барин покойный был, – пробормотал кто-то из гостей, когда слуги послушно развернули простынь. – Как со скотобойни.

– А я подушечку подложить хотела своему благодетелю, – улыбнулся Валерка, от боли улыбку перекосило, отчего два ближайших слуги отпрянули и, не сговариваясь, перекрестились. – Да вы и сами прекрасно видели, что я даже близко не подходил-а.

– Видел, – кивнул чародей. – Поздравляю, девица Валерия, со свершившимся браком. И скорблю о вашей потере.

– Скорбим, – пробормотали несколько ближайших бояр.

– Так, а барин-то отчего умер, – потребовала ответа Леркина тётка.

– Сердце? – пробормотал Валерка.

– Вы же и сами все прекрасно рассмотрели, – удивился чародей. – Долг супружеский он с лихвой исполнил, встал вина испить да поскользнулся. Упал неловко и все, отдал Боженьке душу.

– А ты, девка, то есть, барынька, отчего не исцелила его?

– Да вы же сами видели, – поспешил вступиться вчерашний спасенный, – умотал ее так супруг, что она встать не могла, всю ночь так и пролежала. И то, поспешила ему подушку подать.

– Скорбим о потере, – вновь пробормотали присутствующие, не сговариваясь.

Валерка понятливо опустил глаза. О потере он не скорбел. О том, что погреб, похоже, отменяется, тем более.

– Унесите тело барина. И готовьте к погребальному обряду. Отца Дмитрия покликайте. А ты… – чародей обернулся к Валерке и тот понятливо отозвался:

– Молиться я буду, ваше чародейшество. И скорбеть. Не успела мужниной женой стать, а тут овдовела сразу. Но Боженьке виднее, кого и когда призывать, – по щеке Валерки скатилась самая настоящая слеза. Так спина горела, что сдерживаться сил не было, хотелось упасть на пол и криком кричать.

– Плачь, милая, никто не осудит, – подошла к ней какая-то баба и обняла, и тут Валерка не смог сдержаться, заорал и слезы из глаз брызнули.

– Оставьте нас, – велел чародей. – Слово напутственное вдове желаю сказать.

– Как скорбит-то, видать, умел что-то покойный, – пробормотала бабка, выходя. – И суток не миловалась с ним, а слезы льет прям настоящие.

Как только дверь захлопнулась за последним человеком, чародей велел Валерке:

– Раздевайся!

ГЛАВА 6, В КОТОРОЙ ВАЛЕРКА ЗНАКОМИТСЯ СО СЛУГАМИ И РАЗНЫМИ СПЕЦИАЛИСТАМИ ПО МЕДИЦИНЕ

Проводив купца, он опять на пару минут завис, думая, за что же хвататься. Но тут снова дала о себе знать спина.

– Эй ты, – он дернул за рукав пробегающую по коридору девчонку в длинном переднике. – Вели лекаря пригласить.

Девчонка понятливо кивнула и умчалась. Пока шли поиски лекаря, Валера внимательно изучал всё, что было в кабинете. А было там много чего: помимо книг была еще целая стопка тетрадей, исписанных мелким убористым и плохо читаемым почерком. Судя по всему, это были бухгалтерские книги, и Валерке было очень интересно изучить, что же в итоге осталось ему в наследство, но за время ожидания он смог прорваться всего через пару страниц. В тетрадях была явная путаница. А значит, или у покойного (как же приятно это звучит!) супруга был какой-то свой способ записи, или управляющий ворует. Или оба варианта верные.

Помимо тетрадок с записями, Валерка нашел небольшой тайник, где лежало несколько примитивных кошельков с разными монетами. Парень развязал пару ближайших и устроил Лерке допрос.

«Золотой (это же настоящее золото?) — это много или мало? И как он называется?»

«Дурак, как есть дурак, – вздохнул голос. – Конечно, это очень много. Рубль он называется».

«А услуги лекаря сколько стоят»?

«Лекари обычно дорогие, – вздохнул голос. – Может даже серебряный запросить. А чародей и подавно золотом берет».

Валерка согласно кивнул и, выбрав пару серебряных монет и горсть медяков, остальное запихал обратно. Никаких угрызений совести он не испытывал. Это же теперь его деньги.

– Вот, барынька, привела как есть, – звонко крикнула девчонка, подталкивая в спину невысокую, полноватую женщину. Была она одета бедно, но опрятно. Седые волосы были убраны под чистую без какой-либо вышивки косынку.

– Лекарь? – удивился парень.

– Повивальная бабка я, – негромко сказала женщина и поклонилась.

– А нафига мне повитуха? – удивился Валерка. – Я же лекаря звал. Мне спину лечить, а не рожать.

– Так а нетути больше никого, – опять подала голос девчонка. – Лекарь изволил утром в столицу уехать, у него там какой-то се-ми-на-рус, или что-то такое. Ученик его в канаве пьяный по такому случаю лежит. Как бы и вовсе к утру не замерз. Вот, кто был, того и позвали. Чародей еще, правда, есть…

– Нет, чародея не надо, – согласился парень.

Валерка задумался, опять запустив пятерню в волосы. На ощупь голова уже давно напоминала воронье гнездо.

– Вели ученика из канавы вынуть, – решил Валерка. – И у нас там кинь куда. Может, пригодится.

– Сей момент, барынька, – поклонилась девка и проворно убежала. Повитуха продолжала стоять, глядя в пол.

– Ладно, – поманил ее ближе Валера. – Вы же, небось, все равно в травмах и кровотечениях понимаете? Я понимаю, у вас специализация узкая…

– Не извольте беспокоиться, барыня, – кивнула женщина, – я, когда лекарь не знает, и другие хвори пользую. Ученик-то его немного бестолковый.

– Признаться, я от местного лекаря тоже не в восторге, – отозвался Валера, вспомнив действия, вернее бездействия того на свадебном пиру. – Да и лекарства у него отстойные.

За разговором он избавился от сарафана и нижней рубахи. Сейчас, после вмешательства чародея, кровотечение прекратилось, но судя по ощущениям, спина являла собой ужасное зрелище.

К чести повитухи, она удержалась от замечаний не по делу:

– Вот здесь нагноение, надо чистить. Если сейчас заразу не убрать, то плохо дело будет. А вот тут зашить бы, уж больно глубоко рассечено. Но шрамы всё одно останутся.

– Что-то надо? – спросил Валерка. – Самогону, может велеть подать?

– Я бы не рекомендовала вам, барыня, самогон сейчас принимать, – заметила повитуха. – У пьяных кровотечение усиливается. А ежели вы прям сильно боли боитесь, так у меня есть успокаивающая настойка. На грибах.

Пока повитуха говорила Валерка внимательно рассматривал ее. Особенно руки. Были они чистыми, с коротко стриженными ногтями и без колец. Хотя, кажется, даже у дворовой девки на пальчиках мелькали колечки.

– Потерплю, – решил парень. – Если это те грибы, про которые я думаю, то с ними надо бы поаккуратнее. А самогоном я предлагала раны обрабатывать. Или у вас даже до такого еще не додумались?

– Не извольте беспокоиться, – с каким-то пониманием отозвалась повитуха. – Может, вам на кровать лучше лечь?

Но при мысли о супружеском ложе у Валерки заныли разом все зубы, так что он только махнул рукой и, постелив на пол сарафан, лег поверх.

– Приступайте.

Было адски больно, так что Валерка, как ни пытался, но стоны сдержать смог не все. В голове выла Лерка, которой почему-то тоже было больно. И это никак не способствовало обретению душевного равновесия.

– Вот, готово, барыня, – наконец сказала повитуха, отступая и несколько отстраненно осматривая творение рук своих. От поясницы до шеи Валерка был замотан в кучу самодельных бинтов, на полу осталась лежать небольшая кучка перевязочных средств в крови и гное.

– Спасибо, – кивнул Валерка, торопливо и ужасно неловко натягивая исподнюю рубаху. Верхний сарафан оказался безнадежно мятым и грязным. Честно говоря, и исподняя рубаха была не первой и даже не второй свежести, но ее хотя бы не видно.

Повитуха ему скорее понравилась. Несмотря на болезненность процедуры, действовала она умело и на вопросы отвечала четко и по существу. И в снадобьях использовала травы, а не всякие девичьи слезы сомнительной чистоты и свежести.

Валерка протянул ей одну серебряную монету, но тут женщина неожиданно побледнела и замахала руками.

– Берите, – удивленно сказал парень. – Или мало? Может, вы дороже берете, чем лекари? Но так я же не рожал.

– Господь с тобой, деточка, – от удивления повитуха пустила петуха. – Мои услуги стоят пару медяшек. Я же не лекарь, не ученая. Академиев не кончала, так, чему меня научили, да что сама вызнать сумела.

– Пока я особых ошибок не заметил, – буркнул парень. – А лекарь ваш вообще дурак. Берите. Я никому не скажу. Считайте чаевыми.

ГЛАВА 7, В КОТОРОЙ ВАЛЕРКА ПРОДОЛЖАЕТ РАЗБИРАТЬСЯ С ДЕЛАМИ

В ванной комнате он осторожно промыл волосы, слушаясь советов Лерки. Пошарил по полкам, нашел и густой шампунь, ароматный, не чета тому, которым у тетки голову мыл. После долго плескался, мыча от удовольствия, кое-как помылся весь, избегая области спины и в сотый раз подумал, что он действует ужасно нелогично, и это все надо было делать прямо с утра, а не после обеда.

После вышел из ванной комнаты, намотав на голову тюрбан из чистой ткани, разглаживая на бедрах чуть мятый чистый сарафан.

– Алевтину кликни, – велел он той же девчонке, что ненавязчиво крутилась рядом. И на всякий случай уточнил: – Ключница которая.

«Поесть бы», – жалобно протянула Лерка в голове, и парень тоже ощутил тянущее чувство голода в желудке.

– Было бы неплохо, – отозвался он. – А как это вообще делается?!

«Поснедать вели собрать. В принципе, обед уже прошел, странно, что слуги так распущены, что до сих пор не собрали».

– Ну, так трудный день сегодня, – себе под нос протянул Валерка, – да и вчера все умаялись.

«Это не повод свою барыню голодом морить».

С этим Валерка был целиком и полностью согласен. Решил дождаться в коридоре ключницу, чтобы за обедом продолжить с ней общение. Хотел выяснить, что там на чердаке, куда они не успели дойти. По идее, чердак тоже был не маленький, наверное, склады какие-то. Да и во дворе он краем глаза углядел какие-то постройки, не слишком похожие на птичники или свинарники. Скорее это было похоже на казармы, толк в которых Валерка тоже знал.

– Там вас, барынька, у ворот тётка какая-то кличет, – прибежала, сверкая пятками, девчонка, и Валерка поспешил на зов, выбросив из головы и дневную трапезу, и ключницу. Ничего, подождет вредная баба.

– Барынька?

Тётка, робко переминающаяся с ноги на ногу у ворот, была смутно знакома.

«Матрёна?» – воскликнула Лерка в голове.

– Что с тобой? – всё что смог произнести Валерка, разглядывая запыленную и малость побитую тётку: один ее глаз заплыл, платок на голове съехал на ухо, а на другом виске явно не хватало височных колец.

– Это кто с тобой такое сотворил? – гневно произнес Валерка, засучивая рукава. Спина от рывка отозвалась болью.

– Никто, Лерочка, – вопреки своим словам баба качнулась вперед и вцепилась в Валеркины плечи, тот поморщился, но только сам неловко приобнял бабу. От нее пахло кислым несвежим телом, а рубаха пропиталась потом и дорожной пылью.

– Тётка, – вздохнул парень. – Ничего, и на нее найдется управа.

– Нет-нет, – Матрёна испуганно заозиралась и громко сказала: – сама я упала, неуклюжая больно. Ты не серчай, деточка, что я так долго. Пешком шла, притомилась я. А вот и грамотку мне барыня выправила. Смеялась сильно, говорила, что тебе понравится.

Валерка развернул свиток толстой неровной бумаги, перетянутый лохматой ленточкой, и вчитался, шевеля губами, продираясь через неровный почерк и витиеватый слог.

– О, поздравляю, – похлопал по плечу кормилицу Валерка, – ты теперь не крепостная больше. Вот, вольную тебе тётка оформила.

– Не гони, барынька, – к великому Валеркиному удивлению, хлопнулась на колени прямо в придорожную пыль кормилица и принялась биться лбом о какой-то ближайший камень. – Верой и правдой тебе служила и дальше буду, только не гони.

– Да я вроде и не гоню, – растерялся парень. – Наоборот вот, упросил тётушку отпустить тебя со мной. А то я ж человек но…

Ему показалось, что Лерка отвесила ему подзатыльник, и парень торопливо поправился:

– Ну, я же молодая еще, много не знаю, а твоя помощь, Матрёнушка, неоценимая просто. Пойдем, покушаем, да о нашем житие поговорим.

Матрёна продолжала держать его за край сарафана, словно боясь, что Валерка сейчас убежит, а ее выбросят за ворота.

– Ну, что ты расстроилась, – парень наклонился и не смог не охнуть. – Пойдем, кушать хочется.

Матрёна неловко поднялась на ноги, неловко прижимая к объемной груди какой-то замусоленный узелок.

– Может, в баньку тебя вначале, а? – пробормотал Валерка, когда порывом ветра ему принесло аромат кормилицы. – Давай, вначале ты пыль дорожную смоешь, рубаху новую наденешь, всё же у тебя новая жизнь. А я пока покушать соображу. То есть велю собрать.

Лерка согласно покивала внутри головы.

– Эй, – Валерка оглянулся и заприметил ту же шуструю девчонку. – Тебя как зовут?

– Парашка, барынька, – девчонка низко поклонилась и ветер донес идущее от нее амбре. Не такое ужасное, как от Матрёны, но тоже неслабое: навоз, пот и что-то прогорклое. – Чего изволите?

– Слушай, а вчера за мной Глашка какая-то таскалась целый день…

– Так вон она, воду таскает, – отозвалась Парашка, – покликать?!

– Ни в коем случае, – ответил парень. – Пусть и дальше воду носит, а ты вели нам покушать собрать, и сама проводи мою кормилицу в баньку. Можешь и сама сполоснуться. И давай ты сама проследишь за всем. Я не тороплюсь, подожду вас из баньки. У меня как раз еще одно дело было.

«Какое дело?» – шепотом спросила Лерка в голове.

– Вообще, мне бы с народом закончить знакомиться, – пробормотал парень. – А то мне этот управляющий и стерва-ключница не внушают доверия.

«Успеется, – легкомысленно отмахнулась девушка. – Ты пока на кухню сходи, посмотри, чем нас потчевать собираются. Наверняка воруют».

Валерка, подумав, решил, что она права и направил свои стопы на кухню, где он сегодня как раз еще не был. Интересно, почему?! В кружевную мастерскую сходили, а на кухню нет, разве не с кухни было бы логично начинать знакомство с хозяйством?!... Вопросы множились, а ответы явно придется искать самостоятельно.

Кухня была огромной и дымной: всё чадило, пыхтело и бурлило, мимо нерасторопно замершего на пороге парня пробежал какой-то молодой парнишка в свободной рубахе, сползающей то на одно плечо, то на другое. Следом раздался недовольный голос, спрашивающий, почему до сих пор не принесли молоко, и с какого перепугу барыньке вдруг приспичило сейчас чаевничать, а не в полдень, когда все готово было, а барынька не соизволила явиться.

ГЛАВА 8, В КОТОРОЙ ВАЛЕРКА РЕШАЕТСЯ НА ПЕРЕСТАНОВКИ

Поснедать собрали в огромном зале, где центральное место занимал стол. Стол давил психологически даже на подготовленных людей, что уж говорить про неподготовленного Валеру. Он, стараясь не показывать своей неуверенности, влез на стул и, болтая ногами, попытался на этом стуле подвинуться ближе.

– А барин всегда тут пищу принимал?

– Чегось? – еду подавала сама повариха Маня и делала это весьма неловко.

– Барин, говорю, всегда тут ел?

– Дык, когда как. Бывало, в кабинете велел накрывать, бывало, тут, а было дело и вовсе изволил в постели кушать. Но так то барин.

– Понятно, – пробормотал парень и слез со стула, кое-как подтащил его максимально близко и, кривясь, снова влез. – Позови сюда кормилицу мою, Глашку и сама садись. И тарелки себе поставьте.

– Как можно, барынька. Никак не вможно барыньке с крепостными за одним столом сидеть.

«Сдурел?» – зашипела в голове Лерка.

– Ладно, – махнул рукой Валера и подтащил к себе пирог, уж больно одуряюще он пах, хоть и сказали ему, что не свежая выпечка, а погретая, пах словно свежая. Бабушка такие пекла, где-то совсем в далеком детстве. – Все равно зови всех, кого я велел, налейте себе чай и сядьте, где я велела. Так и быть, есть будете отдельно.

– Как скажете, барынька.

Отмытая кормилица выглядела гораздо лучше и, как ни странно, моложе. Синяки, конечно, никуда не делись, но кожа разгладилась, а общий вид посвежел.

Две бабы и одна девка робко пристроились с края стола, как можно дальше от Валерки.

– Бабоньки, хватит мне мозги полировать, быстро поближе подсели, вопросы со мной порешали и идите по своим делам, – прочавкал Валерка. Оторваться от восхитительного пирога с рыбой было выше его сил.

– Голодные?

– Никак нет, барынька, – хором отозвались они, словно долго репетировали. Правда, в глазах всех троих стоял нехороший маниакальный блеск. Даже повариха нехорошо на пироги косилась.

– Отравлено, что ли?

Манька тут же повалилась на пол и запричитала:

– Да как можно, барынька, да вы что, я верой и правдой служила барину, и вам буду! Вот вам крест, отличные пироги. С пылу с жару. Свежее тесто только и успела вымесить, да новых настряпала, вы уж простите, что всего два вида успела: с визигой да с земляникой, но мы исправимся, к ужину будет не менее пяти видов.

– Хватит, ты что, успокойся и обратно садись, – Валерка даже жевать на миг прекратил. – Садись, садись. И переставай так на колени бухаться, чай не казенные, вредно это – такую нагрузку сразу.

Бабы странно молчали.

– Слушайте, я есть хочу, просто умираю, а вы тут сидите, глазами голодными смотрите, мне аж кусок в горло не лезет.

– Кушай, девонька, кушай. Оно и понятно, после таких-то волнений, – жалостливо пробормотала Матрёна, и это послужило спусковым крючком. Бабы расслабились.

– Чайку не нальете? – протянул кружку парень поварихе, и та поспешила подставить её под кран пузатого самовара. Чай оказался душистым, крепким, ароматным и с травками. – Себе наливайте, и вот, пирог с рыбой очень вкусный.

Парень бухнул на три тарелки по значительному куску и лихим движением отправил их по столу. Бабам пришлось замереть перед тарелками.

Как и ожидалось, первой не выдержала Матрёна. Взяла в руки, откусила, прожевала. Глядя на неё, подтянулись и остальные. Какое-то время все сосредоточенно жевали.

– В общем, рассказывайте мне про порядки.

Пироги тут же были опущены обратно в тарелки, а откушенные куски проглочены. На него уставились три пары глаз. Глаза смотрели преданно, но понимания в них парень не увидел.

«Мудрено говоришь, – вздохнула Лерка. – Даже я через раз понимаю».

– Вначале с проблемами кухни разберемся, – решил Валера. – Вот во сколько вы встаете?

– Дак, – растерялась повариха, – как положено, с первыми петухами.

– А барин во сколько вставал?

– Ну, это… – повариха задумалась, закусила нижнюю губу. – К полудню-то точно изволил подняться. Бывало, конечно, и раньше. Дел-то много.

– Ага, – пробормотал Валера. – Хорошо. А после того, как вы встали, что делали?

Бабы впали в ступор, наконец повариха (видимо, самая стрессоустойчивая) начала рассказывать:

– Воды из колодца свежей наносить, скотину обиходить, печи растопить, дров наготовить, тесто свежее поставить, чтоб к пробуждению барина уже все было готово, да самое лучшее, да самое свежее. Не дай Бог, осерчает…

Валерка покивал с пониманием.

– А на завтрак ему что готовили?

– Пироги барин уважал очень, мясо разное, холодец, бывало, требовал, ну, мало ли что, что изволит, то и следовало подать, да побыстрее, пока не осерчал.

– Понятно, – Валерка налил себе еще чай и притянул пирог сладкий. Тот оказался тоже потрясающим, хотя и не слишком сладким. Ягоды, конечно, сластили, но было понятно, что сахар не добавляли.

– А есть сахар?

– Невкусно? – ахнула повариха и побледнела.

– Нет-нет, – поспешил замахать парень руками и добавил: – Я просто спрашиваю.

– Ну, конечно, – и перед парнем очутилась мисочка с парой кусочков колотого сахара. Он видел такой в фильмах и, кажется, на уроках истории учительница что-то такое рассказывала, про сахарные головы, специальные щипцы, дороговизну.

«Сахар – дорогое удовольствие, – подтвердила Лера его мысли. – Но у тебя, конечно, будет возможность приобрести красивую улыбку. Хотя можно зубы просто вычернить угольком».

– Спасибо, – Валерка доел пирог и попытался сыто откинуться на спинку, но спина тут же напомнила о себе, и он вновь сел ровно. Вот так и появляется красивая осанка, спасибо всем, кто приложил руку к его спине.

Парень хмыкнул и добавил.

– Завтракать я буду… – тут он завис. Когда там эти петухи орать изволят? Первые вроде бы часа в три ночи, вторые вроде около пяти?! В пять завтракать? Сильно рано, хотя ему бы с делами разобраться побыстрее, но и перенапрячься тоже бы не хотелось. – С третьими петухами, – решил он.

ГЛАВА 9, В КОТОРОЙ ВАЛЕРКА УСТРАИВАЕТ ДРАКУ

Валерка потер лоб, думая, что тут можно сделать.

«Вали всё на ангелов», – посоветовала Лерка. – «Она суеверная, темная, но к попу жаловаться не побежит, побоится».

– Матрён, – начал Валерка, – конечно, я изменился. После болезни, ты же помнишь, я почти не помнил-а ничего, а потом воспоминания стали возвращаться. Но иногда я правда не понимаю чего-то, надеюсь, это пройдет. Там, во время болезни я видел ангелов и своих родителей.

Валерку понесло и, как ни претило ему обманывать простую добродушную женщину, ему было как никогда важно получить её помощь и поддержку. А для этого она ни на минуту не должна даже допускать мысли, что с её бывшей подопечной что-то не так.

– Я слышала, что ангелы научили врачевать, – ответила Матрёна, – бедная моя девочка, сколько на тебя всего свалилось.

– Ты мне поможешь?

– Конечно, – Матрёна истово закивала, так что платок (к слову, лишенный височных колец) запрыгал белой тряпкой. Её подбородок затрясся, и она едва не разрыдалась от жалости. – Я всегда буду тебе поддержкой, я умею помнить добро.

Тут в кабинет два дюжих молодца втащили небольшой стол. Был он значительно проще, чем у барина, просто сколоченный из нескольких досок, хотя и аккуратно оструганных, и плотно пригнанных друг к другу.

– А получше ничего не нашлось? – нахмурилась кормилица. – Чай, для барыни стараетесь?!

– Никак нет, барынька, – мужики переглянулись с какими-то развязными ухмылками. – Вот, всё чем богаты.

– Пока оставьте как есть, – поморщился парень и сделал себе отметку и со столом разобраться. Пока только непонятно как.

– Стул принесите другой, – велел он мужикам и кивнул Матрёне: – Пойдем, посмотрим, где мы будем жить.

От кабинета до хозяйской спальни идти было недалеко. Валерка начинал потихоньку ориентироваться в этой огромной усадьбе. Он уже запомнил, что на первом этаже два зала, где обедал барин и где теперь будет он, кухня сбоку, огромный холл, из которого вели коридоры по первому этажу, и широкая лестница на второй этаж. На втором этаже он уже знал спальню, кабинет и ванную комнату. Ключница водила его какими-то кругами, и он толком не запомнил. Ничего, если ему здесь жить, то потихоньку выучит.

В спальне наконец-то прибрались и постельное поменяли. Даже его сундук чья-то добрая душа разобрала, разложив вещи в огромный шкаф, распахнув дверцы которого, Валерка почувствовал себя неуютно: шкаф был таким огромным, что в нем запросто могло переночевать несколько таких как он даже в его прошлом теле. С обратной стороны дверцы было большое, хотя и слегка мутное зеркало, и Валера смог наконец-то рассмотреть, чем же одарила его природа. А смотреть особенно было и не на что: худая бледная девица с веснушчатым носом. Тонкая косица мышиного цвета, голубые невыразительные глаза, вздернутый нос. Конечно, через пару лет Лерка могла бы стать красавицей, но сейчас ему как никогда стало мерзко от покойного барина.

– Нашел на что зариться, мудила, – пробормотал он и резко закрыл шкаф.

– Что ты там говоришь, деточка?

– Говорю, что я страшная и маленькая, – в сердцах выпалил парень, – а меня замуж. Да еще и за этого мудака и извращенца!

– Судьба такая, – вздохнула кормилица. – Всё в руках Господа нашего. Видишь, как Он твою судьбу устроил!

– Да уж, – кивнул парень, – с тёткой мне тоже не слишком повезло.

Кормилица промолчала.

– А у тебя вещи есть какие-то? – резко сменил он тему. – Где ты будешь ночевать?

– Ничего, деточка, здесь есть общие спальни для слуг, как-нибудь не пропаду. Одежонку успела собрать немного, надеюсь, не опозорю барыню. Но я ж не буду толком никуда ходить, так что Господь милостив, не пропаду.

– Так не пойдет, – Валерка нахмурился, почувствовав подвох.

«Барин слуг всем готовым обеспечивает, – отмахнулась Лерка на невысказанный вопрос. – Просто прикажи выдать ей самое необходимое и пусть ест со всеми вместе».

– Тётка, я так понимаю, всё отобрала?

– Я крепостная, всё что у меня было, только ейной милостью…

– Не знаю, – задумался что же ему делать парень, – вроде эти колечки у лица что-то означают?

– Тебе бы тоже бабий наряд справить, деточка, – спохватилась кормилица. – А то так в девичьем и ходишь. Волос обрезать надо, как жертва и знак, что мужняя ты, платок вместо пояска, кольца височные побогаче. Барин, небось, всё приготовил, да слуги не поднесли.

– Я ж вдова, – удивился Валерка. – Там вроде другие правила действуют?!

Кормилица растерялась.

– Но вдове год нельзя замуж выходить. Там как батюшка скажет, али Царь. Украшения нельзя, платок глухой на голову, платье темное, без вышивки. И зачем тебе так себя уродовать?

– А попроще нельзя?

Кормилица задумалась.

– Если только обет принести?

– Например?

Платок Валерке не хотелось, и без того в длинном подоле путался, ботинки эти дурацкие еще, огромные не по ноге. Он с ужасом думал, что если его еще завернуть в платок, то никакой свободы и вовсе не останется.

– С батюшкой бы тебе поговорить, деточка, – вздохнула Матрёна. – Не сильна я в этих делах.

– Спасибо за совет, – кивнул парень, и кормилица расцвела, словно не баловали её раньше добрым словом. А впрочем, может быть, и правда не баловали. – Пойдем, посмотрим, как тут слуги живут.

– Тебе бы еще девку сенную взять, – несмело сказала женщина.

– Зачем?

– Как зачем? Ты же барыня теперь, а ну как водички ночью попить захочется, али яблочка наливного? Вазу ночную подать, да вынести, чтоб не смердела?!

– Тут же канализация, – задумался Валерка. – Но я подумаю.

«Это вопрос престижа, – отметила Лерка. – Меня, то есть тебя, и так все будут считать слишком странной».

– Я вот еще порох изобрету, – пообещал Валерка. – Ружьё и амортизаторы для карет.

– Слова чудные, – перекрестилась кормилица, – но я знаю и вижу, что ты девочка добрая. Всё у тебя будет хорошо.

Баба не сдержалась и всхлипнула.

ГЛАВА 10, В КОТОРОЙ ВАЛЕРКА СТАЛКИВАЕТСЯ С ЮРИДИЧЕСКОЙ ДИЛЕММОЙ

– Пороть её, – решил Валерка. – Но без стрельцов. Не будем сор из избы выносить. Сами справимся. А после выгнать без жалования. Пусть только вещи соберет. И ключи теперь у Матрёны будут.

С пояса у Алевтины сорвали связку ключей и с поклоном поднесли няньке. Та растерянно сжала их в руках, не зная, что делать.

– На пояс, – подсказал управляющий. – Всё сделаем, не извольте сумневаться, барынька. Изволите смотреть на порку?

– Изволю, – вздохнул Валерка. Он бы с большим удовольствием лег и полежал, но этот безумный день даже и не думал подходить к концу. А взявшись нести в этот мир добро, нельзя было останавливаться на полпути.

– Сколько ударов? – деловито спросил конюх, разворачивая хлыст.

Ключницу раздели до нижней рубахи и подвязали стоймя к каким-то опорам во дворе. Делали все слаженно и привычно, так что Валерка в очередной раз уверился, что попал не в сказку. Или, наоборот, в сказку. Без возрастной маркировки. В оригинальную, так сказать.

– Лера?

Челядь оглянулась на Валерку, и тот тут же закашлялся.

«Десяти хватит, – недовольно отозвалась девчонка в голове. – Но я считаю, что ей и сорока мало будет. Правда, уже на двадцатом точно помрет. А то и на пятнадцатом».

Валерка нахмурился, но совету последовал:

– Десять.

– Крутая у нас барынька, – зашептала какая-то девка в толпе.

– Может и за себя постоять, и добрая, – согласился какой-то парень.

– Вот уж повезло так повезло, – согласилась какая-то баба с кухни и тут на Алевтину обрушился первый удар хлыста.

А дальше крики и удары слились в один сплошной ком, Валерку затошнило, от запаха крови закружилась голова, и он едва удержал в себе съеденный обед. Наконец всё закончилось. Ключницу отвязали, и она упала на колени, захлебываясь рыданиями.

– Оказать ей первую медицинскую помощь, – скомандовал Валерка.

– Чегось?

– Перевяжите её. Где там ученик лекаря?

– Здесь, барынька, – вперед вытолкали щуплого прыщавого подростка, мятого и нестриженного. Разило от него тоже прилично: и перебродившей сивухой, и похмельем, и просто немытым телом, и нестиранной рубахой.

– Фу, – честно отозвался Валерка. – А чо ты баней пренебрег? А?!

– Слишком часто мыться – снижать естественную защиту организма, – ответил парень, покачиваясь на нетвердых ногах. – Учитель мой считает, что не следует давать такую нагрузку на организм. Тем более, что мыло денег стоит.

– Мыльным корнем натрись, неуч, – посоветовал Валера и скомандовал: – Ребят, кто там посвободнее, уведите этого придурка и отмойте насильно. Можете не жалеть мыла, но можете и песочком его пошоркать.

– Вот еще, – вывернулся парень из рук и дал стрекача. Только пятки сверкнули.

– Не догоняйте, – покачал он головой на вопрос, вернуть ли поганца. – Он нам не так уж нужен. Повитуха подошла?

– Так точно, барыня, – поклонилась женщина.

– Хорошо, – кивнул Валера. – Окажи тут помощь. А после не сочти за труд подняться ко мне. У меня еще есть к тебе дело.

– Как велите, барыня.

Валерка подхватил Матрёну под локоток и вышел сквозь почтительно расступившуюся толпу.

– Ты пока осмотрись в доме, – отпустил он растерянную женщину. – Выбери себе комнату по душе, если, конечно, не хочешь жить в бывшей комнате этой бабищи. А ты ведь не хочешь?

Матрёна покачала головой. Выглядела она так, словно на нее упал мешок с картошкой: вроде вот тебе и еда, а вроде и больно. Да и картошка непонятно какая, не гнилая ль?

В ставшей уже родной ванне Валерка смыл кровь и умылся, переплел косу, следуя подсказкам Лерки. Более-менее получилось только с третьего раза.

– Перевязку бы мне свежую, – повинился он, когда к нему робко поскреблась повитуха. – Я тут несколько неосторожно двигался.

– Мамочки, – непрофессионально выдохнула женщина и тут же взяла себя в руки, – не извольте переживать, барынька, ничего тут нет страшного, бывало и пострашнее. Сейчас все в лучшем виде сделаем.

– Воспаление?

– Угу, – кивнула повитуха и, спохватившись, что пациент её не видит, добавила: – Лежать бы вам, пить настои успокаивающие за заживляющие, а не дела делать. Да еще и так рьяно.

– Я постараюсь, – согласился Валерка. – Вот вам крест, всю ночь буду в постели смирно лежать.

– И то хлеб, – согласилась женщина. – Завтра надо тоже перевязать.

– Вы сможете подойти?

– Конечно, барынька, не извольте сомневаться, а сейчас вам бы отдохнуть, полежать.

Валерка согласно угукнул, глаза закрывались сами собой. А коварная женщина еще и чашку к губам поднесла, уговаривая выпить. Пахнуло домом: летом, медом и душицей, стало тепло, словно у бабушки в гостях, и он не стал сопротивляться.

– Вот и ладушки, – кивнула женщина и вышла, притворив дверь в хозяйскую опочивальню.

Спал Валерка крепко, не беспокоила его ни сцена казни, ни то, что спит он на той самой кровати, где только и сменили, что простыни, да шкуру убрали. Снилось ему небо: бескрайнее, синее, да облака под ногами.

***

– Барынька, ну, барынька, пожалуйста, прошу вас…

Валерка с трудом оторвал голову от подушки и поморщился. За ночь он не выздоровел, как бы ему не хотелось обратного. Перед ним на коленях стояла рыдающая Парашка.

– Эй, ты чего ревешь?

Он попытался рывком сесть, но получилось только кое-как подтянуться и перевалиться. Валерка поерзал и все же принял относительно сидячее положение.

– Вы мне сами приказали будить вас утром, – прорыдала девка, растирая сопли кулаком по лицу.

– Ага, – спросонья Валерка с трудом соображал. – Молодец. Помоги встать.

– Что, и пороть не прикажете?

Девка удивилась так, что послушно протянула руку, ухватившись за которую, Валерка все же привел себя полностью в вертикальное положение.

– За что пороть-то? – Валерка наклонился к сундуку, где теоретически была чистая одежда.

– Так я же вас разбудила, барынька, – девка на всякий случай еще раз всхлипнула.