Вечно — завтра

Глава 1. Терпение Манфреда Грау. I

Сколько можно было терпеть?

Годы проходили незаметно, каждый год похож на следующий. Или на предыдущий. Манфред Грау должен был потерять им счет еще в детстве, но по какой-то причине его мать, уважаемая госпожа Грау, считала, что каждый человек должен знать свой возраст.

Был один необычный год, переломный. Тогда все люди точно с цепи сорвались. Мятежи стали обыденностью, мать запрещала выходить на улицу, сама тоже сидела дома. С внешним миром сталкивался лишь отец, он рассказывал о происходящем семье. Так было до того, как отца забрали. Его обвинили в государственной измене, затем казнили. Манфреда поразила жестокость приговора, в сердце поселился страх. Мать горевала и ненавидела короля, и повторяла проклятия снова и снова, и кричала, и рвала на себе волосы, и колотила кулаком стол, и била Манфреда и его брата Ксавера. Она словно сошла с ума, но вскоре успокоилась. Так и потекли вперед бесконечным, тихим потоком ничем не примечательные годы.

По мнению матери, он должен был и дальше прозябать в маленьком старом доме. По своему мнению, он мог сам распоряжаться своей жизнью и, более того, должен был заняться полезным делом. Это было самое сложное решение, потому что пришлось выбрать себя, а не семью. И чувство вины гнило глубоко внутри, все больше поражая некогда беззаботную душу.

Зато Манфред был спокоен, когда учился и тренировался. У него были друзья и учителя — люди, к которым можно прислушаться, на которых можно равняться. Да, ему предстояло всю жизнь работать на ненавистное матери королевство, но все вокруг, кроме матери и брата, признавали его талант.

Он умел внушать людям доверие. Он ко всему подходил ответственно. Он был честен и сообразителен. Он был красив и терпелив.

Манфред без труда попал в королевскую гвардию. И там его заметили. Возможно, его путь к успеху и признанию был бы более долгим, если бы он не отправился на трехлетнюю войну с южными странами.

Теперь он стоял в Августовском дворце, ожидая аудиенцию у короля. В темно-зеленой форме, ощущавшейся, как броня. Манфред вспоминал судьбу отца, канувшую в небытие много лет назад, и вспоминал строгое лицо генерала — тот возлагал большие надежды, что король сочтет Манфреда Грау достойным и поручит ему безопасность своей дочери.

Из королевского кабинета вышла светловолосая женщина и сказала:

— Проходите, господин Грау.

Манфред склонил голову. Он догадывался, что видит перед собой Марселлет Вердон — урожденную наследницу трона островного королевства. На самом деле, удивительное было дело — мало кто понимал, чем руководствовалась Марселлет, отказываясь от притязаний на все преимущества, положенные ей по праву рождения, в пользу любви и безвластной жизни в чужом государстве.

И все же, кажется, некоторое влияние при дворе она таки имела.

В кабинете стояли два стражника. Король сидел за столом. Его удлиненное лицо пересекала черная повязка, единственный зрячий глаз смотрел холодно. За последние десять лет Манфред выучился спокойствию и невозмутимости, но с каждой секундой тишины он чувствовал себя всё более смущенным. Стоя под проницательным взглядом того, кого даже не смог бы назвать человеком, он испытывал нечто, похожее на страх.

— Манфред Грау, — король небрежно махнул рукой, — что вас сюда привело?

Сдавшись, Манфред отвел взгляд. Должно быть, в детстве Кондрат Воиллард всегда выходил победителем из игр в гляделки. Разумеется, если это чудовище когда-то было ребенком.

Нужно взять себя в руки. Глупые мысли.

— Вашему величеству известно, что я желаю охранять безопасность её высочества Элфрид.

— Известно, конечно, но спрашивал я не об этом. Не так давно… впрочем, нет, это было достаточно давно: двенадцать лет назад, если я не ошибаюсь, твой отец точно также стоял передо мной на том же самом месте.

«Держи себя в руках. Это очень простой трюк»

Но пальцы рук похолодели, а губы пересохли.

— Вы не ошибаетесь. Но, если позволите, я не хочу повторить злополучную судьбу отца.

Манфред снова посмотрел в единственный глаз короля.

— Была ли то судьба — вопрос спорный, — медленно произнес Кондрат. — Я склоняюсь к тому, что он сошел со своего пути.

«Что он хочет?» — мучительно думал Манфред.

— Возможно. Мне плохо известны события, которые проложили отцу дорогу на эшафот.

Манфреду показалось, что тонких губ короля коснулась легкая насмешливая улыбка.

— А что же ваша мать?

— Мать ведет домашнее хозяйство.

— И как она относится к вашему выбору?

— Она недовольна, но так было всегда. Не хотела, чтобы я подвергал себя опасности. Совершенно естественно, что после казни отца любая королевская служба кажется ей риском.

— Конечно, — согласился Кондрат. — Вот что, Манфред: мне известно о вашей исполнительности, я знаю, что несколько лет вы проявляли себя наилучшим образом. Вы ведь поэтому здесь и оказались. Вашим безусловным преимуществом являются завидное самообладание и мужество. Но есть кое-что, что намного важнее самой сильной выдержки. Я говорю о верности, господин Грау.

Манфред чуть прищурился. До этого он был уверен, что король даже не вспомнит его отца. Сколько таких жертв системы, как Алоиз Грау, Кондрат отправляет на смерть ежегодно одной лишь подписью?

Потом показалось, что родственная связь с государственным изменником выяснилась благодаря документам. Но теперь уже думалось, что отец был вовсе не такой незначительной пешкой, какой его выставляла мать.

— Речь идет о безопасности принцессы. Для вас, как и для всего королевства, Элфрид — наследница престола, но для меня куда важнее, что она моя дочь. Доверяя вам её безопасность, я бы не хотел тем самым создать для её здоровья новую угрозу.

Манфред чуть улыбнулся. Он не испытывал ни разочарования, ни злорадства. Не было в его улыбке и насмешки.

— Само собой разумеется, я всё ещё человек, — ответил он. — Я могу оплакивать отца хоть всю оставшуюся жизнь, и я могу злиться как на вас, так и на ваше окружение. Насколько мне известно, я не обязан отчитываться о чувствах, покуда могу их контролировать. Меня уже научили отделять службу от своей личности. Если я возьму на себя ответственность за её высочество, то никакая сила не заставит меня предать долг.