Вампирская закуска

Закуска

Гереста вышла на широкий балкон. Башня высилась над городом метров на пятьдесят, наглядно показывая всей округе, кто здесь хозяин. Она лениво покрутила бокал с кровью, бросила взгляд на луну, затем повернула голову налево.

Там, стоял молодой мужчина. Холодный свет луны подчеркивал рельеф его мышц, скользил по крепкому торсу и широким, развитым плечам. Но больше всего её взгляд манила шея — сильная, с чётко выделяющимися венами. Он был абсолютно беззащитен перед ней. Из одежды на нем была лишь набедренная повязка.

— М-м-м, закуска, — протянула она, направляясь к нему и хищно облизываясь.​

Восточная башня принадлежала её старшей сестре, которая собирала с этих земель кровавую дань. Гереста, прожившая не одну сотню лет, так и не нашла себе занятия по душе. По велению отца она приехала сюда: тому надоело смотреть, как младшая дочь прозябает в праздности. Он надеялся, что смена обстановки подтолкнёт её к делу, и она наконец начнет приносить пользу клану. Но Гереста занялась тем же, чем и прежде: оргии и кровь — всё остальное её мало интересовало.​

Парень прекрасно понимал, что жить ему осталось недолго. Слуги в башне умирали быстро: кто от кровопотери, кто в местном аналоге гладиаторских боёв. Он был пленником, рабом, уже не властным над собственной судьбой.​

Она приближалась к нему неторопливо, с грацией пантеры. У него внутри всё сжалось, страх холодными пальцами сдавил сердце. И всё же он не мог отвести от неё взгляд. Она была прекрасна, но её намерения ужасали.​

Она была воплощением холодной, хищной красоты: фарфорово бледная кожа, острые скулы, алые губы, длинные тёмные волосы с синеватым отливом. Холодные, бесстрастные голубые глаза отражали лишь жажду и презрение ко всему живому. В них не было ни капли сочувствия.​

Гереста поставила бокал на широкий каменный парапет. Тонкие пальцы впились в волосы парня, рывком запрокидывая его голову назад, обнажая перед ней беззащитную шею.

Её влажный язык медленно прочертил дорожку от самой ключицы вверх по напряженной шее. Она чувствовала, как под кожей бешено колотится его жизнь. Затем она вошла в его плоть. Клыки погружались неторопливо, она смаковала каждое мгновение, упиваясь его содроганием. Он всхлипнул, дернулся в тщетной попытке отстраниться, но её хватка была железной. Ему оставалось только ловить ртом воздух, провожая последние мгновения жизни.

Сделав первый глоток, потом ещё один, она остановилась. Из ранки на шее медленно вытекала густая кровь; Гереста слизывала её, почти мурлыча, как сытая хищница.​

— Ты откуда? — она обхватила его лицо ладонью, заставляя смотреть прямо в её холодные глаза

— Я… возрождённый. Так меня тут называют, — его колени невольно подогнулись от легкой слабости.

— Вкусный, — её губы растянулись в хищной улыбке, обнажая клыки. — Я выпью тебя до капли, но не сегодня. Ты слишком хорош, чтобы спешить

Она подмигнула, взяла его за руку и потянула за собой.​

Внутри огромного круглого зала царил триумф порока. Вампиры возлежали на бархатных подушках, их бледные тела переплетались. Одни пили людей, другие тонули в объятиях любовников. Стоны, смех, влажные звуки плоти сливались в единую какофонию разврата. Тяжёлый воздух, пропитанный запахами крови, вина и смерти, ударил ему в нос. Но всё его внимание было приковано только к ней. Потеря крови ослабила волю, и Гереста казалась ещё притягательнее, ещё желаннее. Он жаждал вновь ощутить её губы, язык и зубы на своей шее.

Они спустились на этаж ниже, где душный жар зала сменился могильной прохладой камня. Навстречу им бесшумно выступил слуга. На его шее, словно выжженная печать, отчетливо чернело клеймо — перевернутая луна, рога которой смотрели вниз. Таких «меченых» почти никогда не пили: этот знак превращал их из еды в ценное общее имущество.

— Это моя закуска. Хочу, чтобы пожил подольше. Нужно, чтобы он восстанавливал кровь, — бросила Гереста, облизав губы, и, не оборачиваясь, направилась обратно наверх — в объятия греха.

Слуга поклонился и повёл пленника в его временную комнату, где тот будет есть, пить зелья и, возможно, проживёт чуть дольше других. Теперь его жизнь целиком принадлежала ей, и только её желанию было подвластно, когда она оборвётся.​

Спустившись ещё на несколько этажей, они остановились у двери со странным символом.​

Теперь это было его жилище. Комната оказалась небольшой, но вполне комфортной. Узкое окно, кровать, тумбочка, стол и одинокий стул — всё самое необходимое. Пишущих принадлежностей не было, и предназначение стола оставалось загадкой. Он опустился на кровать и с грустью посмотрел в окно, машинально потирая место укуса. Безумно красивая вампирша. Её образ не желал покидать мысли.​

В комнату без стука вошла девушка с подносом. На нём дымилась горячая еда и стояли несколько странных склянок. Она бросила на него сочувствующий взгляд и поставила поднос на стол.​

Он поднялся, всматриваясь в кареглазую блондинку.

— Меня зовут…​

Она резко оборвала его.

— Не надо. Ты здесь ненадолго. Съешь всё и обязательно выпей зелья в пузырьках. Иначе умрёшь слишком быстро: кровь долго восстанавливается, а хозяева вечно голодны.​

Она уже почти вышла, но через мгновение вернулась, приоткрыв дверь.

— Не выходи отсюда ночью. Ты без клейма, это слишком опасно. Когда поешь, я провожу тебя в бани. Один не ходи, если жить, конечно, хочешь.​

Слова застряли у него в горле, страх сжал нутро. Смерть была повсюду. Он сел за стол. Кусок поначалу не лез в горло, но еда оказалась вкусной: тушёные овощи и много мяса.​

— Надеюсь, это не человечина… Куда-то же они девают выпитых, — пробормотал он вслух.​

Однако аппетит быстро взял верх, и он доел всё до крошки, а затем, морщась, осушил два небольших пузырька с отвратительным на вкус варевом. Эффект пришёл не сразу, но постепенно тело налилось силой, и ему стало легче.​

Примерно через час вернулась та же девушка. Она была чуть бледнее, а на шее проступал свежий след укуса.​