Вчера умрет твоя любовь

Глава 1

–– Если ты хочешь получить красную розу, — молвил Розовый Куст, — ты должен сам создать ее из звуков песни при лунном сиянии, и ты должен обагрить ее кровью сердца. Ты должен петь мне, прижавшись грудью к моему шипу. Всю ночь ты должен мне петь, и мой шип пронзит твое сердце, и твоя живая кровь перельется в мои жилы и станет моею кровью.

— Смерть — дорогая цена за красную розу! — воскликнул Соловей. — Жизнь мила каждому! Как хорошо, сидя в лесу, любоваться солнцем в золотой колеснице и луною в колеснице из жемчуга. Сладко благоухание боярышника, милы синие колокольчики в долине и вереск, цветущий на холмах. Но Любовь дороже Жизни, и сердце какой-то пташки — ничто в сравнении с человеческим сердцем!..

...Когда на небе засияла луна, Соловей прилетел к Розовому Кусту, сел к нему на ветку и прижался к его шипу. Всю ночь он пел, прижавшись грудью к шипу, и холодная хрустальная луна слушала, склонив свой лик. Всю ночь он пел, а шип вонзался в его грудь все глубже и глубже, и из нее по каплям сочилась теплая кровь...

...Розовый Куст крикнул Соловью, чтобы тот крепче прижался к шипу.

— Крепче прижмись ко мне, милый Соловушка, не то день придет раньше, чем заалеет роза!

Соловей еще сильнее прижался к шипу, и острие коснулось наконец его сердца, и все тело его вдруг пронзила жестокая боль. Все мучительнее и мучительнее становилась боль, все громче и громче раздавалось пение Соловья, ибо он пел о Любви, которая обретает совершенство в Смерти, о той Любви, которая не умирает в могиле...

О. Уайльд «Соловей и Роза»

Конверт одиноко лежал на небрежно застеленной кровати, нетронутый, манящий, хранивший в себе… нечто важное. Айрис чувствовала, что его содержимое полностью изменит ее жизнь, и невольно медлила.

Если подумать, тогда тоже все началось с письма. Необычного, без марок, из желтоватой плотной бумаги, написанного изумрудными чернилами и запечатанного сургучом. То письмо она помнила отчетливо, словно и не прошло с его получения фактически шести лет. Оно стало пропуском в новую жизнь, все изменило. С него началось волшебство.

Айрис Поттер светло улыбнулась. Эти воспоминания обладали огромной силой, позволяющей ей призывать Патронуса. Да, волшебный мир не был сказкой, в которую поверила тогда еще одиннадцатилетняя Айрис, но он дал несчетное количество счастливых минут, дал, за что бороться и ради чего жить.

Тонкие пальцы огладили шероховатый пергамент. Старый – похоже, старше, чем подшивки газет времен Первой магической. По центру конверта почерком, до странного похожим на почерк Айрис, кто-то старательно вывел «Айрис Лили Поттер». Чернила сильно выцвели, их изумрудный цвет скорее угадывался. А на обороте, на сургуче был отпечатан странный, смутно знакомый символ: круг в треугольнике, перечеркнутом вертикальной линией.

Письмо Айрис вручил Дамблдор, и она предчувствовала, что оно тоже несет в себе колоссальные перемены, как и то, самое первое, адресованное в чулан под лестницей. Айрис прикрыла покрасневшие от бессонных ночей глаза, собирая в памяти разрозненные, болезненные кусочки воспоминаний.

События рокового вечера до сих пор болью отдавались в груди. Не такой острой, перехватывающей дыхание, встающей тугим комом в горле, какой она была год назад, когда погиб Сириус. О, эта боль была тупой, но терзающей бессилием и несвершившейся местью.

Айрис никогда не доверяла Снейпу. Она убеждала, доказывала, просила, но без толку. Дамблдор до последнего верил этому сальноволосому ублюдку, этой волдемортовой крысе, за что и поплатился.

Яркая зеленая вспышка заклятия и сухое старческое тело, летящее вниз с Астрономической башни, – Айрис еще долго во снах будет видеть страшный миг.

В этой смерти она винила Снейпа и отчасти себя.

Дамблдор защищал ее. Единственное заклинание, которое он мог успеть произнести, он потратил на ее защиту. Если бы она не стояла рядом, если бы Дамблдор ее послушал, перестал доверять Снейпу, если бы прислушался к ее словам о Малфое...

Если бы, если бы, если бы!

Теперь Альбуса Дамблдора больше не было в живых. Исчез величайший светлый волшебник, исчез главный страх Волдеморта. Орден Феникса оказался обезглавлен. Кто теперь возглавит его и поведет за собой в бой? Кто будет противостоять Темному Лорду?

Все эти сказки об «Избранной», о том, что только ей по силам победить сильнейшего темного мага их столетия… Айрис не обольщалась. Может, пророчество было истинно, но оно не прибавляло ей ни сил, ни знаний, ни опыта. Да и что ей пророчество? Она не полководец, что возглавит армию, а только знамя. Символ, надежда на победу. Ведь пока людям известно о том, что она жива и свободна, они по-прежнему будут верить в неизбежное падение Волдеморта. Кто бы ей дал эту веру.

Дамблдор не успел ей поведать всего, Айрис не сомневалась. Да, теперь она знала, в чем заключалось бессмертие Темного Лорда, знала о хоркруксах и даже могла предположить, что это за предметы и сколько их.

Толку только от ее знаний оказалось никакого.

«Это очень важно, Айрис».

Она покрутила конверт в руке. Дамблдор отдал его за несколько часов до своей смерти. Совпадение? Вряд ли.

Айрис чувствовала: письмо действительно было важно, оно могло изменить все. И потому испытывала какой-то иррациональный страх перед содержимым. Медлила ломать печать.

Глава 2

Лунный свет лениво скользил по полу, проникая сквозь неплотно задернутые, колышущиеся на летнем ветру занавески. На чердаке тихо подвывал семейный упырь Уизли, поддерживая неприятный скрежет сучьев тополя о черепицу. Тоскливый звук.

Айрис слышала его каждую ночь, проведенную в Норе. Джинни краснела, извинялась и утверждала, что в спальне Рона упыря слышно еще отчетливее. Обычно скулеж раздражал, но сегодня Айрис была рада и ему, и треску. За ними не различалось ни шепота голосов, ни скрипа половиц.

Джинни спала, скинув одеяло и уткнувшись носом в подушку. Гермиона сначала долго вслушивалась в дыхание Джинни, желая убедиться, что та действительно уснула, а потом виновато поджала губы, взмахнула палочкой и просто наложила Сонные чары.

– На всякий случай, – оправдалась она.

Часы на запястье Айрис показали половину первого ночи, когда дверь почти бесшумно приоткрылась, и в комнату на цыпочках проскользнул Рон. В бордовой пижаме, взлохмаченный, он походил на вора.

– Я заглушающие чары в коридоре поставил, – почти неслышным шепотом сообщил он и присел на кровать рядом с Айрис и Гермионой.

Если бы миссис Уизли хоть на полчаса могла оставить их наедине, им бы не пришлось собираться посреди ночи. Время уже поджимало, еще день, и Айрис исполнится семнадцать. У нее оставались лишь сутки до первого стихийного прыжка в неизвестный год.

Рона просветили еще в Хогвартс-экспрессе, заперев дверь купе и навесив на нее с полдюжины заглушек. Рон краснел, бледнел и возбужденно махал руками на протяжении всего рассказа, а потом начал воображать, как Айрис переделает прошлое и всех спасет. Гермионе едва удалось тогда достучаться до его охваченного бурной фантазией сознания.

Кто спорит, исправить все было и правда очень заманчиво. Но Айрис из письма писала про необходимость замкнуть петлю. Многое ли можно было изменить при таком условии?

– Оглохни, – прошептала Гермиона, возводя еще одни чары. Совсем недавно она не жаловала это заклинание, но, как уже случалось ранее, под давлением обстоятельств ее щепетильность быстро исчезла.

Надежный защитный полог укрыл крохотную комнатку, и в ней повисла напряженная тишина. Гермиона отложила палочку на прикроватную тумбочку и выудила из маленькой, расшитой бисером сумочки знакомый фолиант.

– Я все гадала, почему в книгах, касающихся путешествий во времени, о tempus viator не было даже упоминания. Почему все сведения о них перенесли в Отдел тайн, – Гермиона поджала губы, а потом выпалила: – Это ужасно, Айрис! То, что я прочла… Это не просто книга. Это дневник, переходящий от одного tempus viator к другому. Он написан путешественниками во времени для путешественников во времени. Мысли, гипотезы, эксперименты со временем, выводы…

Она замолчала, чтобы перевести дух, а Айрис пораженно уставилась на толстенный – дюйма три в толщину – талмуд. Это – дневник?

– Профессор Дамблдор еще на нашем третьем курсе предупреждал, насколько тонка материя реальности, как легко одним неосторожным словом перечеркнуть существование целого пласта истории, и здесь, – Гермиона чуть нервно провела пальцами по обложке, – собраны, наверное, все существующие знания о времени. Все результаты… экспериментов с ним. А поскольку кроме tempus viator никто не владел магией времени, экспериментировали они над собой, проверяя свои теории. Которые, кстати, не всегда были безвредными для окружающих. Информация, что здесь хранится, очень и очень опасна.

– Какая может быть опасность, если все равно никто, кроме этих путешественников во времени, не сможет воспользоваться знаниями из книги?

– В том-то и дело, Рон, что может. Хроноворотами, к примеру, могут пользоваться все маги. И есть еще различные ритуалы, позволяющие вмешиваться в течение времени. Это не прямое путешествие во времени, тело при нем никуда не исчезает, в прошлое уходит только сознание мага, а это хуже, чем смерть…

Айрис передернуло: ей представилось, каких дел мог бы натворить Волдеморт, послав себе в прошлое весточку. А ведь он действительно не упустил бы шанса. Обезумевший, решившийся на создание хоркруксов – почему бы ему не сделать еще один страшный шаг?

– В общем, Айрис, поскольку ты tempus viator, дневник принадлежит тебе, но… Прошу, сделай так, чтобы остальные волшебники о нем не знали.

Айрис только кивнула, а Рон кощунственно поинтересовался:

– А если просто уничтожить дневник?

Вопреки ожиданиям, Гермиона не вскинулась, не возмутилась.

– Нельзя, Рон. У Айрис же будут когда-нибудь дети, потомки. Дневник должен сохраниться, и… ох, как же все сложно.

– А что-то полезное получилось найти? В смысле, в моей ситуации? – содержание книги-дневника, каким бы оно жутким ни было, мало трогало Айрис, а вот предстоящие прыжки в прошлое беспокоили не на шутку. От мысли, что ее может забросить к войнам с гоблинами, за пару веков от друзей и знакомого времени, спина покрывалась испариной.

– Я не все смогла перевести, только латынь, новоанглийский и немного среднеанглийский. Часть книги написана на староанглийском, мне нужно больше времени на перевод...

– Откуда столько английских? – перебил Рон в изумлении. Айрис тоже удивленно свела брови и попыталась припомнить давно забытые уроки младшей школы.

Глава 3

Долг Жизни.

Айрис подавила желание вцепиться себе в волосы и тихо ударила кулаком по подушке. Будь она одна, она бы загнанным зверем металась по комнате, круша все подряд, давая выход своей ярости. С возрастом бешеный норов Блэков, доставшийся ей от бабки Дореи, все сильнее напоминал о себе, и сейчас, с распущенными растрепанными черными волосами и горящими зеленым огнем глазами, она даже не отдавала отчета, насколько похожа на представителей этого чокнутого семейства.

На Нору уже давно опустилась ночь, все спали в преддверии нового насыщенного дня. И только к Айрис вновь не шел сон.

Впервые за шесть лет она соврала своим друзьям. Раньше случалось, она скрывала от них что-то – неразгаданную загадку золотого яйца, например, или последствия наказаний Амбридж, – но она никогда откровенно прямо не лгала.

Ей было стыдно, но она так и не могла заставить себя признаться, что, похоже, именно из-за ее путешествия в прошлое родился Волдеморт.

Когда Айрис вернулась в родное время, ее нервозное состояние и полубезумный взгляд заметили почти все. Гермиона и Рон, не имея возможности расспросить, старались как-то успокоить ее, но сами только сильнее начинали переживать.

Визит Министра, желавшего огласить последнюю волю Альбуса Дамблдора, попал по больному. Скримджер и раньше раздражал, вынуждая отвечать жестко, но в этот раз его завуалированные намеки просто вывели Айрис из себя, и она сорвалась. Слишком много всего накопилось: месяц взаперти на Тисовой, безумный ночной полет, переживания за друзей, изображавших ее саму, смерть Муди и отрезанное ухо Джорджа, предполагаемое предательство кого-то из Ордена Феникса, напряжение перед путешествием в прошлое, сомнения и страхи – и Скримджер просто переполнил чашу терпения.

Айрис закусила губу, вспомнив, что орала так, что из сада прибежало все семейство Уизли. Ее и Скримджера едва растащили по углам в четыре палочки. Министр отбыл в гневе, кляня зарвавшуюся национальную героиню и обещая ей огромные проблемы, на что взвинченная Айрис ответила исключительно нецензурными словами.

– Что это было? – в шоке спросила Джинни, пока миссис Уизли пыталась убедить Айрис выпить водички.

– Министерство почти лишилось доверия людей, вот у Скримджера и полыхает! – прорычала Айрис, залпом опустошила стакан и взяла-таки себя в руки. – Прошу прощения, миссис Уизли. Мистер Уизли, у вас будут неприятности из-за меня?

– Не волнуйся, – отмахнулся мистер Уизли. – Недопонимание между тобой и Министром никак уже не скажется на моей работе, там и так все хуже некуда.

Но Айрис до сих пор было стыдно перед Уизли. Она часто делала что-то, не думая о последствиях, и страдали от ее действий всегда близкие люди, а не она сама.

Праздничное настроение едва удалось вернуть, но спасибо кулинарным талантам миссис Уизли и шуткам близнецов. А потом все семейство Рона вместе с Айрис, Гермионой и Флер передавали из рук в руки завещанные Альбусом Дамблдором предметы и гадали, что бы те могли значить.

Полученное наследство всколыхнуло в Айрис какую-то невнятную надежду. Она и сама не понимала, чего ожидала. Возможно, подсказок, где искать хоркруксы? Но ночью, когда Айрис, Гермиона и Рон вновь собрались на совещание – на этот раз в комнате Рона, – всех троих постигло жестокое разочарование.

Суть подарка в виде делюминатора разгадать не удалось, хотя, как заметила Гермиона, не для того же Дамблдор выделил Рона в завещании, чтобы помочь гасить свет! Томик Бидля тоже пришлось отложить: сперва его требовалось перевести. Вот только чем детские сказки могли помочь в войне?

Снитч же, на который Айрис и уповала больше всего, оставил в качестве подсказки загадочное: «Я открываюсь под конец». Великое достижение, блеск просто.

А ведь был еще фигурировавший в завещании меч Гриффиндора…

– Он же висел прямо на стене в его кабинете! – Айрис шарахнула ладонью по столу, и тот жалобно заскрипел. – Дамблдор целый год выносил мне мозг воспоминаниями о Риддле, но так и не удосужился рассказать ничего конкретного! Если ему так нужно было передать нам эти предметы, почему нельзя было сделать это при жизни? Объяснить, для чего они? Что за дурацкий квест? Каждый день люди гибнут от рук Волдеморта и его Пожирателей, а я должна разгадывать кретинские загадки?

– Но ведь воспоминания, которые Дамблдор тебе показывал, несли в себе важную информацию, – робко заметила Гермиона.

Айрис передернуло. Гермиона не знала, не понимала, каково это – наблюдать за молодым Томом Риддлом. От одного вида его лица, от одного звука его голоса по позвоночнику шла дрожь. Айрис смотрела в совершенные черты, вслушивалась в обволакивающий тенор и вспоминала свой второй курс, свои глупость и ошибки…

– Мог бы и просто рассказать, а не показывать, – буркнула Айрис. Запал прошел.

– Согласен. Нет, ну а что? – Рон пожал плечами. – Зачем Айрис столько знать о прошлом Сама-Знаешь-Кого?

– Может быть, затем, Рон, – с нажимом произнесла Гермиона, – что Айрис предстоит отправиться в сорок четвертый год и нос к носу столкнуться с этим самым прошлым?

В комнате повисла тишина. Айрис и Рон с одинаковыми ошарашенными лицами смотрели на Гермиону.

– Как-то я об этом не подумала… Да я до сих пор не понимаю, зачем мне отправляться в сорок четвертый год!

Глава 4

Лондон 1 июля 1944 года встретил Айрис духотой и шумом. Многие дома лежали в руинах, и люди – что взрослые, что дети – активно растаскивали завалы. Часть уцелевших зданий зияла черными провалами окон, в остальных стекла были заклеены крест-накрест белыми полосами бумаги. Тяжелый воздух, казалось, был пропитан тягостным ожиданием, закостенелым страхом и отчаянной надеждой.

Это было лето, когда на Лондон вновь летела с небес смерть[1].

Айрис шла по покореженной брусчатке, стискивая до ломоты в пальцах темную дамскую сумочку, и оглядывалась по сторонам. Если Косой переулок просто угнетал, то Лондон после блицев – давил на нервы, надвигался изуродованным исполином, таращился пустыми глазами-окнами, щерился острыми обломками, дышал каменной пылью и щепками и беззвучно плакал. Он заставлял чувствовать себя беспомощным и ничтожным.

– Давай, налегай! – крикнул мужской голос со стороны. Там группа мужчин разгребала завал – все, что осталось от жилого дома. Айрис заметила под массивными плитами дверцу шкафа, смятую газовую плиту – непривычную, старого образца, чем-то напоминающую ту, что стояла в доме на Гриммо, – и детскую кроватку. Споткнулась о выступающий вверх камень мостовой, больно ударившись пальцами.

Когда этот дом рухнул, в нем ведь не было детей? И людей вообще…

Все лето на Тисовой Айрис собирала информацию о военных годах Англии. Поскольку интересовалась она исключительно маггловской стороной войны, чета Дурслей делала вид, что ничего не замечает, а Дадли даже вызвался помогать – в благодарность за спасение от дементоров. Айрис совершенно не ожидала от него таких порывов, да и обошлась бы она без помощи, но вдвоем искать материалы было быстрее. Не говоря уже о том, что Айрис наконец увидела Дадли в библиотеке. Это зрелище поражало сильнее, чем вид Крэбба и Гойла за книжками.

Да, тогда Айрис забавлялась, беззлобно подкалывала Дадли и думала исключительно о войне в волшебном мире и хоркруксах Волдеморта. Сороковые в книгах и статьях были просто историческими сводками, набором дат и фактов, фотографиями, которые не слишком хорошо откладывались в памяти.

С магической Британией сороковых годов Айрис знакомилась уже в Норе, спасибо Гермионе, потратившей месяц на сбор информации и составление конспектов, где выделила основное. Айрис была безмерно благодарна ей, поскольку после Гермионы огромная бессистемная лавина знаний превратилась в четкие схемы и таблицы, отражающие все различия между сороковыми и девяностыми.

Но это все еще были просто сведения, обезличенные, не вызывающие никаких эмоций, кроме переживаний, как их запомнить и в них не запутаться.

Зато теперь все, что Айрис успела узнать, накладывалось на то, что она видела, и осознание приходило медленно, но неотвратимо. По спине полз озноб, руки холодели вопреки теплу и духоте вокруг.

– Мисс, мисс!

Айрис не сразу поняла, что кричат ей. Обернулась и увидела двух детей – мальчика и девочку, – чумазых, худых, в потрепанной, линялой одежде, кое-где залатанной, множество раз постиранной, но все равно с въевшимися пятнами. Мальчик был чуть младше первачков Хогвартса, девочка – на вид лет шести-восьми.

– Мисс, у вас не найдется лишнего купона? Или… поесть чего? – мальчик чуть стушевался, но выпятил подбородок с вызовом, а девочка спряталась за тощим мальчишеским плечом и смотрела из-за него как сова, не моргая, внимательно.

– Купона? – растерялась Айрис, не сразу вспомнив, что продукты в военные годы выдавалась по продовольственным книжкам с купонами. – Н-нет, простите, ребята. У меня нет с собой карточек. И еды…

Она развела руками, показывая, что с собой у нее только маленькая сумочка.

– А шиллинга или нескольких пенни? – продолжил спрашивать мальчишка. – Мы бы с сестрой купили буханку на двоих у булочника за углом.

Пенни? Айрис опять на секунду смешалась: все маггловские деньги остались у Гермионы. И не потому, что были Айрис не нужны.

«Вот возьми пенс и посмотри на чеканку, – хмуро бросила Гермиона, когда и Айрис, и Рон решили поспорить, что маггловские монеты стоит взять тоже. – Даты видишь? Как будешь объяснять, что монета отчеканена в девяносто втором? Я уж не говорю о том, что до семьдесят первого года десятичной системы в денежных единицах не существовало и номиналы с современными не совпадали».

– Простите, денег тоже нет, – неловко повторила Айрис. Хотя она не врала, отказывать худым и явно голодным детям оказалось невероятно сложно.

– Врешь же, – вдруг сплюнул мальчишка, а его лицо скривилось от неприязни. – Глянь, какая чистенькая, в новой одежке. Небось нужды не знаешь, а пенни пожалела!

Айрис нахмурилась. Обвинения неприятно царапнули внутри, но она запретила себе обижаться на мальчишку. Не от хорошей жизни он так вел себя.

– Простите, – в третий раз повторила она и отступила на шаг.

– Ага, толку от твоих извинений, – злобно в спину выдохнул мальчишка. – Хорошо жить, когда мамочка с папочкой накормить и одеть могут!

Айрис окаменела.

– Я сирота, – холодно перебила она, и мальчишка запнулся, словно подавился воздухом. – И я действительно ничем вам помочь не могу.

А желание заглянуть в булочную за углом и конфундусом заполучить несчастную буханку Айрис задавила в зародыше. Воровство оставалось воровством даже в благих целях.

Глава 5

Тук.

Пауза. Ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Тук.

Жар адреналина рухнул водопадом, упал вниз живота, скрутил там все.

Тук.

Нельзя… спиной к врагу нельзя…

Айрис развернулась… и задохнулась повторно.

Риддл был совсем рядом, каких-то несколько шагов. Приближался. С лицом как в дневнике, даже красивее. Смотрел прямо на Айрис, она вмиг поймала тяжелый взгляд темных глаз. Не вспоминать, не вспоминать… Не вспоминать!

Тук-тук-тук-тук-тук.

Риддл что-то говорил. Студенты что-то выкрикивали. И поезд стучал колесами. Должен был. Но сердце колотилось в ушах так, что заглушало все.

Как в Тайной комнате. Черная мантия, зеленый галстук, блики света на лице, только не зеленые, а золотые. Вдруг показалось, что Айрис вновь там, слышит шипение василиска, а ее рука ощущает стальную тяжесть меча Гриффиндора.

Риддл подходил все ближе, не разрывая зрительного контакта. Карие, у него же были карие глаза, вдруг вспомнила Айрис, но сейчас они казались чернильными и затягивали как черные дыры. Ни искры света.

Как в Тайной комнате.

Не приближайся!

Айрис, не выдержав, отступила и тут же ударилась о кого-то плечом. Запястье болезненно сдавили. Айрис повернула голову – Эмма смотрела с явным беспокойством, хмурилась.

– Нельзя, – одними губами повторяла она, стискивая руку Айрис, не давая поднять палочку, атаковать.

И наваждение схлынуло.

Мерлин… Хоркрукс Риддла не обладал и толикой этой подавляющей, гипнотической силы. Он действительно был лишь тенью. Воспоминанием.

Со всех сторон хлынули звуки, точно включили радио.

– Трэверс первый полез!

– Но он не вытаскивал палочку, а эта…

– Летучемышиный сглаз ни с чего!

– Все в порядке, Том. Просто небольшое недоразумение, – произнес тот слизеринец, кто влез между проклятым и Айрис, и его громкий, четкий голос перекрыл нестройный хор из обвинений и оправданий.

– Вот как… – протянул Риддл, и Айрис показалось, что она слышит знакомые шипящие нотки. Тело прошила дрожь: Волдеморт любил говорить так, когда сталкивался с разочаровывающим объяснением.

Риддл замер в жалком ярде от Айрис и взглянул на нее в упор, внимательно, изучающе. Легилименция? Айрис, настороженно сжимая палочку и уговаривая себя не шевелиться, посмотрела в ответ. Дамблдор уверил: щиты непроницаемы. Но внутри все равно все сводило, а ноги ощущались ватными.

А если не сработает? Если их связь не односторонняя? Если она и на сороковые распространится?

Лицо Риддла осталось бесстрастным, но что-то неуловимо поменялось. Исчезло давящее чувство опасности, и на короткий миг Айрис показалось, что выжидание в Риддле сменилось презрением, насмешкой, скукой. Ощущение было подспудным, интуитивным.

Риддл отвернулся, вытащил палочку – Айрис напряглась – и легким взмахом снял сглаз с проклятого слизеринца. Тот дернулся, но увидел Риддла и мгновенно присмирел.

– Я хочу получить объяснения, – Риддл обвел притихших студентов недовольным взглядом и вновь обратил все свое внимание на Айрис. – Дуэли в поезде запрещены.

Он вел себя как… и тут Айрис захотелось дать себе затрещину. Как она могла упустить из виду?

Риддл ведь уже переоделся в школьную форму, и на его мантии сверкал серебряный значок старосты школы.

Он вел себя именно так, как имел право себя вести. У него были все полномочия растаскивать по углам дерущихся студентов и наказывать их.

Объяснения вновь полетели со всех сторон, но Риддл смотрел только на Айрис, ожидая именно ее слов. Она стиснула зубы, пытаясь собрать разбежавшиеся при его появлении мысли и придумать достойный ответ, который не позволит призвать к ответственности.

Вот только Айрис вступилась не за себя, а за Эмму. Если бы того студента прокляла Слэттери, можно было говорить об ответных на оскорбление действиях или о защите. Действия же Айрис, не имевшей отношения к разговору, трактовались только как безосновательное нападение.

И Айрис не сомневалась: именно так Риддл все и выставит.

– Я представления не имела, что у вас есть такое правило, – наконец выдавила она из себя, не придумав ничего умнее. И тут же поняла, какую ошибку допустила.

– Я понимаю это, – мягко кивнул Риддл. Так мягко, что Айрис сразу догадалась: врет. – Однако правила едины для всех, и их незнание не может служить оправданием. Я буду вынужден поднять этот вопрос на вечернем собрании старост и профессоров школы.

Ее должно было это испугать? Айрис вспомнила, как вернулась в школу с Роном на фордике мистера Уизли и какой разнос устроил Снейп… Как будто кто-то из профессоров в сороковых мог Снейпа превзойти.

Не фыркнуть удалось лишь усилием воли, но Риддл словно заметил насмешку, прищурился.

– Тебе есть, что добавить? – за вежливым тоном притаилась угроза, и она странным образом придала Айрис сил и злой уверенности. Есть, что добавить? Есть!

Глава 6.1

– Доброе утро, Ариста! – Айрис подняла заспанные глаза на возмутительно бодрую Меган Прист. Староста встала раньше всех соседок по комнате и уже успела побывать у профессора Тофти, декана Рейвенкло, и забрать у него расписание занятий. – Вот, держи, это твое.

Айрис, невнятно поблагодарив, взяла листок пергамента и вернулась к завтраку, попутно изучая свое расписание. Уроки у старшекурсников были сдвоенные, выходило по два-три, а то и одному предмету в день, зато существенно увеличивался объем изучаемого материала.

Первым уроком у Айрис в этот день стояло зельеварение, следующим, сразу после обеда, – трансфигурация.

– Неделя начинается со Слагхорна? – в расписание Айрис заглянул только пришедший на завтрак Альфард Блэк. – Ого. Вот это набор предметов. Аврорат?

– А что, больше ни для каких профессий Ж.А.Б.А. по этим предметам не нужны? – устало поинтересовалась Айрис, машинально двигаясь на скамье, позволяя Блэку усесться рядом.

– Если только количественно, – Альфард втиснулся за стол, мгновенно переключая свое внимание на остальных студентов. Айрис пожала плечами.

Предстоящие занятия заставляли ее нервничать. Учиться с Волдемортом… Айрис поежилась и пробежала взглядом по своему расписанию еще раз.

Она взяла основные предметы, которые пользовались популярностью у студентов. Кроме, разве что, травологии, которую многие считали бессмысленной тратой времени. И то, будущие зельевары и целители, а также гербологи обязательно сдавали этот предмет в конце седьмого курса. По всему выходило, что сталкиваться с Риддлом она будет постоянно.

Покачав головой, словно желая вытрясти из нее все лишние мысли, Айрис отставила тарелку от себя и уже собралась встать и отправиться в подземелья к Слагхорну, как ее мягко, но настойчиво остановила рука Блэка.

– Знаешь, у меня с зельеварением сложились ужасные отношения, – беспечно сказал он, словно продолжал какой-то диалог. – Так что с идеей продолжить их курс на Ж.А.Б.А. пришлось расстаться.

Айрис в искреннем недоумении посмотрела на Блэка. Он остановил ее, чтобы сообщить это?

Альфард потянул ее на себя, заставляя склониться к нему, и тихо, но отчетливо произнес:

– Будь осторожна.

– Что, прости? – моргнула Айрис. Она ожидала чего угодно, но не этого.

– Ты новенькая, еще не знаешь порядков… Мне кажется, или я это уже говорил? В общем, держись подальше от Слизерина, не влезай в конфликты, подобные вчерашнему, и смотри в оба.

Айрис внимательно посмотрела в серьезные глаза Блэка и медленно кивнула. Кажется, она начинала понимать, что происходит.

Блэк мгновенно расплылся в довольной и беззаботной улыбке, подмигнул и отпустил руку Айрис. Сама Айрис попыталась улыбнуться в ответ, но вышло у нее это плохо. Она помнила слова Дамблдора о том, что во времена учебы Риддла в Хогвартсе происходило множество неприятных инцидентов, но никогда никто не мог доказать его причастность к ним. Видимо, это видел не только Дамблдор.

А Альфард Блэк, выходит, рыцарь на белом гиппогрифе.

Перед глазами как живая предстала картина с Блэком верхом на гарцующем животном. Айрис, не сдержав смешка, подхватила сумку и решительно направилась в подземелья на первый в этом семестре урок. И только в дверях Большого Зала каким-то чудом вспомнила, что вроде как не должна знать расположение кабинетов в Хогвартсе.

Положение, сам того не ведая, спас Шафик. Он буквально столкнулся с Айрис, и та, не думая, выпалила:

– Где кабинет зельеварения?

Фредерик удивленно воззрился на нее, хмыкнул и сказал идти за ним. Он собирался работать в Мунго и тоже выбрал продвинутый курс зелий для дальнейшего изучения.

Кабинет зельеварения ничуть не отличался от того, что помнила Айрис по своему шестому курсу. Профессор Слагхорн явно обладал завидной тягой к постоянству, и это почему-то вызвало у нее улыбку.

Сам Гораций Слагхорн стоял перед кафедрой, с дружелюбной улыбкой приветствуя студентов, и по одним его взглядам и тону можно было с легкостью определить, кто из них является любимчиком и завсегдатаем клуба Слизней.

По обе стороны от профессора стояли котлы. Как и перед началом шестого курса на первом занятии, что было у Айрис, этот год Слагхорн решил начать с демонстрации зелий. На этот раз их было всего два.

Одно из них, то, что было справа от профессора, имело насыщенный бордовый цвет, словно в котел налили красное вино, а другое, слева, – прозрачно-янтарный и напоминало огневиски. Как Айрис ни пыталась понять, что это за зелья, у нее ничего не вышло.

Слагхорн, лучась удовольствием, перехватывал любопытные взгляды учеников и потирал руки в ожидании, когда все рассядутся. Ему явно не терпелось начать урок.

Студентов, решивших продолжить изучение зелий после пятого курса, было не слишком много. С Рейвенкло помимо Айрис и Шафика к Слагхорну ходил Роберт Дэвис, с Хаффлпаффа был только один студент, с Гриффиндора – трое, со Слизерина – пятеро, в том числе и Риддл.

Айрис села рядом с сокурсниками за один из круглых столиков, к ним тут же присоединился хаффлпаффец.

– Эдвард МакМиллан, – важно представился он, и Айрис потрясенно уставилась на него. Несмотря на слабое внешнее сходство, в этом парне она отчетливо видела Эрни. Во всяком случае, важничали они одинаково.

Глава 6.2

Несмотря на сказанные Селвину слова, Айрис отнюдь не считала, что позволять этому слизеринцу единолично выбирать тему их совместного проекта – хорошая идея. Наученная горьким опытом общения с представителями этого факультета в своем родном времени, Айрис ждала от них подлости и вероломства. Хотя, если говорить совсем точно, то в список ее ожиданий так же входили презрение, снобизм, эгоистично-потребительское отношение к окружающим людям и лицемерие. И пока эти ожидания оправдывались.

Именно поэтому Айрис после урока, в свободное до обеда время, решила последовать примеру Гермионы и скрыться в библиотеке, чтобы найти подходящую тему для своего проекта. Будет ли Селвин работать с ней или нет - это уже его проблемы, но она обязана была быть готовой к любой подставе с его стороны. Она не собиралась посвящать учебе все свое время, нет. Не за этим она пришла в сорок четвертый год. Задай Слагхорн эссе, Айрис бы начеркала его на коленке, раздув ничего не значащими фразами до нужного объема, а после сдала бы и получила за него законное «отвратительно». Оценки ее не волновали совершенно.

Однако учителя этого времени очень любили нагружать студентов самостоятельным исследовательскими и практическими работами, носящими название «проектов». Проекты выполнялись, как правило, в парах, иногда даже межфакультетских, и требовали к себе вдумчивого отношения и долгих недель кропотливой работы, а не механического переписывания параграфов из пяти книг. Об этом ей по пути в библиотеку рассказали Шафик и Дэвис.

– Со слизеринцами очень сложно работать совместно, – со вздохом признался долговязый Дэвис, чуть розовея под красноречивым взглядом Айрис. – Они слишком амбициозны и требовательны, всегда хотят сделать все как можно лучше…

– Называй вещи своими именами, Боб, – перебил его Шафик. – Хочешь ее предупредить, так и скажи: Суон, тебе не повезло.

– Ну спасибо...

– Ты вроде в поезде неплохой летучемышиный сглаз на Трэверса наложила? – продолжил Шафик, скрещивая руки на груди и застывая в дверях библиотеки. – Если Селвин начнет зарываться, повтори подвиг. Или приложи чем посерьезнее. Миссис Ургхарт откачает.

Айрис захлопала глазами. Помнится, Блэк ей велел нечто диаметрально противоположное.

– Ты что такое говоришь? – возмутился Дэвис. – За такое снятыми баллами не отделаешься.

– Ради удовольствия повозить по полу Селвина можно потерпеть и поработать пару вечеров в кладовке Слагхорна.

Айрис рассмеялась. Действительно, можно и потерпеть – ради такого. Да и что ей кладовка Слагхорна после котлов Снейпа?

– А если без свидетелей – так вообще одно сплошное удовольствие, – завершил речь Шафик.

– Личный опыт? – все еще посмеиваясь, уточнила Айрис.

– И богатый, – кровожадно улыбнулся будущий целитель. – Тебя перед обедом отсюда забрать?

– Забрать, – охотно согласилась Айрис и, довольная, скрылась в дверях библиотеки.

Определиться с книгами по зельеварению Айрис помогла мадам Мортемор, библиотекарь этого времени. В отличие от мадам Пинс, эта женщина была дружелюбна, мягка и общительна. А еще молода и очень красива. Глядя на нее, Айрис подумала, что библиотека, наверное, одно из самых посещаемых и самых любимых мест у старшекурсников.

– Проекты – это очень увлекательно, особенно если любишь предмет, по которому их готовишь, – заметила мадам Мортемор, левитируя стопку ветхих на вид книг.

Айрис вздохнула. Зельеварение она не любила, а компания, в которой ей предстояло готовить проект, вгоняла в уныние. Не исключено, что Шафик был прав, и ей действительно предстояло свести тесное знакомство с кладовыми Слагхорна.

– Если что понадобится, не стесняйся обращаться, – велела библиотекарь. – Ты будешь частой гостьей у меня.

Айрис удивленно на нее посмотрела.

– Я знаю учебную программу седьмого курса, – пожала плечами мадам Мортемор.

И ушла, оставив Айрис наедине с двумя стопками книг. Айрис проводила ее тоскливым взглядом.

Диадема Рейвенкло? Хронограф? Забудьте. Учеба, учеба и еще раз учеба.

Водрузив локти на стол и подперев подбородок ладонью, Айрис открыла первую попавшуюся книгу. Кажется, она погорячилась, решив, что сумеет быстро завершить свои дела в этом времени.

В гордом одиночестве, листая книги и пытаясь найти хоть что-то понятное ей и интересное Слагхорну, Айрис просидела где-то с четверть часа, а потом на нее упала чужая тень, и недовольный голос процедил сквозь зубы:

– Мне послышалось, или ты действительно сказала, что тему проекта выбираю я?

Айрис на секунду прикрыла глаза и тяжко вздохнула. Не портить ни с кем отношения, напомнил голос Гермионы в голове.

– Действительно сказала, – не став отпираться, она посмотрела на Селвина и приглашающе махнула рукой на выстроенные вокруг нее столбиками книги. – Выбирай.

– А что тогда это все означает? – Селвин взял в руки ближайший к нему фолиант. – Решила подтянуть свои знания до моего уровня?

– С чего бы? Я еще не получила ни одного доказательства, что ты знаешь зельеварение лучше меня, – парировала Айрис и тут же вернулась к книге, которую просматривала. – Считай, что решила помочь.

Глава 6.3

Проснулась Айрис на заре в холодном поту. Вскинулась на кровати с заполошно бьющимся сердцем и с силой провела дрожащими пальцами по лицу, стряхивая остатки кошмара.

Призрачные видения сна постепенно истаивали, разбиваясь о рассветный сумрак спальни. Айрис обхватила колени руками и уткнулась в них лицом, пытаясь прийти в себя. Когда тяжелое рваное дыхание выровнялось, она нашла свою палочку и наколдовала Темпус. И обессиленно упала на подушку.

Половина шестого утра.

Сон больше не шел, оставив после себя несильную головную боль и неприятный осадок на душе. Промаявшись в кровати с полчаса, Айрис поднялась.

Девочки еще спали, по их задернутым пологам гуляли первые солнечные лучи. День обещал быть ясным.

Одевшись и уже привычно приведя себя в порядок, надлежащий для этого времени и ее миссии, Айрис сразу взяла учебники для занятий и спустилась в общую гостиную. Она думала, что в такую рань никого в ней не будет, но ошиблась.

– Эмма?

Эмма Слэттери, сидевшая в одном из уютных кресел возле окна и читавшая книгу, подняла голову.

– Доброе утро, – сдержанно улыбнулась она и сделала приглашающий жест. Айрис села в кресло напротив, чуть поморщившись от ударивших по глазам лучей света.

– Я думала, мне одной не спится, – заметила она, не зная, о чем разговаривать. Не о погоде же?

– Я всегда рано встаю, – пожала плечами Эмма. – Мне нравится сидеть здесь по утрам.

Айрис кивнула. Она сама видела, как преобразилась гостиная. Потолок, вечерами показывающий бескрайнее звездное иссиня-фиолетовое небо, сейчас радовал глубокой лазурью, затянутой легкой дымкой перистых облаков. По полу словно клубился белый туман, рассвет проникал сквозь огромные окна, наполняя гостиную сияющим золотым светом зари. Солнечные блики слепили, играя на тонких стеклах арочных окон.

И, в отличие от шумных, наполненных дискуссиями вечеров, сейчас здесь царила тишина.

– Седьмое небо, правда? – улыбнулась Эмма, проследив за взглядом Айрис.

Айрис кивнула. Это было самое красивое место, которое она видела в Хогвартсе. Она даже ощутила укол сожаления, что не на факультете Рейвенкло училась все шесть лет.

Разговаривать как-то не хотелось. Эмма благодарно улыбнулась и углубилась в книгу. Айрис откинулась на кресло и прикрыла сухие глаза. У нее было ощущение, что она парит где-то высоко в небесах.

Они просидели в уютной тишине минут пятнадцать, а потом их уединение было прервано громким стуком в окно. Айрис удивленно открыла глаза и увидела бьющуюся в окно сову с привязанной к лапам посылкой.

– Что-то рановато для почты, – она поднялась с кресла и вскарабкалась на подоконник, чтобы впустить птицу. – К кому это, интересно?

– К тебе, – как само собой разумеющееся ответила Эмма и, заметив недоумение Айрис, пояснила: – Совы всегда прилетают к адресатам, а мне писать некому.

Айрис нервно сглотнула. Неужели пришел ответ на ее давнишнее письмо? Она уже и надеяться перестала…

Сова кинула на круглый столик свою посылку и улетела, не дожидаясь благодарностей и угощений. Эмма отложила книгу, склоняясь над мягким конусообразным кульком высотой где-то в два фута.

– Здесь нет конверта. Ты знаешь, от кого это?

Айрис отрицательно покачала головой, недоумевая все сильнее, и уже протянула руку, как была остановлена теплыми тонкими пальчиками Эммы.

– Ты такая беспечная, – покачала головой она, а потом отдернула от Айрис руку, словно обожглась. – Извини.

– Все в порядке, – заверила ее Айрис, ругая себя последними словами. Действительно, она как-то забылась. Кто знает, какие чары наложены на посылку? – Спасибо.

Вытащив свою палочку, Айрис проверила сверток всеми известными ей заклинаниями. Ничего.

– Вроде безопасно, – пробормотала она, разрывая шуршащую бумагу. – Розы?

В свертке было больше двух десятков роз, на ровных стеблях и с пышными бутонами яркого красного цвета.

– Это точно не мне, – открестилась Айрис. – Это либо ошибка, либо не смешная шутка.

– Здесь есть записка, – Эмма аккуратно вытащила покоящийся между шипастых стеблей узкий конверт и уже хотела передать его Айрис, как резко замерла. Ее пальцы каким-то неуверенным, словно против воли, движением раскрыли его, вытащив сложенный вдвое листок пергамента. Щеки вспыхнули румянцем, на лице появилось отрешенно-мечтательное выражение.

– Ну вот, а ты говорила, что некому тебе писать, – улыбнулась Айрис, ища взглядом вещь, которую можно было бы трансфигурировать в вазу. И ничего не находя. – Надо куда-то цветы поставить. Эмма? Ты меня слышишь?

Судя по стеклянным глазам Эммы, она не слышала никого и ничего. Как и не видела.

Айрис нахмурилась. Эмма совсем не походила на человека, способного так реагировать на любовные послания. Конечно, она ее знать не знала, но ей все же казалось, что Эмма куда больше похожа на ту же рассудительную Гермиону, чем на пустоголовую болтушку Лаванду. А Гермиона бы никогда…

– Эмма! – еще раз громко позвала ее Айрис и дотронулась до ее руки.

Глава 7.1

Айрис в оцепенении смотрела на собственный фиал, заполненный ядом. Мысли разбегались, и она не находила слов, чтобы сказать хоть что-то – а объяснений от нее ждали.

– Я же сдавала противоядие, – наконец отмерла она.

– Да-да, конечно, я помню, – заверил ее Слагхорн, взирая на фиал со смесью изумления, неверия и профессионального любопытства.

Айрис в растерянности посмотрела на профессора, затем обернулась на Эмму, неосознанно ища хоть какой-то поддержки. Эмма ее молчаливый призыв поняла верно, шагнув ей навстречу и встав рядом. Ее теплая ладонь крепко обхватила прохладные пальцы Айрис.

Этот нехитрый жест неожиданно согрел и вернул Айрис самообладание. Она с благодарностью посмотрела на Эмму, послав ей едва заметную, но полную тепла улыбку.

– Мисс Суон, – профессор привлек ее внимание, восторженно уставившись на нее, и от его взгляда Айрис стало неуютно. С такой жадностью Слагхорн не смотрел на нее даже в ее бытность Айрис Поттер. – Расскажите, как вы варили противоядие?

– Эм… по рецепту, сэр, – немного неуверенно ответила Айрис. Она сейчас вообще ни в чем не была уверена.

– Невероятно! – воскликнул профессор, и его огромный живот заколыхался от возбужденных движений. – Это просто немыслимо! Вы уверены, что все сделали с точностью по рецепту?

– Э… нет. Я не слишком хороша в зельеварении, я же говорила…

– Что именно кажется вам невероятным, сэр? – Риддл, до этого не сводивший пристального взгляда чуть прищуренных глаз с фиала, словно силился что-то в нем увидеть и понять, испытующе посмотрел на профессора. Айрис, находящаяся во власти естественного в этой ситуации беспокойства и оттого ставшая неожиданно наблюдательной, заметила тонкую складку меж его бровей. У Гермионы, когда она о чем-то напряженно думала, появлялась точно такая же, отчего ее лоб чуть выше переносицы уже обзавелся едва заметными мимическими морщинками.

У Риддла они тоже наверняка были. Айрис на секунду прикрыла глаза и отвернулась: она поймала себя на том, что действительно высматривает на его лице эти драккловы морщинки, следствия долгих часов размышлений, сомнений, непростых решений.

Слагхорн в ответ на реплику Риддла эмоционально всплеснул руками:

– Эти фиалы никто не трогал, мои охранные заклинания и чары консервации были в целости и сохранности. Яд во флаконе мисс Суон мог появиться только в одном случае – ее зелье само сменило свои свойства!

– А разве это возможно? – нахмурилась Айрис.

– В том-то и дело! До сегодняшнего дня считалось, что нет.

Айрис моргнула и вновь уставилась на свое зелье. Оно золотисто поблескивало, больше напоминая шампанское, чем белое вино. На стекле фиала играли блики света от факелов – в кабинете зельеварения не было окон, и освещение в нем всегда было довольно тусклым. И как только Слагхорн, который превыше всего всегда ценил комфорт, смог уютно устроиться в этом вечно холодном, сыром, сумрачном месте?

Айрис мотнула головой. О чем она только думает?

– Это небывалый прецедент! "Вино Лафарж", меняющее свои свойства! Это же... – тут Слагхорн ушел в себя, наслаждаясь пригрезившимися золотыми горами. До Айрис как сквозь толщу воды доносилось его излишне эмоциональное бормотание: – Открытие века... фурор на ежегодном съезде... статьи и темы диссертаций...

Айрис потерянно опустилась на край парты, напрочь забыв о правилах хорошего тона в этом времени. Взгляд оторвался от флакона с зельем и затерялся где-то в нише за кафедрой, завяз в еле различимой паутине в углу, зацепился за облупившуюся краску на дверцах деревянных шкафов.

Рядом шевельнулась Эмма, положившая свою вторую руку на плечо Айрис. Оперся о парту Риддл, резко переведший свое внимание на Айрис. И вроде бы ничего не изменилось в нем, но Айрис почувствовала, что его внимание стало иного характера.

– Неожиданно.

– Да, – сипло согласилась она. В голове не осталось ни одной умной мысли. – И что теперь, профессор?

Несмотря на свою дезориентированность, она прекрасно понимала, что Слагхорн ни за что не уничтожит зелье. Его восторги, его грезы уже говорили об обратном.

– Как это – что, мисс Суон? – резко вынырнул из мечтаний профессор. – Этот уникальный случай необходимо всесторонне исследовать! И я очень рассчитываю на вашу помощь.

Он даже пальцем Айрис шутливо погрозил, чтобы она и думать не смела, что инцидент с ее сменившим свойства противоядием можно проигнорировать.

– Профессор Слагхорн, сэр, – вежливо обратился к профессору Риддл, точь-в-точь как в воспоминании о крестражах, и Айрис стало не по себе. – Поскольку я еще не выбрал тему своего проекта по зельеварению, возможно, вы позволите и мне заняться этим необычным явлением?

Нет, нет, нет.

Сердце Айрис панически забилось. А если перемена свойств зелья как-то связана с ее возможностью путешествовать во времени?

Слагхорн тем временем понимающе улыбнулся и покачал головой.

– Том, Том... Как коварно с твоей стороны воспользоваться случаем и попытаться увести у меня из-под носа такой интересный объект для исследования...

– И в мыслях не было, сэр, – он чуть склонил голову, точно признавая превосходство Слагхорна. – Мне не соперничать с вашими знаниями и опытом. Но явление столь... удивительное, уникальное...

Глава 7.2

В этот день у нее больше не было занятий, но Айрис под угрозой пыток не вспомнила бы, чем занималась все оставшееся время. Похоже, просто сидела, глядя в пространство, уносясь мыслями далеко-далеко и, одновременно, не думая ни о чем.

Она сидела в том пустом, заброшенном коридоре, настежь распахнув высокое, узкое окно – оно еле поддалось чарам, деревянные створки надсадно скрипели и роняли щепы. Не путающиеся теперь в пыльных витражных стеклах, тусклые солнечные лучи озаряли каждый уголок коридорного закутка, и в глаза бросалась густая паутина в углах, проржавевшие крючья в стенах, на которых когда-то висели картины, старые держатели для факелов – самих факелов не было.

Из открытого окна просматривалось Черное озеро, кусочек стадиона и кромка Запретного леса. Взгляд Айрис блуждал по холодной серой поверхности озера, покрытой от ветра мелкой рябью, тонул в ней.

Казалось, оглянись, и увидишь протянутую надежную руку Рона, понимающий взгляд Гермионы. Сейчас Айрис как никогда остро ощущала потребность в друзьях, понимала, как привыкла полагаться на них, привыкла к их молчаливой поддержке.

Она сидела в библиотеке, в уютном кресле в тени стеллажей, окруженная коконом чар, пытаясь читать старые фолианты по истории магии, разыскивая хоть какие-то намеки на диадему Рейвенкло. Она думала о Поттерах – ее бабушке и дедушке, живших в это время. О письме, что написала им в августе, когда ее приняли в Хогвартс. О недовольстве Гермионы, узнавшей об этом импульсивном поступке.

Айрис не знала, не понимала, где искать хронограф, видела цель, но не видела пути ее достижения. Она тонула в этом времени, как ее взгляд тонул в глубинах озерной глади. Как на памятном втором испытании Турнира, в тяжелом холоде вод, в их непроницаемой серости. У нее был час, чтобы отыскать дорогое, прежде чем она потеряет это.

В конечном итоге, все опять свелось к поискам и гонке со временем. Только Добби, принесшего ей жабросли, здесь уже не было.

Айрис просматривала фолиант за фолиантом – бесполезно. Пусто-пусто-пусто.

Диадема исчезла еще при жизни Ровены Рейвенкло.

Интересно, если Елена Рейвенкло откажется разговаривать – кто знает, что на уме у призраков? – хронограф сможет перенести Айрис на тысячу лет назад?

В чувство ее привел легкий перезвон слабеньких охранных чар, которые Айрис накинула на свой пятачок в библиотеке просто для того, чтобы не попасться на поисках реликвии.

– Вот ты где, – Айрис выдохнула, услышав голос Меган. – Ты пропустила обед. Еще немного, и пропустишь ужин.

– Да? – удивилась она, прислушиваясь к себе. – Я не голодна.

Меган кивнула, принимая к сведению без единого вопроса. Помнится, Луна говорила, что профессору Флитвику приходится едва ли не насильно водить старшекурсников в Большой зал: на факультете Рейвенкло было нормальным пропускать приемы пищи, отдав себя какому-либо делу. Пожалуй, на ужин сходить стоило.

– У нас сегодня общий вечер. После ужина все студенты Рейвенкло собираются в гостиной.

– Что за общий вечер? – Айрис встала, сладко потянувшись, и взмахом палочки отменила свои чары, позволив звукам библиотеки ворваться в ее крохотное пространство.

– О, это сложно описать, – легкая улыбка тронула губы Меган. – Помочь?

– Не надо, – как можно беспечнее отмахнулась Айрис, складывая фолианты стопкой и поднимая их в воздух заклинанием левитации. – Они не настолько старые, чтобы рассыпаться от Левиосы. Так что за общий вечер?

– Увидишь.

Закончился ужин, вечер плавно вступил в свои права. Потолок гостиной Рейвенкло вновь стал звездным небом, потемнел пол, а в камине вспыхнуло веселое пламя.

Как и рассказывала Айрис Меган, по вечерам здесь было многолюдно. Вечерние посиделки были чем-то вроде традиции, студенты всего факультета собирались вместе, оставляли свои дела, закрывали учебники, спешили вернуться из библиотеки, рассаживались по удобным креслам, пуфам и диванчикам и снимали все заглушки.

Такие вечера проводились раз в неделю по пятницам, когда учебная неделя была фактически позади, а выходные еще не захватили подростков своими планами. Исключением становились лишь первые недели после каникул, когда новостей было предостаточно на "внеочередное собрание".

На родном факультете Айрис такого никогда не было, и она представляла эти посиделки этаким чинным чаепитием, когда все говорят со всеми, сидя полукругом.

Но все оказалось проще.

Это был просто вечер общения. Ребята и девушки сидели смешанными компаниями, разбившись кучками, и каждая группа обсуждала что-то интересное именно ей.

За круглым столиком возле книжных шкафов собрались студенты, обложенные по макушки волшебной периодикой. Айрис различила знакомые обложки "Трансфигурации сегодня", "Практики зельеварения" и "Астрономического вестника".

У противоположной стороны стены расположились фанаты квиддича. У них была своя доска, совсем как та, на которой Олли Вуд пытался своей команде объяснить новую беспроигрышную тактику. На самом деле, у доски была иная функция - место для споров. Возле этой уже сцепились в жаркой дискуссии парочка рейвенкловцев, в одном из которых Айрис опознала Альфарда.

Глава 8.1

– Доброе утро, Ариста! – Айрис подняла заспанные глаза на бодрую Меган и испытала острое чувство дежавю.

– Ага, – пробормотала она вместо ответного приветствия, вяло помешивая чай в кружке. Рядом в унисон ей раздалось мрачное «Добрее видели!» от сидящего по соседству Шафика.

Вчерашний вечер затянулся, плавно перерастая в ночь. Айрис успела вернуться от Слагхорна, а веселье в гостиной продолжалось, хотя количество народа ощутимо поуменьшилось. В конечном итоге старостам пришлось разгонять посиделки, занятия-то грядущего дня никто не отменял.

Теперь рейвенкловцы сидели не выспавшиеся и недовольные и делали вид, что завтракают, на самом деле досыпая над тарелками. И их было до неприличия мало: большинство, особенно со старших курсов, предпочли завтраку сон.

– Мегги, это какое-то неведомое колдовство, да? – на скамью напротив сел Альфард, выглядевший так, как обычно в родном времени Айрис выглядела квиддичная сборная после празднования победы. Блэк даже галстук ровно завязать не смог и щеголял с самым задиристым видом. – Полмира за секрет вечной бодрости.

Меган рассмеялась и, тряхнув идеально уложенными длинными волосами, заняла место рядом с Айрис.

– А почему тебя вчера не было на вечере? – Блэк взмахнул десертной ложкой как палочкой и обличительно указал ею на Айрис. Она сделала над собой усилие, прекратив творить гипнотизирующие воронки в чашке с чаем, и моргнула.

– Почему не было? Была.

– Не было, я искал тебя, – в голосе Блэка было столько уверенности, что спящая на ходу Айрис почти поверила в это. А потом вспомнила, где провел Альфард весь вечер.

– Ты меня на квиддичной доске искал, что ли? – насмешливо поинтересовалась Айрис, подпирая щеку ладонью. Забавная улыбка Блэка немыслимым образом поднимала настроение, и Айрис поймала себя на мысли, что вот так общаться с ним она готова хоть целый день. С ним было так же легко, как и с близнецами Уизли.

– Эй, я не весь вечер там провел!

– Да, всего лишь три его четверти, – фыркнула Меган. – Ариста, ты пробовала штрудель? Рекомендую.

– Спасибо, но я уже поела…

– Отлично, давай мне, – Блэк выхватил блюдце из рук Меган, та даже рта открыть не успела. – Домовики расщедрились, я смотрю. Так почему тебя не было, Ариста? Я тебя действительно искал.

– Я была там первые полчаса. А потом мне надо было идти к Слагхорну… Привет, Эмма, – Айрис тепло улыбнулась севшей рядом с Альфардом Слэттери.

– Еще один жаворонок, – Блэк замаскировал зевок и осмотрел подтянутую Эмму с головы до пят, пока та здоровалась и желала приятного аппетита. Выглядела она не менее бодрой и собранной, чем Меган. – Так, о чем мы… И зачем тебе надо было именно вчера идти к Слагхорну?

– Проект по зельеварению, – деланно-нейтрально ответила Айрис, вдруг вспомнив, какой у нее вкусный чай. Чай вкусным не был: он остыл и оказался слишком сладким. Айрис накидала в чашку очень много сахара – чтобы было, что мешать.

– Ого, Селвин тему выбрал? – неподдельно изумился Альфард. – Быстро он…

– У тебя устаревшая информация, – Меган на мгновение оторвалась от намазывания булочки маслом и с легким превосходством взглянула на Блэка. – Ариста не с Селвином в паре.

– А с кем тогда?

– С Томом.

Альфард замер, растерянно смотря то на Меган, то на Айрис, то опять на Меган.

– Это ты так пошутила?

– Нет.

– Не могу представить ни одного сценария, как это могло произойти, – Блэк выпрямился и скрестил руки на груди. Под его пристальным инквизиторским взглядом Айрис вновь схватилась за чашку с чаем, потом вспомнила, что это уже не чай, а приторная отрава, и так и замерла, не донеся ее до губ.

– Альфард, твое внимание к Аристе уже начинает выходить за рамки приличия, – одернула Блэка Меган, и они раздраженно уставились друг на друга.

– Ариста, передай, пожалуйста, булочки, – вежливо попросила умница Эмма. Она и сама бы дотянулась, но – Айрис почувствовала сильную благодарность – эта ее просьба разрушила повисшую на мгновение неловкую тишину.

А потом они и вовсе сменили тему: к их компании присоединились студентки-пятикурсницы во главе с Оливией Хорнби, бестактной, дотошной, въедливой, помешанной на мальчиках и любовных отношениях девицей.

– Хорнби, если я услышу хоть одну глупость от тебя, ты неделю будешь ходить с зашитым ртом, – посулил ей Шафик, когда та села рядом с ним, а Айрис, припомнив, что эта рейвенкловка и была главным автором вчерашних сплетен, уже хотела ретироваться из-за стола под каким-нибудь предлогом. Например, библиотеки, Гермиона всегда так поступала.

– А ты можешь? – оживился Альфард.

– Запросто.

– Такого заклинания не существует! – попыталась поспорить Хорнби, но замолчала под насмешливым взглядом Фреда.

– А колдомедики швы, по-твоему, руками накладывают или у Мерлина помощи просят?

Угроза возымела действие, и дальнейший разговор крутился уже около обыденных, приемлемых и безопасных тем. Айрис тихонько переговаривалась с Меган по поводу своего расписания и сопровождения по замку, попутно открещиваясь от повторной экскурсии, когда Большой зал наполнился хлопаньем крыльев и уханьем сов.

Глава 8.2

«Здравствуй, дорогая Ариста!

Твое письмо стало для нас большой неожиданностью и вызвало бурю эмоций. Не знаю, можешь ли ты вообразить, как нам хочется увидеться с тобой! Ты подарила нам надежду. Особенно твоему письму обрадовалась Дорея. Возможно, тебе известно, что у нее есть некоторые проблемы со здоровьем, а она так хочет стать матерью! По этой причине мы сейчас находимся в Тибете и, к нашему искреннему сожалению, не сможем увидеться с тобой раньше Рождества.

Ариста, прости нас за причиненные неудобства и, прошу, дождись нашего возвращения. Я обязательно отвечу на все интересующие тебя вопросы.

С благодарностью и любовью,

Чарльз Поттер»

Сердце, бившееся возбужденно и взволнованно, ухнуло вниз.

Теперь стало понятно, почему письмо шло так долго, а сова имела столь встрепанный и измученный вид. Поттеры в Тибете. И, что самое ужасное, вернутся только к Рождеству.

Айрис вскочила с широкого каменного подоконника, на котором сидела и читала, и заметалась на крохотном, заросшем паутиной пятачке. Она чувствовала себя загнанной в угол: хронограф у Поттеров, Поттеров не будет еще четыре месяца, а ей надо как можно скорее замкнуть временную петлю.

Четыре месяца в прошлом – неоправданный риск.

Замерев напротив окна, Айрис устремила тревожный взгляд вдаль, на воображаемый Тибет.

Когда она только оказалась здесь, в сорок четвертом, она даже не представляла, где искать хронограф. Потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, привыкнуть к новой обстановке и наконец вспомнить, что дар tempus viator передается по наследству. И поскольку мама Айрис была магглорожденной и подобного наследства иметь не могла, то способность путешествовать во времени перешла к Айрис явно от отца. Чарльз и Дорея Поттеры, ее дедушка и бабушка, знали о фамильном даре и о хронографе, они поняли, что письмо им написал их потомок, что подтверждало сделанный вывод.

Айрис закусила губу и принялась рыться в сумке в поисках чистого пергамента. Она напишет им о необходимости возвращения настолько понятно и подробно, насколько такую тему вообще можно доверить бумаге. Четыре месяца –  слишком много, это почти месяц в ее родном времени.

Страшно представить, что Волдеморт может сделать за этот месяц.

Перо царапало пергамент, спотыкаясь о шероховатости каменного подоконника, и оставляло кляксы, но Айрис это мало заботило. Обычно испытывающая трудности в правильном подборе слов, сейчас она писала с небывалой легкостью, уверенная в каждой своей фразе.

Запечатав письмо, она подхватила сумку, запихнула в нее перо и едва не пролившуюся банку чернил – на нервах Айрис плохо закрутила крышку, – и поспешила в совятню.

По коридорам она шла быстро, стараясь не шуметь и то и дело замирая. Эта часть Хогвартса была заброшена, но Айрис по себе знала – где только студенты не бродят. Отовраться, если ее тут найдут, будет крайне проблематично.

Так что движение в одном из боковых коридоров Айрис уловила сразу и застыла на короткое мгновение. Но вдалеке двигался вовсе не студент, а призрак башни Рейвенкло.

Сердце Айрис сделало кульбит. Она даже не сразу поверила в свою удачу. Разговор с Серой Дамой был одним из самых сложных пунктов ее плана: у беседы не должно было быть свидетелей. Искать же призрак по заброшенным темным закоулкам Айрис пока не могла – это сразу было бы замечено внимательными сокурсниками, которые старались помочь адаптироваться «новенькой» в школе.

– Миледи! – крикнула Айрис, больше не раздумывая и кидаясь вдогонку.

Серая Дама услышала ее и обернулась.

– Да?

– Простите, вы не могли бы мне помочь?

Вблизи было отчетливо видно красивое и безмерно усталое лицо призрака. Печаль Елены была столь очевидна, что Айрис запнулась в беспокойстве. Из общения с Почти Безголовым Ником она уже знала, что и у призраков есть свои проблемы и причины для переживаний, пусть и далекие от жизни живых.

­– Вас что-то тревожит? – выпалила Айрис вместо того, чтобы задать интересующий ее вопрос.

Серая Дама плавно покачала головой, мгновенно обретая надменный и неприступный вид. А Айрис замолчала. Теперь, когда она могла расспросить призрака Рейвенкло обо всем, что хотела узнать, она поняла, что совершенно не знает, как начать разговор.

Вы знаете, где находится диадема вашей матери?

Сколько раз Серая Дама слышала за свое почти тысячелетнее существование этот вопрос? Да и если за десять веков Елена Рейвенкло не рассказала о ней никому, почему здесь и сейчас она должна была сделать исключение?

Айрис открыла и закрыла рот, чувствуя себя донельзя глупо. Ей нужно было разговаривать с Серой Дамой в своем родном времени, когда она могла открыто сказать, ради чего ей эта информация.

Но Айрис отправилась на полвека назад не только ради того, чтобы найти диадему. Ей нужно было отследить ее путь и уничтожить, если Волдеморт превратил ее в хоркрукс.

– Миледи, скажите, вы знаете, где…

За ее спиной вдруг отчетливо скрипнула дверь. Айрис вздрогнула и резко обернулась, нащупав в кармане мантии палочку.

Глава 9.1

– Взмах легкий, рисуем петлю… – вещал возле кафедры профессор Тофти. Его рука вычерчивала в воздухе замысловатые фигуры полезного и многоуровневого заклинания порядка. С помощью его простейшей формы можно было собрать магией чемодан, а более сложные варианты позволяли привести в опрятное состояние комнату или даже целый дом.

Профессор Тофти с начала урока продемонстрировал действие заклинания на специально разгромленном классе. Нечто похожее Айрис наблюдала, когда – будто в другой жизни! – приходила с Дамблдором приглашать Слагхорна преподавать. Разнесенный якобы Пожирателями Смерти дом приводили в нормальный вид именно чарами порядка.

– Петля завершается изгибом…

Айрис честно следила за движениями палочки, но взгляд то и дело соскальзывал в сторону, на черноволосую макушку Риддла, сидевшего за первой партой.

Зачем, вот зачем будущая она запечатала письмо его кольцом? Чего она добивалась, какое послание хотела передать? И как вообще она это сделала? Подкараулила Риддла в темном углу, оглушила и украла перстень? Даже представлять было смешно.

– Заклятие порядка имеет обратную формулу. Как вы наверняка уже догадались, это заклинание беспорядка.

– Зачем кому-то устраивать беспорядок? – раздалось недоуменное с задней парты.

– Интересный вопрос, – оживился профессор и сошел с кафедры. – У кого какие ответы?

Риддл откинулся на спинку стула, сел в пол-оборота и что-то коротко бросил сидящему рядом Малфою. Рука с кольцом расслабленно опустилась на столешницу.

Айрис закусила губу, рассматривая черный камень-печать в оправе. Получить его себе хотя бы на минуту казалось нереальным. Риддл выставлял кольцо напоказ, гордился им: фамильная ценность Гонтов, как-никак.

От внезапно появившейся перед лицом руки Айрис отшатнулась. Альфард, сидевший рядом, жестом фокусника щелкнул пальцами у Айрис под носом.

– Вернись в реальность, – практически неслышно, одними губами произнес он.

– Мисс Суон, мистер Блэк, а что вы скажете? – профессор Тофти, заметив оживление за их партой, остановился возле них.

– О, я выучу это заклинание, чтобы злить сестрицу, – Альфард ни задумался ни на секунду. – Вал будет в бешенстве…

Блэк блаженно улыбнулся, прикрыв от воображаемого удовольствия глаза. По классу прошла волна смешков. О взаимной неприязни Альфарда и Вальбурги Блэков знал весь Хогвартс. Айрис вот узнала на второй день, как приехала в школу.

– Мисс Суон, а у вас какие мысли? – профессор Тофти покачал головой на веселящегося Альфарда и доброжелательно посмотрел на Айрис.

– Ну… – Айрис замялась. Если исключить версию Блэка с намеренным доведением кого-то до белого каления, у нее оставался только один вариант применения заклинания. – Его можно использовать, если нужно инсценировать нападение… или что-то в этом роде.

В классе воцарилась абсолютная тишина. Айрис неловко пожала плечами под взглядами десятка пар глаз.

– Какое… интересное мышление, – кашлянул профессор и разбил гробовое молчание. – Но знаете, а ведь мисс Суон права. При необходимости за секунды устроить в замкнутом пространстве погром используется именно это заклятие. Ладно, давайте теперь вернемся к теме нашего занятия и перейдем к отработке жестов…

– С ума сойти – у тебя фантазия, – Блэк подпер ладонью подбородок и уставился на Айрис так, словно впервые видел. – Ставлю пять галлеонов, завтра по Хогвартсу будет ходить сплетня, что ты сбежала от жениха, притворившись, что на твой дом напали последователи Гриндевальда.

Айрис опешила и недоуменно посмотрела на Альфарда, ища на его хитром лице намек на усмешку или сарказм. Но нет, Блэк просто забавлялся, выдумывая небылицы. И он еще что-то говорил про ее фантазию?

– Десять на то, что побег был от опекуна, а не жениха, – включился в игру сидящий за партой сзади Оливер Гамп.

– А я все гадал, откуда эти дикие сплетни берутся, – пробурчал Шафик, на Чарах занимавший место рядом с Гампом. – Пятнадцать галлеонов на то, что нападение было настоящим и организовано женихом, который в сговоре с Гриндевальдом.

Айрис еле подавила желание возвести глаза к потолку. Она испытала странное чувство: слабое раздражение напополам с весельем. Ей вдруг стало легко, и тягостные мысли о кольце словно отошли на второй план.

– А давайте договоримся, что жених сам от меня сбежал, инсценировав нападение, и оставим на этом мою биографию в покое? – с усмешкой предложила она.

– О-о-о, – парни дружно заржали.

– Блэк, я, кажется, понял, что ты в ней нашел, – добавил Гамп, закрывая лицо рукой. – Ариста, а ставка?

– Она не сыграет, – Альфард шутливо ткнул Гампа кулаком в предплечье. – Это грабеж.

– Молодые люди! – профессор Тофти строго на них посмотрел и опять покачал головой. – Вы ведете себя очень шумно.

– Простите, профессор, – пробасил Шафик и ухмыльнулся Айрис. Она широко улыбнулась в ответ: Фред был до невозможного обаятелен.

– Да мы просто звезды: все внимание наше, – Альфард проигнорировал замечание преподавателя и подмигнул девочкам на соседней парте.

Глава 9.2

– Так, успокаиваемся! – голос профессора Мэррисот громыхнул на всю аудиторию.

Дважды повторять не пришлось. Студенты мгновенно расселись по своим местам и замерли каменными изваяниями. Профессор Мэррисот спустилась на помост и развернулась к аудитории.

– Молва разносится быстро. Я даже сомневаюсь, что мне есть смысл делать официальное объявление, – профессор усмехнулась. – Хорошо. В понедельник в семь вечера открывается дуэльный клуб.

В аудитории мгновенно поднялся невообразимый гвалт. Неизвестно, какая молва что разносила, но новость имела эффект бомбарды. Студенты, словно забыв, где находятся, криками и жестами бросали друг другу вызовы, спорили о времени и очередности проведения дуэлей.

Мэррисот снисходительно взирала на бардак, давая своим ученикам спустить пар. Впрочем, надолго ее не хватило.

От резкого хлопка в ладоши вздрогнуло пол-аудитории.

– Я сказала «в понедельник», а не «сейчас», господа. Эйдан, сядь немедленно… Хотя нет, иди сюда. С тебя и начнем урок, раз ты так рвешься в бой.

С переднего ряда на помост вышел Лестрейндж. Айрис заметила его возбужденное состояние и многообещающую улыбку-оскал, которой он одарил часть сокурсников, прежде чем развернуться спиной.

Мэррисот молча взмахнула палочкой, вызывая уже знакомых манекенов.

– Задание все то же – победить. Эйдан, готов?

Айрис, которой, похоже, предстояла дуэль с Лестрейнджем, с интересом уставилась на него. На предыдущем уроке Защиты она уделила ему недостаточно внимания, только помнила, что он был очень хорош.

Помнила она верно. Лестрейндж бил жестко и решительно, хлесткие взмахи палочки неизменно находили свою цель. Бой ему не доставлял неудобств, он двигался по помосту быстро, без лишних шагов, и предпочитал защищаться не щитами, а ответными мощными заклятиями.

Айрис была уверена, что сегодня Лестрейндж точно выйдет победителем из поединка с манекенами, однако на третьей минуте он все-таки словил вражеский зеленый луч.

В аудитории повисла странная гулкая тишина.

– Серьезно? – присвистнул кто-то из парней.

– Эйдан, да что с тобой такое? – Мэррисот нахмурилась и быстро спустилась с кафедры, энергичными взмахами палочки приводя в порядок покореженные манекены. – Ты еще на прошлом занятии должен был справиться с этим заданием!

– Бить массовыми заклятиями скучно! – беспечно ответил Лестрейндж, действительно за весь бой ни разу не ударивший массой.

– Мистер Лестрейндж! – профессор возмущенно воззрилась на него. – Вы ходите на Защиту не для того, чтобы развеять скуку, а чтобы научиться эффективно сражаться. И в данном случае пренебрегать массовыми заклятиями…

– А Суон пренебрегла.

Взгляды, наверное, всех студентов в аудитории скрестились на ней. Но Айрис в кои-то веки не смутилась. Она возмущенно подалась вперед, едва не вскочив со своего места.

– Так ты поэтому меня на дуэль вызвал?

– Чего? – рядом дернулся Альфард. – Лестрейндж, ты когда успел?

– Обедать за своим столом надо, Блэк.

– Да кто бы говорил! – тут же вызверился Фоули.

– Господа, прекратили балаган немедленно, – рассердилась Мэррисот. – По минус пять баллов Рейвенкло и Слизерину за недисциплинированное поведение! Эйдан, если тебе скучно на уроках Защиты, значит, посещать дуэльный клуб тебе нет смысла…

– Профессор Мэррисот! – Лестрейндж перебил ее, и на его лице отразился настоящий ужас. – Я не согласен!

– В таком случае, этот урок должен стать последним, на котором ты сражаешься вполсилы. Чтобы совершенствоваться и становиться сильнее, необходимо работать на пределе своих возможностей и с наибольшей эффективностью. Садись.

Мрачный Лестрейндж сел на свое место рядом с Риддлом и скривился, когда тот ему что-то сказал.

Айрис откинулась на стул. Если то, что сейчас продемонстрировал Лестрейндж, было сражением вполсилы, как тогда выглядит его бой в полную мощь? И насколько уже силен Риддл, если Лестрейндж признает его превосходство над собой?

– Какое место Лестрейндж занял в дуэлях в прошлом году? – тихо поинтересовалась Айрис у Меган.

– Второе, – шепотом ответила та.

– А первое Риддл, – Айрис утверждала, а не спрашивала.

– Угадала. А третье было у Альфарда.

Айрис кивнула, принимая к сведению, и вновь уставилась на помост. Урок продолжался, Мэррисот уже вызвала новую жертву, теперь с Гриффиндора. Незнакомый Айрис пижонистый парень пытался одновременно уходить от цветных лучей, атаковать манекены и выглядеть эффектно, но получалось у него настолько плохо, что в итоге он просто поскользнулся, наступив пяткой на край удлиненной по последней моде мантии. Айрис, помнится, удивлялась, что школьная форма сороковых разрешала подобные вольности, когда заказывала ее в Косом переулке. Ей сразу предложили новомодный фасон, спадающий до пола красивыми волнами, но Айрис решительно завернула восторги продавца. Для нее и стандартная длина школьных мантий была излишня.

И вот итог всех модных тенденций. Один неосторожный шаг назад, и от ткани подола оторван клок, модник лежит на полу, а манекены окружают плотным кольцом, намекая на безоговорочное поражение.