Вайп реальности

Глава 1. Последний вайп.

Я умер в третий раз за ночь — и, честно говоря, к третьему разу привыкаешь.
Не к боли. Больно не бывает, на этот счёт разработчики постарались. Просто мир схлопывается в белую точку, а потом тишина, в которой слышно только собственное дыхание в шлеме и далёкий гул капсульного кулера. Этот звук — самое реальное, что есть в игре. Всё остальное — красиво, масштабно, технологично — но этот тупой, чуть дребезжащий гул старой охлаждающей системы возвращает тебя к себе. Напоминает, что ты не герой. Ты человек в гробу из пластика, который арендует подвиги по тарифному плану.
[ВЫ ПОГИБЛИ.].
[РЕСПАВН ЧЕРЕЗ: 00:00:59.].
[Потеря прочности снаряжения: −10%. Потеря опыта: −3,1%.].
Три процента. Я потёр несуществующий нос несуществующей рукой — жест бессмысленный, но мозг требует жестов, когда злится.
— Кайр, ты опять поймал луч, — сказал рейд-лидер. Голос у него был усталый, как у учителя, который объясняет одно и то же третий урок подряд. — Сдвигайся левее. Сколько раз?
— Лаг был на заходе, — ответил я.
Ложь. Привычная, ни на что не претендующая. Лага не было — просто на долю секунды я увидел, как у нашего хила Сани обвалилась полоска жизни, и потянулся закрыть. Старая память мышц, которые помнят, кем я был два года назад. Тогда я играл саппортом, ходил в хвосте рейда, отслеживал здоровье всей группы и чувствовал себя нужным. Потом мета сменилась, саппорты стали лишними, и меня уговорили перекачаться в ДПС. Стеклянную пушку. Один неверный шаг — белый экран.
Старые инстинкты живут дольше, чем нужно.
— Последний пул, — скомандовал лид. — Потом перерыв. Кайр — маркер на танке, никакой самодеятельности. Этот босс не регенерирует, но и мы тоже.
[РЕСПАВН.].
Мир собрался из белого шума и поставил меня у входа в зал.
Арена была красивая. Даже сейчас, с третьего раза, с усталостью в костях и тройным штрафом на снаряжении — красивая. Идеальная сфера, стены из живого стекла, под ногами шестиугольники с тихим синим пульсом. В центре — «Гелиос-Нуль», рейдовый босс высшего уровня, сотканный из концентрированного света. Он напоминал ангела, которому кто-то заменил крылья реакторными стержнями. Огромный, медленный в движениях, но с механиками, которые убивали тебя раньше, чем ты успевал понять, что случилось.
Тридцать два человека в рейде. Топовая гильдия Восточного кластера. У большинства — капсулы последнего поколения, нейроинтерфейс пятого ревизиона, пинг под десятку. У меня — арендованный «Когнитрон-3» образца двадцатого года, треснутый купол, кулер с характером и адрес прописки в хрущёвке на окраине Ижевска, где батареи в феврале греют ровно настолько, чтобы не совсем замёрзнуть.
Но уровень у меня семьдесят первый. И класс редкий. Это пока ещё что-то значит.
[Класс: Инфильтратор пустоты.].
[Специализация: Поглотитель спектра.].
[Уровень: 71.].
— Три. Два. Один. Пул! — рявкнул лид.
И началось.
Музыка в «Эшелоне» менялась вместе с фазой боя — это была маленькая гениальность разработчиков, которую замечаешь только после сотни часов. Сначала фон, почти неслышимый, потом он нарастал вместе с напряжением, и в финальной фазе превращался в такой мощный, физически ощутимый гул, что зубы сжимались сами. Не от страха. От азарта. От того, что ты стоишь посреди идеального шторма и знаешь каждую его секунду наперёд — и всё равно сердце колотится.
Я шёл по ротации, как по нотам. Левый фланг, три шага от маркера. Выпад — скилл — откат — позиция. Снова. Тёмный клинок, похожий на трещину в воздухе, вспарывал световую оболочку босса и вытягивал из неё энергию, питая мои же способности. Класс Поглотителя работал по принципу «ешь что убиваешь»: чем более энергетическим был противник, тем сильнее я становился в процессе боя. Против Гелиос-Нуля это был идеальный инструмент.
Жаль, что инструмент стеклянный.
Полоска HP боссаползла вниз. Медленно, как январский рассвет, но ползла. На сорока процентах группа потеряла первого человека — кто-то из тех, кто постоянно путался с позициями. Лид скрипнул зубами в голосовом, но промолчал. На тридцати пяти потеряли второго.
На тридцати началась адская фаза.
— Все по местам. Кайр — третий луч, помнишь расстановку?
— Помню.
Мы вайпались на этой фазе весь вечер. Солнечный сброс — механика, которая требовала точного распределения трёх лучей по трём конкретным игрокам. Первый — на главном танке с щитом. Второй — на оффтанке. Третий — на мне, с активированной стойкой Поглощения. Все трое должны были стоять строго по меткам, на достаточном расстоянии друг от друга. Промажь хоть на шаг — лучи объединятся и испарят половину рейда.
Счётчик пошёл.
[Солнечный сброс через: 00:00:08.].
Маркеры вспыхнули над головами. Первый — над Громовым (танк). Второй — над Риктором (оффтанк). Третий завис надо мной — ярким оранжевым пятном, видным всей группе.
— Принимаю, — сказал я негромко. Для себя, в общем-то.
Активировал стойку. Вокруг меня развернулся тёмный купол — визуально он напоминал тень, отброшенную в никуда. Принял позицию: чуть левее маркера, как просил лид, чтобы шлейф рассеивания не задел хилов в тылу.
[Солнечный сброс через: 00:00:03.].
Хороший момент. Чистый. Всё на месте.
[00:00:02.].
Тут кто-то взвыл в голосовом:
— Лаг! Меня залагало, я не могу—.
Его маркер дёрнулся. Не плавно, как при движении, а рывком — как при сбое соединения. Оффтанк Риктор выстрелил из своей позиции в мою сторону на полтора шага. Два луча оказались в опасной близости.
Я видел это. Видел числа. Видел, что если Риктор не вернётся на место за одну секунду, лучи сольются, и тогда меня не спасёт ни стойка Поглощения, ни редкий класс, ни семьдесят один уровень опыта.
Одна секунда.
[00:00:01.].
Риктор не вернулся.
[Солнечный сброс!].
Мир вспыхнул жёлтым — не мягко, не красиво, а агрессивно, почти оскорбительно ярко. Лучи ударили одновременно. Мой купол держал, держал, держал — и не выдержал.
[ПЕРЕНАСЫЩЕНИЕ: 183%… 241%… 318%… КРИТИЧЕСКАЯ ОТМЕТКА.].
Белый экран вернулся настолько быстро, что я не успел даже мысленно выругаться. Просто — был бой. И вот — тишина.
[ВЫ ПОГИБЛИ.].
[РЕСПАВН ЧЕРЕЗ: 00:00:59.].
В голосовом чате повисла та особенная тишина, которая хуже любого мата. Пауза, в которой все всё понимают, но никто не хочет быть первым.
Потом лид выдохнул:
— Вайп. Снимаем логи, потом—.
Он не договорил.
Экран мигнул. Не привычной рябью перезагрузки — как-то иначе. Белый цвет стал желтоватым, потом лимонным, потом почти оранжевым. В правом верхнем углу интерфейса, там, где обычно висела иконка сервера, появился значок, которого я за три года в «Эшелоне» не видел ни разу.
Треугольник. Внутри него — ноль.
[СИНХРОНИЗАЦИЯ С БАЗОВОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ… 1%… 14%… 38%.].
— Что за — я не договорил.
Голос рейд-лидера пропал. Чат гильдии — пропал. Весь звуковой фон игры — пропал. Осталось только тихое, почти органическое гудение, похожее на то, как гудит трансформаторная будка в дождь. И строчки на экране:
[ОБНОВЛЕНИЕ ПРОТОКОЛА «ЭШЕЛОН/0».].
[СТАТУС: КРИТИЧЕСКИЙ.].
[ВНИМАНИЕ: ГРАНИЦЫ СИМУЛЯЦИИ РАСШИРЕНЫ.].
Я смотрел на это несколько секунд. Потом ещё несколько. Тело в капсуле начало подавать первые сигналы реального дискомфорта — онемевшая спина, сухость в горле, холод, ползущий от ног. Мозг пытался найти объяснение. Ивент? Плановое обновление? Но ивенты так не выглядят. Обновления так не выглядят.
[СИНХРОНИЗАЦИЯ: 79%… 91%… 100%.].
Последнее, что я почувствовал перед тем, как система бросила меня обратно в тело — это не страх и не боль. Скорее ощущение, как будто ты стоишь на краю бассейна, смотришь вниз, и кто-то сзади очень тихо говорит: прыгай.
Не приказывает. Просто говорит.
[ПЕРЕЗАПУСК.].
И где-то на границе белого экрана и реального потолка с трещиной в правом углу — граница хрустнула.

Глава 2. Интерфейс на сетчатке.

Первые десять минут после выхода из капсулы я просто лежал на полу.
Не потому что упал. Я сел на край кушетки, потом сполз — медленно, как мешок с чем-то тяжёлым — и остался лежать на холодном линолеуме, глядя в потолок. Трещина в правом углу. Жёлтое пятно от старого протёка у форточки. Лампочка без абажура с крошечной гарью на стекле.
Всё это я знал наизусть. Изучил за полгода жизни в этой квартире так, как в детстве изучают трещины на потолке над кроватью — не специально, а просто потому что смотришь туда каждый день и мозг запоминает помимо воли.
Обычный потолок. Обычная комната. Никакого интерфейса.
— Ну и отлично, — сказал я вслух.
Голос получился хрипловатый и какой-то чужой после трёх часов в шлеме. Я откашлялся, сел, нашарил на столе телефон. Экран немедленно взорвался уведомлениями — чат гильдии, форумы «Эшелона», пара личных сообщений.
«Серваки лежат?».
«У кого что? Мне капсула выдала ошибку нейросети».
«ТРЕУГОЛЬНИК С НУЛЁМ КТО ВИДЕЛ?!».
«Ребят это ивент или что».
«@Кайр ты онлайн? что у тебя было на экране перед дисконнектом».
Я пролистал ещё немного. Та же паника, те же вопросы, ни одного внятного ответа. Официальный Твиттер «Эшелона» молчал. Сайт не открывался — либо лёг, либо перегружен. На Reddit тред уже набирал тысячи комментариев, но там было примерно то же самое: скриншоты треугольника с нулём, теории одна безумнее другой, несколько человек утверждали, что их капсулы не открывались изнутри минут пять после дисконнекта.
Это меня кольнуло. Я проверил свою защёлку — открылась нормально. Значит, просто глюк у некоторых.
Я отложил телефон и потёр лицо ладонями.
Нейроинтерфейс после сеанса всегда оставлял что-то вроде послеобраза — особенно после длинных сессий. Стандартная история. Мозг несколько минут продолжал ждать HUD, иконки, полоски жизни. Иногда казалось, что видишь краем глаза всплывающие подсказки там, где их нет. Разработчики называли это «синдромом сетчатки» и писали в FAQ, что это норма и проходит само. Обычно — за полчаса.
Я встал, добрёл до кухни. Кран. Холодная вода. Лицо.
Лучше.
Поставил чайник — старый, советского вида, доставшийся с квартирой. Пока он грел воду, я облокотился на подоконник и смотрел на улицу. Февраль в Ижевске выглядел примерно так, как звучит: серо, плоско, с редкими фонарями, которые больше намекают на освещение, чем освещают. Несколько машин. Кот у мусорного бака — деловитый, с видом существа, у которого есть цель. Пара теней за занавесками напротив.
Обычная ночь.
Чайник щёлкнул.
И прямо над ним, в воздухе — там, где ничего не должно было быть — появилась строчка.
[Чайник электрический TEFAL. Прочность: 61/100. Состояние: Удовлетворительное.].
Я уставился на это секунды три. Моргнул. Строчка никуда не делась. Она висела в воздухе примерно так, как висят подсказки над объектами в «Эшелоне», — чуть прозрачная, с едва заметным синим свечением по краям, аккуратным системным шрифтом.
— Синдром сетчатки, — сказал я себе. — Всё нормально. Проходит.
Взял чайник, налил кипяток в кружку. Строчка последовала за чайником, как привязанная. Над кружкой появилась своя:
[Кружка керамическая. Прочность: 44/100. Состояние: Изношенное.].
Я посмотрел на кружку. Честно говоря, сорок четыре из ста — это было справедливо. Кружка пережила четыре переезда, одну попытку использовать её вместо молотка и несколько падений в раковину. На ней была скол у основания ручки и трещинка по дну, которую я заклеил холодной сваркой год назад.
— Ладно, — произнёс я. — Хорошо. Значит, не проходит.
Сел за стол. Отхлебнул чай. Постарался думать методично, без паники — паника мне никогда особо не давалась, я больше по части мрачного юмора.
Итак. Интерфейс «Эшелона» показывал уровень прочности для всего снаряжения и предметов в игре. Это базовая механика, ничего особенного. Сейчас эта механика работала здесь — в реальной кухне, над реальными предметами. Вариантов было несколько.
Первый: галлюцинация от передозировки нейроинтерфейса. Маловероятно — у меня старая капсула, низкое погружение, три часа сессии это вообще ни о чём.
Второй: что-то сделали с прошивкой нейрочипа. Взлом, обновление без ведома пользователя. Возможно, но зачем кому-то это нужно?
Третий вариант мне не нравился больше всего, и именно поэтому мозг возвращался к нему снова и снова.
Тот треугольник с нулём на экране. Строчка про «расширение границ симуляции». И ощущение — которое я до сих пор не мог назвать точно — что что-то хрустнуло. Не в технике. Где-то глубже.
Я потряс головой и встал из-за стола.
— Угомонись, — сказал я себе. — Это прошивка. Завтра напишешь в поддержку.
Прошёл в комнату. Взял с тумбочки зарядку для телефона, воткнул в розетку.
[Зарядное устройство USB-C. Прочность: 38/100. Состояние: Изношенное. Риск: Короткое замыкание.].
— Серьёзно? — я посмотрел на зарядку. Потом вспомнил, что провод и правда немного перетёрт у основания. Я заматывал его изолентой месяц назад.
Убрал зарядку от греха подальше. Взял другую.
Лёг на кровать, уставился в потолок. Трещина. Пятно. Лампочка.
Над трещиной никакого интерфейса не появилось. Над пятном — тоже. Видимо, система не считала их объектами. Или они не имели прочности. Или мой мозг просто решил, что это слишком абсурдно — вешать статы на строительный дефект.
Телефон завибрировал. Личное сообщение от Сани.
«Эй. Ты живой? Я тут застрял в ТЦ Планета, у нас тут какая-то дичь творится. Лифты не работают, народ паникует. И вот что странно — я вижу у людей над головами иконки здоровья. Я схожу с ума или что».
Я долго смотрел на сообщение.
Саня — наш гильдейский хил. Игровой никнейм Санлайт, двадцать восемь лет, медбрат по профессии, играет в «Эшелон» потому что, по его словам, «я и так весь день лечу людей, хочу хоть в игре поделать что-нибудь полезное». Спокойный. Неистеричный. Прагматик.
Иконки здоровья над людьми. Не над предметами. Над людьми.
Я сел на кровати. Написал быстро:
«Живой. У меня тоже. Не паникуй, сиди там, я разберусь».
Потом подумал секунду и добавил:
«Ты сейчас один или с кем-то?».
«Нас тут человек двадцать в одном крыле заперлись. Кто-то орёт про конец света. Кто-то пишет в 112, не дозванивается. Кайр, тут один мужик — у него над головой иконка красная, почти пустая. И он выглядит абсолютно нормально, понимаешь? Ходит, разговаривает. Но полоска вот-вот упадёт в ноль».
Я встал с кровати.
Потому что в «Эшелоне» я знал, что значит красная полоска у нормально выглядящего человека. Это значит яд. Или кровотечение. Или что-то, что убивает изнутри.
Оделся быстро — джинсы, свитер, куртка. Нашёл у двери старые кроссовки. Уже тянулся к ручке, когда понял, что всё это время не думал о том, стоит ли выходить на улицу.
Просто — надел куртку и пошёл. Саппорт-мышление. Двенадцать лет гейминга — это не только уровни и скиллы. Это рефлекс: если кому-то нужна помощь, ты уже идёшь.
Я остановился у двери и прислушался.
За дверью было тихо. Обычно в два ночи в подъезде тихо — только иногда сосед с третьего этажа Петрович приходит домой после смены и роняет ключи. Но сейчас было как-то особенно тихо, и в этой тишине было что-то неправильное. Не пустое. Скорее — напряжённое.
Я потянул ручку.
В подъезде горела одна лампочка из трёх — средняя. Под ней стоял Петрович.
Я его знал по виду три года. Мужик за пятьдесят, плечистый, немногословный, работал на заводе — электриком или слесарем, я точно не помнил. Мы здоровались. Иногда он придерживал дверь. Иногда я придерживал. На этом наши отношения исчерпывались.
Сейчас он стоял посреди лестничной клетки и смотрел в стену.
Просто смотрел в стену.
Я кашлянул.
Он не обернулся.
— Петрович? — я шагнул ближе. — Всё нормально?
Над его головой появился интерфейс.
Не полоска здоровья — с этим я уже смирился. Под полоской был ещё один значок, которого я раньше не видел: маленький серый черепок с надписью мелким шрифтом.
[Статус: Глубокий транс. Воля: 3/100.].
Три из ста.
Петрович медленно повернул голову. Посмотрел на меня. Глаза у него были — я бы сказал «стеклянные», но это было бы неточно. Скорее — пустые. Как экран в режиме ожидания. Он смотрел на меня, и я видел, что там, за этим взглядом, никого нет.
— Петрович, — сказал я ещё раз, уже тише.
Он открыл рот.
— Уровень, — произнёс он. Голос был ровный, лишённый интонации, как синтезированный. — Уровень. Уровень.
Потом развернулся и медленно пошёл вверх по лестнице.
Я стоял и слушал, как его шаги затихают на третьем этаже.
Потом достал телефон и написал Сане:
«Тот мужик с красной полоской. Он пытается куда-нибудь уйти?».
Ответ пришёл почти сразу:
«Да. Всё время идёт к выходу. Мы его останавливаем».
«Не останавливай. Просто следи, чтобы не упал».
«Почему?».
Я посмотрел на лестницу, где только что был Петрович.
«Потому что он знает, куда идти. Или Система знает за него. Пока не ясно, что хуже».
Я вышел на улицу.
Город стоял на месте. Дома, фонари, машины. Кот у мусорного бака — всё тот же, деловитый. Но теперь над каждым припаркованным автомобилем висел тихий прозрачный тег с характеристиками. Над фонарями — показатели заряда. Над мусорным баком — прочность и состояние.
А в небе, если смотреть чуть выше горизонта, там, где обычно просто темнота, — слабое, почти незаметное свечение. Синеватое, ровное. Как будто кто-то включил фоновый рендер.
Я засунул руки в карманы и пошёл к остановке.
Мир стал игрой. Или игра стала миром. Или — и это было самое неприятное — никакой разницы между ними никогда не было.
Телефон завибрировал снова. На этот раз — не Саня. Незнакомый номер. Я принял вызов.
— Кайр? — спросил голос. Молодой, быстрый, чуть задыхающийся. — Тебя зовут Кайр, да? Инфильтратор пустоты, семьдесят первый уровень?
— Кто это?
— Неважно. Важно то, что я вижу тебя в реестре активных игроков. Ты один из пятнадцати в городе с боевым классом выше шестидесятого. — Пауза. Звук бегущих шагов. — Там, куда ты идёшь, в торговом центре — там уже есть моб. Не животное. Не НПС. Настоящий.
Я остановился.
— Откуда ты знаешь, куда я иду?
— Потому что твой маршрут — единственный логичный. И потому что — — голос на секунду прервался, — потому что я уже там. И я не боевой класс. Мне нужна помощь.
Связь прервалась.
Я опустил телефон. Посмотрел на тёмный силуэт торгового центра в конце улицы — три квартала, пешком минут десять.
[НОВЫЙ КВЕСТ: Друг в беде.].
[Награда: Опыт. Репутация. Неизвестно.].
[Принять? Да / Нет].
Я мысленно нажал «Да» — по привычке, рефлекторно, как нажимают кнопку, которую нажимали тысячи раз.

Глава 3. Первая кровь.

Три квартала — это немного. Обычно.
Я прошёл первый из них за четыре минуты, считая время машинально, как считаешь шаги на длинном рейде, чтобы не думать о том, сколько ещё осталось. Интерфейс висел над всем подряд и уже начинал раздражать — как субтитры в кино, которые ты вроде не читаешь, но глаз всё равно цепляется. Каждый фонарный столб, каждая скамейка, каждое дерево у дороги получили свои аккуратные таблички.
[Берёза. Возраст: ~40 лет. Прочность: 74/100.].
Я мысленно поздравил берёзу. Сорок лет в этом городе, и всё ещё семьдесят четыре из ста. Уважаю.
Улица была почти пустой — час ночи, февраль, будний день. Пара светящихся окон, далёкий шум машины где-то за кварталом. Небо над городом имело тот самый синеватый фоновый свет, который я заметил раньше, — не луна, не фонари, что-то другое, рассеянное и ровное, как будто сам воздух чуть-чуть светился изнутри.
Я шёл и думал о Петровиче.
Три из ста воли. Я видел в «Эшелоне» такое только у мобов, которых контролировали боссы. Заражённые, одержимые, подчинённые — в зависимости от фракции. Игровая механика называлась «Перехват сознания», и игроки с высоким показателем воли были к ней устойчивы. С низким — становились временными марионетками, атаковали союзников, шли в опасные зоны.
Вопрос был в том, что считается «высоким» в реальном мире. И кто или что перехватывает.
Я почти не успел об этом подумать.
Сзади — шаги. Тяжёлые, неровные, с каким-то лишним ударом на каждом втором шаге, будто человек чуть подволакивал ногу. Я обернулся.
Петрович.
Он шёл за мной от самого подъезда — или вышел следом, или срезал через двор. На его лице не было ничего: ни злости, ни страха, ни того заторможенного пустого взгляда, с которым он смотрел в стену. Просто лицо. Просто человек, идущий по ночной улице.
Но над его головой больше не было прежних тегов.
[Искажённый. Тип: Первичный. Уровень: 14.].
[Статус: Агрессия. Цель: Обнаружена.].
[Слабость: Энергетический урон.].
Я остановился.
— Петрович, — сказал я. Последняя попытка, потому что я всё-таки не монстр, и потому что он три года придерживал мне дверь. — Петрович, стой.
Он остановился.
Я на секунду почти выдохнул с облегчением.
Потом он согнулся пополам — резко, как будто его ударили под дых — и выпрямился.
Не совсем.
Плечи вздулись. Пиджак — он всегда ходил в пиджаке даже в мороз, такой был человек — треснул по швам. Кожа на руках стала темнее, как будто кто-то пустил под неё чернила. Глаза, когда он поднял голову, светились. Не ярко, не эффектно, как в кино — просто тихий серый свет, как экран в спящем режиме.
— Ладно, — сказал я. — Ладно.
Он бросился ко мне.
Я отпрыгнул вправо — рефлекс, который вбивался годами в ногах, а не в голове. В «Эшелоне» первая стойка для любого класса — уйти с линии атаки. Петрович промахнулся, врезался в бок припаркованной «Лады» и оставил в двери вмятину. Вмятину кулаком. Четырнадцатый уровень давал ему физическую силу в разы выше человеческой нормы.
Я на секунду задумался о своём семьдесят первом и о том, что у меня в реальном теле не было ни одного прокачанного показателя силы.
Зато был класс.
— Хорошо, — пробормотал я себе под нос. — Работаем.
Я активировал стойку Инфильтратора — тот же жест, что в игре, правая рука чуть в сторону, пальцы сжаты. В «Эшелоне» мир в этот момент чуть темнел, скорость восприятия ускорялась, вокруг тела появлялась еле заметная пульсирующая тень.
Здесь произошло то же самое.
С одним отличием.
Боль. Тупая, немедленная, как удар кулаком под рёбра. Не сильная — терпимая — но настоящая. Моё реальное тело почувствовало активацию класса как физическую нагрузку: участилось сердцебиение, в висках стукнуло, левую руку от запястья до локтя прошило покалыванием.
[Стойка Инфильтратора: Активна.].
[Расход энергии: 12 ед./мин.].
[ВНИМАНИЕ: Показатель выносливости влияет на реальное физическое состояние.].
— Угу, — сквозь зубы произнёс я. — Понял. Спасибо.
Петрович развернулся. Соображал он медленнее обычного человека — механика Первичных Искажённых, они сильные, но тупые, действуют по прямой. Я помнил это по старым данжам с заражёнными.
Он снова бросился — прямо, без финтов. Я шагнул влево, пропустил его мимо плеча и ударил открытой ладонью по спине, вкладывая в удар скилл «Касание пустоты» — самое простое, что у меня было, дебафф на замедление.
В игре это выглядело эффектно. Небольшая тёмная вспышка, противник замедлялся на три секунды.
Здесь вспышки не было. Просто рука стала на мгновение холодной, почти ледяной, и от удара пошла тёмная пульсация по спине Петровича — я видел её боковым зрением. Он споткнулся, потерял ритм шагов.
[ПРИМЕНЕНО: Касание пустоты. Замедление на 2,8 с.].
Я моргнул. Два целых восемь против трёх в игре. Реальность чуть хуже по статам, значит. Логично.
Эти секунды я потратил правильно: отбежал на два метра, оказался за его спиной, нашёл позицию между машинами — узко, но Петрович крупный, ему тяжелее маневрировать. Узкие пространства были моей стихией: класс Инфильтратора затачивался на стелс и позиционирование, а не на прямой удар.
Замедление слетело. Петрович обернулся.
Я ударил по-настоящему.
«Разрыв плоскости» — скилл второго яруса, требовал концентрации и нескольких секунд подготовки. В «Эшелоне» я его держал для боссов и элитных мобов. Здесь решил не экономить, потому что четырнадцатый уровень с человеческой силой в семь раз выше нормы — это не то, с чем стоит возиться долго.
Я почувствовал, как что-то сходится в правой руке. Не магия, не энергия в красивом смысле слова — скорее, как когда сжимаешь кулак изо всех сил, и всё тело включается в этот жест. Кончики пальцев стали тёмными. Не синяк, не загар — просто тьма, как будто свет вокруг руки слегка схлопнулся.
Удар пришёлся в плечо.
Петрович отлетел.
Метра на полтора — не дальше. Я не был качком. Но удар был не физическим, а энергетическим, и Искажённый отреагировал на него так, как реагирует на слабость: система уведомила меня красным флажком над его головой.
[Критическое попадание по слабости. Урон: 340.].
[HP Искажённого: 188/610.].
Он упал на одно колено. Хватал воздух. Серый свет в глазах мигал.
Я тоже упал на одно колено.
Потому что руку от кисти до локтя как будто прокрутили через мясорубку. Не порвали — функционировала — но боль была такая, что на несколько секунд я просто дышал и ждал, пока она уйдёт на второй план. В ушах шумело. Перед глазами плавало.
[ВНИМАНИЕ: Использование навыков высокого уровня при низкой физической выносливости вызывает болевой шок.].
— Да понял я, — прошептал я.
Петрович поднимался.
Медленнее, чем раньше. Повреждённый плечевой сустав двигался неправильно — я видел это даже без интерфейса. Но поднимался.
У меня было секунды три.
Я встал, стряхнул боль в руке на второй план — усилием, которое тоже чего-то стоило — и пошёл на него. Не ударить, не добить. Позиция. Зайти за спину, к шее. «Инфильтратор пустоты» имел один финишный скилл, который работал только из позиции сзади: «Поглощение ядра». Буквально — вытащить энергетический сгусток, который питал Искажённого. Это убивало мобов и снимало одержимость с контролируемых НПС.
Что оно сделает с реальным человеком, я не знал.
И это был неприятный вопрос.
Я встал за спиной Петровича. Он разворачивался ко мне, медленно, с поврежденным плечом. Серый свет в глазах горел ровнее — он стабилизировался, Система укрепляла контроль.
Три секунды.
Я положил руку ему на затылок — аккуратно, как кладут руку на больное место — и активировал Поглощение.
Это было тихо. Никакого взрыва. Никакого светового шоу. Просто тепло из моей ладони уходило внутрь, нащупывало что-то — чужое, холодное, геометрически ровное, как кусок кода — и тянуло его наружу.
Петрович издал звук, который я не смогу описать точно. Не крик. Скорее выдох — длинный, как будто он не дышал несколько минут и наконец выдохнул всё разом.
И осел.
Я подхватил его — он был тяжёлый, реально тяжёлый, килограмм девяносто с лишним — и не дал упасть лицом об асфальт. Опустил аккуратно, на спину. Интерфейс над его головой мигнул и сменился:
[Петров Игорь Семёнович. Уровень: 1. HP: 84/100.].
[Статус: Потеря сознания. Причина: Разрыв нейронного захвата.].
[Воля: 41/100.].
Сорок один. Уже лучше.
Я посидел рядом с ним на корточках минуту — ровно столько, сколько занял откат у меня в голове. Рука горела. Сердце колотилось так, что я слышал его в ушах. Во рту был металлический привкус — или от напряжения, или от чего-то физиологического, в чём я не хотел разбираться прямо сейчас.
[ПОЛУЧЕН ОПЫТ: 140 ед.].
[Прогресс уровня: 71 → 71 (+0,4%)].
Сто сорок единиц. За первичного Искажённого четырнадцатого уровня. В «Эшелоне» это были бы копейки. Здесь — не знаю. Здесь шкала опыта могла работать иначе.
Я достал телефон и вызвал скорую. Понятия не имел, работают ли скорые этой ночью, но попробовать стоило. Трубку взяли — женский голос, усталый, с фоновым хаосом за спиной.
— «Скорая», слушаю.
— Человек без сознания, улица Пушкинская, у дома одиннадцать, — сказал я. — Мужчина, около пятидесяти, пульс есть. Травм видимых нет.
— Ждите, — сказала женщина. И после паузы, тише, почти для себя: — Вы десятый за час с Пушкинской.
Она отключилась.
Я посмотрел на Петровича. Он дышал ровно. Цвет лица нормальный — насколько я мог судить в свете фонарей. HP стояла на восьмидесяти четырёх и не падала.
— Извини, — сказал я ему. — За плечо.
Он, разумеется, ничего не ответил.
Я встал, потрепал себя по рукаву куртки — нет, не привычка, просто проверял, что рука слушается. Слушалась. Покалывание осталось, но терпимо. Я сделал несколько шагов, проверил, как работает мелкая моторика. Нормально.
Физическое тело как ресурс. Новая концепция. В игре у тебя была выносливость — полоска, которая восстанавливалась со временем и от расходников. Здесь выносливость была я сам — мои мышцы, мои нервы, мой болевой порог. Каждый скилл высокого уровня тратил не абстрактные единицы, а меня.
Это меняло всё.
В «Эшелоне» я мог спамить умениями в бою, потому что откаты были короткие, а Поглотитель Спектра восстанавливал энергию от каждого попадания. Цикл: ударил — восстановил — ударил снова. Вечный двигатель. Здесь этот цикл работал до первого серьёзного использования мощного скилла, после которого мне нужно было садиться на асфальт и дышать.
Уровень семьдесят один. Тело — тридцать лет, не спортсмен, последний раз бегал года три назад, когда опаздывал на маршрутку.
Несоответствие требовало решения.
Телефон завибрировал. Саня.
«Кайр, тот мужик с красной полоской потерял сознание. Просто лёг. Остальные паникуют».
«Это нормально. Система выпустила его».
«Как это нормально?!».
«Долго объяснять. Я иду. Минут десять».
«Тут ещё кое-что. Тот голос, что тебе звонил — он здесь. Молодой парень, странный очень. Говорит, что видит "исходный код". Все думают, что у него просто стресс».
Я убрал телефон.
Посмотрел в сторону торгового центра — его силуэт виднелся за деревьями. Тёмный, большой, с несколькими окнами, в которых горел свет. Над крышей, если присмотреться, что-то едва заметно пульсировало. Тот же синеватый фоновый свет, но плотнее. Концентрированнее.
[ЗОНА ПОВЫШЕННОЙ АКТИВНОСТИ СИСТЕМЫ. Тип: Данж-инициация.].
[Рекомендуемый уровень: 20+].
[Текущий уровень игрока: 71.].
[Оценка риска: НИЗКИЙ.].
Низкий. Это было бы приятно, если бы я не знал, что мой семьдесят первый уровень только что едва справился с Первичным Искажённым четырнадцатого, и сейчас у меня горит рука, стучит сердце и заканчиваются запасы уверенности в себе.
Рекомендованный уровень двадцать плюс означал, что внутри что-то есть. Что-то, которое убьёт двадцатого уровня в честном бою. Меня — нет. Но и лёгкой прогулки не будет.
Я сделал глубокий вдох. Февральский воздух укусил за горло — холодный, сухой, с запахом снега и выхлопа.
В спину подул ветер.
Я пошёл.

Глава 4. Зона покрытия.

Торговый центр был в десяти минутах ходьбы. Я дошёл за двадцать.
Не потому что медленно шёл. Просто город мешал.
Сначала это были мелочи. Вещи, которые замечаешь, но списываешь на усталость или на то, что ночью всё выглядит иначе. Трещина в асфальте, которой раньше не было, — длинная, ровная, как прочерченная линейкой. Из неё тянулось что-то похожее на иней, но не иней: слишком геометрически ровные грани, слишком голубоватый оттенок. Я наклонился, не останавливаясь, посмотрел ближе.
Кристаллы. Маленькие, с ноготь мизинца, но кристаллы — шестигранные, прозрачные, с синей сердцевиной, как будто внутри каждого горела крошечная лампочка.
[Кристалл энергосистемы. Тип: Базовый. Качество: D. Применение: Расходный материал, компонент крафта.].
Я сфотографировал на телефон и пошёл дальше.
Через квартал — ещё одна трещина. Шире, длиннее, и кристаллов уже больше: они проросли целой полосой, метра три, и некоторые уже сантиметров пять высотой. Асфальт вокруг них пошёл мелкой рябью, как кожа в мороз. Под фонарём это выглядело почти красиво. Почти — потому что красивым бывает то, что ты можешь объяснить, а это объяснений пока не имело.
На пересечении Пушкинской и Горького стояла полицейская машина. Не припаркованная — поперёк дороги, как заслон. Мигалки включены, но тихо. Рядом — двое в форме, оба смотрели в одну сторону.
В темноту между домами.
Я сбавил шаг. Интерфейс услужливо подсветил обоих полицейских — [Уровень: 1, HP: 100/100] — и ещё кое-что в темноте между домами. Маленький красный маркер. Движущийся.
[Теневой прыгун. Тип: Разведчик. Уровень: 9. HP: 240/240. Статус: Невидимый для неинициированных.].
Один из полицейских поднял пистолет.
— Там что-то есть, — сказал он напарнику. Голос напряжённый, но ровный. Профессиональный.
— Я ничего не вижу.
— Я тоже не вижу. Но оно там.
Теневой прыгун в интерфейсе сместился на метр вправо. Оба полицейских этого не заметили — продолжали смотреть туда, где он был секунду назад. Я видел маркер чётко: девятый уровень, разведчик, невидим для неинициированных. То есть для людей без активного нейросинтеза или без высокого уровня восприятия.
У полицейских восприятие было нулевым. Они чувствовали присутствие — инстинкт, тело умнее разума — но не видели.
Прыгун двинулся к ним.
— Стоп, — сказал я, выходя из-за угла.
Оба развернулись мгновенно. Пистолет теперь смотрел на меня.
— Руки, — коротко бросил первый.
— Руки, — согласился я и поднял. — Я не угроза. Угроза вон там. — Я кивнул в сторону маркера. — Три метра от вас, чуть правее. Оно сейчас обходит с фланга.
Молчание. Они переглянулись.
— Что «оно»? — спросил второй, помоложе.
— Если я скажу «моб из онлайн-игры, который материализовался в реальности», вы мне не поверите.
— Не поверим.
— Тогда просто отойдите левее. Пожалуйста.
Прыгун прыгнул.
Он делал это без предупреждения — название класса было говорящим. Из темноты, почти бесшумно, прыжок метра на четыре по горизонтали и удар когтями — в «Эшелоне» такие разведчики специализировались на срыве позиции и дебаффах, а не на уроне. Но когти были настоящими.
Я успел шагнуть вперёд и поставить блок.
Не руками. Щит пустоты — пассивное умение, которое включалось в момент входящей атаки автоматически: тонкая плёнка тёмной энергии. Удар пришёлся в неё и рассеялся — частично. Остаток прошёл в плечо реальной физической силой, и меня отбросило на шаг назад.
[Получен урон: 47. HP: 853/900.].
Прыгун материализовался на секунду — достаточно, чтобы оба полицейских его увидели. Один выстрелил.
Пуля прошла насквозь.
Физическое воздействие на нематериальных мобов: нулевое, это я знал давно. Прыгун снова стал прозрачным, скользнул в сторону. Полицейский выстрелил ещё раз — снова мимо — и потом они оба просто смотрели, как я разворачиваюсь, отслеживая маркер в интерфейсе.
— Не стреляйте, — сказал я. — Вы его не заденете. Уйдите за машину.
Они уйти за машину не ушли — не тот инстинкт. Но и под ногами не вертелись, что уже хорошо.
Прыгун зашёл с тыла. Я знал об этом за секунду до удара: маркер ускорился, и тело само шагнуло вбок, уходя с траектории. Теневые разведчики ненавидят одну вещь: когда жертва видит их. Вся механика класса строилась на невидимости и неожиданности. Убери один элемент — и они становятся обычными, не особо опасными мобами с приличным запасом HP, но без брони.
Я видел его весь бой.
Три атаки. Он уходил в невидимость, я отслеживал маркер, уходил с траектории, бил «Касанием пустоты» — не сильным, но достаточным, чтобы держать его в замедлении. На третьем попадании он засветился: невидимость слетает при критическом замедлении, и прыгун на секунду стал виден полностью.
Полицейский выстрелил снова — рефлекс.
Пуля снова прошла мимо, но в этот раз прыгун дёрнулся. Не от пули, а от звука выстрела — паника, потеря концентрации. Я этого и ждал.
«Разрыв плоскости».
Рука снова запылала. Удар — короткий, злой, без замаха. Энергетический импульс ударил прыгуна в центр масс, и он на этот раз не просто замедлился — рассыпался. Буквально: на секунду стал похож на разбитую голограмму, потом схлопнулся в точку и исчез.
На асфальте остался маленький кристалл — другого типа, зеленоватый.
[Получен лут: Теневой осколок × 1. Качество: C.].
[Опыт: +90 ед.].
Я подобрал осколок. Сунул в карман. Постоял секунду, ожидая, пока уйдёт волна боли из правой руки.
Полицейские молчали.
Потом первый — тот, что постарше — медленно опустил пистолет и произнёс:
— Как вы его видели?
— Нейроинтерфейс, — сказал я. — Игровой. Теперь работает здесь.
— Это была игра?
— Была — игра. Теперь не знаю.
Он посмотрел на то место, где секунду назад был прыгун. Потом на кристаллы в трещине асфальта рядом с машиной — они росли прямо на глазах, медленно, почти незаметно, но если смотреть долго, видно.
— Мне нужно позвонить в управление, — сказал он.
— Звоните, — согласился я. — Скажите им, что обычное оружие не работает на большинство целей. И что чем выше уровень — тем важнее это знать.
— Какой «уровень»?
Я уже шёл дальше.
— Уровень игрока. Спросите в интернете. К утру там всё объяснят лучше меня.
Это была правда: сеть уже горела. Пока я шёл до торгового центра, телефон вибрировал не переставая — новостные агрегаторы, групповые чаты, несколько пабликов с первыми видео. Кто-то снял кристаллы на Садовой. Кто-то — левитирующий мусорный контейнер в Москве. Из Екатеринбурга писали, что у них в центре города прямо из-под земли поднялась каменная арка — чистая, ровная, явно нечеловеческой постройки.
Мир не просто добавил интерфейс. Мир перестраивался.
Торговый центр открылся за последним поворотом.
Большое здание, стеклянное, с погашенными витринами — обычно он работал до двадцати трёх, сейчас был закрыт по расписанию. Но внутри горел свет. Не аварийный — обычный, торговый, значит, кто-то включил его изнутри. На парковке — штук пятнадцать машин и одна скорая. Входные двери были закрыты, но у одной из них, боковой, стоял охранник.
Над его головой — [Уровень: 1. HP: 100/100. Статус: Паника.].
Интерфейс честный, ничего не скажешь.
— Закрыто! — крикнул он, когда я подошёл.
— Меня ждут внутри. Санлайт — ну, Александр. Хил по профессии.
— Вы тоже из этих игроков?
— Из каких «этих»?
— Ну — которые всё видят. Там внутри несколько таких. Один мальчишка ходит и говорит, что видит «мировой код». Девушка кулаком разбила витрину.
— Случайно или специально?
— Говорит, что хотела проверить, работает ли «усиление». — Охранник смотрел на меня с выражением человека, который очень хочет проснуться. — Работает, если что. У неё даже царапины нет.
Я кивнул. Танк. Саня упоминал девушку — наверное, она.
Охранник посторонился. Я вошёл.
Внутри торговый центр выглядел как лагерь беженцев, организованный очень методичным человеком. Саня умел это — я видел его в рейдах, когда всё шло не так: не паниковал, не орал, тихо расставлял людей по местам и объяснял, что делать дальше. Здесь он сделал то же самое: людей собрали в одном крыле, у кофейни с большими диванами, кто-то принёс воду из закрытого кафе, несколько человек спали прямо на диванах.
Саня стоял у прилавка и разговаривал с каким-то парнем — худым, в мятой толстовке, с ноутбуком под мышкой.
— Кайр, — выдохнул Саня, увидев меня. — Живой.
— Почти. — Я пожал ему руку и кивнул на парня. — Это ты мне звонил?
— Да, — сказал парень. Голос тот же: быстрый, чуть задыхающийся. — Меня зовут Тим. Ну, игровой ник Тимкод, но сейчас это, наверное, не важно. Я не боевой класс. Я — он запнулся. — Я вижу код. Буквально. Вот эта стена — я вижу её как массив данных. Вот этот потолок — у него есть переменные. Структуры.
— Класс? — спросил я.
— Системный аналитик. Пятьдесят второй уровень.
Я посмотрел на него внимательнее. Интерфейс подтвердил:
[Тим / Тимкод. Класс: Системный аналитик. Уровень: 52.].
— Системный аналитик — это не боевой класс, — сказал я.
— Нет. Но зато я вижу то, чего не видят другие. — Он раскрыл ноутбук, развернул ко мне. — Вот. Я начал записывать с того момента, как всё началось.
На экране была таблица. Плотная, с координатами, временными метками, цифрами. Тим работал быстро — это чувствовалось по структуре документа, аккуратной и одновременно сырой, живой.
— Вот это — зоны Данж-инициации, — он ткнул пальцем. — Они появляются по паттерну. Не случайно. Расстояние между ними везде одинаковое: девятьсот метров. Идеальная сетка. — Он посмотрел на меня. — Это не природный феномен. Это архитектура.
— Кто-то проектировал.
— Именно. И ещё. — Он листнул таблицу. — Вот это — временные метки трансформации физических объектов. Кристаллы в асфальте, да? Они растут быстрее всего там, где больше людей с активными классами. Как будто система питается присутствием игроков. Или — точнее — игроки ускоряют её развёртывание.
Я молчал секунду.
— Значит, чем больше нас здесь, тем быстрее мир меняется.
— Да.
— А ты это записываешь зачем?
Он посмотрел на меня как на немного наивного человека. Спокойно, без снисхождения.
— Потому что любую систему можно взломать. Но сначала — надо её понять.
За окнами торгового центра, в ночном небе над городом, что-то медленно поменяло цвет. Синеватый фоновый свет стал насыщеннее, плотнее — почти бирюзовый теперь, если смотреть прямо. Кристаллы на парковке перед входом выросли ещё на несколько сантиметров. Один из них лопнул, выпустив короткую искру, и на асфальте рядом появился маленький тёмный портал — размером с тарелку, пульсирующий, как живой.
— Фаза терраформирования, — сказал я тихо.
— Что? — Саня посмотрел на меня.
— Ничего. — Я взял себе стул, сел напротив Тима. — Покажи таблицу сначала.

Глава 5. Лут и мародёры.

В четыре утра Тим уснул прямо за ноутбуком.
Не постепенно, не откинувшись на спинку — просто в какой-то момент его голова опустилась на скрещенные руки, и он затих. Я накрыл ноутбук своей курткой, чтобы экран не светил ему в лицо, и несколько минут сидел, слушая, как спит торговый центр.
Двадцать три человека. Саня их посчитал ещё при мне — методично, по головам, как считают людей в рейде перед стартом. Двенадцать женщин, восемь мужчин, трое подростков, которые приехали вечером в кино и застряли когда лифты встали. Большинство спали. Несколько сидели маленькими группами и говорили тихо, как говорят люди, которые боятся разбудить тишину.
Над каждым головой — уровень первый, HP сто из ста. Обычные люди. Неинициированные, как сказал бы Тим. Система их пока не тронула — или не добралась, или не посчитала нужным.
Я думал об этом, пока Саня спал в кресле у кофемашины.
Почему некоторые получили классы, а другие — нет? В «Эшелоне» всё было просто: ты заходишь, проходишь туториал, выбираешь класс. Здесь никто ничего не выбирал. Просто у кого-то однажды вечером включился интерфейс, а у кого-то — нет. Я пытался найти паттерн: все нейроинтерфейс-пользователи? Нет, охранник на входе был неинициированным, а у него точно был базовый нейрочип — без них уже лет пять почти никто не ходил. Возраст? Не похоже — Тиму двадцать два, мне тридцать, у девушки-танка, которую звали Рита, судя по тегу, было двадцать восемь.
Может, Система выбирала по опыту. По количеству часов в играх. По тому, насколько человек привык воспринимать мир через интерфейс.
Может, она выбирала случайно.
В какой-то момент я понял, что голоден.
Не абстрактно — реально, физически. Желудок напомнил о себе настойчиво и без церемоний. Я последний раз ел часов восемь назад — бутерброд перед сеансом, два бутерброда — и с тех пор потратил немало энергии на драку с Петровичем, погоню за прыгуном и три часа анализа данных с Тимом.
Встал. Потянулся. Тихо прошёл вдоль спящего зала к торговому крылу.
Торговый центр в четыре утра — отдельное существо. Магазины закрыты, витрины темные, только аварийное освещение даёт редкие пятна жёлтого света. Интерфейс вешал теги на каждую витрину, каждую дверь, каждую урну. Я уже почти научился не читать их автоматически — примерно как учишься не читать рекламу в метро.
Продуктовый магазин был на первом этаже. Двери раздвижные, стеклянные — закрыты. Я потянул. Не поддалось. Электрозамок, питание от сети. Сеть, видимо, работала — свет-то горел — но магазин явно не открывался в нерабочее время без ключ-карты.
Я смотрел на дверь секунду.
Потом достал из кармана теневой осколок, который подобрал у прыгуна. «Качество C, расходный материал» — что это значит на практике, я не проверял. Приложил к замку. Ничего.
— Ты можешь разблокировать электронный замок энергетическим фрагментом моба? — спросил я тихо, ни к кому конкретно.
[Совместимость: Недостаточно. Рекомендуется: Взлом, Системный доступ или физическое воздействие.].
— Физическое воздействие, — повторил я. — Ладно.
Это было неприятное решение. Не с моральной точки зрения — с ситуацией «двадцать три человека без еды и воды в закрытом здании» моральная точка зрения выглядела роскошью. Просто физическое воздействие на дверь торгового центра производило шум, а шум ночью производил проблемы.
Я всё-таки ударил. Раз, коротко, с Касанием пустоты на кулаке — не по стеклу, по замку. Замок щёлкнул, дверь ушла в сторону сантиметров на двадцать и остановилась.
Достаточно.
Внутри было темно и пахло хлебом и кофе — запахи, которые остаются в продуктовых даже после закрытия, въевшиеся в стены. Интерфейс предложил мне активировать «Сумеречное зрение» — пассивный навык Инфильтратора, который я обычно держал на горячей клавише, но сейчас понял, что горячих клавиш нет. Нужно было просто сосредоточиться на навыке.
Мир стал светлее. Не ярко, не как днём — как будто выкрутили контраст. Серовато, чётко, достаточно.
Я прошёлся по полкам методично. Консервы, крупы, вода — это в первую очередь, тяжело, но необходимо. Хлеб — если есть нераспечатанный. Орехи, сухофрукты, шоколад — это калории без веса. Я набирал в две сумки, которые нашёл у кассы, складывал аккуратно, без жадности — ровно столько, сколько нужно.
В «Эшелоне» был навык «Мародёрство», который увеличивал количество и качество лута с врагов. Здесь, видимо, действовала другая логика: ты берёшь то, что тебе нужно, и это не называется мародёрством, если люди голодны. Я решил, что разберусь с этическими тонкостями позже. Когда наступит утро. Или когда кончится апокалипсис.
У выхода я оставил на кассе телефон Сани как контакт — на случай, если кто-то придёт разбираться с взломанным замком и предпочтёт поговорить, а не стрелять.
Выходя, я чуть не столкнулся с ними в дверях.
Их было пятеро. Молодые — самому старшему лет двадцать пять. Один держал монтировку. Двое — биты. Ещё двое с виду безоружные, но по тому, как они стояли, было понятно: не безобидные. Интерфейс проанализировал их быстро.
[Игрок: Класс «Боец». Уровень 18.].
[Игрок: Класс «Боец». Уровень 22.].
[Игрок: Класс «Боец». Уровень 19.].
[Неинициированный. Уровень: 1.].
[Неинициированный. Уровень: 1.].
Трое инициированных, двое обычных. Рейд малого состава, все боевого класса. «Боец» — самый базовый из доступных, выдавался всем, кто хоть сколько-то играл в экшены и файтинги. Механика простая: повышенная физическая сила и выносливость, никаких специальных навыков, никакой тонкости. Как дубина из дерева — надёжно, тяжело, прямолинейно.
Восемнадцатый и девятнадцатый не были проблемой. Двадцать второй требовал уважения.
— Опа, — сказал тот, что с монтировкой — он же двадцать второй. — Тут уже работают.
— Работают, — согласился я.
— Мы тоже зашли поработать.
— Вижу.
Он смотрел на мои сумки. Я смотрел на его монтировку. Не потому что боялся — просто оценивал: увесистая, удар с плеча такой штукой на двадцать втором уровне мог пробить мой щит пустоты насквозь, если вложиться.
— Слушай, — сказал я, — мне не нужен конфликт. Здесь людей двадцать три, из них трое детей. Я взял еды и воды на сутки. Магазин большой, там ещё много.
— А нам и то, что у тебя, хватит.
Вот этого я и ждал.
Это была не голодная отчаяние — это было что-то другое. В глазах двадцать второго не было страха или паники. Было то выражение, которое я видел иногда в PvP-серверах «Эшелона»: азарт человека, который получил силу и хочет проверить, как она работает. Система дала ему уровни, подняла характеристики, и теперь мир выглядел как ресурс — бери, что хочешь.
Это был самый опасный тип игрока.
— Ты видишь мой уровень? — спросил я.
Он прищурился. Значит, интерфейс у него тоже был.
— Семьдесят один, — произнёс он. Первая секунда неуверенности — быстрая, почти незаметная.
— Верно. И класс?
— Какой-то Инфильтратор.
— Инфильтратор пустоты, специализация Поглотитель спектра. — Я поставил сумки на пол, медленно, без резких движений. — Это значит, что я вижу тебя насквозь. Буквально: я вижу, как твои навыки входят в откат, за секунду до того, как ты используешь их. Я вижу твою слабость. У тебя её две, если интересно.
Молчание.
— И что? — сказал один из неинициированных, нервно.
— И ничего, — ответил я. — Я просто объясняю, что конфликт будет недолгим и закончится не в вашу пользу. Это не угроза. Это математика.
Двадцать второй крутил монтировку в руках. Думал.
Потом шагнул вперёд.
Ладно. Значит, математика не убеждает.
Он замахнулся — я ждал этого, видел в интерфейсе нарастание маркера атаки. Уклон влево, нырок под руку. Монтировка прошла там, где была моя голова, с противным свистом. Я оказался у него за спиной — Инфильтратор в ближнем бою работал именно так: не лбом в лоб, а через позицию.
Касание пустоты на правое плечо. Не удар — прикосновение, лёгкое, почти деликатное.
[Применено: Слабость правой руки. −60% силы удара на 15 с.].
Он замахнулся левой — монтировка уже в левой, перехватил быстро. Но двадцать второй уровень без специализации — это просто сила, а сила без координации предсказуема. Я встретил удар не блоком, а смещением: принял его по касательной на предплечье, перенаправил. Он потерял равновесие на секунду — достаточно.
Бросок через бедро. Не потому что я мастер самбо — я не мастер. Просто этот приём в «Эшелоне» привязан к пассивному навыку «Смещение центра масс», и навык сработал раньше, чем я подумал. Двадцать второй упал на спину тяжело, выбив из лёгких воздух.
Восемнадцатый с битой бросился следом.
Я не уходил в сторону. Шагнул вперёд, навстречу, — этого не ждут никогда — поймал запястье бьющей руки, вывернул. Бита упала. Он запнулся о неё сам же.
Девятнадцатый стоял и смотрел.
Двое неинициированных — тоже.
— Достаточно? — спросил я.
[Получен урон: 12. HP: 841/900.].
[Опыт: +45 ед.].
Двенадцать урона. В реальном теле это было небольшим ушибом — предплечье чуть горело где монтировка задела по касательной. Ничего серьёзного.
Двадцать второй поднялся. Медленно, с достоинством, как поднимаются люди, которым важно не выглядеть побеждёнными. Я его понимал.
— Ты давно играешь, — сказал он. Без злости. Констатация.
— Двенадцать лет.
Он помолчал.
— Мы реально голодные, — сказал вдруг один из неинициированных. Тихо, без агрессии. Парень лет восемнадцати, с усталым лицом. — Мы с вечера не ели. Застряли тут, когда началось.
Вот это было честно.
Я подобрал с пола одну из сумок, открыл, достал консервы — три банки, хлеб, упаковку орехов — и протянул.
— Этого хватит до утра на пятерых, — сказал я. — Там магазин открыт. Берите то, что нужно. Только — не трогайте людей в северном крыле.
Двадцать второй смотрел на меня.
— Почему помогаешь?
Я подумал.
— Потому что уровень — это не причина быть идиотом, — сказал я. — Ни высокий, ни низкий.
Я забрал вторую сумку и пошёл обратно. За спиной они молчали. Потом услышал, как кто-то из них — кажется, восемнадцатилетний — произнёс тихо: «серьёзный мужик».
Я усмехнулся. Мужик. Тридцать лет, треснутая капсула, квартира на окраине. Серьёзный.
Саня проснулся, когда я вернулся в северное крыло.
— Ты где был? — спросил он хрипло.
— За едой. — Я поставил сумку на стол. — Держи. И разбуди людей, когда будет смысл. Им нужно поесть до того, как станет светло.
— До того, как станет светло — зачем?
Я посмотрел на окна. Небо за стеклом уже не было синеватым — оно стало каким-то неправильным, переходным, с полосой зеленоватого света у горизонта. Кристаллы на парковке за ночь выросли в целые кусты. Один из кустов пульсировал.
— Потому что когда станет светло, — сказал я, — выяснится, что изменилось ещё. И нужно будет принимать решения. А решения на голодный желудок — плохие решения.
Саня посмотрел на небо. Потом на меня.
— Ты уже принял какое-то решение?
Я сел в кресло напротив спящего Тима. Взял с его стола ноутбук — осторожно, не будя — и открыл таблицу.
Девятьсот метров между зонами. Идеальная сетка. Архитектура.
— Почти, — ответил я.

Глава 6. Старый друг.

Рассвет пришёл неправильный.
Не в смысле поздно или рано — в смысле цвета. Небо за витринными стёклами торгового центра налилось не привычным февральским серым, а чем-то более тёплым и одновременно чуждым: зеленовато-охристым у горизонта, переходящим в глубокий индиго прямо над головой. Как будто кто-то взял стандартный рассвет и прогнал через неправильный цветовой фильтр.
Я смотрел на это минут пять, стоя у витрины с кружкой чая — нашёл на кухне кофейни пакетики, закипятил воду в чайнике, который кто-то догадался поставить на плитку ещё вечером. Чай был дешёвый, пакетный, но горячий, и это было важнее качества.
Тим проснулся первым из всех. Поднял голову от рук, секунду смотрел в пространство с видом человека, который надеется, что это сон, потом открыл ноутбук и сразу начал печатать. Без кофе, без разминки, без раскачки. Я оценил.
— Новые данные, — сказал он, не здороваясь. — За ночь сетка зон сдвинулась на восток. Незначительно, но факт. Это значит, что она не статичная.
— Адаптируется под игроков?
— Или под что-то ещё. — Он наконец поднял на меня глаза. — Ты вообще спал?
— Нет.
— Почему?
Я отхлебнул чай.
— Саппорт-привычка. В рейде спит тот, кому можно.
Он посмотрел на меня с тем выражением, с которым молодые люди смотрят на объяснения, которые понимают буквально, но не контекстуально. Я не стал уточнять.
Саня проснулся в начале седьмого. Потянулся так, что хрустнул позвонок, осмотрелся — секунда на принятие реальности — и встал. Нашёл меня у витрины.
— Дай чаю.
Я подвинул запасную кружку. Он налил, сел рядом на подоконник. Мы молчали несколько минут, глядя на неправильный рассвет и кристаллические кусты на парковке. Один из них за ночь вырос почти по пояс — сантиметров девяносто, ажурный, прозрачный, красивый так, что смотреть больно. Если бы не знать, что это такое — просто красиво.
— Как твоя рука? — спросил Саня.
Я посмотрел на правое предплечье. Синяка не было — к моему лёгкому удивлению. Покалывание осталось, слабое, но терпимое.
— Нормально.
— Покажи.
— Саня, я не твой пациент.
— Покажи, говорю.
Я закатал рукав. Он осмотрел, ощупал запястье — профессионально, быстро, без лишних движений.
— Нервное воспаление, — сказал он. — Небольшое. Ты перегружаешь периферическую нервную систему, когда используешь класс. Если продолжишь так же, через день-два получишь туннельный синдром в лучшем случае.
— А в худшем?
— Временный паралич кисти.
Я закатал рукав обратно.
— Знаю, что скажешь, — предупредил он. — «Буду осторожнее». Не будешь. Ты никогда не был.
— Три года вместе играем, — сказал я, — и ты меня изучил.
— Три года вместе играем, — повторил он, — и я до сих пор ни разу не видел тебя офлайн.
Это было правдой. Я об этом не думал раньше — не то чтобы специально избегал, просто так вышло. Мы играли в одной гильдии с двадцать третьего года. Видели друг друга каждый вечер в игре, знали тактические привычки наизусть, могли с полуслова понять, куда бежать и что делать в любой ситуации. Но вот так — в реальном пространстве, на реальном подоконнике, с дешёвым чаем — никогда.
— Ты другой, — сказал Саня.
— Лучше или хуже?
Он подумал.
— Меньше, — произнёс он наконец. — В игре ты кажешься больше, что ли. Увереннее. Здесь ты нормальный человек.
— Это плохо?
— Нет. — Он покачал головой. — Это просто другой масштаб.
Мы снова помолчали.
— Слушай, — сказал я. — Нам нужно двигаться.
— Знаю.
— Здесь мы в ловушке. Запасов максимум на двое суток. Выход из города наверняка перекрыт — либо военными, либо зонами Данж-инициации, либо и тем и другим. Нужна база получше этой.
— Согласен. — Он отставил кружку. — Я думал об этом ночью. Тут недалеко, квартала три — городская поликлиника. Я там работал до позапрошлого года. Знаю планировку. Там есть запасы медикаментов, генератор, подвальное помещение без окон.
— Генератор — это важно.
— И ещё важнее — там есть стационарный медицинский нейросканер. Старая модель, но рабочая. Он может читать биометрию. Если Тим прав насчёт того, что Система работает через нейросинтез — сканер даст нам больше данных.
Я посмотрел на Тима. Тот слушал — не делая вид, что не слушает — и кивнул, не поднимая глаз от ноутбука.
— Три квартала по открытой улице, — сказал я.
— Да.
— Утром. Зоны Данж-инициации активнее в ночное время, но утром могут быть мобы, которые не успели уйти в откат. И люди. Утром люди выйдут на улицу и начнут делать глупости.
— Значит, выходим раньше людей.
Это была логика медбрата, который привык работать в условиях, когда решение надо принимать быстро или не принимать вовсе. Я оценил.
— Берём только тех, кто может идти быстро, — сказал я. — Больных и слабых — на носилках, если найдём. Без паники, без шума, колонной.
— Командуешь ты.
— Почему я?
— Потому что ты единственный боевой класс выше двадцатого уровня.
— Рита, — возразил я.
— Рите двадцать три. — Саня говорил ровно, без осуждения. — Она сильная, но она испуганная. Она ещё не понимает, что умеет. Ты ей нужен как ориентир, а не как партнёр. Пока.
Рита спала в дальнем углу, на составленных диванных подушках. Я посмотрел на неё — интерфейс услужливо сообщил: [Рита / Никнейм: Стальная. Класс: Страж. Уровень: 34.] Тридцать четвёртый. Для Стража, специализирующегося на физической защите — это серьёзно. Но Саня был прав: она двигалась как человек, который ещё не знает, что доспехи настоящие.
— Хорошо, — сказал я. — Тогда разбуди людей. Тихо.
Пока Саня ходил между диванами, тихо трогая людей за плечо и объясняя ситуацию вполголоса, я прошёлся по периметру. Проверил выходы. Нашёл в служебном коридоре тележки для товара — металлические, с колёсами. Это могло пригодиться для переноски.
У служебного входа на меня вышел охранник — тот самый, ночной, с уставшим лицом.
— Уходите? — спросил он.
— Да. Ты с нами?
Он помолчал.
— У меня жена дома, — сказал он. — Не отвечает на звонки с трёх ночи.
— Адрес?
— Улица Ленина, двадцать семь.
— Это в обратную сторону от поликлиники.
— Знаю.
Я посмотрел на него. Уровень первый. HP сто из ста. Неинициированный — Система его не выбрала или не добралась. Обычный человек с женой, которая не отвечает на звонки.
— Дойди до поликлиники с нами, — сказал я. — Там оставишь людей, и мы вдвоём сходим на Ленина. Это крюк в полтора квартала.
Он кивнул. Молча, без лишних слов — человек, который принимает помощь так, как привык принимать сдачу: быстро, не задерживая очередь.
Выдвинулись в семь двадцать.
Двадцать три человека — нет, двадцать четыре, охранник — растянулись цепочкой вдоль северного выхода. Я шёл первым. Рита — справа от колонны, на фланге: я объяснил ей позицию кратко, она поняла без вопросов, встала без возражений. Саня замыкал. Тим шёл в середине колонны, не отрываясь от планшета — ноутбук он оставил, взял только планшет, который умещался в карман.
Улица встретила холодом и тишиной.
Тишиной странной. Не той, что бывает ранним утром в городе — когда слышно птиц, далёкий трамвай, чей-то кашель за окном. Здесь тишина была плотной, как вата. Звуки не исчезли, просто стали тише, как будто кто-то выкрутил общий регулятор громкости на треть.
Кристаллы проросли всюду. За ночь они освоили не только трещины в асфальте — теперь росли из стен, из оконных рам, из бортов припаркованных машин. Один крупный куст занял почти половину тротуара, и нам пришлось обходить его по дороге. Я не торопился мимо — остановился на секунду, рассматривая.
Они пульсировали. Медленно, в едином ритме — как дыхание спящего.
— Не трогайте, — сказал я негромко, и это прошло по колонне шёпотом, передаваясь от человека к человеку.
Первый квартал прошли чисто.
На втором Тим потянул меня за рукав.
— Вот здесь, — сказал он, показывая на планшет. — Видишь? Зона инициации в ста метрах. Прямо по курсу.
Я смотрел. Впереди, между двумя пятиэтажками, воздух чуть дрожал — едва заметно, как марево над разогретым асфальтом, только февраль и асфальт холодный.
[ЗОНА ДАНЖ-ИНИЦИАЦИИ: НЕАКТИВНА. Статус: Перезарядка. Осталось: 00:14:23.].
Четырнадцать минут до активации.
— Обходим, — сказал я.
— Крюк метров двести, — прикинул Тим.
— Двести метров лучше, чем данж с двадцатью тремя неинициированными за спиной.
Он кивнул, не споря.
Мы свернули в переулок. Колонна потянулась следом — люди шли молча, сосредоточенно, не задавая вопросов. Это меня одновременно удивляло и не удивляло: когда страшно и непонятно, любой человек с уверенным видом и конкретными инструкциями превращается в точку опоры. Я не претендовал на роль лидера — просто шёл первым и смотрел вперёд.
На повороте к поликлинике нас ждал первый моб.
Небольшой — Теневой шакал, восьмой уровень, одиночка, судя по поведению — растерянный. Они умнее ночью. Днём, при новом неправильном рассвете с его охристым светом, моб жался к стене, моргал слепо и не понимал, куда идти.
[Теневой шакал. Уровень: 8. HP: 190/190. Статус: Дезориентирован.].
Я остановил колонну жестом. Вышел вперёд.
Шакал почувствовал меня раньше, чем увидел — у низкоуровневых мобов было острое восприятие движения. Развернулся, оскалился — пасть с двумя рядами зубов, которые не совсем зубы, скорее сгустки того же тёмного вещества, из которого сделан весь теневой тип.
Я не стал использовать скиллы.
Просто шагнул к нему, активировав Сумеречное зрение, и ударил кулаком. Обычным. Восьмой уровень в реальном теле без специализации — это примерно как агрессивная собака. Неприятно, если не ждёшь, но управляемо. Шакал отлетел, вскочил, посмотрел на меня — и убежал. Вдоль стены, за угол, в тень между гаражами.
[Опыт: +30 ед. (моб сбежал — снижение награды)].
— Всё, — сказал я колонне. — Идём.
Поликлиника открылась за следующим поворотом.
Трёхэтажное здание, советской постройки, крепкое. Металлические двери. Решётки на нижних окнах. Саня достал из кармана старый ключ-карту.
— Ты сказал, что там не работал с позапрошлого года, — заметил я.
— Я сказал, что там не работал. Карту не сдал. — Он пожал плечами. — Технически это нарушение.
— Технически сейчас много чего нарушение.
Карта сработала. Двери открылись.
Люди втягивались внутрь — молча, быстро, с тем особенным облегчением, которое появляется когда оказываешься за закрытой дверью. Я подождал, пока войдут все. Считал про себя.
Двадцать четыре. Все на месте.
Последним зашёл охранник — он остановился у двери, посмотрел на меня. Вопрос без слов.
— Дай пять минут, — сказал я. — Передам людей Сане и пойдём.
Он кивнул.
Я прошёл внутрь, закрыл дверь, прислонился к ней спиной. Закрыл глаза на десять секунд.
Двенадцать лет я играл. Сотни рейдов, тысячи боёв, десятки гильдий. В каждой был момент, когда ты понимал: это просто игра, можно выйти, можно перелогиниться, можно всё начать с нуля.
Здесь выйти было некуда.
Я открыл глаза. Подошёл к Сане, который уже раздавал людям инструкции — голосом тихим и уверенным, как у человека, который делал это сотни раз в другом контексте.
— Мы с охранником сходим на Ленина, — сказал я. — Полчаса максимум.
— Возьми Риту, — ответил он не оборачиваясь.
— Она нужна здесь.
— Ты нужен здесь живым. — Теперь он повернулся. — Возьми Риту. Она должна учиться на практике, а не на диванах.
Я смотрел на него секунду.
— Ты другой, — сказал я.
— Чем?
— В игре ты никогда не давал советов по тактике.
Саня усмехнулся — тихо, как усмехаются люди, которые привыкли улыбаться устало.
— В игре у тебя было девятьсот единиц здоровья, — сказал он. — Здесь — одна.

Глава 7. Механика пустоты.

Рита шла так, как ходят люди, которые не знают, куда деть руки.
Я заметил это сразу — она то засовывала их в карманы, то вынимала, то скрещивала на груди, то опускала вдоль тела. Не нервозность, скорее что-то другое: человек, который привык к определённому весу в руках и теперь этого веса нет. В «Эшелоне» Стражи носили щит и одноручное оружие — постоянно, даже вне боя, потому что бафф от снаряжения работал всегда. Здесь у неё не было ничего, кроме куртки и рюкзака.
— Ты умеешь драться без оружия? — спросил я, когда мы вышли на Ленина.
— Немного, — ответила она. — Карате три года. Давно.
— Хорошо. Используй технику. Система усиливает то, что ты умеешь, — не создаёт с нуля. Если ты знаешь удар — он будет сильнее. Если не знаешь — скилл не поможет.
Она обдумывала это на ходу.
— А у тебя? — спросила. — Что было до?
— Ничего. Я двенадцать лет сидел в капсуле.
— И как?
— Больно, — честно ответил я.
Охранника звали Виктор. Это я узнал уже на улице — раньше не спросил, он не представился, и как-то не было момента. Виктор Семёнов, сорок один год, охранник торгового центра с восемнадцатого года. Жена Галя работала медсестрой, ездила на ночные смены. Последнее сообщение от неё пришло в полночь: «Всё странно, но я на месте, не волнуйся». С тех пор — тишина.
Он шёл быстро и не разговаривал. Я его понимал.
Улица Ленина была длиннее, чем я рассчитывал, — или казалась длиннее из-за того, что изменилась. Не радикально, не так, чтобы не узнать, но достаточно: кристаллы здесь были гуще, выше, разнообразнее. Несколько кустов выросли прямо сквозь лавочки — аккуратно, как будто огибая металл. Один фонарный столб был оплетён снизу доверху синеватой кристаллической спиралью, и от этого светил странно, преломляя свет на тысячу маленьких радуг.
В другое время это было бы красиво.
[Кристалл энергосистемы. Тип: Усиленный. Качество: B. Применение: Расходный материал, улучшение навыков, крафт второго уровня.].
Качество B. Вчера ночью были только D. За несколько часов кристаллы эволюционировали.
Я подобрал один — небольшой, с ладонь, тёплый на ощупь, хотя воздух был минус семь. Сунул в карман. Потом второй. Потом поймал на себе взгляд Риты.
— Лут, — сказал я.
— Я поняла, — ответила она без улыбки. Но что-то в её лице чуть расслабилось.
Дом двадцать семь оказался пятиэтажкой — стандартной, панельной, с кодовым замком на подъезде. Виктор набрал код, не задумываясь, пальцы помнили сами. Мы вошли.
В подъезде было темно — электричество не работало, только аварийный красный огонёк над дверью. Лестница пахла сыростью и кошками. На третьем этаже, за дверью с номером восемь, слышались голоса.
Виктор почти побежал.
Я положил руку ему на плечо.
— Стой.
— Это моя квартира.
— Знаю. Но там больше одного голоса.
Он остановился. Прислушался.
Я уже анализировал: два голоса, женский и мужской. Женский — ровный, без стресса. Мужской — быстрый, настойчивый. Интерфейс через дверь не работал — материал стены глушил сигнал частично. Но через замочную скважину, если поднести ухо ближе.
[Частичное сканирование. Обнаружено: 2 сигнатуры. Уровни: 1, 28. Классы: Неинициированный, Шаман крови.].
Двадцать восьмой уровень. Шаман крови. Это был не боевой класс в традиционном смысле, но из неприятных: специализация на дебаффах, ядах и управлении жертвой через физический контакт.
— Виктор, — сказал я тихо. — Там с твоей женой человек с высоким уровнем. Шаман. Ты понимаешь, что это значит?
По лицу прошла тень.
— Это не значит, что она в опасности, — добавил я сразу. — Но нужно входить правильно.
— Как?
— Ты стучишь, представляешься. Она открывает — нормально, ты первым. Я за тобой. Рита снаружи, следит за лестницей. Если внутри что-то не то — ты отходишь вправо, не споришь.
Он кивнул.
Рита встала у лестничного проёма, прислонившись к стене — правильно, вне линии обзора с площадки. Я отметил: она усваивала тактику без объяснений, просто смотрела и делала. Хороший инстинкт.
Виктор постучал.
Тишина. Потом шаги. Потом женский голос — настороженный:
— Кто?
— Галя, это я.
Звук замка. Дверь открылась.
Женщина лет сорока, в медицинской форме под наброшенной кофтой. Живая, с виду здоровая. Она увидела мужа и шагнула вперёд — не бросилась, именно шагнула, чуть скованно, как человек, которому что-то мешает двигаться свободно. Виктор обнял её, я проскользнул внутрь.
Квартира — небольшая, обычная. На кухне за столом сидел мужчина лет тридцати пяти. Худой, в чёрном, с внешностью человека, который привык быть незаметным. Интерфейс над ним подтвердил:
[Класс: Шаман крови. Уровень: 28. Статус: Спокойствие.].
Он смотрел на меня без удивления. Как будто ждал.
— Инфильтратор пустоты, — произнёс он. — Семьдесят первый. Интересно.
— Взаимно.
— Я не враг, — сказал он. — Ваша жена, — кивок в сторону коридора, — помогла мне перевязать руку ночью. Я помог ей добраться домой. Она упала на улице — потеряла сознание от стресса.
Я посмотрел на его руку. Бинт на предплечье, аккуратный, профессиональный.
— Имя?
— Артём. Никнейм в «Эшелоне» — Кровопийца. — Лёгкая усмешка. — Выбирал в двадцать лет, сейчас бы не стал.
— Почему ты здесь?
— Потому что идти больше некуда. — Он пожал плечами — жест усталый, без драматизма. — У меня нет своей группы. Я одиночка. Шаманы крови не популярны в пати — нас боятся. Механика класса неприятная, работает через боль. — Он посмотрел на меня прямо. — Но она работает.
Я слушал его и одновременно проверял квартиру взглядом — привычка. Никаких признаков агрессии или ловушки. Галя в коридоре уже что-то объясняла Виктору вполголоса, тот слушал. Их голоса были ровными.
— Что умеет Шаман крови в реальности? — спросил я.
Артём помолчал секунду — оценивал, стоит ли отвечать.
— Могу замедлить кровопотерю, — сказал он наконец. — Остановить шок. Снять болевой синдром — частично. Могу навесить дебафф на противника через прямой контакт: снижение скорости, нарушение координации. И ещё одно. — Пауза. — Могу видеть, что происходит с нервной системой человека. Вижу это как карту.
Я вспомнил слова Сани про воспаление. Про туннельный синдром.
— Посмотри на мою руку, — сказал я.
Он не удивился. Встал, подошёл, взял моё запястье — аккуратно, двумя пальцами. Закрыл глаза на несколько секунд.
— Лучевой нерв, — сказал он. — Микротравмы по всей длине. У тебя класс тянет энергию через нервные каналы, да? Через реальные. Это не метафора — буквально через периферическую нервную систему как проводник.
— И что с этим делать?
— Ничего быстрого. — Он опустил мою руку. — Но я могу снизить воспаление и замедлить повреждение. Это даст тебе ещё дня три-четыре нормальной работы класса, если не будешь перегружать.
— Что взамен?
Он посмотрел на меня с чем-то похожим на уважение.
— Место в группе, — сказал он. — Просто место. Я один — это медленная смерть, я понимаю механику. Мне нужны люди, которым я нужен.
Я смотрел на него. Двадцать восемь уровень, неприятный класс, одиночка. В «Эшелоне» я бы не взял Шамана крови в группу — слишком непредсказуемо, слишком много этических вопросов к механике. Здесь, в реальности, этические вопросы никуда не делись.
Но Саня был прав: мне нужна была одна жизнь. И желательно — в рабочем состоянии.
— Хорошо, — сказал я. — Работай.
Он снова взял моё запястье. На этот раз — ладонью целиком. Закрыл глаза. Я почувствовал тепло, которое пошло от его руки вверх по предплечью — не жжение, не боль, что-то среднее между тем, как отходит затёкшая нога, и тем, как расслабляется мышца после долгого напряжения.
[Применено: Нейральное восстановление. Снижение воспаления: −60%. Скорость регенерации нервной ткани: +200% на 72 ч.].
[ВНИМАНИЕ: Повторное использование класса «Разрыв плоскости» возможно не ранее чем через 4 ч.].
Четыре часа кулдауна на основной скилл. Это было серьёзным ограничением.
— Знаю, — сказал Артём, не открывая глаз. — Ограничение реальности. Тело — не игровой движок, оно не восстанавливается мгновенно. Откат на мощные навыки теперь измеряется не секундами, а часами.
— Ты читаешь мысли?
— Нет. — Он открыл глаза и убрал руку. — Я читаю нервную систему. Когда ты подумал об ограничении, у тебя напрягся плечевой пояс. Это видно без всякой магии.
Виктор вошёл в кухню с Галей — та выглядела лучше, чем минуту назад. Держала мужа за руку.
— Мы с вами, — сказал Виктор. Не спрашивал — констатировал.
— Знаю, — ответил я.
Мы вышли из квартиры вчетвером плюс Рита с лестницы. На улице Артём поднял воротник и посмотрел на небо. Охристый рассвет за прошедшие полчаса стал гуще, теплее — если это слово вообще применимо к неправильному небу. Кристаллы пульсировали в едином ритме.
— Они синхронизируются, — сказал Артём тихо.
— Видишь в них что-то через класс?
— Не через класс. Просто смотрю. — Он помолчал. — Я до игры был биологом. Написал диссертацию по нейронным сетям у беспозвоночных. Вот это, — он кивнул на кристаллы, — ведёт себя как нейронная сеть. Узлы, связи, синхронный импульс. Только очень большая. И очень быстрая.
Я остановился.
— Нейронная сеть, — повторил я. — Значит, город думает.
— Или кто-то думает через город.
Мы шли обратно к поликлинике. Я молчал и думал о том, что Тим видит код, Артём видит нейронные паттерны, я вижу интерфейс. Мы все смотрели на одно и то же с разных сторон.
И ни один из нас пока не видел целого.
На полпути до поликлиники я достал из кармана кристалл качества B и сжал его в кулаке. Тепло. Ровный пульс, как сердцебиение. Я попробовал что-то с ним сделать — не конкретный скилл, просто потянул энергию, как тянешь нитку из клубка.
Кристалл откликнулся.
Тёплая волна пошла по руке — чистая, без боли, без перегрева. Ничего похожего на то, что происходило при использовании скиллов на мобах. Просто энергия, которая перетекала из кристалла в меня, как вода из одного сосуда в другой.
[Поглощение энергокристалла (B). Восстановлено: 80 ед. энергии.].
[Открыт новый пассивный навык: Кристальная подпитка — уровень 1.].
[Описание: Поглощение кристаллов восстанавливает энергию класса без нагрузки на нервную систему.].
Я уставился на уведомление.
Вот это было важно. Это меняло механику полностью: до сих пор у меня был один источник энергии — мобы, от которых Поглотитель тянул силу. Больно, опасно, требовало нахождения в бою. Теперь был второй: кристаллы, которые растут прямо из земли и не бьют в ответ.
— Что? — спросила Рита, заметив, что я остановился.
— Новый навык, — сказал я.
— Хороший?
Я посмотрел на кристаллические кусты вдоль улицы. На охристое небо. На пульсирующую нейронную сеть города, который думал чужими мыслями.
— Зависит от того, кто посадил эти кристаллы, — ответил я. — И зачем.
Я убрал руку в карман и пошёл дальше.

Глава 8. Рейд-лидер.

Саня успел много.
Это я понял ещё с порога — по тому, как изменилась атмосфера в поликлинике за полтора часа нашего отсутствия. Когда мы уходили, внутри было то же самое, что в торговом центре: растерянные люди, тихие разговоры, тревога, которая сидит в плечах и не уходит. Когда мы вернулись, была другая картина.
Первый этаж — зона приёма. Несколько человек сидели в очереди у кабинета — настоящей очереди, организованной. Одна из женщин держала самодельный журнал регистрации: лист бумаги, найденный на стойке, и ручка. Рядом стояла Галина Разумова — медсестра, которую я увидел здесь ещё ночью, маленькая женщина с очень прямой спиной — и объясняла что-то пожилому мужчине спокойно и чётко.
Второй этаж — подсобные помещения. Я прошёлся по лестнице: там двое мужчин перетаскивали стеллажи, загораживая окна первого этажа. Не баррикада — просто экран. Чтобы с улицы не было видно людей внутри.
Кабинет главврача стал штабом.
Саня сидел за столом и разговаривал с тремя людьми сразу. Я остановился в дверях, наблюдая. Он не командовал — это был неправильный глагол. Саня организовывал. Разница тонкая, но принципиальная: командующий говорит «делай так», организатор говорит «ты умеешь вот это, ты вот это, значит вот так». Первое работает пока есть страх. Второе — пока есть смысл.
Он заметил меня, кивнул. Закончил разговор и вышел в коридор.
— Всё нормально? — спросил я.
— Относительно. — Он посмотрел на тех, кто пришёл со мной: Рита, Артём, Виктор с Галей. Задержался взглядом на Артёме. — Это кто?
— Артём. Шаман крови, двадцать восьмой уровень. Биолог по образованию. Полезный.
Саня смотрел на Артёма ещё секунду — не враждебно, просто оценивал.
— Шаман крови — это ведь через боль работает? — спросил он.
— Через физиологию, — поправил Артём. — Боль — один из инструментов. Не единственный.
— Ладно, — сказал Саня. Не «отлично» и не «добро пожаловать» — просто «ладно», что означало: принято, работаем. — Нам нужен кто-то с медицинскими знаниями. У нас тут — Галина Разумова и я. Этого мало.
— Сколько людей? — спросил я.
— Сейчас тридцать один. За утро подошли ещё семь — сами нашли, по звуку или по наводке. Трое инициированных из них.
— Уровни?
— Один девятый, двое четырнадцатых. Класс «Охотник» у всех троих. Базовый, но дальний бой — это полезно.
Я посчитал в голове. Тридцать один человек. Из них инициированных: я, Рита, Тим, Артём — и трое новых охотников. Семь игроков. Остальные двадцать четыре — обычные люди с первым уровнем и сотней HP.
— Нам нужно поговорить о структуре, — сказал я.
— Именно поэтому тебя ждали.
Это меня остановило.
— Ждали?
— Люди спрашивают, кто главный, — сказал Саня просто. — Я говорю им, что пока главный — смысл. Но людям нужно лицо. Конкретное. Они готовы слушать человека, а не концепцию.
— Ты сам справляешься отлично.
— Я организую быт. — Он говорил ровно, без самоуничижения, просто называл вещи своими именами. — Распределяю задачи, слежу за состоянием. Но снаружи — там твоя работа. И решения, которые стоят жизни — не мои.
Я понял, что он имел в виду. В рейде была та же логика: хил держит группу живой, но траекторию задаёт лид. Саня три года водил нас за хвост в игре — вытаскивал из провальных ситуаций, поднимал по одному, не давал вайпнуться когда всё шло не так. Но лидом никогда не был. Не потому что не мог — потому что не хотел. Это были разные типы ответственности.
— Собери всех через двадцать минут, — сказал я.
Пока люди собирались, я прошёл к Тиму. Тот устроился в бывшем процедурном кабинете — единственном с нормальной розеткой и хорошим сигналом через окно. Планшет лежал рядом с ноутбуком, который он всё-таки забрал из торгового центра, судя по всему.
— Нашёл что-нибудь новое? — спросил я.
— Много, — сказал он, не поднимая взгляда. — Начать с хорошего или с плохого?
— С плохого.
— Зоны Данж-инициации в нашем районе — их девять. — Он развернул ко мне планшет. — Вот карта. Мы сейчас вот здесь, и ближайшая зона вот здесь — двести восемьдесят метров. Она активируется каждые восемь часов. Следующая активация — через два часа сорок минут.
— Хорошее?
— Я нашёл паттерн активации. Зоны не синхронизированы между собой — у каждой свой цикл. Если знать цикл, можно прогнозировать окна тишины. Промежутки, когда сразу несколько зон неактивны одновременно. Ближайшее такое окно сегодня в полдень. Длительность — сорок семь минут.
— Сорок семь минут, чтобы двигаться.
— Да. Если нам нужно двигаться.
Нам нужно было двигаться. Поликлиника была хорошей временной базой, но не постоянной: один выход, много окон, запасов максимум на четыре-пять дней при экономном расходе. И рядом — зона, которая активируется каждые восемь часов и выплёскивает мобов.
— Сохрани карту, — сказал я. — Сейчас выйдем на общий разговор.
Собрание устроили в вестибюле первого этажа. Тридцать один человек расположились кто где: на подоконниках, на принесённых стульях, на полу. Дети сидели рядом со взрослыми. Трое охотников держались особняком — не отчуждённо, просто ещё не освоились.
Я встал у стойки регистрации. Не потому что хотел возвышаться — просто так видели все.
— Меня зовут Кайр, — сказал я. — Большинство из вас знает меня по имени или видело сегодня утром. Я не буду долго. Три пункта.
Тишина была хорошей — сосредоточенной.
— Первое: мы в безопасности прямо сейчас. Ближайшая активная угроза — в двухстах восьмидесяти метрах, и она предсказуема. Я знаю её цикл. Паниковать незачем.
Несколько человек выдохнули.
— Второе: нам нужно уйти отсюда. Не сейчас — сегодня в полдень есть окно в сорок семь минут, когда угроз по маршруту не будет. Куда именно — скажу через час, когда Тим просчитает маршрут. — Я кивнул в сторону процедурного кабинета.
— Куда мы вообще идём? — спросил один из мужчин. Лет пятидесяти, крепкий, с лицом человека, который привык задавать вопросы прямо.
— За периметр активных зон. Там есть промышленный квартал — старые цеха. Большие здания, мало окон, несколько входов. Тим проверил по карте: там нет инициированных зон в радиусе полутора километров.
— Почему нет?
— Не знаю, — честно ответил я. — Может, плотность населения низкая. Может, другой тип грунта. Может, нам просто повезло. Я скажу вам честно всё, что знаю, и честно — что не знаю. Потому что второе сейчас важнее первого.
Мужчина кивнул. Не согласился — принял к сведению. Разница понятная.
— Третье, — продолжил я. — У некоторых из вас есть классы. Уровни, навыки — всё это работает в реальности, но иначе, чем в игре. Если вы что-то умеете — скажите мне или Сане. Это не список бойцов. Это список людей, которые могут помочь другим.
Один из охотников — невысокий парень с острым лицом — поднял руку:
— У меня «Дальний выстрел» четырнадцатого уровня. Но оружия нет.
— Оружие найдём, — сказал я. — Охотничий магазин на Карла Маркса. Тим, это по дороге?
Тим, стоявший в дверях процедурного, сверился с планшетом:
— Сто сорок метров от маршрута. Крюк четыре минуты.
— Значит, по дороге.
Охотник кивнул — что-то в нём расправилось. Это было заметно физически: плечи, спина, взгляд. Человек, у которого есть роль, стоит иначе, чем человек, у которого её нет.
После собрания ко мне подошёл тот самый мужчина с прямыми вопросами. Назвался Игорем Павловичем — военный в отставке, пятнадцать лет в войсках связи, сейчас охранял торговый центр через дорогу. Неинициированный, первый уровень, сто HP.
— Я не игрок, — сказал он без предисловий. — Классов нет, уровней нет. Но я умею ориентироваться в зданиях, умею составлять маршруты и умею организовывать движение группы в условиях угрозы. Если тебе это нужно.
— Нужно, — сказал я сразу.
— Тогда скажи мне одну вещь. — Он смотрел прямо, без агрессии, но и без мягкости. — Ты игрок. Ты думаешь категориями игры. Я видел, как ты говоришь: уровни, зоны, маршруты. Это работает. Но люди — не НПС и не мобы. Если ты об этом забудешь, я тебе скажу. Прямо и без деликатности.
Я посмотрел на него.
— Договорились, — ответил я.
Он протянул руку. Я пожал.
Через час всё изменилось.
В одиннадцать двадцать Тим вошёл в коридор с выражением лица, которое я уже научился читать: не паника, но срочно.
— Что? — спросил я.
— Зона в двухстах восьмидесяти метрах. Помнишь, я говорил — восьмичасовой цикл, следующая активация через два сорок?
— Помню.
— Я ошибся. — Он показал планшет. — Цикл сократился. Она активируется через девятнадцать минут.
Я смотрел на экран.
— Почему сократился?
— Не знаю точно. Но у меня есть версия. — Он листнул таблицу. — Смотри: везде, где сконцентрированы инициированные игроки высокого уровня, зоны ускоряются. Как будто наше присутствие их разгоняет.
Я вспомнил Артёма на улице: «нейронная сеть». Узлы и связи. Если мы — узлы повышенной активности, то наше скопление в одном месте создаёт нагрузку на сеть. Сеть реагирует.
— Значит, чем больше нас вместе — тем активнее зоны вокруг нас.
— Да. — Тим убрал планшет. — Мы сами себе создаём угрозу, просто находясь рядом.
Я выдохнул.
В игре это называлось «аггро». Когда ты атакуешь босса слишком активно, он переключается на тебя. Здесь работала та же механика, только масштабом — не один босс, а вся система. Мы были слишком заметны. Слишком громко существовали.
— Окно в полдень — оно ещё актуально? — спросил я.
Тим посчитал в уме.
— Если зона ускорилась, окно может сместиться. Мне нужно пересчитать.
— Сколько времени?
— Двадцать минут.
— У нас девятнадцать. — Я повернулся к коридору. — Саня!
Саня появился из кабинета.
— Собирай людей, — сказал я. — Выходим раньше. Объясню на ходу.
Он не спросил зачем. Просто кивнул и пошёл.
Я снова посмотрел на Тима.
— Считай на ходу, — сказал я.
Тим закрыл ноутбук, сунул планшет под мышку и встал.
— Это впервые, когда мне говорят «считай на ходу» и имеют в виду буквально.
— Добро пожаловать в реал, — ответил я.
Тридцать один человек начали собираться. Быстро, почти без суеты — Саня поработал хорошо. Люди знали свои места в колонне, знали что нести, знали к кому идти с вопросом.
Игорь Павлович встал рядом со мной у двери.
— Угроза? — спросил он.
— Зона активации через восемнадцать минут. Двести восемьдесят метров.
— Маршрут?
— Тим считает.
— Запасной маршрут?
Я посмотрел на него.
— Ещё не готов.
— Сделай, — сказал он. — Всегда нужен запасной маршрут. Это не совет игрока — это устав.
Я не стал спорить. Он был прав.
Колонна двинулась в двадцать минут двенадцатого. Тридцать один человек, семь инициированных, один отставной военный связист, один охранник и его жена-медсестра.
Снаружи кристаллы пульсировали быстрее, чем утром. Небо над городом стало ещё насыщеннее — охра переходила в медь, и в этом свете всё выглядело одновременно красиво и тревожно.
Я шёл первым. За спиной слышал шаги тридцати людей.
Это было не то же самое, что идти одному.

Глава 9. Босс района.

Парковка у торгового комплекса на Карла Маркса была большой.
Я имею в виду — по-настоящему большой, из тех советских пространств, которые проектировали с расчётом на то, что когда-нибудь машин станет много. Машин стало много, потом стало ещё больше, и всё равно парковка оставалась наполовину пустой — просто огромная серая плита асфальта, расчерченная белыми линиями, с редкими железными столбиками по периметру.
Сейчас на ней не было ни одной машины.
Это я заметил первым — не сразу, не с порога, а когда колонна уже втянулась на открытое пространство и стало поздно выбирать другой маршрут. Машины стояли тут ночью, я видел их, когда шёл к Виктору. Сейчас их не было. Совсем.
— Тим, — сказал я тихо.
— Вижу, — ответил он из середины колонны.
— Что видишь?
Пауза.
— Аномальный сигнал, — произнёс он медленно, как человек, который читает незнакомый текст вслух. — Я не знаю, как это назвать точнее. Как будто зона Данж-инициации, но подвижная.
Я остановился. Поднял руку — сигнал колонне: стоп.
Тридцать один человек послушно замер. Игорь Павлович оказался рядом мгновенно — он держался в голове колонны, чуть сзади, и двигался бесшумно для своей комплекции.
— Что? — спросил он.
— Не знаю ещё.
— Плохой ответ.
— Лучшего нет.
Я смотрел на парковку. Интерфейс молчал — никаких тегов, никаких маркеров. Либо здесь пусто, либо то, что здесь было, не читалось стандартным образом. Оба варианта мне не нравились, но второй нравился меньше.
Машины. Железо, резина, стекло. Куда деваются машины с парковки в феврале в семь утра?
— Отходим к стене, — сказал я Игорю вполголоса. — Колонну прижать к зданию, детей в центр, инициированных на фланги. Тихо.
Он кивнул и пошёл вдоль колонны, передавая команду. Люди начали смещаться к торцевой стене комплекса. Без паники — это было важно, и Саня в середине колонны работал на это: тихий голос, спокойные руки, взгляд, который говорил всё под контролем даже когда ничего не было под контролем.
Рита подошла ко мне.
— Я что-то чувствую, — сказала она.
— Опиши.
— Как давление. Вот здесь. — Она приложила кулак к грудной клетке. — Как перед тем, как начинается тяжёлый бой.
Я посмотрел на неё. Страж тридцать четвёртого уровня — у них была пассивная способность: «Предчувствие угрозы». В игре оно срабатывало за пять секунд до первой атаки босса. Я всегда думал, что это просто красивый флавор-текст. Оказалось — нет.
— Значит, пять секунд, — сказал я.
— Что через пять секунд?
— Первая атака.
Рита посмотрела на парковку. Потом на меня.
— Откуда?
Хороший вопрос.
Я активировал Сумеречное зрение и сразу увидел — не моб, не монстр, а тень. Огромная, неправильная, она лежала под асфальтом, как лежат рыбы в тёмной воде, видимые только если знать куда смотреть. Занимала почти всю парковку — метров тридцать в длину, метров двенадцать в ширину. Медленно двигалась по кругу.
[ГОНЧАЯ БЕЗДНЫ. Тип: Мини-босс. Уровень: 44. HP: 12 400/12 400.].
[Статус: Охота.].
[Слабость: Концентрированный энергетический урон. Световые атаки.].
[ВНИМАНИЕ: Физическое воздействие — иммунитет 95%.].
Сорок четвёртый уровень. Двенадцать тысяч HP.
Физический иммунитет девяносто пять процентов.
Три охотника с найденными луками и арбалетами в охотничьем магазине. Рита с её кулаками. Игорь Павлович с пистолетом из соображений «на всякий случай взял». Саня без оружия вообще.
Это был плохой расклад.
— Рита, — сказал я, — не атакуй физически. Твой класс Стража — у тебя есть активный щитовой скилл?
— «Барьер плоти», — ответила она. — Я им никогда не пользовалась в игре, он в основном для защиты союзников.
— Теперь пользуйся. Твоя задача — стена между боссом и людьми. Не бить. Держать.
— А ты?
— Я бью.
Гончая Бездны вышла из-под асфальта.
Это было не эффектно — скорее жутко. Асфальт не разлетелся, не вспучился. Просто поверхность стала зыбкой, как вода, и из неё поднялось что-то. Тело — если это можно назвать телом — напоминало смесь волка и дыма: очертания постоянно менялись, перетекали, один момент казалось что лап шесть, следующий — четыре. Голов точно было две. Они двигались независимо, и обе смотрели на нас.
Размером — с небольшой грузовик.
— Мама, — тихо сказал кто-то из детей в колонне. Не от ужаса — скорее от изумления. Такое говорят, когда видят что-то очень большое.
Гончая взяла след — буквально, опустила одну из голов к земле — и двинулась к нам. Не бросилась, не побежала. Пошла. Неторопливо, как существо, которое знает: никуда не денетесь.
— Рита, — сказал я.
Она шагнула вперёд. Я видел, как она активирует навык — не увидел визуально, но почувствовал: что-то в воздухе между ней и гончей стало плотнее. Барьер был невидимым, но гончая его почувствовала — притормозила, повела второй головой.
— Охотники, — сказал я громче, обернувшись. — Выйдите на фланги. Стреляйте в голову. Знаю, что не пробьёте — просто отвлекайте внимание.
Парень с острым лицом — Денис, как я узнал за утро — и двое других взяли позиции. Арбалеты щёлкнули. Болты ушли в тело гончей и растворились в ней, как растворяются в тумане камни. Девяносто пять процентов иммунитета. Пять процентов урона — с трёх болтов суммарно сто двадцать единиц.
[HP Гончей: 12 280/12 400.].
Сто двадцать из двенадцати тысяч четырёхсот.
Я достал из кармана кристалл качества B — один из шести, которые подобрал утром. Сжал в кулаке. Тепло потекло по руке. «Кристальная подпитка» заработала без боли, без перегрева — чисто.
[Восстановлено: 80 ед. энергии. Итого: 340/400.].
Хватит на два «Разрыва плоскости» с откатом. Три, если экономить. Четыре часа кулдауна ещё не прошли — значит, только «Касание пустоты» и всё, что работает без основного скилла.
Гончая ударила по барьеру Риты.
Рита устояла.
Но отлетела на два метра — барьер выдержал, а вот силу инерции не погасил. Она врезалась в железный столбик парковки, столбик согнулся, Рита встала. На лице не было ни страха, ни боли — только сосредоточенность, какая бывает у людей, когда они наконец делают то, для чего созданы.
— Держу, — сказала она, как докладывает оператор.
— Хорошо держишь, — ответил я и зашёл с фланга.
Гончая имела одну уязвимость по механике: концентрированный энергетический урон. «Касание пустоты» — не концентрированный, рассеянный. Почти бесполезно. «Поглощение ядра» — работает только из позиции сзади, требует нескольких секунд удержания контакта, и против босса с двенадцатью тысячами HP и двумя независимыми головами удерживать контакт несколько секунд означало смерть.
Оставался один вариант, который мне очень не нравился.
Я достал второй кристалл и сделал то, чего ещё не пробовал: не просто поглотил его энергию в себя, а попробовал выпустить наружу — сфокусировать, направить. Это не было описанным навыком. Это была импровизация на основе понимания механики класса.
Поглотитель Спектра поглощает. Но кто сказал, что нельзя выпустить?
Рука заполыхала.
Не от воспаления — от перегрузки. Энергия кристалла шла через меня, как ток через слишком тонкий провод. Интерфейс выдал красный флажок, которого раньше не было:
[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Нестандартное использование класса. Риск: Перегрузка нервной системы.].
[Продолжить? Да / Нет].
Мысленное «да».
Я ударил ладонью по боку гончей.
Выброс вышел не таким, каким я его задумывал — не точечным, а взрывным, как если бы ты хотел выдавить воду из бутылки тонкой струйкой, а крышка слетела. Вспышка тёмного света, которая была и не тёмной, и не светлой одновременно — что-то среднее. Что-то, чему нет нормального слова в языке, потому что это видят редко.
[КРИТИЧЕСКОЕ ПОПАДАНИЕ. Урон: 1 840. (Нестандартная техника — расчёт урона нестабилен.)].
[HP Гончей: 10 440/12 400.].
Тысяча восемьсот сорок единиц.
Я упал на одно колено.
Рука от запястья до плеча не болела — это было бы понятно и терпимо. Рука онемела. Полностью, от кончиков пальцев до лопатки. Я пошевелил пальцами — они двигались, сигнал проходил, просто ощущений не было никаких, как будто это чужая рука.
[НЕРВНАЯ ПЕРЕГРУЗКА. Правая рука: онемение на 8–12 мин.].
Восемь минут без правой руки.
Гончая взвыла — если это можно назвать воем. Скорее сигнал тревоги, поданный существом, которое не умеет кричать. Она развернулась ко мне, обе головы, теперь я был целью.
— Рита! — крикнул я.
Она уже бежала.
Поставила себя между мной и гончей, активировала барьер на максимум. Удар пришёлся в неё — она выдержала стоя, только скользнула по асфальту на полметра.
— Уходи! — крикнула она мне.
— Не ухожу.
— Кайр—.
— Не ухожу, — повторил я и встал.
Артём оказался рядом — я не слышал, как он подошёл. Взял мою правую руку, сжал.
— Тридцать секунд, — сказал он.
— Нет времени на тридцать—.
— Двадцать.
Это было жарко. По-настоящему жарко — как будто в руку залили горячую воду. Артём работал с закрытыми глазами, и лицо у него было сосредоточенным, как бывает у людей, которые делают сложное и не имеют права ошибиться.
[Применено: Экстренная нейростимуляция. Восстановление чувствительности: ускорено × 12. Побочный эффект: болевой синдром в течение 2 ч после окончания действия.].
Боль вернулась в руку так, что я зашипел сквозь зубы.
— Работает? — спросил Артём.
— Работает, — согласился я.
Гончая опрокинула Риту на третьем ударе. Не пробила барьер — просто массой вдавила её в землю. Рита лежала, барьер держался, но она больше не вставала — придавлена весом босса, который навалился сверху.
— Рита! — это Саня, из-за плеча.
— Жива, — ответила Рита сдавленно. — Держу. Но недолго.
Я посмотрел на руку. Боль есть — значит, работает.
Достал последние два кристалла. Оба сразу. Это было плохой идеей — Артём сказал «восстановление», а не «бронирование», и двойная загрузка могла дать не двойной урон, а двойную перегрузку. Но Рита лежала под гончей, барьер трещал, и у меня не было времени быть осторожным.
Я зажал оба кристалла в правой ладони и прыгнул.
Не на гончую. На её спину — туда, где у живых существ обычно позвоночник. Для теневых существ эквивалентом был центральный энергетический канал: я видел его через Сумеречное зрение как яркую линию, идущую от головы к хвосту.
Ударил обеими руками. Сразу.
[ДВОЙНОЙ РАЗРЯД: НЕСТАНДАРТНАЯ ТЕХНИКА.].
[Расчёт урона 3 140.].
[HP Гончей: 7 300/12 400.].
[ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ: Перегрузка нервной системы — правая рука, левая рука.].
Обе руки.
Я съехал со спины гончей и сел на асфальт. Руки лежали на коленях как чужие. Дышал тяжело, с трудом, как после спринта.
Гончая взвыла снова — и отступила. Не убежала, просто отошла на пять метров. Это поведение боссов при потере определённого процента здоровья: перегруппировка, смена тактики.
Рита поднялась. Медленно, опираясь на кулаки. Барьер погас — исчерпался. Лицо бледное, но взгляд живой.
— Семь тысяч осталось, — сказал я. Говорить тоже было тяжело. — Мне нужна минута.
— Минуты нет, — сказала Рита. — Она сейчас пойдёт снова.
— Знаю.
— Что делаем?
Я посмотрел на охотников. Денис стоял в позиции, арбалет направлен. Остальные двое рядом.
— Денис, — сказал я. — У тебя «Дальний выстрел» — это просто физика или есть энергетический элемент?
Он моргнул.
— Я не знаю. Я никогда не думал об этом так.
— Подумай сейчас. Когда ты прицеливаешься на максимальной дальности — что ты чувствуешь?
Пауза. Гончая медленно обходила нас по дуге.
— Тепло, — сказал Денис. — В руках. Как будто прицел живой.
— Это энергетический элемент. Сосредоточься на этом тепле. Не просто выстрели — вложи его в выстрел. Представь, что болт — это не железо, а это тепло.
— Это звучит как—.
— Как глупость, знаю. Попробуй.
Гончая двинулась.
Рита встала на пути без барьера — просто встала. Руки подняты, ноги на ширине плеч, вес перенесён вперёд. Чистая техника. Три года карате, говорила. Она не собиралась бить — просто давала Денису секунду.
Он выстрелил.
Болт вошёл в шею гончей — не растворился. Вошёл и остался. Маленький, почти незаметный, но остался.
[Урон: 340. Тип: Энергетический. (Охотник — нестандартная техника.)].
[HP Гончей: 6 960/12 400.].
— Ещё, — сказал я.
Денис стрелял. Второй. Третий. Гончая дёргалась от каждого попадания — не сильно, но реально. Двое других охотников смотрели на него и пробовали то же самое. Не так точно, не так сильно, но попадали.
Я сидел на асфальте и ждал, пока вернётся чувствительность в руках.
Она вернулась на девятой минуте. Болезненно, как возвращается кровоток в затёкшей ноге — иголки, жжение, потом боль. Я сжал кулак. Разжал. Сжал снова.
— Работаем? — спросил Артём.
— Работаем, — ответил я.
Гончая потеряла ещё две тысячи HP от охотников за эти девять минут. Осталось чуть меньше пяти тысяч. Я встал, нашёл на асфальте кристалл — маленький, выпавший из разломанной ударами поверхности. Качество D, но сойдёт.
Поглотил. Медленно, без спешки, только необходимый минимум.
Потом зашёл за спину гончей, которую Рита и охотники держали в постоянном движении — не давали сосредоточиться — и активировал «Поглощение ядра».
Этот скилл в реальности работал долго. Восемь секунд контакта. Каждую из этих секунд гончая пыталась стряхнуть меня, и каждую из этих секунд Рита перехватывала её голову, охотники стреляли, Артём что-то делал с моими нервами на расстоянии — я чувствовал его работу как тонкое успокаивающее тепло вдоль позвоночника.
На восьмой секунде ядро вышло.
Тёмный сгусток размером с кулак, холодный, пульсирующий. Гончая замерла. Потом начала рассыпаться — медленно, как рассыпается в воздухе дым.
[ГОНЧАЯ БЕЗДНЫ — уничтожена.].
[Опыт: +2 400 ед.].
[Лут: Ядро бездны × 1, Теневой осколок × 4 (качество A), Кристалл энергосистемы × 12 (качество C).].
[Достижение: «Первый босс». Бонус: +5% к урону по теневым существам.].
[Уровень: 71 → 72.].
Я смотрел на место, где только что была гончая. Пустой асфальт с тёмными разводами. Лут висел в воздухе маленькими иконками, ожидая, пока его подберут.
Подобрал. Сунул в карманы.
Обернулся.
Тридцать один человек смотрел на меня. Молча. Не аплодисментов, не криков — просто смотрели. У некоторых на лицах было выражение, которое бывает у людей, когда они видят что-то невозможное и не знают, бояться этого или нет.
Рита стояла рядом — побитая, с ободранными ладонями, совершенно спокойная.
— Семьдесят второй, — сказала она, кивнув на уведомление об уровне.
— Да.
— Поздравляю.
— Спасибо. Ты молодец.
— Я почти не помогла.
— Ты стояла, — сказал я. — Когда легче было не стоять. Это и есть помощь.
Она посмотрела на свои ободранные ладони. Потом на асфальт, где лежала. Потом снова на меня.
— В игре, — сказала она тихо, — после такого боя я бы вышла из капсулы. Налила бы чай. Легла спать.
— Знаю.
— Здесь нельзя выйти.
— Нет.
— Значит, надо научиться жить внутри.
Она сказала это просто — не как вывод и не как вопрос. Как факт, который только что стал фактом. Я смотрел на неё и думал, что Саня был прав: ей нужна была практика, а не диваны.
— Двигаемся, — сказал я, повернувшись к колонне. — Окно открывается через восемнадцать минут. Успеем.
Люди начали идти. Мимо тёмных разводов на асфальте, мимо сломанного столбика, мимо места где только что было что-то огромное и страшное.

Глава 10. Первое достижение.

Промышленный квартал встретил нас тишиной и запахом старого металла.
Не неприятным запахом — скорее таким, какой бывает в гаражах и мастерских: машинное масло, ржавчина, холодный бетон. Запах мест, где делали что-то настоящее руками. Три корпуса бывшего машиностроительного завода, законсервированного лет семь назад, стояли в ряд вдоль внутреннего двора. Двор огорожен забором — местами покосившимся, местами прорванным, но всё равно забором. На воротах висел замок размером с небольшой кулак.
Рита сняла его одним движением. Просто взяла и сжала. Замок хрустнул.
Она посмотрела на него с лёгким удивлением — как смотрят на вещи, которые делаешь второй раз и только тогда понимаешь, что это необычно.
— Страж тридцать четвёртого уровня, — сказал я. — Физическая сила — второй базовый стат.
— В игре я никогда не проверяла это на замках.
— В игре замки открываются ключами или квестами.
Она бросила останки замка в сторону. Ворота открылись с долгим железным скрипом, который было слышно, наверное, квартала за два. Я поморщился, но ничего не сказал — тихо уже не получилось, придётся работать с тем, что есть.
Тридцать один человек втянулся во двор. Игорь Павлович прошёлся по периметру профессиональным шагом — не быстро, не медленно, ровно с той скоростью, с которой осматривают местность, когда нужно запомнить, а не просто посмотреть.
— Второй корпус, — сказал он, вернувшись. — Меньше окон, двое ворот. Есть запасной выход через технический тоннель в сторону железной дороги.
— Ты здесь бывал?
— Когда-то давно. Мы обеспечивали связь для этого завода, ещё когда он работал. — Он пожал плечами. — Хорошая память — профессиональная деформация.
Второй корпус оказался лучше, чем я ожидал. Просторный, с высокими потолками, без запаха плесени — хорошо проветривался через щели в кровле, которые тоже были проблемой, но не первоочередной. Несколько старых станков стояли вдоль стен — огромные, чугунные, покрытые пылью. Интерфейс честно навешал на них теги: [Токарный станок 1К62. Прочность: 31/100. Состояние: Нерабочее.] Мне было приятно, что Система не питала иллюзий.
Людей расположили у дальней стены — подальше от ворот. Принесённые из поликлиники матрасы, одеяла, запасы. Галина Разумова и Артём начали осматривать тех, кто получил ушибы во время марша. Тим нашёл розетку — рабочую, от аварийного генератора, который кто-то, уходя с завода, не удосужился отключить, — и немедленно подключил ноутбук с видом человека, которому наконец дали воздуха.
Саня распределял дежурства. Это он делал без меня — просто взял список, посмотрел на людей и расставил. Игорь Павлович встал у ворот и начал объяснять двум мужчинам постарше принцип наблюдательного поста. Денис с охотниками прошёлся по периметру внутреннего двора, проверяя подходы.
Всё это заняло минут двадцать.
Я сидел на старом станке и смотрел, как люди превращаются из толпы в нечто большее. Это был момент, который в игре называется «точка синергии» — когда группа перестаёт быть суммой отдельных персонажей и начинает работать как единый механизм. Обычно в рейдах на это уходили недели совместных тренировок. Здесь — меньше суток.
Страх — хороший катализатор. Неприятный, но эффективный.
— Кайр.
Тим стоял рядом с планшетом. Выражение лица — то, которое я уже знал: срочно, но не паника.
— Что?
— Посмотри на это. — Он развернул экран.
Таблица. Новые данные, собранные за время марша. Я смотрел секунду, потом понял, что смотрю на карту — не нашего города. Больше.
— Это Россия? — спросил я.
— Это половина России. И это — за последние четыре часа. — Он ткнул пальцем. — Вот Москва, вот Питер, вот Екатеринбург. Видишь паттерн зон? Он везде одинаковый. Сетка с шагом девятьсот метров, везде. От Калининграда до Владивостока.
— Единая система.
— Единая, синхронная, одновременно развёрнутая. — Тим убрал палец. — Это не стихийное бедствие. Это инфраструктура. Кто-то готовился.
Я молчал.
— Есть ещё кое-что, — добавил он.
— Говори.
— Игроки в мире. Я начал мониторить форумы и каналы — не только отечественные. Везде одно и то же: нейроинтерфейс, классы, уровни. Один парень из Токио написал, что у них система на японском. Кто-то из Берлина — на немецком. Адаптивный интерфейс. — Он посмотрел на меня. — Это глобально.
Я взял его планшет, долистал до последнего скриншота. Пост на английском, двадцать минут назад, несколько тысяч лайков: «Guys I think we're all playing the same game now. Different servers, same rules.».
Разные серверы, одни правила.
— Уровень игроков по миру? — спросил я.
— В среднем низкий — от первого до двадцатого. Большинство людей никогда не играли серьёзно. — Тим перехватил планшет обратно. — Но есть выбросы. Как ты. Я нашёл упоминания о нескольких игроках выше восьмидесятого уровня в Москве. И один, предположительно, — девяносто плюс. Никнейм Архон. Больше ничего.
Девяносто плюс. Я был семьдесят второй и считал себя — не без оснований — одним из сильнейших в регионе. Девяносто плюс — это другой разговор. Это уже не просто сильный игрок, это человек с механиками, которые я даже не видел.
— Держи меня в курсе по Архону, — сказал я.
— Буду.
Я слез со станка и прошёлся по цеху. Думал. За спиной слышались негромкие голоса, кто-то кашлял, дети шептались. Запах металла начинал восприниматься как нормальный — мозг быстро привыкает к фону.
В дальнем углу цеха была дверь. Маленькая, железная, с ручкой, которую явно не открывали лет пять. Я потянул — открылась со скрипом. За ней оказалась маленькая комната, скорее всего мастерская или кладовка: верстак, полки с инструментами, крошечное окошко под потолком. Пыль. Тишина.
Я зашёл внутрь и закрыл дверь.
Несколько минут просто стоял. Смотрел на пыльный верстак, на ржавые инструменты. В ушах ещё звучало рычание Гончей Бездны и хруст замка в кулаке Риты и голос Игоря Павловича: «если ты забудешь, что люди — не НПС».
Тридцать один человек. За меньше суток — моя ответственность.
Это не было красивым словом из кодекса чести. Это было физическим ощущением — как будто тебе дали нести что-то тяжёлое и не спросили, хочешь ли ты. Просто дали и пошли рядом.
Я достал из кармана Ядро Бездны — лут с гончей. Тёмный шар размером с теннисный мяч, холодный, с медленной пульсацией внутри. Интерфейс сообщал:
[Ядро Бездны. Качество: S. Редкость: Эпическая.].
[Применение: Компонент крафта высшего уровня / Усиление класса / Материал для обменных операций.].
[Рыночная стоимость: Неизвестна — аналогов нет в базе.].
Эпическая редкость. В «Эшелоне» за такое давали отдельную вкладку в профиле.
Я убрал ядро в карман и вышел из кладовки.
Саня ждал у двери с двумя кружками чая. Протянул одну. Я взял.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Устал.
— Это другое.
— Знаю. — Я отхлебнул чай. Снова пакетный, снова горячий. — В порядке. Просто думал.
— О чём?
— О том, что в игре я никогда не думал о людях как о нагрузке. Они были союзниками, ресурсом, партнёрами. Здесь они — живые, и каждая ошибка стоит по-настоящему.
Саня молчал секунду.
— Добро пожаловать в медицину, — сказал он наконец.
Я посмотрел на него.
— Ты это чувствовал с первого рабочего дня?
— С первого ночного дежурства. Мне было двадцать два. — Он отпил чай. — Привыкаешь. Не к смерти — к ответственности. Они разные вещи.
Мы стояли молча. Где-то за стеной цеха Тим что-то печатал, Игорь Павлович разговаривал с Денисом, дети спорили шёпотом за матрасы.
Потом мир вздрогнул.
Не физически — это было внутри, в нейроинтерфейсе. Как будто кто-то ударил в огромный колокол, который звучит не в ушах, а прямо в голове. Я схватился за косяк двери. Саня замер.
Над горизонтом интерфейса — там, где обычно ничего нет — развернулось глобальное уведомление. Не как обычные теги и таблички. Огромное, во всё поле зрения, на секунду перекрывшее реальность целиком.
[ГЛОБАЛЬНОЕ СООБЩЕНИЕ. ПЕРВАЯ АРКА ЗАВЕРШЕНА.].
[Показатели выживаемости — Восточный регион: 61,4%.].
[Игрокам, достигшим отметки «Первый босс»:].
[ОТКРЫТ ДОСТУП К СИСТЕМНОМУ АУКЦИОНУ.].
[ОТКРЫТ ДОСТУП К МЕЖСЕРВЕРНОМУ РЕЕСТРУ ИГРОКОВ.].
[СООБЩЕНИЕ ОТ АРХИТЕКТОРА: «Вы прошли фильтрацию. Добро пожаловать в настоящую игру.»].
Уведомление висело секунд десять, потом схлопнулось.
Тишина.
— Что это было? — спросил Саня. У него не было интерфейса — он видел только, как я схватился за косяк.
— Конец первого этапа, — сказал я медленно.
— Чьего первого этапа?
— Нашего. — Я смотрел туда, где только что было уведомление. — Фильтрация. Они смотрели, кто выживет.
— «Они» — это кто?
Я не ответил, потому что не знал. Архитектор. Слово из уведомления. Не игровой термин, не описание механики — имя. Или должность. Что-то, за которым стоял разум, принимающий решения.
Тридцать восемь с половиной процентов не прошли фильтрацию. Я думал об этом и не мог не думать: это не проценты — это люди. Кто-то без класса, без опыта, без удачи оказаться рядом с нужными людьми в нужное время.
— Кайр, — сказал Саня.
— Слышу.
— Тридцать восемь процентов — ты сейчас об этом?
— Откуда знаешь?
— Потому что у тебя такое лицо. — Он поставил кружку на выступ стены. — Ты не мог их спасти. Ты не знал о них.
— Теперь знаю.
— Теперь ты знаешь о тех, кто рядом, — ответил он. — Это другое.
Я открыл аукцион. Первый раз за всё время — просто развернул интерфейс и посмотрел, что там.
Это было огромно.
Тысячи позиций. Навыки, скиллы, усиления, компоненты. Часть продавалась за кристаллы — которые росли из земли и были, по сути, бесплатным ресурсом, если знать где собирать. Часть — за Ядра, которые падали с боссов. Часть — за что-то, что система называла «Жетонами сервера», и вот это было новым.
Жетоны выдавались за квесты. За достижения. За первые убийства боссов в регионе.
Я посмотрел на своё достижение «Первый босс» и увидел рядом с ним маленькую иконку монеты.
[Достижение «Первый босс района» — Восточный регион, сектор 7. Получено: 1 Жетон сервера. (Единственный в регионе.)].
Единственный в регионе.
Значит, Гончая в нашем секторе была убита впервые. Первый раз за всё время существования Системы в этом городе — впервые. И это дало что-то, чего нет ни у кого в радиусе нескольких кварталов.
Я посмотрел, что можно купить за Жетон сервера.
Список был короткий — пять позиций:
[1. Карта активных зон — обновление в реальном времени. Стоимость: 1 жетон.].
[2. Идентификация скрытых классов. Стоимость: 1 жетон.].
[3. Связь с другими игроками вне зависимости от расстояния. Стоимость: 1 жетон.].
[4. Временный иммунитет к Системному контролю для 1 цели. Стоимость: 1 жетон.].
[5. Информация об Архитекторе — фрагмент. Стоимость: 1 жетон.].
Пять вариантов. Один жетон.
Я стоял и смотрел на этот список дольше, чем следовало. Каждый вариант был нужен. Карта — тактически критична. Связь — чтобы найти других выживших. Идентификация скрытых классов — чтобы знать, кто рядом на самом деле. Иммунитет — чтобы защитить кого-то вроде Петровича. Информация об Архитекторе — чтобы понять, кто ведёт эту игру.
В рейдах была аналогичная механика: один приз, несколько вариантов. Лид всегда выбирал то, что нужно группе сейчас, а не то, что интересно лично.
Что группе нужно сейчас?
— Тим, — позвал я.
Тим появился из-за угла с планшетом под мышкой.
— Аукцион видишь? — спросил я.
— Вижу. У меня тоже открылся — жетонов нет, но позиции те же.
— Если бы у тебя был один жетон — что бы ты купил?
Он не думал долго.
— Карту, — сказал он. — Потому что всё остальное теряет смысл, если мы не знаем, где безопасно, где нет и куда идти дальше. Информация — это основа любого решения.
Я посмотрел на список ещё раз.
Потом выбрал пятый пункт.
[Выбрано: Информация об Архитекторе — фрагмент. Стоимость: 1 жетон. Подтвердить?].
Мысленное «да».
Короткая пауза. Потом в интерфейсе развернулся текст — не длинный, несколько строк.
[Архитектор — не личность. Архитектор — протокол.].
[Цель протокола: Подготовка носителей к Первичному контакту.].
[Метод: Отбор через симуляцию реальности.].
[Статус: Фаза 2 из 7.].
[Предупреждение: Протокол не имеет нейтральной позиции. Игроки, достигшие максимального уровня, становятся Операторами или устраняются.].
Фаза вторая из семи.
Операторы или устранение.
Я перечитал дважды. Потом закрыл интерфейс — медленно, как закрывают документ, который лучше бы не видел.
— Что там? — спросил Тим. Он смотрел на моё лицо.
— Карту в следующий раз, — сказал я. — Сейчас это было важнее.
— Что было важнее карты?
Я посмотрел на цех. На тридцать одного человека вокруг. На Саню, который уже шёл к нам с третьей кружкой чая для Тима. На Риту, которая сидела у стены и бинтовала ободранные ладони — сама, без помощи, методично. На Игоря Павловича у ворот.
— Понять правила, — ответил я.
— И какие они?
Я ответил не сразу.
— Жёсткие, — сказал я наконец. — Но правила — это не приговор. Это условия задачи. — Я убрал телефон в карман. — А задачи я решал и сложнее.
Это была ложь. Сложнее не было.

Глава 11. Цена золота.

Деньги умерли на третий день.
Не сразу, не в один момент — они умирали постепенно, как умирает старый человек: сначала слабее, потом тише, потом просто перестаёт быть. На второй день ещё работали несколько банкоматов в центре города, и у них выстраивались очереди — люди стояли часами, снимали всё что могли, набивали карманы бумагой. На третий день банкоматы отключились. Сеть легла. Безналичные платежи превратились в красивые числа на мёртвых экранах.
Я наблюдал за этим через Тима — он мониторил новостные агрегаторы и форумы, выстраивал картину из тысяч мелких сообщений. Где-то в Москве мужик пытался купить хлеб за пятитысячную купюру, продавец смотрел на неё как на сувенир. Где-то в Новосибирске магазин открылся по бартеру: продукты за кристаллы, кристаллы за продукты, всё честно, всё по весу.
Кристаллы.
Вот это было интересно.
Люди сообразили быстрее, чем я ожидал — или медленнее, чем хотелось бы, смотря с какой стороны считать. Кристаллы энергосистемы росли повсюду, были материальными, осязаемыми, и у них было качество — от D до S, что само по себе создавало градацию ценности. Природная валюта, которую никто не печатал и не контролировал. Система, кажется, именно на это и рассчитывала.
На четвёртое утро в нашем цеху состоялся первый торг.
Денис принёс десять кристаллов качества C, собранных за периметром двора. Галина Разумова предложила за них пять упаковок антибиотиков из поликлинических запасов. Они договорились на семи кристаллах. Пожали руки.
Я сидел на своём станке и смотрел на это, и думал о том, что экономика — это очень живучая штука. Убей государство, убей банки, убей интернет — через трое суток люди всё равно будут торговать. Просто другим.
— Открыл аукцион? — спросил Тим, подходя.
— Смотрю второй час.
— И?
— Огромно. — Я развернул интерфейс к нему — он не мог видеть мой HUD, но жест был привычным. — Тысячи позиций. Навыки, усиления, информация, карты. Всё за кристаллы или жетоны.
— Жетоны у тебя кончились.
— Кончились, — согласился я. — Зато кристаллов — вот. — Я высыпал на верстак двадцать три штуки, собранных за три дня. Смесь качеств: восемь D, двенадцать C, три B. — Это не считая тех, что Денис с ребятами собирают ежедневно.
Тим взял кристалл B, покрутил в пальцах.
— В аукционе есть что-то конкретно полезное? — спросил он.
— Зависит от того, что считать полезным. — Я пролистал список. — Вот, например: «Навык — Ускоренная регенерация уровня I». Снижает время восстановления физических повреждений. Стоит сорок кристаллов C.
— Нам нужно, — сказал Тим сразу.
— Нам нужно многое. — Я пролистал дальше. — «Схема крафта — Энергетическое оружие базового уровня». Позволяет создать оружие из кристаллов. Восемьдесят кристаллов C или двадцать B.
— Охотникам нужно оружие лучше арбалетов.
— Вот именно. — Я закрыл аукцион. — Поэтому мне нужен человек, который будет этим заниматься. Системно. Сбор, сортировка, торговля.
— Ты смотришь на меня.
— Ты единственный, кто видит код мира. Системный аналитик — это не просто красивое название, это практическая специальность. Ты можешь видеть, где кристаллы растут быстрее, какого качества, где безопасные маршруты сбора.
Тим молчал секунду.
— Это торговец, — сказал он. — Ты предлагаешь мне быть торговцем.
— Я предлагаю тебе быть экономистом. Разница принципиальная.
Он подумал. Потом кивнул — без энтузиазма, но с пониманием.
— Хорошо. Но мне нужен помощник для сбора. Сам я по улицам не хожу.
— Игорь Павлович выделит двоих.
На том и порешили.
День прошёл в работе. Не в боях — просто в работе, обычной и необходимой. Игорь Павлович с двумя мужчинами укрепляли ворота. Галина Разумова организовала медпункт в углу цеха — стол, запасы, чистота. Артём помогал ей и одновременно вёл что-то вроде учёта состояния каждого человека в группе: у кого что болит, у кого начинается простуда, у кого стресс на грани срыва. Последнее он чувствовал без слов — через класс, через физиологические маркеры, которые читал как текст.
Рита тренировалась.
Это я заметил в полдень: она стояла в дальнем углу цеха и отрабатывала удары по одному из старых станков. Не хаотично — методично, с паузами на обдумывание. Пробовала вложить в каждый удар больше, чем просто физику. Иногда получалось: кулак оставлял в металле вмятину, несоразмерную с её комплекцией. Иногда нет — просто удар, и рука немного краснела.
Я подошёл и встал рядом, наблюдая.
— Не так, — сказал я через минуту.
Она остановилась. Обернулась.
— Покажи.
— У меня не класс Стража. Я не могу показать технику Стража.
— Тогда как не так?
— Ты думаешь об ударе, — сказал я. — Не думай. Страж не атакует — Страж реагирует. Твой класс создан для того, чтобы стоять там, где стоять невозможно. Это не про силу удара, это про намерение не сдвинуться.
Она смотрела на меня.
— Ты двенадцать лет играл, — сказала она. — Ты читал описания всех классов?
— Нет. Просто дрался против Стражей две тысячи часов в PvP. Начинаешь понимать изнутри.
Она повернулась обратно к станку. Остановилась перед ним. Не в боевой стойке — просто встала. Потом ударила — не размахиваясь, коротко, с полной уверенностью в том, что именно здесь и нужно стоять.
Вмятина получилась глубже предыдущих.
— Вот, — сказал я.
Она посмотрела на кулак. Потом на вмятину.
— Страшно, — сказала она тихо. — Не больно. Именно страшно. Как будто я слишком сильная для своего тела.
— Тело адаптируется. Дай ему время.
— Сколько времени?
— Не знаю. — Я пожал плечами. — В игре — мгновенно. Здесь — понятия не имею. Ты первый Страж, которого я вижу в реальности.
Она чуть улыбнулась. Первый раз за несколько дней — коротко, почти незаметно, но всё-таки.
— Ты первый Инфильтратор, которого я вижу в реальности.
— Значит, мы квиты.
Вечером пришли чужие.
Не враги — просто чужие. Трое, у ворот, без оружия в руках, с поднятыми ладонями. Двое мужчин и женщина. Интерфейс доложил быстро:
[Игрок. Класс: Берсерк. Уровень: 29.].
[Игрок. Класс: Знахарь. Уровень: 17.].
[Неинициированная. Уровень: 1.].
Берсерк двадцать девятого — серьёзно. Берсерки специализировались на разрушении: чем ниже HP, тем выше урон. В группе — опасны для врагов. Без контроля — опасны для всех.
Я вышел к воротам сам. Игорь Павлович встал рядом.
— Кайр? — спросил берсерк. Молодой, лет двадцати пяти, с лицом человека, который не выспался дней пять. — Тебя ищут.
— Кто?
— «Монолит». — Он произнёс это спокойно, как говорят о погоде. — Они прошлись по нескольким группам выживших в районе. Спрашивают об Инфильтраторе пустоты семьдесят второго уровня.
Я не ответил сразу. Смотрел на него.
— Почему ты мне это говоришь?
— Потому что они тоже искали нас. — Берсерк кивнул на знахаря и женщину рядом. — Она — его мать. Не инициированная, беззащитная, медленная. «Монолит» сказал: присоединяйтесь или убирайтесь. Мы убрались. — Пауза. — Слышали, что здесь другие правила.
— Слышали от кого?
— От Дениса. Охотник, острое лицо, говорит быстро. Он кристаллы собирал за западным блоком — мы там пересеклись.
Денис. Молодец, что не молчал. И неосторожно — что не молчал. Двойственное чувство.
— Что умеет знахарь? — спросил я.
Знахарь — невысокий, рыжеватый, с виду ровесник Тима — чуть вышел вперёд:
— Лечение физических повреждений. Снятие дебаффов. На семнадцатом уровне — не очень быстро, но стабильно. И пассивка: вижу болезни до того, как они проявляются симптомами.
Галине Разумовой нужен был помощник. Артём работал с нервной системой — знахарь закрывал остальное. Это было нужно.
— Заходите, — сказал я.
Игорь Павлович придержал берсерка у ворот — не грубо, просто рукой на плечо.
— Одно условие, — сказал он. — Берсерки непредсказуемы при низком HP. Здесь дети. Если почувствуешь, что теряешь контроль — говоришь мне. Сразу. Без стеснения.
Берсерк посмотрел на него с удивлением. Потом — с чем-то похожим на облегчение.
— Договорились, — сказал он.
Группа стала тридцать четыре человека.
Ночью я не спал снова — уже привычка. Сидел у ворот с кружкой остывшего чая и смотрел на кристаллы во дворе. За день они выросли ещё — теперь самые крупные были мне по грудь, ажурные, синеватые, с постоянным тихим пульсом. В темноте они светились едва заметно — достаточно, чтобы двор не был совсем тёмным.
Аукцион я открыл просто так, без цели — листал.
Большинство позиций были бесполезны прямо сейчас: редкие компоненты, схемы крафта высокого уровня, навыки для классов, которых у нас не было. Но в разделе «Информация» я нашёл кое-что интересное.
[Реестр активных игроков — Восточный регион. Обновление: 6 ч. назад. Стоимость просмотра: 5 кристаллов C.].
Пять кристаллов — мелочь. Я заплатил не думая.
Список развернулся. Имена, никнеймы, классы, уровни — не всех, только тех, кто не скрыл данные. Несколько сотен записей по городу. Я пролистал до высоких уровней.
Семьдесят второй — я. Это я знал.
Дальше — разрыв. Следующий по уровню в нашем городе: пятьдесят восемь, класс «Паладин», никнейм Твердыня. Это был «Монолит» — я видел этот никнейм в нескольких форумных упоминаниях.
Пятьдесят восемь против семидесяти двух. На прямом столкновении я выигрывал. Но «Монолит» — организация, у них люди, ресурсы, возможно — оружие.
Я пролистал дальше. Москва, Екатеринбург, Питер. Там уровни были выше — восемьдесят, восемьдесят пять. Один — девяносто один. Никнейм Архон. Без класса в открытом доступе, без местоположения, только уровень.
Девяносто один.
Я закрыл реестр.
Сзади скрипнул металл — кто-то вышел из цеха. Артём. Подошёл, сел рядом на перевёрнутый ящик. Помолчал.
— Не спишь, — сказал он.
— Наблюдательно.
— Нервная система выдаёт усталость даже когда ты не показываешь. — Он смотрел на кристаллы. — Я вижу.
— И что видишь?
— Хроническое недосыпание, повышенный кортизол, микронапряжение в трапециевидных мышцах от постоянной готовности к действию. — Пауза. — Стандартный набор для человека, который несёт слишком много.
— Ты сейчас лечишь или диагностируешь?
— Наблюдаю, — ответил он. И после паузы: — Тебя ищет «Монолит».
— Знаю. Берсерк сказал.
— Они ищут не просто тебя. Они ищут Поглотителя Спектра. Это редкий класс — я проверил по реестру, в открытом доступе таких двое по всей стране. — Артём повернул голову. — Ты понимаешь, что это значит?
— Что я ценный ресурс.
— Что ты единственный в своём роде. — Он произнёс это без пафоса, просто как факт. — Поглотитель может брать энергию напрямую из Системы. Из кристаллов, из мобов, из зон. Теоретически — из чего угодно энергетического. Если «Монолит» поставит тебя под контроль—.
— Не поставит.
— Уверен?
Я посмотрел на него.
— Нет, — ответил я честно. — Но это не повод ждать, пока попробуют.
Артём кивнул. Встал, поправил куртку.
— Тогда у тебя есть один выход, — сказал он.
— Какой?
— Стать слишком большой проблемой для захвата. — Он пошёл обратно к цеху, остановился у двери. — Семьдесят второй уровень — это сильно. Но не настолько сильно, чтобы «Монолит» не попробовал. Тебе нужно стать настолько опасным, чтобы цена атаки была выше цены сотрудничества.
Он зашёл внутрь.
Я остался у ворот один.
Кристаллы пульсировали. Ровно, терпеливо, как пульсирует что-то, у чего есть время.
Я открыл аукцион и нашёл то, что видел раньше, но откладывал.
[Схема крафта — Энергетическое оружие базового уровня. Стоимость: 20 кристаллов B.].
Двадцать B. У меня было три. Но Тим уже выстраивал маршруты сбора, и через день-два кристаллов B станет больше.
Я поставил в список ожидания ещё несколько позиций:
[Навык — Ускоренная регенерация уровня I: 40 кристаллов C — в очередь.].
[Карта активных зон — реальное время: 1 жетон — в очередь.].
[Усиление класса — Поглотитель: расширение спектра поглощения: 60 кристаллов C — в очередь.].
Список рос. Потребности росли быстрее ресурсов — это было знакомо. Так всегда в экономике, игровой или настоящей.
Разница только в том, что ставки здесь были не виртуальными.