Вампирская академия. Неприступная для гордого

Глава 1. Николас. Удар по самолюбию

Зал сиял. Серебряные гирлянды струились с потолка, хрусталь преломлял свет свечей, белые розы и лилии источали тяжелый, дурманящий аромат. Я стоял у колонны, сжимая в пальцах бокал с кровью, и наблюдал за тем, как мой младший брат кружит в танце человеческую девушку.

Прекрасное в своем абсурде зрелище. Идиотское. Абсолютное неуместное.

Я сделал глоток. Кровь была теплой, терпкой, но вкус казался пресным. Александр прижимал Селену к себе так, будто это был последний танец в их жизни. А Селена смотрела на моего брата так, словно он был центром ее вселенной. Хотя все в этой академии знали, что люди сюда приходят из-за денег. Мой брат не был тупым. Идиотом был, но не тупым. Он не мог не понимать, что девушка, из-за которой он страдал как пубертатный подросток, просто пользуется им. Она искала денег. Это всем очевидно. Но он все равно прилюдно закружил ее в танце.

Бедный мальчик. Думает, что это любовь. Что можно вот так, на глазах у всей академии, творить дичь и остаться безнаказанным.

Я скривился, когда Александр поцеловал Селену. Танец еще хоть как-то можно было оправдать, но это… Это уже никак не оправдаешь.

Отец будет в ярости.

Мысль об этом была почти физически ощутимой. Я представил лицо отца, когда до него дойдут слухи, что незаконнорожденный полукровка, которого он терпит из милости, публично демонстрирует связь с человеком.

Мать будет плакать. Опять. Будет просить, умолять, заламывать руки. Хорошо, что они хоть сегодня не пришли на Зимний бал, хотя я говорил им, что буду одним из организаторов. Но они вечно заняты. Повезло Александру. Иначе отец бы его на месте убил.

А мне не повезло, ведь придется самому рассказать отцу об этом. Я ведь знал, что так будет. Чувствовал. Даже попытался это предотвратить и пригласил Селену на ужин. Представил ее девушкой Александра. Думал, что мать образумит младшенького. Но она всегда любила его больше.

И кому теперь достанется? Мне. Потому что именно я должен разгребать последствия чужих глупостей. Я – наследник. Я – тот, кто держит лицо клана, пока брат занимается ерундой.

– Идиот, – процедил я сквозь зубы, провожая взглядом парочку.

Александр что-то шепнул Селене на ухо, и она рассмеялась. Серебристым, легким смехом, который разносился по залу, привлекая внимание. Вампиры переглядывались, люди перешептывались. Я чувствовал, как напряжение сгущается в воздухе, как эти взгляды впиваются в спину брата. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с презрением, кто-то с откровенным злорадством.

Отец будет в ярости, повторил я про себя, и внутри разлилась липкая, тяжелая усталость.

Я допил кровь, поставил бокал на поднос проходящего официанта и двинулся к выходу. Нужно проветриться. Нужно оказаться подальше от этой дурацкой сцены, от этих перешептываний, от этого фарса, который назывался Зимним балом.

В коридоре было тихо. Слишком тихо после шумного зала. Пол блестел в свете редких бра, длинные тени тянулись к потолку, и я почувствовал, как напряжение начинает отпускать. Здесь, в этом пустом, холодном пространстве, можно было хотя бы на минуту перестать быть наследником клана Акоста. Перестать думать о репутации, о том, что скажет отец.

Я прошел по коридору, свернул в боковую галерею, где обычно никого не бывало в такие вечера. И замер.

У стены, сидела девушка.

Она устроилась прямо на полу, поджав под себя ноги, и смотрела в телефон. На ней было длинное платье серебряного цвета. Дорогое, с тонкой вышивкой по подолу, явно сшитое на заказ. В темных волосах блестели серебряные нити. На шее изящное ожерелье, которое, судя по блеску, стоило целое состояние.

И она сидела на полу. В этом платье. С телефоном в руках. И читала.

Я оперся плечом о косяк и сложил руки на груди. Наблюдал. Она не обращала на меня внимания. Ее тонкие бледные пальцы скользили по экрану, лицо было сосредоточенным, почти отрешенным.

– Простите, – сказал я, и в голосе проскользнула усмешка, – вы, кажется, потерялись. Бал там.

Я кивнул в сторону зала.

Девушка подняла голову. И я увидел ее глаза. Серые, с длинными ресницами, они смотрели на меня с полным равнодушием. Без интереса. Без страха.

– Я знаю, где бал, – сказала она спокойно и снова уставилась в телефон.

Я моргнул. Она меня проигнорировала. Меня. Николаса Акосту. Наследника одного из старейших кланов. Да и, очевидно, что я хорош собой. Я это знал и пользовался этим. Но этой девушке было все равно.

– Там веселее, – не унимался я. – Музыка, танцы, люди. А вы здесь сидите, как…

– Как кто? – Она даже не подняла головы.

Я замялся. «Как затворница»? «Как скучающая девица»? «Как та, кого никто не пригласил»?

– …как тот, кто не нашел себе места, – закончил я.

Девушка вздохнула. Тяжело, устало, словно я был надоедливой мухой, которую не могли прихлопнуть. Потом убрала телефон в маленькую сумочку, лежащую рядом, и поднялась. Платье струилось по фигуре, серебряные нити в волосах сверкнули в свете бра.

Она отряхнула юбку, поправила ожерелье и только потом посмотрела на меня. Взгляд был таким же равнодушным, как и минуту назад.

– Я думала, что бал – это самое ужасное, что могло случиться сегодня, – сказала она, и в ее голосе не было злости, только раздражение, что ее отвлекли от чтения, – но самым противным оказались его распорядители.

Она развернулась и пошла по коридору, оставляя за собой шлейф легкого, едва уловимого аромата. Жасмин? Я не мог понять. Я смотрел ей вслед, чувствуя, как на губах расплывается усмешка.

Противным. Она назвала меня противным.

Я не обиделся. Это было слишком забавно. Слишком неожиданно.

Я наблюдал за тем, как она скрывается за поворотом, и пытался вспомнить, видел ли ее раньше. Лицо незнакомое. Такие платья, такие украшения обычно носили вампирши из старых семей, но я знал всех в городе. Знал каждую дочь, каждую сестру, каждую племянницу. А эту девушку я не знал.

Чья-то подружка? Любовница? Но она была слишком хорошо одета для любовницы. Слишком уверенно держалась для того, кто пришел на бал ради выгоды.