Вечер Отшельника

Вечер Отшельника

БЕЗ ВЫЧИТКИ

Кутаясь в тени отбрасываемые пламенем одинокой свечи, он стоял на коленях, воздев свое испещренное морщинами лицо к святым образам. Он молился. Молился глядя на иконы, а по его щекам, медленно бороздя морщины, стекали одинокие слезы, протаптывая тропинки своим товаркам, которые последуют за ними.

Старец молил Бога о его великой милости. Он молил о прощении и отпущении. Молил о вразумлении. Отшельник молил не за себя – он молил за других. За тех, кто о нём даже не знает. Даже не подозревает о его существовании.

Душа болела. Она кричала, царапаясь в застенках сердца, и умоляла… умоляла выпустить наружу ее отчаянный, наполненный болью крик.

- Прости, люди твоя… - шептали губы.

Закончив молитву, старец с минуту посидел, опустив взгляд в пол. По его щекам все так же бежали слезы.

- Спаси, сохрани и помилуй. – Прошептал он, после чего тяжело поднялся с колен на ноги.

Бросив взгляд на образы, он перекрестился и неспешно пошел на выход, привычным движением двух пальцев, потушив по пути одинокую свечу.

Выйдя из пещеры, старец поднял взгляд к такому родному, и такому далекому небу, на котором щедрой рукой были рассыпаны огоньки далеких звезд. Они призывно мерцали, с холодным любопытством наблюдая со своих вершин за происходящим.

Вдохнув полной грудью воздух наполненный запахами хвойного леса, отшельник неспешно принялся складывать кострище. Мысли его кружили в своеобразном танце, отбиваясь от множества атак, которые с упорством проводили искушения.

Они как опытные воители искали малейшую трещину в обороне. Малейшую слабость. Обманом, или тараном – не столь важно. Мысли постоянно норовили подхватить, увлечь, увести… этот хоровод не имел начала, и не имел конца. Это была постоянна битва с самим собой. Хотя нет. Это неверный вывод. Преступно ошибочный.

Мысли. Мысли как порождения нашего ответа на то, что окружало старца, и то, что происходило внутри. И их звучание, образы – все это было лишь интерпретацией того что говорил сам мир.

Наш разум, наша душа, с самого рождения вбирает в себя опыт интерпретации этих сигналов. И то насколько чисты наши помыслы, обуславливают и чистоту образов, что дарует нам мир.

Так погрязнув в «грязи», мы будем видеть лишь грязь, а стремясь к добродетели, мы увидим красоту творения Божиего.

Так что старец боролся не столько с искушениями, сколько с собственными интерпретациями того что творилось у него.

Веселый огонек, пустив дым, атаковал сухую древесину, и весело потрескивая, набросился на предложенные ему поленья.

«За все приходится платить, и ничего не проходит бесследно» - с грустной улыбкой, отметил отшельник глядя на веселые, обжигающие языки пламени, которые начали свое пиршество. – «У всего в этом мире есть цена. Цена, которая является следствием сделанного выбора».

Сам же старец тем временем поставил треногу и наполнив котелок водой, подвесил его. Сев напротив костра, он с доброй улыбкой смотрел на игру пламени.

«Почему? Почему малая доля нас видит единство творения Его? Почему мы так настойчиво пестуем свою уникальность, свои отличия, что совершенно не видим очевидного? Ведь все мы маленькие, уникальные шестеренки одного часового механизма. И наша уникальность приобретает истинную ценность только в своей совокупности со всеми». – Продолжал он рассуждать в перерывах между внутренней молитвой.

Удивительно. Удивительно творение Его. И безгранично велика мудрость Его.

Поправив палкой обгоревшие поленья, отшельник поднялся на ноги и высыпал в закипевшую воду кашу, после чего добавил к ней щепотку соли. Помешав свой будущий ужин деревянной ложкой, он вновь сел на часть ствола сосны, что служила ему лавкой. Воздев глаза к звездам, он вновь улыбнулся.

Душа в его груди радовалась природе. Радовалась красоте и пребывала в любви ко всему сущему.

Это такое удивительное состояние, которое не так-то просто удерживать находясь в людской суете. Но здесь… здесь наедине с собой, с природой и Богом, отшельник отчетливо чувствовал.

«Неразрывная, взаимодополняющая и взаимоподдерживающая связь между всем» - С улыбкой думал он, изредка помешивая кашу в котелке. – «Как можно не видеть, что мы, люди, являемся частью целого?»

А еще старец понимал, что человек это часть. Всего лишь, и в то же время… В то же время часть, которая содержит в себе целый мир, подобный тому что его окружал.

«По образу и подобию…» - всплыли в памяти слова из писания. – «Именно так. По образу и подобию своему, создал Он человека. И что же человек? Человек решил, что он венец Божьего творения? Нет. Он такая же часть…»

Отшельник снял котелок в котором уже приготовилась каша и насыпав еду себе в деревянную тарелку.

Прикрыв на мгновение глаза, шевеля одними губами, старец воздал благодарственную молитву Богу за хлеб насущный и попросил благословение на принятие пищи. Ложка застучала по тарелке.

И вновь мысли потекли по своим рекам, стремясь к равновесию между тем, что окружает и тем, что происходит внутри.

Это было поразительно. Стремление всего к гармонии, равновесию, которое никогда не может быть достигнуто, ибо пока приближается к точке равновесия, сама точка уже успевает сместиться. Это бесконечный танец жизни. Рождения, жизни, смерти. Смерти, которая обязана быть новым рождением. Такова спираль сущего. Начало, путь и конец, конец, который неизменно становится новым началом, переплетаясь с другими спиралями, идущими по тому же пути жизни, познания и развития.

Так и сам человек. Есть он, есть мир вокруг, и мир внутри него. И все три этих мира стремятся к равновесию между собой.

Тело, душа и дух. Три составляющие человека.

Кто-то говорит, что дух прежде всего. Кто-то, что душа. Кто-то утверждает, что тело есть временное пристанище, а потому является врагом…

Отшельник считал иначе. Он считал, что необходимо стремится к гармонии между телом, душой и духом. Не зря же мудрые предки говорили: «в здоровом теле – здоровый дух». Как есть, зрили в корень. Зрили, что человек может быть в гармонии, только если он един с собой и с миром вокруг.