Вам письмо!

Визуализация

Владимир КОРФ, глава фирмы

Анна ПЛАТОНОВА, секретарь

Михаил РЕПНИН, зам. В.Корфа и лучший друг

Лиза ДОЛГОРУКАЯ, второй секретарь

Мария Гессен, начальник отдела кадров

Наташа Репнина-Долгорукая, бывшая помощница В.Корфа, ушедшая в декретный отпуск

Александр Романов, начальник юридического отдела

Таня Верёвкина, сокурсница Анны Платоновой

Никита Хворостов, один из охранников

Александр Христофорович Бенкендорф, начальник службы безопасности

Юрий Заморёнов, следователь

Сергей Писарев, следователь-стажёр

Предметы ювелирного искусства. Дочитавшие до предпоследней главы - поймут ;-)

Часть первая

        Быстрые каблучки процокали по коридору, возвращая Владимиру Корфу с обеда его персональный ад. Белокурый голубоглазый ад с точёной фигуркой. Это мучение началось два месяца назад, когда одновременно обе помощницы гендиректора Корфа покинули свои рабочие места. Ладно Наташка Долгорукая – с той всё ясно, трудовой и гражданский кодекс работодатель Корф чтил неукоснительно, декретный отпуск есть декретный отпуск. Наступил срок – пускай сидит дома, вьёт гнёздышко, обустраивает детскую в ожидании Андреича. Или Андреевны. Никогда не интересовался, кстати, кого там институтский приятель с сестрицей лучшего друга, а по совместительству – первого зама, ожидают. Ну да кто б там ни был, только б был здоров. А вот от второго секретаря Полины Пеньковой он не ожидал ножа в спину в виде заявления об увольнении в один день с Наташкиным на декрет. Ещё и формулировочку завернула – куда там бюрократам советских времён до подобных экзерсисов: «В связи с изменением семейного положения и выездом на ПМЖ на родину супруга». Ей, видите ли, после целых трёх лет методичной осады некоей крепости по имени Карлуша удалось-таки вырвать из уст своей матримониальной жертвы заветное предложение. Посему Полина немедленно подхватила манатки и исчезла из родных краёв со скоростью звука. А возможно, и превышая оную. И даже, как слышал начальник краем уха в коридоре от главной по его кадрам Маши Гессен, не озаботившись забрать трудовую. Охая и ахая, Репнина, тьфу ты, Долгорукая согласилась отложить уход в декрет до того момента, пока ей на замену подберут хоть кого-нибудь. Маша клятвенно пообещала уложиться в неделю максимум. Пару пичужек в офисном прикиде и с сосредоточенными донельзя мордашками Корф уловить в районе Машкиного кабинета успел, а потом пришлось уехать на четыре дня в командировку. Вернувшись, он обнаружил на Наташином месте э.т.о…

      Это было трудно назвать не то что секретарём-референтом, но даже просто девушкой. Сильфида, нимфа, пери, виллиса, наяда, русалка, ангел, эльф, богиня – что угодно, только не реальное существо из плоти и крови, пригодное к офисному быту. Неторопливо внеся своё начальственное тело в приёмную аж за сорок минут до начала рабочего дня, Корф уткнулся взглядом в два глубоких-преглубоких голубых озера в обрамлении умело подкрашенных чёрным пушистых опахал. Безупречного рисунка губки чуть приоткрылись, тонкие пальчики едва уловимым движением заправили за ушко выбившийся из идеального строгого пучка слегка вьющийся локон.

      – А… Ещё рано.

      Корф молча кивнул, мигом утратив дар речи.

      – Нет никого.

      Он снова кивнул.

      – А… Вам кого?

      Сумев-таки не только сглотнуть (Корф, придурок, с ума сошёл слюни распускать, ты даже имени ещё не спросил, кобель!), но и подумать целую одну, как оказалось, вполне себе связную мысль (о, достижение века, блин!), начальник попытался улыбнуться неземному созданию за референтским столом, но почувствовал – вышло весьма бледно. Если не сказать хуже. Криво весьма вышло. Он кашлянул, прочищая вмиг пересохшее горло.

      – Мне… Мне себя.

      Так и не спросив имени новой помощницы, быстро проследовал в кабинет едва ль не строевым шагом и закрыл за собой дверь, чего при Наташе с Полиной не делал почти никогда.

      Сильфида явилась минут через пять. Когда он увидел её во всей красе в меру облегающего делового костюма на умопомрачительно тонких и столь же умопомрачительно высоких каблучках, его накрыло повторно. Да так, что было ощущение, что он на несколько секунд ослеп и оглох. Казалось бы, с чего? Миниатюрная, не выше ста шестидесяти (при его-то ста восьмидесяти пяти – крошка совсем!), ну плюс те самые шпильки. Сдержанной длины юбка, доходящая точнёхонько до середины колена. Но ниже… Эти идеально вылепленные ножки с хрупкой щиколоткой были созданы, чтобы рекламировать чулки. Или колготки. Тончайшие. Невесомые, почти невидимые. Именно такие, какие были сейчас на ней. Осиная талия ненавязчиво подчёркнута узеньким кожаным ремешком. Белоснежная блузка из плотного шёлка. Ряд частых крошечных пуговиц-жемчужин. Ровно две верхние расстёгнуты. Именно столько, сколько нужно, чтобы удержать грань между чопорностью и соблазном, не скатившись ни туда, ни сюда. Высокая, в меру полная грудь. Нет. Абсолютно идеального размера для её телосложения грудь. Если, конечно, не пошёл в дело вечный враг мужского глазомера – пуш-ап. Точно во впадинке между ключиц голубая искорка аквамарина на серебряной ниточке. По иному и не скажешь, настолько тонкая цепочка охватывала лебединую шейку. Такие же искорки на изящных мочках слегка красных ушек. Смущена? Чем? И глазки прячет. Вцепилась в блокнот до побелевших костяшек. На среднем пальчике едва заметный серебряный ободок всё с той же аквамариновой каплей. На безымянном пусто. Пусто! Корф, блин, ты чего радуешься, как придурок леденцу на палочке? Когда тебя это останавливало вообще?! И погаси уже своё либидо, оно тебе воспринимать устную речь мешает! А девочка уже глазки подняла, непроизвольно облизнув и без того блестящие полупрозрачной помадой губки, сейчас докладывать будет, ау, Корф! Движение маленького розового язычка по идеальной полноты губам обеспечило третий крышеснос за последние шесть минут. Нет, так не пойдёт: возбуждаться с интенсивностью раз в две минуты – никакого здоровья не хватит, между прочим! Опалив юную диву адским огнём вожделеющих очей цвета грозового неба, Корф уставился в первую попавшуюся бумажку на столе, хрипло выдохнув: