Вчера и завтра

Глава 1

Посвящается шарпею Хуфу.

Беги по Радуге, мой самый лучший пес.

Яркое солнце, толстые, поросшие серым мхом стволы деревьев, свет дробится, рассыпается мириадами осколков, многократно отражается в каплях росы, серебрится на листьях, заливает расплавленным золотом старый лес. Древние деревья кажутся могучими колоннами, подпирающими небо. Если бы не солнечное утро, лес казался бы мрачным и страшным, но не сегодня. Сегодня это храм, чудесное место покоя и красоты. В таком старом лесу практически нет подлеска, только мягкий ковер листьев пружинит под ногами, ласкает босые ступни и шуршит, шуршит.

Даша на мгновение зажмуривается, привыкая к яркому свету, потом открывает глаза и оглядывается вокруг, зачарованно замирает: такая нереальная красота.

- Ох, как чудесно! – голос угасает, будто поглощенный шорохом листьев и тишиной.

Даша испуганно оборачивается: кажется, что дивный лес в одно мгновение стал недобрым и настороженно-ожидающим.

- Кто здесь? – нервно выкрикивает Даша, напряженно всматриваясь в чащу.

Тишина. Конечно, здесь нет никого, ведь это просто сон. Просто сон.

Даша выключает будильник, едва только он успевает издать пару звуков. Не стоит портить чудесное летнее утро назойливыми трелями, ведь Ники этого страшно не любит. Она улыбнулась и взглянула на крепко спящего мужа. Николаю звук будильника – что слону дробина: раздражает, но более никакого эффекта. Ники законченная сова, в отличие от нее – абсолютного жаворонка. Забавно и страшно мило. Хотя временами ей даже жалко бедного мужа: тяжело, наверное, жить сове в мире жаворонков. Говорят, что современный мир создан мужчинами и для мужчин. Неправда. Мир создан жаворонками и для жаворонков, вне зависимости от пола. Все человечество вынуждено вставать рано утром и идти на работу, а потом, по завершении трудового дня, рано ложиться спать, дабы завтра снова встать с рассветом. Но ведь это так чудесно – вставать вместе с солнцем!

Даша осторожно выбралась из-под одеяла, подошла к окну, прошмыгнула за плотные портьеры и вышла на лоджию, уставленную многочисленными горшками с цветами. Растения уже проснулись, лепестки цветов раскрылись. Здесь были нежные фиалки, яркие глоксинии, нарядные бегонии и скромные герани, и еще множество всяких цветов, названия которых Даша забыла или даже никогда не знала. За этим великолепием ухаживала Полина Геннадьевна, домработница и просто добрый дух уже для двух поколений их семьи. Полина Геннадьевна заботилась об этом садике с энтузиазмом классической фанатички, запрещала кому бы то ни было прикасаться к растениям, регулярно пересаживала их, размножала, поливала и производила еще множество странных процедур и шаманских действий. Неизвестно, что помогало, но садик рос и преумножался, вызывая зависть у Дашиных подруг.

Здесь, среди цветов, даже не верилось, что эта лоджия находится на двадцать четвертом этаже престижного жилого комплекса в центре Москвы. Сейчас, летом, рамы остекления были раздвинуты, цветы грелись на солнце, в холодное же время года лоджия превращалась в зимний сад. Зимой Даше здесь не нравилось: за стеклами плакало серое небо, цветы жались друг к другу, тянулись к лампам дневного света – это была не жизнь, а выживание. Летом – совсем другое дело.

Свет… Даша замерла, пытаясь поймать ускользающее воспоминание. Сон, конечно, сон. Странный лес, странный свет… Нет, не кошмар, но все равно неприятное сновидение. Вымученное, будто бы о чем-то предупреждающее. В вещие сны Даша не верила, но и избавиться от странного ощущения не могла. Она улыбнулась и покачала головой: о чем, интересно, может предупреждать ее этот сон? Чтобы она не ходила в лес? Да уж. Вот мама бы точно в подробностях истолковала сновидение, предупредила о множестве грядущих проблем и порекомендовала обязательно и во всем следовать ее, Софьи Станиславовны, советам. Маман уже давно увлекалась всяческой эзотерикой и гороскопами, причем лет двадцать назад, на закате Советской Империи, увлечение пригодилось: Софья Станиславовна развелась с мужем, отцом Даши (с тех пор они его и не видели), и оказалась один на один с финансовыми проблемами. Маман сочинила себе биографию потомственной предсказательницы и принялась толковать сны и составлять гороскопы доверчивым гражданам: открыла прямо в квартире салон.

Даша улыбнулась, вспомнив тот балаган, в который превратилась их квартира и их жизнь тогда, в странные и страшные, безумные постперестроечные годы. Люди потеряли все и искали хоть что-то, хоть кого-то, кто мог им сказать, что все будет хорошо – сказать так, чтобы они действительно поверили. Маман это умела: люди уходили от нее счастливыми, с новыми силами и верой в светлое будущее – и неважно, что это будущее могло оказаться миражом, несбыточной мечтой.

Просто удивительно, как законченная пессимистка Софья Станиславовна может внушать безграничный оптимизм другим людям. Сама маман считала, что судьба каждого живого существа предопределена раз и навсегда, причем ничего хорошего никого не ждет. Хотя Софья Станиславовна особых пинков от судьбы не получала, жила вполне счастливо, вырастила дочь, выдала ее замуж за приличного человека, сама вторично вышла замуж за бизнесмена из Владивостока, свернула прорицательскую деятельность и укатила на Тихоокеанское побережье, где увлеклась восточными философиями, - предсказывать всяческие неприятности себе, дочери и всем желающим не прекратила. Даша давно уже не обращала внимания на пророчества маман, благо своими глазами видела, с чего все это начиналось. Но звонки из Владивостока с подробнейшими рекомендациями «опасаться брюнетов и сегодня не выходить из дома» выслушивались регулярно: зачем разочаровывать матушку, если можно просто коллекционировать ее высказывания?

Глава 2

Где-то в глубинах квартиры раздался топот. Даша отложила бутерброд и с опаской взглянула на дверь столовой.

- Проснулись, сейчас начнется.

- Федя уже выходил завтракать, - сообщила домоправительница.

- А Этот?

- Хуф почивать изволили.

- Уже не изволят.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел толстый серый кот-британец, преследуемый рыжей страшной собакой. Котяра вспрыгнул на спинку дивана и улегся в гордой позе египетского сфинкса. «Я здесь уже пять тысяч лет лежу!» - явственно читалось на его обширной наглой морде. Пес затормозил всеми четырьмя лапами, не удержался на скользком ламинате, свалился на бок, вскочил и возмущенно гавкнул. Пару мгновений кот и пес смотрели друг на друга, потом собака фыркнула, отвернулась и подошла к хозяйке, кот остался недвижим.

- Какие, все-таки, страшные эти шарпеи! – кивнула Полина Геннадьевна в сторону пса, наливая еще чаю себе и Даше.

- Разве Этот страшный? – удивилась Дарья, перебирая складки на морде собаки. – Хуф у нас очаровашка! Его никто не боится, и все любят!

- Может быть. А почему ты его все время Этим называешь? У него же имя есть.

- Хуфом его мы тоже назвали просто так, потому что он пыхтит все время. По родословной его совсем сложно зовут. А Этот… Прижилось как-то. Когда он маленький был, все время где-то прятался. Мы его искали, спрашивали друг у друга: «Федя тут, а где этот?» Так и повелось. Он не против.

Хуф явно был не против. Шарпей положил хозяйке голову на колени, толстые складчатые щеки умильно расстелились в разные стороны, маленькие глазки бусинками сверкали где-то среди всех этих морщин. Песик сопел и тяжко вздыхал.

- Что, опять не догнал Федю? – спросила Даша Хуфа.

Пес, естественно, промолчал, только вздохнул совсем уж душераздирающе.

- Пойдем, Хуфик, я тебе еды насыплю, - позвала Полина Геннадьевна пса, вставая из-за стола.

При слове «еда» пес несказанно оживился и бодро порысил в сторону кухни. Домоправительница прихватила поднос с грязной посудой и последовала за ним.

- Что, Феденька, опять этот монстр за тобой гонялся? – посочувствовала Даша коту. Кот моргнул и отвернулся к окну.

Даша допила чай и прошла в гостиную, где стоял огромный аквариум Ники. Муж, конечно же, не покормил рыбок, потому что спешил. Мужчины, что с них взять. Простая истина, что мы всегда в ответе за тех, кого приручили, до них доходит с превеликим трудом. Причем рыбки – не худший вариант. Многие и детей бросают после развода… Как ее папочка, например. Ники, правда, нельзя ни в чем таком заподозрить, а рыбки – это просто рыбки. Забывчивость.

Даша взяла банку с кормом и потрясла над аквариумом, сомики засуетились, вышмыгнули откуда-то из-под искусственных коряг и принялись, забавно раскрывая круглые рты, подхватывать кусочки еды. Говорят, что рыбки помогают успокоиться, но Даша никогда в это не верила. Юркие существа почему-то всегда вызывали у нее жалость: ей казалось, что эти маленькие рыбки должны жить на свободе, а не проводить всю свою жизнь в искусственном мирке. Но Ники нравилось возиться с рыбками, обустраивать аквариум, и Даша приняла увлечение мужа, свыклась. Не сопротивлялся же Николай, когда она вслед за котом завела собачку. Семья…

Вскоре после отпуска они отметят седьмую годовщину свадьбы.

- Даша, - заглянула в комнату Полина Геннадьевна. – Мне выйти с Хуфом, или ты сама хочешь?

- Я выйду, прогуляюсь, - улыбнулась Дарья. – Пойдем, Хуф!

Собака резво поскакала к выходу, на ходу подхватила в зубы свисавший с крючка поводок.

- Как мало надо ему для счастья. Есть, гулять, гонять Федьку…

- Людям тоже немного надо, - заметила домоправительница. – Всем просто хочется, чтобы их любили. Желательно беззаветно и просто так.

- Поразительно, какие мудрые выводы можно сделать, просто собираясь с собакой на прогулку! – покачала головой Даша, надевая сабо.

- Жизнь полна смысла, - серьезно ответила Полина Геннадьевна.

- Ах, оставьте, - отмахнулась Дарья, отнимая у Хуфа поводок и прицепляя его к ошейнику пса. – Философия с утра – это слишком.

- Да уж. Сама не понимаю, что на меня нашло? – улыбнулась Полина Геннадьевна, закрывая дверь за хозяйкой.

На улице уже было невыносимо жарко, несмотря на ранний час. Хуф возмущенно запыхтел и мелкими перебежками, от тенька к теньку, порысил в сторону собачьей площадки. Уютный тенистый уголок двора, огороженный высоким забором, был отведен специально для нужд четвероногих жильцов дома. Аккуратно подстриженная травка содержалась в идеальной чистоте, милые деревянные скамейки для хозяев прятались под зонтиками, к услугам собачек были разнообразные барьерчики, норки и бревна. Просто мечта.

Хуф, однако, так не считал. Травка, конечно, его полностью устраивала, как и спортивный инвентарь, не устраивало его только одно: наличие на площадке других собак. Его величество Этот желал гулять в гордом одиночестве. Как это ни странно, но во всем элитном жилом комплексе не нашлось ни одного достаточно крупного пса, чтобы дать достойный отпор наглому шарпею, так что Хуф быстро стал царем площадки, и все остальные собаки робко жались по углам, когда на прогулку выходил Этот. Вот и сейчас на газончике обнаружилась длинная печальная такса Метакса со своим не менее печальным и длинным хозяином Пашей. Метакса бочком-бочком утащила Пашу куда-то за кустики, Даша с ним даже поздороваться не успела. Хуф удовлетворенно фыркнул и убежал по своим собачьим делишкам. Дарья присела на скамейку и бездумно уставилась в небо.