Варленд в огне

Часть первая: "Вождь". Глава 1 - Чудны дела твои

Несколько дней спустя последних событий.

Земли клана Белого Топора.

Пульсация в ноге. Боль. Холод. Он настолько неумолимый и беспощадный, словно человек вот-вот обратится в лёд. Но где-то рядом раздаются голоса. И тепло касается лба, щёк и губ. Голоса то ближе, то дальше. Мелькает пульсирующий свет, его сменяет беспросветная тьма. Кто-то рядом и заботится о нём. От этого ощущения человек сразу стало хорошо.

Значит, жив имперский магик! Значит, не всё потеряно!

– Андрен… Андрен! – периодически раздавалось где-то рядом, мешая провалиться в густом тумане беспробудного сна без сновидений.

Голос доносился сквозь забытье и туман пустоты. То взлетал до невообразимо высоких нот, то вновь падал до самого густого баса. От этих жутких ощущений никуда не деться. Как же неимоверно сложно открыть глаза! А слабости столько, что хватит на когорту легионеров. И веки слиплись, налитые свинцом. На каждом как минимум висит по паре массивных булыжников и совсем не ясно, кто из подвесил.

Но хуже того, он не понимал – как пробудиться?

– Андрен… Андрен! – снова тот же голос, что принадлежит тысячам и никому конкретно.

Собрав все силы, нечеловеческим усилием воли разомкнул веки.

Свет! Яркий, бьющий в глаза свет заполонил комнату, слепя и выделяя слезотечение.

– Он просыпается! – донеслось сбоку.

Фигуры перед глазами прекратили расплываться. Андрен сразу увидел множество лиц: шаман орков, старейшина людей, верный друг Грок, а вот мать его – почтенная Ветошь. Ещё какая-то девушка с волосами чёрными, как крыло ворона, что собраны в одну косу, и глазами зелёными, как изумруд. В такую можно влюбиться без остатка, были бы силы. А сил в нём на самом донышке.

Стянул пальцы, расправил и погладил ладонью поверхность, щупая мягкое покрывало под руками. Тем самым едва пришедший в себя ощутил себя на большой кровати, укрытый меховыми шкурами поверх одеяла. В голове пустота.

– Он очнулся!

– Похоже на то.

– Андрен!

Магик попытался сразу подняться, чтобы дать понять, что с ним всё в порядке, но не смог поднять и руки.

– Не торопись, – донеслось от Шамана. – Яд тёмной змеи изгнали, но тело ещё не твоё, чужое. Нужно время, чтобы снова пробудить его.

– А как почует тело соки жизни, так и боль придёт, – добавил Старейшина.

– Почему? – одними губами прошептал Андрен.

– Эфир тёмной магии страшен. Но тело твоё молодое. Раз выжил, дальше будет только лучше. Худшее позади. – добавил Старейшина.

– Как скоро мы сможем сыграть свадьбу? – донеслось от чернявой девы, с интересом рассматривающую пробудившегося почти в упор.

«Свадьбу? Какую ещё свадьбу»? – не понял человек, и счёл, что ещё не совсем проснулся.

– Как скоро, спрашиваю я вас? – в то же время не терпелось получить ответ настырной девушке, что была так близко к нему.

Пробудившийся повернул голову к Гроку за ответами. Боль быстро завладевала телом. Она пришла следом за слабостью и проникла сразу в каждую мышцу. А затем стала такой невыносимой, как будто грозила разорвать его изнутри.

– У-у-у! – невольно взвыл он, но тут же стиснул бледные губы, ведь вместе с тем пришло понимание – тело борется.

«Бороться»! – мелькнула мысль.

Всё больше принимая боль, тело всё больше становится его.

– Какая тебе свадьба? Совсем ополоумела? – донеслось от Чини прямо со шкуры поверх покрывала. – Покиньте комнату, он ещё слишком слаб. Свадьбы она захотела, ха! Совсем спятила? А ну-ка брысь, пока я тебе палец не откусила!

– Свадьба состоится, едва вождь Андрен придёт в себя, – уверенно заявила молодая, темноволосая особа и пылко добавила. – Так положено!

Она даже приблизилась, и неожиданно для Андрена поцеловала его в щёку, от чего та и другая стали пунцовыми.

А затем таинственная особа прошептала:

– Поправляйся, избранник мой! Моё сердце трепещет в предвкушении нашей близости.

«Близости? Кто ты»? – одними глазами спросил Андрен, и зрачки его расширились, став размерами с монету. То ли от удивления, то ли от страха.

– А ну убирайся! – запищала изо всех сил морская свинка. – Кому говорят?! Вон, косматое недоразумение! Не то так тебя отделаю, что выйдешь замуж за бобра. И то, если он позволит! Прочь!

– Не то что, малявка облезлая? – огрызнулась незнакомка в светлых лёгких одеждах, которых в пору не на севере носить, а на балах присутствовать, показывая себя в высшем свете.

«С другой стороны, лето же», – подумал Андрен, пристально разглядывая приятную на вид девушку, одарившую его первым в жизни поцелуем.

– Пошла, говорю! Не то косу твою заберу и за забор примотаю! – почти прорычала Чини, и чтобы слова маленькой морской свинки лучше дошли, над головами всех присутствующих вдруг появилась Бани.

С воем призванное существо пронеслось над чернявой соперницей! От чего та сначала пала на деревянный пол в страхе, затем бросилась вон из комнаты, догоняя Старейшину и Шамана в дверном проёме.

Старики страха не выказывали, лишь посмеивались. Не чуяли они угрозы от небольшого полупрозрачного существа. Напугать может. Дотронуться – нет. Но намёк понял каждый и все лишние удалились.

– Что… происходит? – обронил Андрен у оставшихся друзей, несколько озадаченный происходящим.

Столько вопросов у человека, хоть список составляй. И если глаза быстро приспособились к картине мира, дело оставалось за ртом. Язык отказывался ворочаться нормально. Высох и весь как каменный.

Часть первая: "Вождь". Глава 2 - Владения

На следующее утро Андрен чувствовал себя заметно лучше. С двояким чувством он смотрел на чёрную татуировку топора на левом запястье. Врагу щит показывай. Другу – знак. Свои признают. А чужих и не надо. То знак вождя, а рядом толстая точка – Знак Первой Крови.

«Так просто всё у орков. Да не сразу сообразишь», – понял Андрен.

С помощью Грока он вышел прогуляться из бывшего дома Грорека Быстрого на улицу. Оставалось лишь признать, что теперь это его дом по праву. Но этого понимания пока не было. Как и чёткого плана, что делать дальше. Такому в академии не учили.

– Ноги размять – слабость изгнать, – провожал их в спину Шаман, активно окуривая всю комнату пахучими травами от злых духов.

Постарался так плотно, что выйти и подышать свежим воздухом стало скорее жизненной необходимостью, чем советом бывалого знахаря.

Спускаясь по ступенькам и поглядывая на трудолюбивую Ветошь, Андрен молчал. Чего тут сказать? Она была добра к нему. И меньше всего он ожидал получить в собственные владения дом, который строила вся семья Грока. Но теперь жена бывшего вождя хлопотала в нём, как прислуга.

«Как им объяснить, что не нужен мне их дом. Как намекнуть, что им останется? Только на деле, чтобы не верили, а сразу понимали», – прикинул молодой вождь, не в силах свыкнуться с этим прозвищем, как с новой одеждой.

Орк опередил его. Едва они вышли на улицу, как Грок подсказал следом:

– Всё, что ты видишь вокруг до самого виднокрая также принадлежит клану Белого Топора, а значит и тебе, как первому среди равных.

– Так мы всё же равны?

– Ну ты… равнее. Это «право силы», – поучал Грок, подставив клыки ветру. – А частная собственность, если дело не касается оружия, в клане условна. У нас говорят, что вождь не может забрать лишь три вещи: топор, сына и бороду. Но если клану нужен твой топор, ты сам отнесёшь его в гущу сечи, порубав по пути всех врагов, на кого глаз упадёт, а в процессе можешь и бороды лишиться. А сын чаще за тобой побежит, чем дома у юбки мамки останется… Понял?

– Понял. Военная демократия, – ответил Андрен, принимая эти тонкости по ходу дела.

Оба изучили немало политических строев во всём Варленде на четвёртом курсе. Но для севера подходило больше всего именно это определение, где во главе воины. И в основном они решают, как развиваться клану.

Хочет клан – воюет. Хочет – торгует. Хочет – переселяется, кочует, а то и вовсе границу перейдёт и к Империи наймётся полным составом. Или с другим кланом сольётся. А бывает, что и раздробится, когда наследников много и все власти хотят. Таково «кровное право», что рядом с «правом силы» идёт где-то рядом, а кому первому быть – подскажет случай.

– Моё почтение, вождь! – донеслось от пожилого орка с надломленным правым клыком. В простом рубище, с массивным топором на плече, он остановился, не прошёл мимо. – Я Зуб-Лесоруб. Мой топор в твоих руках.

– А скажи мне, лесоруб, – тут же спросил Андрен. – Много ли у нас досок и брёвен? Смолы и опилок? И прочего материала? И что там с инструментом для строительства? Хватает?

– Что ты, вождь? Хороший топор, почитай, только у меня. Новые править надо! Про пилы и говорить нечего – столько раз заточены, что зубья слезли. Грызут, а не пилят, – ответил работник и добавил, немного подумав. – А бревен столько, что пилить можно отсюда и до ужина и всё равно не управишься. Чего тому лесу сделается? Стоит, дремучий. Волков развелось. Да кто б его валил? Кто бы пугал клыкастых тварей? Не у нас лесников, вот и разросся так, хоть с каждого мачту корабельную ставь. Да нет у нас моря, кроме травяного, вождь. Таково моё слово.

– Добрые топоры, значит нужны, – прикинул Андрен. – Грок, отдай кузне распоряжение, чтобы инструментарий справили лесопилке исправный.

– Кузня наша хороша, вождь, Зуб-Кузнец работает исправно, – добавил на это дело случайный собеседник. – Но нет столяра. Всё, что из дерева нужно – сами делаем. Но кому работать? Я и так топором машу от зари до зари.

Вождь тут же покачал головой:

– Грок… нам нужна столярка.

– Столярку поставим, – добавил тот. – Но нет у нас столяров. Работать кому? Ты его слышал. Пила без трудовых рук – напрасна.

– Если у орков работников нет, то у людей найдём, – прикинул Андрен. –Ступай, Зуб-Лесоруб, а мы тут пока покумекаем. Будут тебе топорища и пилы.

Орк-ремесленник склонил голову и вернулся к работе, довольный ответом.

Грок отлучился, а как вернулся, заметил, что все, кто встречался на пути человека из свободных, приветствовали его как подобает – правая рука к сердцу, кивок головой, лёгкий поклон. В ответ он поднимал левую руку, рукав сползал, обнажая татуировку на запястье. И те расплывались в довольной улыбке.

– Приветствую тебя, вождь, – уже приветствовал очередной свободный орк. – Я Зуб-Рыболюб. Если удочка при мне, рыба будет на твоём столе. Так в народе говорят.

– А скажи мне, рыболов, много ли рыбы в нашей реке? – тут же спросил его вождь.

– Рыбы столько, что хоть руками лови, – тут же развёл он эти руки. – Да только вода горная, холодная. Подолгу в реке не простоишь и по сапоги. А озёра со спокойной водой к землям нашего клана не примыкают, вождь. Таково моё слово.

– Чего делать? Что посоветуешь? – спросил напрямую Андрен, прекрасно понимая, что орк перед ним простой, незамысловатый и ответит скорее прямо, чем юлить будет.

– Крючки бы новые справить, – прикинул тот. – Я бы удочки подлиннее сделал и сам. Но те переламываются, как подсекаешь. Укрепить бы. Да такое только столяру под силу. Будь у меня такая удочка, я бы подальше закидывал с берега. И ноги в тепле были. И рыба с глубины покрупнее выходит с ям глубоких. Все довольны будут. Рыбаки и те, кто ест рыбу. А рыбе у нас каждый рад.

Часть первая: "Вождь". Глава 3 - Меж двух огней

Конница приближалась. Трое всадников без брони, в довольно длинных плащах, что треплет ветер. Не кавалерийский отряд нападения, и на разведчиков не похожи, слишком яркие, но и хорошего мало.

Один чуть впереди.

Магики присмотрелись. Не понятно, чего от них ожидать. Конные в галопе. Смуглые, загорелые, чернявые. Сразу видно, что люди из клана Чёрного Клыка. То и без полотнищ ясно. По чёрной одежде с символами белых зубов, да один среди них чёрен.

Тот самый клык.

– Кто это? – спросил Андрен, не слишком рассчитывая на ответ.

– Не знаю, – честно признался орк.

Среди конных ни одного знакомого, кого Грок мок видеть в деревне со Старейшиной или среди рабочих, пока Андрен спал. Но селение людей широко. Не все к оркам ходили. Каждого не признаешь.

– Один вооружен мечом, другой топором, третий при луке. Это, не считая ножей на поясе, – обронил Грок и повернулся к вождю. – Что будем делать, Андрен?

– Как что? Ждать известий, – ответил человек, не ожидая никаких неприятностей. – Это тоже мой клан. Худого не жду.

– Но это же… люди!

– Но и по трое на деревню не нападают, орк.

– Но мы безоружны, – напомнил Грок. – Давай в кузню зайдём и топоры возьмём. Или хотя бы по молоту прихватим. Да чего тут говорить? При мне нет даже ножа!

– Я сейчас не удержу молота, – признался Андрен. – А ещё мы в своей деревне и войны нам никто не объявлял. Только свадьбу предложили сыграть. Не враги они нам, если подумать. Спешат весть подать.

– Но их трое. Не много ли? Гонца и одного хватило бы.

– Одного легко перехватить. А трое – это ровно столько, сколько стоит послать к вождю, когда не знаешь, чего от него ожидать, но и обидеть не хочешь. – ответил Андрен и повернулся к воеводе. Времени оставалось ровно на один вопрос. – Грок, а почему ты не носишь оружие? Я тебя не узнаю. Раньше ты без него спать не мог, постоянно талдычил. А теперь что изменилось?

– А какое брать? – озадачил орк. – Ятаганы в деревне топоров не приняты. А если топор, то чей? Отцовский? Он твой по праву. Старшего брата? Велик. Младшего? По статусу не подходит. Среднего? А вдруг кто решит, что и этого не достоин?

– Значит, статус свой понять никак не можешь, – понял человек. – Ничего, деревня сама подскажет. Ты же местный, примут любым.

Грок кивнул и встал впереди Андрена, приготовился к быстрой волшбе. Бежать от неизвестного не бежали, но рядом была кузня. Отступить есть куда. А если стрелу пустят, то он поймает. Одну так точно. На излёте. Предварительно замедлив магией ветра.

Андрен оглянулся на орков. Зуб-Кузнец вышел с молотом на плече поддержать. Младший Зуб как нарочно взялся за нож, показательно бросил ведро. Делает вид, что точит лезвие. Но то и так острее некуда, блестит на солнце. И Кулак-Молотобоец уже рядом. Прочие Кулаки если не бегут, то спешат через поле быстрым шагом. Таким конница не нужна. Ходят быстро. В походах бывали. Как побегут с грозным воем с оружием наперевес – всех конец распугают.

– Мой вождь! – крикнул человек с мечом уже не издали, но и ещё не подъехав так, чтобы спешиться. – Беда, мой вождь! Новостью не обрадую, но прошу выслушать.

– Что случилось?

Трое конных приблизились, спешились, соскочив с сёдел. Склонили головы.

– Беда, вождь, – повторил мечник. – Порась восстание поднял. Дом вождя захватил.

– Кто таков? – не понял Андрен.

– Крестьянин. Из зажиточных, что своих батраков имеет без меры, – объяснил гонец. – Старейшина как весть разнёс, что ты земли забирать будешь, да делить сызнова, он за топор и схватился. А люди его за вилы взялись. Не нужен нам, говорит, такой вождь. Я, говорит, вождём буду, коли так. За меня Девона пойдёт. Без приданного дева не останется.

Лучник кивнул и подхватил речь:

– Да-да, и Порась окружил дом Бобрида. Богов гневит, на место вождя метит. Девону сразу пленил, а матери её руку сломал, как сопротивляться вздумала. А чего сопротивляться? Мужики спорят – не лезь.

– Беда, значит, – вздохнул вождь, ещё ни разу в глаза не видя свою тёщу.

– Беда, да урон один, – кивнул лучник. – Разобраться бы с этим надо, да поскорее.

– А Старейшина чего? – спросил Андрен, толком и не зная на кого положиться в селении, где ещё не бывал.

Будь у него больше сил, тут же бросился в седло без раздумья. А там стеганул коня и будь, что будь. Скакать умеет. В дереве и без седла катался, когда пастухом в Старом ведре промышлял, чтобы зимой без обуви не остаться. Но сейчас телу в кровати ещё бы пару дней отлежаться. Не до резвой езды.

С другой стороны, если Девону попортят Чини на радость, то союза не будет. Зато враг прямо у границы встанет.

«Вот и выбирай из двух зол меньшее», – скривился человек.

– Старейшина остался Порася образумить. Разговоры ведут, дабы кровь в селе не пролилась напрасно, – сказал уже человек с топором. – А нас к тебе послал за советом. Говорит, ты вождь, ты и решай, как оно будет.

– Что прикажешь делать, вождь? – подстегнул лучник, подводя скакуна. – Наши лошади – твои лошади. Бери любых, да порядок наводи. Ты – человек. Люди кровь людей проливать не должны. Вокруг и так врагов три верха с поверхом, – тут лучник невольно посмотрел на орка, но продолжил тем же тоном. – Бобрид многим кровь попортил. Старые союзы распались. Новых покуда нет. Но коли зазеваемся, подерут нас, что волчья стая подранков.

Андрен кивнул, подошёл к коню лучника, взял его под узды. Грок подсадил в седло вождя, подставив руки в замок. Топорщик также подвёл коня воеводе.

Но едва тот потянулся к узде, вождь остановил его словами:

– Нет, Грок. Мой воевода останется собирать Кулаков и прочих воинов в по моему призыву. Жду следом с подкреплением. Лучник людей с вами пусть пешим прибудет. Он налегке.

– Но как же я тебя одного отпущу, вождь? – удивился Грок.

Часть первая: "Вождь". Глава 4 - На грани восстания

Светило за всеми заботами насыщенного клонилось на закат, когда явился вождь. В поселение людей Андрен въехал на коне со скрещенным мечом и топором, что лежали через седло. Разоружённые Мирась и Вирась шли на своих двоих, степенно придерживая коня под узду. Его изловил тот самый лучник, который прибыл на подмогу пешком. Не брат он землевладельцам. В заговоре не участвовал, так что прощён заочно. И как самый шустрый малый, быстро изловил коня.

Братья переглянулись. Поди поймай кого угодно, когда на голове ком грязи обсох и от каждого резкого движения готов свалиться.

Следом за группой шёл Грок размеренным шагом. Воевода, к огромному удивлению Андрена, на коне ездить не умел. И осваивать с ходу верховую езду не спешил. Зато вооружился ятаганом, признав своё право на выбор оружия не по наследию, но по духу.

– Я – не отец. И не братья. Но славой своё оружие покрою. Это моё слово. Внемлите ему! – заявил орк во всеуслышание, так же нацепив пояс с ножами через плечо.

Следом за этой «головой» на «плечах» процессии следовали семнадцать орков с топорами, мечами и молотом через плечо. Их разношёрстный отряд в полной боевой готовности разбавлял лишь Шаман на старом коне.

Единственный конь, что остался в поселении орков после того, как отправили посыльных в соседние кланы для скачки не годился, но вполне мог доставить старого орка из пункта А в пункт Б. Причём, неспешно. Всё-таки орки не очень хорошие наездники. И все, кто умел ездить из молодой поросли отбыли. А прочие умелые воины полегли в бое у Волшебного леса по лету. Новым же ещё учиться и учиться.

Замыкающим «хвостом» отряда вождя была толпа крестьян с вилами, копьями, луками. Всего с полсотни. Но с каждой новой улицей в деревне их становилось всё больше и больше. Любопытные прибывали, слухи ширились. После события на кладбище одни хотели посмотреть всё ещё на вождя, а другие уже на потенциального некроманта.

Гнева, радости, недоумения и гордости среди толпы было примерно поровну. Одни вождя ненавидели заочно за то, что кости растревожил, другие превозносили за желание уравнять всем жизни на селе хотя бы на словах. Но по сути, тем и другим было интересно лишь одно – какую цени придётся отдать?

Процессия вывела к дому вождя. Двухэтажный наследуемый дом Бобрида мало чем отличался от дома семьи Грока. Андрену на миг показалось, что просто вернулись к тому же строению. Потому что как на вид, так их возводил один и тот же строитель.

У дома с десяток мужиков с большими, круглыми щитами. Но повернуты не к процессии, а к дому. Щиты над головами навесом, а среди навесов Старейшина. Уже не кричит, но хрипит лучникам в окнах.

– Что же вы делаете, окаянные? Богов побойтесь! Вы в этой деревне с основания живёте! В своих стрелять? Да чтоб вас молния поразила, отступники!

Андрен присмотрелся к щитам. Там с два десятка стрел торчит. Но раненных или убитых вроде нет. Или оттащили, укрыли в безопасном месте.

С приближением процессии солдаты оглядывались на орков. Эти здоровяки без щитов. Сблизятся – быстро постреляют. Но люди за их спинами тоже без щитов. Высыпались в струнку за пределами полёта стрелы, наблюдают. Не так много забав на деревне. Ещё меньше – кровавых.

Андрен, не слезая с коня, поманил Старейшину. Щитовики шаг за шагом обступили от дома, всё так же выдерживая строй и шагая нога в ногу, как единый механизм. И шагали так, пока не отошли на безопасное расстояние. Лишь тогда опустили щиты, разомкнули строй.

«Таких бы в броню заковать, латными много пользы принесут», – невольно прикинул вождь, пока слушал доклад Старейшины.

Старик ничего нового не сказал. Порась внутри, захватил Девону, мать её уже не воет внутри.

– Похоже, рот ей завязали, проклятые мучители, – заключил лысый старик. – Подождём? Кто со своими воюет – богам не угоден. Авось, земля перед ними разверзнется или хворь какая поразит.

Вождь усмехнулся и отдал ему оба оружия.

– Столько времени ждать у нас нет.

– Ты что задумал? – спросил Грок.

– На переговоры пойду.

– Я с тобой!

– Это ценители старины. Нового ничего не приемлют. Старый мир подавай. Орк их сейчас только взбесит, – заметил вождь и добавил тише. – Прости, воевода, но я лучше сам.

– Обожди тогда, – прищурился напарник. – Солнце садится. Скоро коню в зад не попадут. Говорят, возмездие терпеливо.

– А я – нет! – ответила Андрен и оставив оружие и коня своему отряду, закричал. – Пора-а-ась!

У дома собралось без малого две сотни существ. И всё только прибывали новые лица.

– Это я, вождь обоих кланов – Андрен Хафл, – представился имперец. – Говорить с тобой буду. Убери лучников!

Один из трёх лучников из окна исчез. На смену ему вылезла усатая морда с куцей бородкой. Порась давно пытался опустить бороду, да всё не росла. И чего бы он не делал, положения это не меняло.

– Вождь? Сам пришёл? – удивился захватчик. – Ну ты и зелен, как я посмотрю. Да не кожей, а душой. Умом боги обделили? Сейчас стрелу грудью поймешь и нет, почитай, вождя.

«Видно ты головой ослаб, что оскорбляешь меня при народе. Тот же народ тебе потом и припомнит», – подумал Андрен, стерпел обиду и приблизился на расстояние поражения.

– Всё сказал? – был его ответ.

– Чего тебе, вождь на день? – вновь насмешливо обронил Порась. – Вот спустят стрелу, и закончится день твой.

От лучников в доме послышался смех.

Гнев поднимался изнутри от слов насмешника. Хотелось уйти и отдать приказ штурмовать дом. Тогда голову шутника на пике быстро поднимут. А лучникам по паре пальцев отрежут, если не убили никого.

«Но внутри невиновные есть, да и жизни солдат за усатого насмешника разменивать во времена, когда каждый не счету – не дело», – так мыслил уже не магик, но вождь, которому другая мера ответственности положена.

Часть вторая: "Вождь". Глава 5 - Чёрная метка

Андрен выбрался из кровати засветло. Поглядывая на едва уснувшую деву, улыбнулся. Её чёлка на лбу до сих пор в поту, прилипла. А губы что соком вишни облиты – яркие, налитые, хоть снова целуй. И нет занятия в мире прекрасней, чем с девой целоваться в час ночной.

Девона – невеста всем на зависть. Неудивительно, что Порась голову потерял и на штурм дома пошёл.

«А кто бы не пошёл воевать ради такой»? – подумал Андрен, неторопливо оделся и степенно покинул комнату вождя.

Дома изрядный бардак после вечернего пира. Орки и люди спят кто где. Через некоторых пришлось переступать. Храп, сип, посапывание и душман стояли такие, что хоть топор вешай. Но спят не по группам. Перемешались все.

«Чужих уже нет – все свои. А как проснутся – закрепим», – подумал вождь и вышел на крыльцо охладиться.

Душно, а едва открыл дверь, как свежий ветер ударил в лицо. Приятно.

Семь потом сошло, покуда Девона уснула. Оба открыли дверь в мир любви и сна не знали. Что свадьба? Главное – чувства. Они вспыхнули так ярко в ночи, словно костёр развели прямо в душе. И от того так тепло было на сердце. А тело словно пропиталось другой энергией. Что не от сна и еды даётся. Не знают её и многие маги.

«Энергия любви»? – подумал вождь, переступая порог.

Почти сразу наткнулся на ну храпящих лучников. Спали, прислонившись щекой к земле. А вокруг изведена вся трава. Рвали весь остаток вечера, затем под Очами богов в ночи, а как тучи закрывали обзор, так продолжали наощупь. Вон и пальцы все в зелёном соке, да одежда измазана по самые локти, досталось и коленям, обуви. Один лежит на спине – так всё пузо в зелёном соке. Уснули, видим, когда трава перевелась. Так как ни одного сорняка, ни травинки до самого забора не видел. Подсушит солнце днём и хоть сено собирай.

Андрен прокашлялся над ухом ночных рабочих. Один сразу глаза открыл. Подскочил, растолкал остальных.

– Вставайте, вождь пришёл!

– О, вождь?!

– Мы не спим. Не. Мы это… выполнили всё.

Вскоре лучники выстроились перед ним, бормоча кто что спросонья, пока не замолчали. Андрен присмотрелся к каждому. Глаза красные, зевают, пальцы не только в зелёнке, но и изодраны до крови, под ногтями земля, запястья словно палач плетью хлестал. Ползали на четвереньках.

– Что ж, вижу ребята вы старательные. Землю любите, работать умеете, – сказал Андрен. – Посему все прощены. Дуйте домой. Всем привести себя в порядок, завтракайте, отсыпайтесь. Но прежде… ты!

Вождь положил руку на плечо лучника, что первым в себя пришёл.

– Кто таков? – спросил он его.

– Так Орлан я, с детства так кличут. За зрение острое, – ответил человек.

– Слушай меня, Орлан. Десятником тебя назначаю.

– Десятником? А что это такое? – не понял бывший батрак, северянин до мозга костей, что за всю жизнь и имперца не видал, не то что знал об их строе.

– Ну…как пальцем моей правящей руки будешь. Один вроде ничего не стоишь и слаб. Но десять таких пальцев уже столько дел натворить могут, что прочие удивятся. А двадцать так и вовсе – сила. Уяснил?

– Пальцем на руке или на ноге? – для порядка переспросил Орлан, так как иные пальцы на ногах страшны и коварны. В одних ноготь вросший, в других мозоль такая, что обувь протыкает, какую не справь.

– Ты – только на руке. Причём правой, – тут же выдал все «самые почётные регалии» Андрен, про себя посмеиваясь простоте сельских мужиков.

– Правой? Это сильно. А что руки, то достойно, – быстро разобрался в себе первый десятник. – Тогда «пальцем» это мы запросто. Десятником, то бишь.

– Вот и славно. А кого взять в свой десяток и стрелять обучить исправно, сам решаешь. Но должны быть и люди, и орки. Присмотрись, найди метких по обоим селеньям. Говори всем, «вождь Андрен велит». Свои поверят, прочих не надо. Луки свои заберите, опять же. Жду на построении всех к обеду.

– Благодарю за доверие, вождь, – ответил сухо Орлан.

Лучники кивнули и разошлись.

«Что этих возьмёт, то понятно. И того, что с братьями были. Среди крестьян пройдётся, тоже дело готовое. Ну а с орками сам решай. Налаживай разговор, заводи друзей», – подумал Андрен и сладко потянулся, поглядывая на округу в поисках братьев Вирася и Мирася: «Ещё одна забота».

Но тех нет. Отсыпаются видно где-то на окраине или в лесу семена ищут. Лишь бы брата не пытались из ямы вытащить. Не то вместо прощения головы лишаться.

Тут Андрен заметил, что на лавочке за домом сидят Старейшина и Шаман и беседуют.

– Он ломает традиции и рискует причинить вред ещё больший, чем монстры Волшебного леса, – с хмурым видом сказал Шаман.

– А что дальше? – поддержал Старейшина. – Поломает весь родовой строй земель Варварства? Да они ж его пережуют и выплюнут.

– Вы чего это бормочите? Не ложились, что ли? – удивился вождь, который сам глаз не сомкнул.

– Кости тревожат, – признался Старейшина, даже не посмотрев в его сторону. – Дождь сегодня будет. С грозой лютой. Всем грозам гроза. Но не грома, молнии бояться надо! Ослепит она нас!

– Что сон? Иллюзия жизни, – добавил Шаман. – Хуже того, боги шепчут, что гроза будет не только в небе. И коли один слеп, но за собой ведёт, другим ничего хорошего не грозит.

– Не будет кланам покоя теперь, – посмотрел на Андрена лысый старик. Говорит вроде одному, а смотрит на другого. – Вождь жену до свадьбы взял. Боги союз не успели одобрить. Почто поспешил? Зачем великих гневить?

«А теперь вроде ко мне обращается», – подумал Андрен.

– Что мне до богов? Полюбили мы друг друга. Сердцу не прикажешь, – пожал плечами вождь. – Моя дева, и женой всё равно моей будет на днях. А боги смиряться, как за них тост поднимем. Мне она суждена была. Не Порасю. Так с чего бы я ждал свадьбы той? Не болтайте о том и всё на этом обойдётся.

– Смотри, вождь, в своём стремлении быть первым, как бы не накликал ты беду на нас, – добавил вроде примирительно седой Шаман, но сквозило в голосе неодобрение.

Часть первая: "Вождь". Глава 6 - В преддверии битвы

В эту ночь Очи Богов смотрели так зорко, словно вот-вот упадут на землю. Светло было, как днём. Видно было как трава шевелится и неспокойны деревья. Но что природа? Сам мир мёртвых словно ожил! Переполненное людьми и орками кладбище в полнолуние казалось единым живым организмом.

Без малого пять сотен жителей обоих кланов привёл Андрен к месту последнего упокоения. Тропу между деревней и селом вытоптали до полноценной дороги. Примялась трава среди могил и курганов. Капище в самом центре захоронений переполнилось младенцами с матерями и совсем маленькими детьми. Дети постарше сидели со стариками поодаль, те разжигали костры и рассказывали самые добрые были, что только могли припомнить. Ни одной страшной сказки не звучало в эту ночь на кладбище. Все и так перепуганы от мала до велика.

Рабочие, мастеровые, крестьяне и прочий трудовой люд жгли костры ещё дальше от капища. И только на самой окраине что людского, что орочьего кладбища, не горели костры. Там залегли среди могил воины. А каждый лучник, что способен был стрелять, залез на дерево. И до рези в глазах всматривался в темноту. Враг может появиться откуда угодно. Редкие ловушки, что успели поставить по крайнему периметру, как только вождь из леса отозвал, не спасут.

«На что надеется, безумный»? – то и дело шептали то у костров, то среди листвы, то среди деревьев и никто не понимал, что задумал безумный вождь.

А молодой вождь, никого не слушая, проверил привязанных лошадей у капища. Конница сегодня не спасёт. Как не спасут они и весь скарб, что остался по домам и амбарам. Вывели только скот, да еды взяли на один приём. Переживут ночь – всем пировать поутру. Нет – больше не съедят уже. И барахло, что копили поколениями, не пригодится.

Кузнец-Зуб крутил у виска. Роптали Шаман и Старейшина. «Пальцы» в лицо высказывали Андрену недовольство таким тактическим манёвром. Не схорониться им полностью среди места упокоения, как пройдут тропой между селениями, так и без костров заметят, говорил Орлан. Ничто не прикроет тылы, вторил ему Тиша. Но и отступать было некуда, понимали остальные. Потому скрипя сердцем, бросали нажитое и шли за вождём.

Не спорили с вождём лишь пятеро: воевода и мать его – Ветошь, Девона и мать её – Дебора. А Чини вовсе и слова не обронила, как узнала про свадьбу и бессонную ночь вождя. Только нахохлилась и в себе замкнулась.

Каждый пошёл за ним по своим причинам. Не оставил вождь ни деревню, ни село. И о людях заботился по мере сил, и об орках помнил. Потому даже будущая тёща, что баюкала перемотанную тряпками руку, не роптала на зятя. Жалко дома оставленного врагам, но ещё тяжелее оставить в нём жизни, или тела на потеху врагам подарить, чтобы в тех же домах и сожгли вместо костра ритуального.

Андрен прошёлся среди живых костров, стискивая Луну. Холодная сталь в руках успокаивала. Оружие в полный рост вселяло уверенность, которой так не хватало молодому вождю. В шестнадцать вёсен ума не больно много. Но в этот раз он был уверен в том, что делает. Его вело чутьё по самой дороге Некромантии.

Вождь должен быть уверен в своих поступках, иначе бунт, разброд и перевыборы. Потому сделав как можно более серьёзным лицо, Андрен спросил:

– Почто грустите вы, орки и люди?! Али умер кто? Не видал я павших сегодня. И убитых ещё не видел. Так по ком горюем, народ? – кричал Андрен, пока свет Очей Небесных или отблески костра отражались на его орудии, а то и вперемешку то и другое.

– Нет, вождь, не было павших, – отвечал то один, то другой и тут же раздавались их речи. – Но ведь мы на кладбище в ночи.

– Верно. Не угодно то богам! – возмущались другие. – При свете посещают могилы. Но не под Очами Богов!

Тогда Андрен подошёл ближе и воткнув Луну в землю рядом со спорщиками, заявил:

– А чего бояться? Или не среди предков своих вы сейчас ночную еду в здравии своём принимаете? Не вижу я никакой угрозы. Ибо не на вражеском кладбище вы, а среди своих родичей, в мир иной ушедших! Так чего своих бояться? Живых бояться надо, что незваными гостями к нам идут. Так слушайте же шаги их и считайте, а на каждый их шаг на нашей земле мы по десять на их земле сделаем, покуда нашей не станет!

Затихли спорщики, вслушиваясь с тишину. Отвлекались умы горячие.

Вновь взяв в руки оружие, вождь продолжал бродить среди людей и орков, солдат и рабочих, матерей и детей, стариков и женщин.

– Каждый пусть откушает на могилах, да немного оставит еды среди земли, – советовал Андрен. – То почтение к предкам, хлебом ли, молоком, кашей. Всё примут на том свете. А как сыты будете, пусть раздаются молитвы ваши. Но не к богам, а к родным, которых земля забрала. Авось, те родные и защитят. Слушайте вождя своего и в живых останетесь! А кто не будет слушать, не доживёт до утра. То моё слово!

Мрачная атмосфера повисла над кладбищем. Уже ни историй, ни разговоров. Шёпот один, да уснувшие на коленях дети, что не в силах бороться со сном.

– Услышьте и другим передайте! – всё не унимался Андрен, исходив вдоль и поперёк всё кладбище. – А как скажете, молча ешьте и молча молитесь. Вспоминайте моменты светлые в жизни своей, а как утро настанет – новые заведёте. Выживем и пировать будем. За живых радоваться, не за мёртвых. И всякий, кто ночь переживёт в своём клане, утром в другом проснётся. Особом. То моё слово! Помните его!

Едва завершилась трапеза и задёргались в молитвах губы, как оба Глаза Бога Земли почти в раз закрыли тучи, словно в месяц своего дежурства сплоховал бог и уснул, не выдержав испытания.

– Не желают боги смотреть на безумие, что творится на земле! – кричали то у одного, то у другого костра люди и орки, у которых сдавали нервы.

«Шикай не шикай на таких, страх выше рассудка», – понял вождь.

– Зачем сомневаетесь?! – снова кричал по всему кладбищу Андрен. – Предков ваших я знаю. Под землей они и шепчут вам доброе слово в напутствие, чтобы выстояли ночь. Но богов я ни разу не видел! Кто же придёт к вам на зов? Кто ответит на молитвы первыми? Боги, али предки?

Часть первая: "Вождь". Глава 7 - Бойня

Андрен Хафл стоял на центральном кургане и с тревогой поглядывал на южную сторону. Но не глазами человека, а зрением магическим. Силы в нём струилось вдоволь. В этот миг на кладбище он легко мог прочитать заветную цифру «55» на своей комнате в Великой Академии. Место упокоения подпитывало его, как Провал личей.

Но не в уютной комнате находился магик, а среди тёмной ночи. Вокруг гремело так, словно четыре кузнеца по наковальне били в круг. И гул земли лишь нарастал, оттеняя гром с неба.

Выросла за спиной Андрена армия белых костяков и полуистлевших зомби. Без сомнений ринулась в темноту поднятые им воины навстречу хищной орде. Сшибли первых скелетов рогатые твари на скорости с той стороны, как новый таран старые ворота, но ушли не далеко. И едва мигары растеряли скорость, как на копья людей налетели. Топорами добили их орки добили, да ножами закололи в ближнем бою.

Бились кланы за своё, родное и пощады не знали. Тут же мёртвая армия ринулась вперёд рывком. Если до того плелись, хромая и гремя костьми так, что казалось – разваляться, то едва почуяв живых, но не отмеченных, ускорились. Сработали низменные инстинкты и мёртвое покусилось на плоть.

«Низшее мёртвое жаждет лишь всё вокруг сделать мёртвым, дабы по себе поравнять. И не успокоится им, пока не добьются своего», – припомнил слова ректора Нерва юный некромант.

Некоторые слова бывшего Предиктора доходили только на практике.

Грок же, оббежав всё кладбище, застыл у разрытого кургана в оцепенении. То была заповедная территория вождей: холм отца и братьев, павших у Волшебного леса. Сколько часов простоял у него он, разговаривая вслух, да ни разу не получая ответа? Не счесть!

Здесь покоились отец его – Грорек Быстрый, и старший брат Лютня, что сам себе имя взял по праву, да средний брат Свеабор Остроухий, а также младший Бей-Копыто, что однако, был старше самого Грока.

Он не говорил до шестнадцати вёсен, но сразу закричал, когда к лошади сзади подошёл. Треснула по лбу так, что перечислил всех богов сразу, да не умолкал несколько часов к ряду. Прозвище ёмкое от орков получил в тот же день, а как до того звать уже и забыли. Даже Ветошь отступилась под общим мнением.

«Но где они теперь? Захоронение вскрыто»! – вдруг понял Грок и по телу пробежались мурашки.

Дождь оказался не в силах сразу скрыть следов. Тянулись вдоль холма в восемь ног отчётливые во вспышке молнии.

«Видно поднялись и ушли на юг принимать на себя самый грозный удар», – подумал воевода, стиснул ятаган и со всех ног помчался на юг следом.

Звёзды были уже ни к чему. Даже солнце не нужно. Сейчас юг – это там, где гремело больше всего. И слепой не ошибётся, если на слух пойдёт.

Вокруг только звуки поменьше мелькают и смазанные картинки в дожде, тьме и тумане. На кладбище кутерьма. Крики, гром, молния и грязь повсюду, всё размылась, преумножились звуки. Люди и орки выглядят, что демоны перемазанные. Чистых нет. Но нет среди них тяги или злобы друг к другу, только страх один в глазах.

Каждый боится не дожить до утра.

– За мной! Разметаем диких тварей! – закричал по ходу воевода, чувствуя себя голым с ятаганом в руке во тьме гораздо увереннее, чем если бы был яркий день, но он бы был без оружия.

«Стыд и позор ощущаешь, покуда жив. Но стоит под лапу мигару попасть, под стрелу зеленухи или под топор норда, и всё – не важно, что подумают другие и в чём захоронят. А сейчас лишь бы клану устоять!» – прикинул Грок, натыкаясь во тьме на что ни попадя, спотыкаясь, но упрямо двигаясь вперёд по следам.

За ним последовали отряды Кузнеца-Зуба, и люди Старейшины. Старались не отставать и те орки, что были при Шамане. А последним отряд Тиши вскоре нагнал и буквально сел на плечи. Горланят позади во всю глотку, чтобы не спутали своих и чужих.

«Да где тут спутать? Чужие – звери в шерсти мокрой. Несёт шкурами, что от псов блохастых. Свои – грязевые демоны, но без запаха. Не с болот грязь, вода без тины», – раздумывал воевода, ощущая поддержку от этих существ рядом и страх от всех прочих в неспокойной округе.

Мелькнула молния. Из темноты резко выскочил леопард! Но не совсем обычный. Он бежал на задних лапах. Словно кот, что сошёл с ума и улепётывал от доярки, которой разлил молоко в ведре. Однако, такой же прыгучий и лёгкий, он мчался со скоростью, которой орку в жизнь не развить. И мчался недруг строго на Грока.

«Ни назад, ни вбок не поспеть», – пришло понимание воеводе.

Орк с перепугу только ятаганом перед собой рубануть успел. Так быстро всё приключилось, что выбирать не приходится. Но страху вложился в удар что надо. Отсёк сразу лапу когтистую и вспорол тело от шеи до плеча. А что сначала приключилось, в темноте уже и не разобрать.

Упал мигар из клана кошачьих орку прямо под ноги.

«Повержен»! – дошло неожиданное понимание.

Крикнул только, умирая враг:

– Мы… не такие!

– Что это значит? – спросил его воевода, но ответить сражённый не успел.

Размышлять о том было некогда. Позади свои нагоняют, а павшую в предыдущие вёсны семью Грок ещё не догнал. Посмотреть бы хоть одним глазком на них. Да словом обмолвиться с братьями. Те, верно, бегут вперёд, и не бояться ног обломать. А он едва поспевает, боясь глаз выколоть, да ноги подвернуть.

Вновь побежал Грок вперёд, отринув эти страхи. Но более на слепую удачу не надеялся. Голем каменный вдруг восстал из земли, собравшись из могильного камня, да впереди орка помчался.

«Мне сейчас нужнее камень, чем тебе, друг восставший», – оправдался скорее перед собой орк. В душе сомненья, а снаружи хаос. Здесь что в грязи валяться, что кровь пустить, лишь бы до рассвета дожить. Сердце из горла выпрыгивает.

Камень был что надо, почти в рост. Да голем получился маленький на эмоциях, без концентрации. В пояс, не выше. Не легко было магику собирать эфир на кладбище, другая тут сила, залежалая, и по чутью мага бьёт, как болотный запах.