Вампир моих кошмаров (и сновидений)

Глава первая, в которой инсомния обретает лицо

Я не спала три недели до того, как увидела его.

Не «плохо спала» — не спала вообще. Глаза закрывались, сознание уходило, но сон — настоящий, глубокий, восстанавливающий — не приходил. Только дремота, только поверхность, только утро, которое чувствовалось как поражение.

Врачи ничего. Травы ничего. Мать предлагала «хорошего молодого человека» — как будто половая жизнь лечит неврологию.

Я сдавалась. Лежала в темноте, считала часы, ждала рассвета с отчаянием заключённого. И в одну из таких ночей — увидела.

Он сидел на подоконнике. Не влетел, не материализовался — просто сидел, как будто всегда сидел, как будто я просто не замечала. Высокий, бледный, с волосами цвета старой крови — тёмно-коричневой, почти чёрной, с отливом, который не должен был быть в природе.

«Вы не спите, — сказал он. Не вопрос. — Я чувствую.»

Я должна была крикнуть. Встать. Бежать. Вместо этого я спросила:

«Вы — галлюцинация?»

«Проверьте.»

Я бросила в него подушку. Он поймал — быстро, неестественно, с холодом, который долетел до меня через три метра комнаты.

«Не галлюцинация, — сказал он, ставя подушку аккуратно, уголком к уголку. — Вампир. Технически.»

«Технически?»

«Я предпочитаю «ночной гематолог». Но общепринятый термин — вампир.»

Я смотрела на него. На подушку, которую он выровнял. На окно, которое было закрыто — я всегда закрывала, паранойя бессонницы — и которое он, очевидно, не открывал.

«Как вы вошли?»

«Не вошёл. Был здесь. — Он указал на угол комнаты, тот, где стояло зеркало, которое я убрала, потому что ночью в нём виделись тени. — Вы не спите три недели. Я не сплю триста лет. Мы... резонируем.»

«Я не резонирую с вампирами.»

«Со мной — да. — Он наклонил голову, и я увидела, что его глаза — не красные, не жёлтые, как в сказках. Серые. Светло-серые, почти серебряные, с зрачками, которые не расширялись в темноте. — Я чувствую вашу бодрствующую. Она... громкая. Для меня.»

Я села в кровати. Одеяло подобрала — бессмысленно, но инстинктивно.

«Вы хотите крови?»

«Всегда. — Он улыбнулся, и клыки были там, где должны были быть, но не выглядели угрожающе. Устало. «Но не вашей. Не сейчас. Вы... истощены. Вкус будет горьким. Нет удовольствия.»

«Вы пришли за удовольствием?»

«Я пришёл за тишиной. — Он отвернулся к окну, к ночи, к городу, который спал, не зная о нём. — Ваша бодрствующая — громкая, но не хаотичная. Упорядоченная. Как... счёт. Как ритуал. Это успокаивает.»

Я поняла. Не всё — но кое-что. Почему я не спала. Почему он здесь.

«Вы тоже считаете?»

«Что?»

«Кости. Шаги. Минуты до рассвета. — Я видела это в себе: счёт как способ контроля, как защита от хаоса. — Вы считаете, чтобы не сойти с ума.»

Он замер. Потом — медленно, сопротивляясь — кивнул.

«Триста лет. Без сна. Без смерти. Без... перерыва. Счёт — единственное, что остаётся.»

«Я считаю дни без сна. Часы. Минуты до утра, когда можно перестать пытаться.»

«Знаю. — Он повернулся обратно, и в серых глазах было не хищничество — узнавание. — Мы похожи. Вы и я. Бодрствующие в мире снов.»

Я должна была бояться. Вместо этого я зевнула — настоящий, непроизвольный, первый за три недели.

«Вы делаете это? — спросила я, удивлённая. — Усыпляете?»

«Нет. — Он тоже выглядел удивлённым. — Вы сами. Впервые за...»

«Три недели.»

Мы смотрели друг на друга. Вампир и бессонница. Чудовище и его отражение.

«Я останусь, — сказал он тихо. — Если позволите. Не для крови. Для... компании. Резонанса.»

«Вы будете сидеть на подоконнике?»

«Или в углу. Или под кроватью, если предпочитаете классику.»

Я почти улыбнулась. Почти — потому что усталость наконец накрыла, волной, тёплой, неотвратимой.

«Угол, — сказала я. — И если я проснусь — вы будете там?»

«Всегда. — Он переместился — не увидела как, просто он был в углу, в тени, в почти-невидимости. — Я не сплю.»

Я легла. Закрыла глаза. И впервые за три недели — уснула.

Глава вторая, в которой выясняется, что вампиры тоже имеют расписание

Он называл себя Валериан.

«Не настоящее имя. Настоящее — утрачено. Валериан — растение, которое я пил, когда был живым. Для сна. Иронично.»

«Вы пытались спать? До...»

«До перехода? Всегда. Я был врачом. Знал, что сон — необходим. Но не мог. Инсомния. Наследственная.» Он усмехнулся — без клыков, специально, наученно. — «Я стал вампиром, чтобы найти лекарство. Нашёл бессмертную бодрствующую.»

«Это... комедия?»

«Трагедия. Но я научился видеть юмор. За триста лет.»

Он приходил каждую ночь. Не материализовался — я оставляла окно приоткрытым, признание, которое не осмеливалась произнести вслух. Он сидел в углу, иногда перебирал что-то — чётки, кости, часы без стрелок — и молчал, пока я не засыпала.

Иногда мы разговаривали.

«Почему кровь? — спросила я однажды. — В смысле — почему именно она?»

«Не знаю. Как вы не знаете, почему нужен кислород. — Он держал бокал — не вино, что-то тёмное, вязкое — но не пил. Просто держал, жест, привычка. — Я пробовал другое. Животные — работают, но... примитивно. Синтетическая кровь — возможна, но дорога. Человеческая — оптимум. Не только питание. Память. В крови — эмоции, моменты, жизнь.»

«Вы крадёте воспоминания?»

«Я заимствую. Временно. Они возвращаются — хозяину, если жив. Или остаются со мной, если... нет.»

«Это одиночество? — спросила я. — Пить чужие жизни, потому что своей нет?»

Он поставил бокал. Смотрел на меня долго — для него, секундами, которые он считал.

«Вы проницательны. Для человека, который спит.»

«Я сплю благодаря вам.»

«Нет. — Он покачал головой. — Вы спите, потому что нашли того, кто понимает. Это... редкость. Не магия.»

Мы молчали. Я слышала его дыхание — ненужное, привычное, ритуальное. Он слышал моё — настоящее, усталое, восстанавливающееся.

«Я хочу попробовать, — сказала я. — Вашу кровь.»

Он замер. Впервые — настоящая неподвижность, не обученная, инстинктивная.

«Нет.»

«Почему? В сказках — обмен кровью даёт...»

«Силу. Связь. Зависимость. — Он произнёс последнее слово особенно, отделяя слоги. — Вы спите сейчас. Но вы человек. Вам нужен будет сон без меня. Когда я умру, или уйду, или...»

«Вы не умрёте. Вампир.»

«Мы умираем. Редко, но умираем. Огонь. Солнце. Разочарование. — Он улыбнулся, но не отвлекался. — Я не создам зависимость, которую не смогу поддержать. Это... неэтично.»

«Вы этичный вампир?»

«Я врач. Был. Осталось что-то.»

Я смотрела на него. На существо, которое не спало триста лет, но отказывалось мне навредить. На чудовище с кодексом.

«Тогда просто сидите, — сказала я. — И считайте. Я буду спать.»