Вампир, навязанный мне

Обложка

1

Спасибо, автор в курсе, что такое диализ в нашем мире. В другом это может быть не так, особенно в древневампирском языке. А еще автор называл персонажа второго плана в третьей части цикла не рассчитывая, что у него будет своя история. И если что ударение правильно ставить ДиалИз, как в похожем имени ДионИс:)

Выйди мне навстречу, я прошу

Я совсем не вижу в темноте

Или же я зря тебя ищу

В этой бесконечной суете?

Я не знаю тебя совсем

Но никак не могу забыть.

Сложно будет так

Мне тебя любить

Выйди мне навстречу, я прошу

Сделай шаг из темноты на свет

Если я не зря тебя ищу,

Протяни же руку мне в ответ.

Я не знаю тебя совсем

Но никак не могу забыть.

Можешь ли меня

Тоже полюбить?

***

Я была обречена с самого рождения. Да что там с рождения, задолго до него. Строго говоря, все старшие дочери нашего рода были обречены. Родовое проклятие. По крайней мере, мне так все говорят.

Почему и как так вышло, никто уже не знал. Казалось, что так было испокон веков. Знали только, что в день совершеннолетия старшей дочери старшего наследника или наследницы, ровно в полдень, на пороге нашего дома появлялся человек, с ног до головы закутанный в плащ. Его встречали как дорогого гостя и провожали за стол, где он весь праздник сидел как изваяние и наводил ужас на всех своим присутствием. Плащ он не снимал, лица не показывал и по окончании обеда, когда все завершали пить чай, молча поднимался и уходил, забирая с собой старшую дочь. Навсегда. Так было написано в старом-престаром дневнике моей явно сумасшедшей прабабки в незнамо каком колене, младшей сестры последней отданной в жертву девушки. С тех пор в нашей семье женщины не рождались. Или, может быть, рождались и… Надеюсь, их прятали, а не убивали!

И я бы сказала, что все это выдумки, если бы не фамильное древо, ведущееся в нашей семье со стародавних времен. В нем действительно ни у одной старшей дочери нет ни мужа, ни детей, и даже дата смерти отсутствует. Будто в один прекрасный день они неожиданно просто исчезли из поля зрения семьи. Или их исчезли…

И вот я, старшая дочь потомка родоначальника того самого семейного древа, и мое совершеннолетие завтра. А сегодня я собираюсь сбежать.

Сказочку эту про проклятие я знала с самого детства, однако никто никогда не воспринимал ее всерьез. Шутка ли – больше двухсот лет прошло с тех пор, как умерла эта сумасшедшая прабабка! Мало ли какие страсти тут были в домировые века. Мы сейчас живем в современности, чтобы верить каким-то проклятиям и отдавать своих детей неизвестно кому. Ну по крайней мере я так думала до вчерашнего дня! Но после получения странной почты родители неожиданно изменились. Они безоговорочно поверили всем этим старым сказкам и принялись готовиться к завтрашним гостям. Хотелось бы мне знать, что было в этой почте, что свело родителей с ума! Но времени у меня совсем не было. Проругавшись весь вчерашний день и доведя мать до слез, а отца – до белого каления, я поняла, что так ничего не добьюсь. Кажется, родители безвозвратно лишились рассудка, и спасать свою шкуру нужно мне самой.

Поэтому сейчас я сижу с собранной сумкой в своей комнате, запертая отцом на ключ, дубликат которого нервно тереблю в руках уже полчаса. Нужно дождаться, когда все уснут. Еще часа полтора – и свобода!

Билет на ночной поезд уже ждет меня у подруги, мне необходимо только тихонько улизнуть и поспешить на вокзал. А уж в столице меня не найдут ни родители, ни проклятие! Но минутная стрелка ползет очень медленно, будто в насмешку. Мне кажется, я гипнотизирую ее уже не меньше часа, а она упорно показывает, что прошло лишь двадцать минут. Это какое-то издевательство! Не выдержав, подкрадываюсь к двери и прислушиваюсь. Тишина… Еще бы сердце не колотилось заполошно. Вставив ключ, медленно его поворачиваю, боясь даже дышать. Щелчок оглушителен в тишине, однако из коридора по-прежнему не доносится ни звука. Фух… Бесшумно открываю дверь, (слава богу, она не скрипит!) и выглядываю наружу. В коридоре приглушенно слышатся голоса родителей:

– Мы должны ей все объяснить, иначе она может натворить глупостей завтра! – мамин голос, полный тревоги, раздается первым.

– Незачем ее пугать! – нетерпящий пререкания ответ отца звучит следом. – Шок плохо сказывается на детской психике.

– Она не ребенок! Ей завтра восемнадцать. И шок ее все равно ждет!

– Она еще маленькая! Никто не заберет мою девочку! Это мое проклятие. Она не будет страдать из-за него!

У меня даже на душе потеплело. Несмотря на все те слова, что я сегодня наговорила, папа хочет меня защитить. На секунду даже закрадывается малодушная мысль повернуть назад, но мамина тирада быстро отрезвляет:

– Байос, это не проклятие, это гербовая бумага. Очнись! Они заберут ее силой, если не отдадим по-хорошему, – послышались душераздирающие мамины рыдания. – Мы должны хотя бы предупредить ее…

2

***

– Ты женишься на ней через неделю, – как гром среди ясного неба прозвучали слова отца, сказанные спокойным будничным тоном.

На стол перед Ди опустилась фотокарточка. Сам же отец уже снова стоял спиной к нему, вглядываясь в ночную даль пейзажа за окном.

– Что? – вампир был шокирован неожиданным переходом от дел клана к его личной жизни. – С какой стати?!

– Это мой приказ.

Глаза молодого вампира еще больше округлились, ошарашенно вперившись в спину отца. Подобная внезапность и бескомпромиссность не были для Ди в новинку, но раньше они касались исключительно дел клана: обучения, подготовки, решений ради общего блага. Никогда – его личной жизни. Взгляд Диализа сам собой скользнул на фотокарточку. С нее улыбалась молодая девушка с длинными русыми волосами и серо-зелеными глазами. Симпатичная, с милыми ямочками на щеках. Но это ведь не повод жениться!

– Она человек, – произнес он, выхватив главное из снимка. – Вампиры не могут жениться на людях.

Отец, казалось, не обратил внимания на его возражение. От легкого движения руки на столе появилась тонкая папка с документами.

– Прошение от твоего имени уже подано и одобрено. Ты назначен этой человечке. Документ вступит в силу через неделю, – снова совершенно обыденно, будто о назначении какой-то деловой встречи, сообщил ему отец.

«Анелла Иванесси» – прочитал Ди, открыв папку.

– Что значит «от моего имени»? – растерянно переспросил он, пробегая глазами по абсолютно настоящим документам. Понимание происходящего начинало медленно оседать в его сознании тяжелым бременем. – А мое согласие для этого не потребовалось?!

Тишина.

– Отец! Это же не учитель фехтования! От этого зависит жизнь!

– С каких пор мне требуется твое одобрение для обеспечения благополучия нашего клана?! – старший вампир стремительно обернулся и резко уперся руками в стол, нависнув над сыном и сердито сведя брови к переносице.

Ди чуть оторопел от неожиданного гнева отца. Он был полностью уверен в праведности своего возмущения подобным произволом, но судя по реакции, он, наоборот, сказал полную чушь.

– Какое еще благополучие клана? Супруга – это мое личное дело! – уже далеко не так уверенно, но все еще твердо возразил Ди, глядя в недовольное лицо отца.

– Теперь нет, – внезапный гнев отца исчез, уступив место холодной твердости, знакомой Ди с детства. Перед ним вновь стоял жесткий и непреклонный глава клана Нилан, Анадор Кауш Валахо. – Ты знаешь о кровной клятве, которую принес наш род.

О клятве Диализ действительно знал и даже помнил, что его единокровный старший брат – результат этой клятвы. А еще он знал, что уже больше двухсот лет о клятве никто не вспоминал. Так почему же сейчас? Почему он?!

– Почему вы так неожиданно о ней вспомнили? – наконец спросил он, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

– Потому что у Кидарос, ныне Иванесси, родилась дочь, и через неделю она достигнет совершеннолетия, – ответил Анадор.

– Но клятва утратила силу! У последней девушки не оказалось братьев!

Ди понимал, что цепляется за соломинку. Отец с его отношением к людям ни за что бы не пошел на это, если бы был хоть малейший способ избежать такого брака. Но принять все вот так? Без борьбы? Это было… Да как вообще такое можно было принять?! Это же настоящая катастрофа!

Анадор резко закатал правый рукав и поднял руку, показывая черную округлую метку клятвы. Диализ помнил ее размытым, почти невидимым символом, словно тенью прошлого, а сейчас он, казалось, даже мог прочитать адиар по периметру.

«Жизнь за жизнь» – таков был смысл договора между предком Диализа и старостой соседнего поселения людей, заключенного сотни лет назад. Вампиры обязались не убивать и не похищать жителей деревни, за что староста и его прямые потомки должны были отдавать вампирам старшую дочь раз в поколение. Сделано это было к взаимной выгоде сторон. Люди не имели никакой возможности защититься от одолевших их кровососов, кроме этой клятвы, а вампиры…

Тогдашний род Валахо, еще ни разу не глава клана, а лишь небольшой общины, имел специфические проблемы с размножением. У них не хватало женщин. Ситуацию также осложняла общая удаленность и разрозненность вампирских поселений. Самым простым решением был отлов человеческих женщин. Вот только похищенные были настолько против, что быстро умирали в неволе, и весь гениальный план по выпиванию двух жертв одним укусом – чтобы и еда была всегда в доступе, и новых вампиров рожала, – полетел в тартарары. До обращения же человеческих женщин в вампирш унижаться ни глава рода никогда бы не стал, ни другим бы не позволил. Весь клан Нилан, когда уже был полностью сформирован под твердой рукой Валахо, отличался особым пренебрежением и даже брезгливостью по отношению к людям, что стало меняться лишь после заключения Великого Мира.

Так и пришлось предку Ди пойти на договор с «недостойными людишками» и обменять их неприкосновенность на женщин и даже обеспечить тем сносное существование, дабы они не отправились к праотцам, не только не принеся никакой пользы, но еще и забрав с собой всю общину за нарушение клятвы. Правда, в процессе «эксплуатации» выяснилась одна неприятная, но не критичная особенность человеческих женщин. Человеческих детей они могли рожать много, а вот вампира – лишь одного, после чего умирали. Так что жертвы, иногда успевая родить парочку человеческих детей (которых подкидывали обратно в людскую деревню), так или иначе быстро оканчивали свою жизнь, произведя на свет вампира. Но учитывая примерно двадцатилетнюю сменяемость поколений, вампиров устраивал и такой вариант. Со временем они даже научились с высокой вероятностью получать вампира первым же ребенком и окончательно успокоились. Люди процветали, размножались и кормили вампиров в одной стороне, а вампиры медленно развивали свое поселение на небольшом отдалении, сами того не подозревая, воссоздав прототип Великого Мира еще задолго до первых предпосылок к нему.

3

***

Проспав почти до обеда, я кое-как умылась в санузле вагона и вернулась на свое место. До столицы оставалось еще пара часов. Круговая дорога поезда, заезжающего во все попадающиеся по пути города и села, была намного дольше прямого рейса. Да и поезд был обычный, а не скоростной, на котором я не раз ездила в столицу с родителями и одноклассниками, так что я, признаться, уже подустала ехать. Перекусив парочкой прихваченных с собой зерновых батончиков, я принялась наводить марафет перед высадкой, мечтая, как сейчас вкусно отмечу свой день рождения.

«Что ж, Ани! С днем рождения! Ты теперь совершеннолетняя, – за неимением вокруг других людей, которые были бы в курсе такой знаменательной даты, я сама поздравила себя в карманном зеркальце, рисуя стрелки на веках. – Оставайся такой же решительной и смелой и дальше! Не позволяй всяким проклятиям управлять твоей жизнью! Ты сама себе хозяйка», – пожелала я и подмигнула отражению.

Я была уверена, что родители уже обнаружили мою пропажу, но также и не сомневалась: они одобрили такое решение проблемы. Какой бы нахал завтра ни заявился к ним, меня уже не будет дома. Нет, и все тут!

«Пусть побегает, поищет!» – я коварно ухмыльнулась, закончив подкрашивать ресницы.

За окном замелькали одноэтажные дома пригорода. Поезд вот-вот должен был наконец добраться до конечной точки своего маршрута. Беззаботно закинув рюкзак за спину, я вышла на перрон и вдохнула прохладный весенний воздух.

– Анелла Иванесси? – совершенно неожиданный, немыслимый окрик посреди разнородной толпы на центральном вокзале столицы раздался буквально через пару минут, как я сошла с поезда.

Мое тело рефлекторно обернулось на оклик, прежде чем я осознала происходящее. Передо мной стоял высокий мужчина, закутанный в черный плащ.

«Только не это!» – ужас сковал меня. Воспоминания о бабушкиных рассказах о фигуре в плаще вспыхнули в голове.

– Нет! – выпалила я и резко развернулась, чтобы уйти.

«Это не проклятие, это скорее всего просто вампир. Самый обычный вампир…» – я пыталась себя успокоить, но мысли путались. Этот незнакомец знал мое имя.

Ужас снова пронзил все мое существо от вторичного осознания, что описание в старом дневнике всегда было похоже на вампира! Просто мне никогда даже отдаленная мысль о связи родового проклятия с вампирами не приходила в голову…

– Анелла, подожди, – мужчина не собирался отставать.

От его обманчиво спокойного голоса мне хотелось броситься бежать. Я уже почти сделала это, но следующая фраза буквально приморозила меня к перрону.

– Я назначенный тебе вампир.

«Гербовая бумага! Гербовая бумага, что пришла родителям! Это назначение! Назначение мне вампира!!!» – я безнадежно поздно смогла сложить все разрозненные факты воедино.

– Что?.. – дрожащим голосом переспросила я, медленно оборачиваясь.

Вампир, а теперь не могло быть ни малейших сомнений в этом, стоял на прежнем месте и не спешил подходить ближе, будто и не звал меня по имени до того. В его руках как по волшебству появился лист бумаги, который он протянул мне. Я трясущимися пальцами за самый краешек взяла документ и взглянула на него.

«Постановление. Одобрить прошения вампира Диализа Касталиция Валахо из клана Нилан о назначении его человеку Анелле Иванесси с последующим переходом человека в вампирскую юрисдикцию. Приказ о назначении вступает в силу…»

Я будто загипнотизированная смотрела на сегодняшнюю дату, а перед глазами у меня были другие строки:

«Ровно в полдень совершеннолетия старшей дочери на пороге ее дома появляется закутанная в черный плащ фигура и навсегда забирает девушку».

«Так это была правда! Правда!!! Только это был не человек… Это вампиры забирают женщин из нашей семьи! Потому они и не возвращаются. И следующая – я…» – я почувствовала, как холодок медленно поднимается по моему позвоночнику.

Осознание невероятной глупости своих надежд и попыток скрыться накрывало волной отчаяния. От проклятия убежать можно было попытаться, от назначения – нет. Вампиры найдут, где бы ты ни находился. Найдут и заберут то, что по закону принадлежит им. Ни разу за все время действия закона никому не удавалось избежать назначения. Это было даже неотвратимее смерти, особенно учитывая, что люди после церемонии превращались в вампиров и больше уже не старились. И теперь я должна была пополнить ряды обращенных людей…

– Приказ о назначении у твоих родителей, – посчитал нужным уточнить вампир, назначенный мне, хотя я прекрасно догадалась об этом сама.

Я медленно подняла на него взгляд, чувствуя, что мир слегка подернулся какой-то дымкой, а потом и вовсе покачнулся. Ужас сковал меня по рукам и ногам. Вампир резко оказался очень-очень близко, а точнее даже прикоснулся к моему локтю, придерживая:

– Ты в порядке?

В его голосе слышалась… тревога? Страх, охвативший меня от одного его движения, не позволял мне понять совершенно ничего. В голове пойманной в клетку птицей билась только одна мысль:

«Он меня сейчас укусит! Он меня сейчас укусит! Он меня сейчас укусит!»

Однако секунды, отбиваемые моим вырывающимся из груди сердцем, шли, а я все еще не чувствовала могильный холод клыков на шее. Наоборот, вампир через непродолжительное время отпустил мою руку и снова сделал шаг назад. Документ, который я, похоже, выпустила из ослабевших пальцев, оказался у него, и тот быстро убрал его в папку.

4

***

Диализ стоял с занесенной рукой перед закрытой дверью и не двигался уже более четверти часа. Ни постучать, ни отойти… Он знал, что правда огорчит девушку, знал, что ей будет тяжело и страшно, знал, что ее реакция будет однозначно негативной, но все равно оказался не готов к такому душераздирающему плачу. Он несколько раз порывался войти, не в силах оставаться безучастным, когда ей так плохо, но каждый раз останавливался. Ему нечем было ее утешить, нечего было сказать, а любые действия бы только усугубили ситуацию, ведь именно он был причиной ее слез.

Ди все-таки развернулся и ушел в гостиную номера. Здесь рыдания доносились глуше, и игнорировать их было проще, если бы он, конечно, мог. Он долго мерил просторную комнату шагами, потом выдвинул стул, сел и уставился на сложенные перед собой руки. Он не хотел быть вестником беды, принуждающим тираном, не хотел выглядеть монстром в ее глазах, но все равно стал им. Монстром, разрушившим ее жизнь. Да, не по злому умыслу и вовсе не по своей воле, но желал он того или нет, именно он являлся причиной ее боли и ничего не мог с этим поделать.

– Проклятье! – прорычал он, снова вскакивая.

Облегчение от того, что Анелла оказалась адекватной и слышащей, накатившее на него в первые минуты знакомства со своей теперь уже женой, растворилось еще в Канэли, когда после его объяснений он увидел, как потух ее взгляд. Диализ иррационально хотел вернуть в него огонь, хотя понимал, что ему это не удастся. Но все равно пытался, а она лишь больше и больше замыкалась в себе, а потом сказала, что самое ее сильное желание – никогда его не встречать. Создатель! Лучше бы она убегала, кричала, сопротивлялась и устроила истерику хоть прямо посреди улицы! Только не эти слезы в глазах, не это отчаяние во взгляде, не этот нескончаемый мучительный плач…

Диализ не знал, сколько времени прошло, прежде чем измученная Анелла заснула. Он отдернул глухие шторы на окнах и всмотрелся в светящуюся ночными огнями столицу Империи. Это был тяжелый день, и теперь, глядя на размеренную жизнь города, Диализ наконец смог очистить разум, хотя бы на несколько минут, и просто не думать ни о чем. Теоретически ему следовало бы лечь спать – завтра предстоял не менее тяжелый день, но ни малейшего желания Ди в себе не наблюдал. Он не спал больше суток, но, несмотря на усталость, его тело не могло расслабиться. Мысли о завтрашнем дне все равно настойчиво лезли в голову. Он не хотел больше ничего планировать, да и вовсе перестал видеть в этом смысл, учитывая, как легко все его планы летели нежити под хвост. Он понятия не имел, как отреагируют родители Анеллы на свою убитую горем дочь, не представлял, как сама Анелла поведет себя в замке, как поведут себя его родители, и повлиять ни на что он не мог. Однако мысли продолжали настырно сверлить голову, так что Диализ сдался и, вытащив чистые листы, сел за стол, чтобы поработать.

В его голове крутилось много разных идей улучшения жизни клана, но текущие дела и служба не давали времени даже продумать их более детально. И вот теперь, специально завершив или отложив рабочие дела и взяв отпуск, у него наконец появилось время, чтобы по крайней мере изложить свои мысли на бумаге.

Ему давно пришла и прочно обосновалась в голове идея, что вузы следует объединить. Собственно, спонсором этой мысли была Рива, от которой он узнавал много принципиально новой информации как о людях, так и об их науке. А ей в свою очередь рассказывал немало совершенно обыденных для вампиров вещей, о которых она не имела ни малейшего представления. Любой бы на его месте пришел в логичному выводу, что сегрегация в обучении, по крайней мере при получении высшего образования, была явно тормозящим науку процессом. Даже тот же Дастарский Нежитеологический Институт, на территории которого не действовал закон о разделении (так как он располагался внутри вампирской Дастарской Военной Базы и, по сути, был под ее защитой), не мог похвастаться сколь-нибудь заметным количеством вампиров-преподавателей или научных сотрудников, а уж вампиров-студентов там не было вовсе, только военные. Казалось бы, почему? Ведь закон о разделении не действует там уже очень много лет, особенно по человеческим меркам. А значит, простой отмены закона оказалось недостаточно, необходимы какие-то дополнительные меры. Вот разработкой этих мер Диализ и занялся, а также обоснованием целесообразности проведения такой политики. Из потока его вырвал неожиданный гневный возглас:

– Почему это чертово кольцо не снимается?!

Оторвав взгляд от бумаги и повернувшись на звук, Диализ увидел перед собой разъяренную лохматую Анеллу в банном халате, экспрессивно размахивающую правой рукой. Диализу потребовалось несколько секунд на осмысление ситуации и вопроса.

– Это вампирское обручальное кольцо, – наконец собравшись с мыслями, ответил он. – Его нельзя снять навсегда, только…

– Ненавижу, – еле слышно прошипела она, сжимая руку в кулак. – Во сколько поезд?

Диализ бросил взгляд на часы и с удивлением понял, что уже утро.

– Через два часа, – ответил он. – Через час подадут завтрак.

– Ясно, – бросила Анелла и, развернувшись, исчезла в коридоре.

Диализ какое-то время так и смотрел немигающим взглядом ей вслед, а потом встрепенулся и поднялся. За увлекательным делом он и не заметил, что минула ночь – рассвет уже пробивался сквозь окна. Ди собрал исписанные листы, свернул и убрал их, после чего задернул шторы и отправился в ванную освежиться. Новый день все же наступил, и, к его удивлению, девушка была достаточно энергичной. Жена… Следовало привыкать к ее, да и своему новому статусу. И вот искреннее недовольство жены придавало Диализу уверенности. По крайней мере, это точно было лучше, чем беспросветное отчаяние в ее непрекращающихся рыданиях, от которого Диализу до сих пор было не по себе. А еще Ди с любопытством отметил, что, кажется, Анелла перестала его бояться. Ну или как минимум точно стала бояться намного меньше с момента их знакомства, когда она буквально шарахалась от него. Это было хорошим знаком.

5

***

Машина увозила меня все дальше и дальше от родного дома в сторону ужасного вампирского замка. Почему ужасного? Так один вампир вызывал страх, а в замке их должно было жить множество! И пусть этот замок находился всего в нескольких десятках километров от моего города, это ничуть не утешало. По закону я не могла больше навещать родителей. Дебильные законы! Диализ, конечно, заверял, что не собирается меня обращать, но в данном случае дело было не в нем. Родители захотели бы видеть меня, даже если бы я стала вампиром. А вот закон считал иначе.

Я сама не заметила, как из глаз потекли слезы. Дома я твердо решила держаться и снова и снова повторяла почти как заклинание, что все хорошо. Родители и так изводились от переживаний, и я не хотела добавлять им еще беспокойства. Что толку? Мы все равно ничего не можем изменить. Если бы они узнали, как мне плохо, это лишь сделало бы ситуацию еще невыносимее. Вполне вероятно, что попытки что-то предпринять привлекли бы внимание имперхрана, и тогда даже редкие встречи стали бы невозможны. Диализ пока держит слово – он обещает мне нормальную жизнь, и, по крайней мере, пока все действительно так. Конечно, нормальная жизнь в замке вампиров звучит как оксюморон, но скоро мне придется убедиться в этом на собственном опыте.

Я стерла слезы и бросила короткий взгляд на мужчину, сидящего рядом со мной и тоже сосредоточенно что-то высматривающего в затемненном окне. Диализ Валахо, вампир, назначенный мне, мой муж. Это все еще звучало дико для меня, но уже не настолько чужеродно. За время, что я провела с ним, образ «абстрактного ночного ужаса» начал стираться. Передо мной был вполне определенный мужчина – с мыслями, желаниями, привычками. Да, он заворачивался в черный плащ и питался совсем иной едой, но в остальном я, к своему удивлению, не видела между ним и обычными людьми огромной пропасти. Да, у него были другие привычки, другое образование, другой взгляд на жизнь, но это все могло быть и у человека, скажем, с Акидара. Это не какие-то особенности чисто вампирской расы! Разве что аура страха… Но, как ни странно, я действительно к ней потихоньку привыкала. Вспоминая нашу первую встречу, я понимала, насколько сильно изменились мои ощущения. Тогда я едва сдерживалась, чтобы не убежать, а теперь спокойно сидела рядом с ним. И даже вампир-водитель не заставлял меня напрягаться так сильно, как должен бы. Или это убеждение Диализа, что рядом с ним мне нечего бояться, так действовало? В любом случае, я была рада, что мой страх отступал. Лучше один раз умереть от вампирских клыков, чем всю жизнь бояться. А именно столько мне теперь жить среди них. Нужно было как-то приспосабливаться…

– Почти приехали, – голос Диализа вырвал меня из размышлений.

Я с подобием интереса всмотрелась в пейзаж. За высокими соснами показались шпили, а по мере приближения – и все строение. Это и в самом деле был замок! Огромный, величественный и, как ему и положено, мрачный. Дух захватывало от его вида. Он будто сошел со страниц страшных детских сказок про вампиров, которые сейчас маленьким детям уже, конечно, не читали, но как культурное достояние их проходили в школе. И в сказках в этом красивом сумрачном замке жил злой-презлой вампир, который веками третировал людей. А мне теперь предстояло войти в этот замок, и вовсе даже не для того, чтобы убить или обмануть этого злого злодея. Этот замок станет моим домом…

Из машины мы вышли на подъездной дорожке. Вокруг не было ни заборов, ни охраны, ни вообще кого бы то ни было. Да, собственно, и логично. Кто в здравом уме сунется в вампирские владения?

– Держи, – неожиданно сказал Диализ, подойдя ко мне.

Я с удивлением посмотрела на него, а затем на предмет, который он протянул. Это был фонарь. Не очень большой, зато богато украшенный ковкой и чеканкой. Взяв это произведение искусства за ручку, я поняла, что он, несмотря на ажурность, был довольно тяжелым.

– В замке не везде проведено электричество, да и тебе будет проще самой освещать себе путь, чем искать выключатели, – пояснил свой «подарок» Диализ. – Заряжать его будешь у себя покоях.

«Покоях, – царапнуло меня непривычное слово. – Да, Ани, привыкай, теперь у тебя не комната, а целые покои…»

– Спасибо… – растерянно поблагодарила я, чувствуя, как во мне медленно нарастает паника.

Храбриться дома было легко. Храбриться, стоя на пороге вампирского замка не получалось вовсе. Замок пугал, точнее, пугало то, что находилось за его дверями – неизвестность, точно заполненная вампирами.

– Не бойся, – мягко не то попросил, не то напомнил один из этих вампиров, стоящий рядом со мной.

– Легко сказать…

И вот широкая лестница осталась позади, а за спиной захлопнулась дверь, отрезая меня от света и от привычного мира. Я щелкнула выключателем, освещая свой новый мир.

– Роадан Диализ, – глубокий голос раздался из темноты, заставив меня вздрогнуть. Из теней выступил высокий вампир, низко поклонившийся моему спутнику. Затем он обратился ко мне: – Госпожа.

Сердце подскочило к горлу, словно пытаясь пробиться наружу.

– Это управляющий замком, – представил напугавшего меня до чертиков вампира Диализ. К счастью, моего ответа не требовалось. – Бенефор, исполнены ли мои распоряжения?

– Все готово, – с новым поклоном ответил тот.

– Отнесите вещи моей жены в ее покои, – отдал распоряжение мой вдруг ставший совсем другим вампир. – Отец у себя?