Вечность между нами

Начало ставшее концом

Две фигуры неспешно шли по высохшему полю, которое совсем недавно цвело и пахло, приманивая множество насекомых. Пыль из-под ног взвивалась и оседала на плащах, пачкая и без того грязную одежду. Где-то в высоте загудел мотор патрульного дирижабля. Высокая фигура натянула капюшон на нос и поторопила отстающую. Долгая дорога по пустынной, потерявшей все живительные силы земле не делает людей счастливыми, а тем более красивыми. В воротах города появились две серые девушки: высокая, выглядела измученной, а серое лицо и мышиный цвет волос старил. Вторая была совсем юной, не познавшей тягот девой тринадцати лет. Стражники в кожаных костюмах с железными конструкциями на руках, усилителивающими их физическую силу, осмотрели их скудную поклажу: пару штанов и рубах. Взять с бедняков было нечего, а приказ Императора: открыть ворота беженцам, связывал им руки.

Когда пыльная пустошь скрылась за железными створками, а чёрный дым от мотора проезжающего экипажа, скрыл две фигуры, невысокая спросила:

— Мам, кого мы идём убивать?

— Папу, — едва слышно шепчут женские губы, а вслух было сказано лишь: — Поработителя.

Взгляд серых линз устремился на огромную башню, шпиль которой исчезал в пропахшей копотью вершине. Женщина чувствовала присутствие супруга столь явно, словно прыгнула в бочку с сороконожками. Всё тело будто липкие маленькие ножки окружили и пытаются забраться под кожу, вонзить жало в темечко и высосать волю. Поработить, подчинить чужой воле и сделать безупречной рабой — вот о чём мечтает Император.

— Мам, — подросток уже прилип к прилавку со сладостями и смотрел, как за толстым стеклом в пышущей копотью печи готовят пончики. — Давай возьмём, — умоляющий взгляд был способен растопить лёд и женщина поддалась.

— Купим навынос, — сдалась ледяная королева, передёрнув плечами от противного ощущения попытки чужого вмешательства в мозг. Она брезгливо взглянула на висящий за толстым стеклом кристалл, который сейчас был лишь украшением, а когда-то...

Через некоторое время, в маленьком номере на втором этаже девочка уплетала сладкий пончик, едва успев помыть руки пропахшей гнилью водой из прогнивших труб. В это время женщина смывала с себя пыль и копоть. Вода с шумом бежала в железную кадку, и на счётчике быстро заканчивалась предоплата. Смыв серость, в грязном зеркале отразилось молодое светлое лицо, а белые волосы напитались живительной влагой и лежали на плечах молодой хозяйки. Вот только взгляд до сих пор оставался неживым, тяжёлым, холодным, словно тысяча лет лежала за пустотой зрачков.

Передёрнувшись, незнакомка тронула свою голову, словно пыталась отогнать надоедливый шум, который становился всё громче. Губы поджимались, прекрасно понимая, что тот, за кем она идёт, скоро явится сам. Ей не нужно даже думать, как пробраться в его охраняемый замок. Не нужно строить великие планы по захвату заложников. Всё слишком просто. Просто только сейчас. Спустя несколько десятилетий после множества неудачных попыток убийства.

— Мам? — девочка удивилась, увидев мать в её первозданном облике.

Даже серые линзы были выкинуты в мусор, а на теле матери была нерастянутая рубашка и мешковатые штаны, а приталенный жилет и легинсы. Женщина выглядела как девочка, совсем маленькая, юная и прекрасная. Словно родительница готовилась к долгожданной встрече с любимым и хотела выглядеть, как прекрасный цветок.

— Дочь, купишь себе ещё пончиков? – путешественница вложила в маленькую ручку остаток средств и улыбнулась.

Она хотела запомнить лицо той, кого любила больше жизни. Бесцветные зрачки впитывали образ самого светлого существа во вселенной и прощались навсегда.

Скоро. Он совсем скоро ворвётся в тихую и размеренную жизнь. Теперь по спине женщины бегал холодок. Он уже прочёсывает ближайшие окрестности, как крыса мусорную свалку. Он идёт на встречу, словно пёс-ищейка за наградой.

— Ага, — тонкий подросток вскакивает с кровати и несётся на выход, исчезая за дверью в новом городе, с новым лицом и новой личностью.

— Она уже взрослая, — женские губы дрожат, словно уговаривают сами себя не поддаваться нахлынувшим эмоциям и не показывать панику перед...

Дверь срывается с петель, пролетает до стены и оставляет отпечаток в каменной кладке. Щелчок огнестрельного механизма, чёрный дым и огненные всполохи в оружие заполняют небольшую комнатку придорожной гостиницы. На мужской руке оружие его мира, мира, который выпивает жизнь из её мира.

На пороге стоит тот, кого мало кто видел, но каждый слышал его имя и знает о его деяниях. Многие пытались сопротивляться, но спустя годы бегают перед ним на цыпочках и выполняют каждый указ. За его холодным и безразличным лицом с вежливой улыбкой скрывается монстр. Дракон, потерявший крылья, но не силу. Человек, который способен проникать в чужое сознание и подчинять любого, но не её. Не девушку с бесцветными глазами и белой копной волос, не ту, у которой все отняли, сделав изгоем. Не свою жену.

— Странно, ты сама пришла ко мне? — мужчина замер, вглядываясь в спокойную женщину напротив. Он считал, что в этом десятилетии не встретит своё наваждение.

— Давно не виделись, — супруга отошла от кровати и сделала неуверенный шаг к мужчине.

Всего один шаг, но на его лице отразилось желание обладать, поработить, подчинить и одновременно восхищение. Он не мог отвести взгляд от её лица, преследовавшего во сне и наяву. Не мог двинуться, потому что не хотел притрагиваться к манящему телу и в то же время желал наброситься на собеседницу и притащить в свой дом.

Он желал. Он хотел. Он поглощал. Пытался проникнуть в её мысли, прочесть на холодном лице каплю эмоций. Направлял все свои силы, чтобы заставить единственного человека, имеющего волю, сдаться. Единственную, перед кем он бессилен и безволен.

— Ты не изменилась, — она была всё такой же, какой приходила в видениях, во снах, в бреду.

— Твоими трудами, — горькая усмешка скользнула по краю манящих губ и тут же исчезла за вуалью пустого взгляда.

Воспоминания о былом

Воспоминания

Имперский двор был поглощён сбором магических кристаллов. Каждая семья старалась добыть в шахтах идеальный кристалл и сделать мощный артефакт. Магия не просто витала в воздухе, а активно щёлкала маленькими всполохами молний над головами приближённых. Спрятавшись ото всех в саду, принцесса с белыми волосами, читала книгу о приключениях на просторах Империи юной леди.

Красивая беседка вмещала в себя увитые розами качели, а хрупкие бабочки витали вокруг нежного мысочка. Скинув туфельки и украдкой стянув чулочки, я перелистывала страницы и искоса поглядывала на нянюшку. Она была единственным человеком, от кого мне не удалось избавиться и уединиться наедине со своими мыслями. Фрейлины потерялись: кто в библиотеке, пока я выбирала книгу, кто в оранжерее, пока я искала удобное место в саду. Но к своему совершеннолетию я привыкла, что за мной постоянно наблюдают. Нельзя принцессе гулять одной. Да и прятаться от всего двора не стоит, если ты в магической Империи зовёшься бриллиантом короны.

— Вас скоро представят двору на весеннем балу невест, волнуетесь ли вы, госпожа Эвелин? — нянюшка по-свойски, по-домашнему говорила со мной и смотрела на меня, как кошка — мать на ленивого котёнка.

Перелистнув страничку женского приключенческого романа, я спокойно ответила:

— Всем известно, что принцесса выйдет замуж за сына военачальника Империи. — сосредоточившись на пляске солнечных зайчиков на тротуарной плитке, добавила: — Бастион с детства играл со мной в этом саду и является единственным претендентом на мою руку.

Когда ты сестра семерых принцев и единственная дочь императорских супругов, твоя жизнь становится сказочной. Богатства, наряды, балы и привольная, не знающая нужд и работы судьба. Мне можно не переживать о будущем, можно забыть о короне и её тяжести. Ответственность за Империю не ляжет на мои хрупкие плечи, пока все семь братьев с их семьями не умрут. У старшего кронпринца Эвета уже родился наследник, у второго принца — Эрика беременная жена, Эрет — третий брат около полугода назад обвенчался со своей любимой. Энрике ещё не вошёл в брачный возраст, но посватался к девушке благородного сословия. Младшие братья пока лишь об играх думают, но и им папа приглядывает невест и старается, чтобы их встречи проходили чаще, для налаживания отношений. Так же, как и мои детские игры с сыном военокомандующего, были для строго определённого плана.

Мне даже политикой заниматься не надо. Все дела Империи раздали братьям. Принцессе Кристального леса остаётся только почивать на лаврах прошлых правителей и ждать своего суженного у окошка. Конечно, мне не хватает приключений и развлечений, но на Осеннем балу каждый из придворных вспоминает обо мне — бриллианте короны. Именно я наполняю кристаллы магической силой, соединяю главный столичный бриллиант с драгоценными камнями крупных городов и провинций, насыщаю наши земли силой и защитой, чтобы даже в зимние дни наша Империя процветала, утопала в зелени и давала урожай.

Как ни прискорбно, но сила рода передалась самому слабому и ленивому существу — мне. Но я ответственно подхожу к своим обязанностям. Жду, когда народ соберёт новый урожай кристаллов, делаю выставку уникальных камней, оцениваю новые сплавы, дарю победителю кристалл из собственной сокровищницы. В первую неделю осени моя фигура слишком значима, оттого и занята. Но пока у меня есть время на ленивое чтение по утрам и наслаждение миром и покоем в благословенном саду Кристальной Империи.

За зелёной стеной кустарников послышался голос отца. Элизар был в отъезде вместе с младшими сыновьями, оставив старших принцев руководить Империей. Прибытие папочки ознаменует первый бал принцессы. Но меня не собственная помолвка волнует, а то, что я просила привести из дальней для меня страны — кристалл Забвения. Артефакт, способный стирать память и подчинять воле того, у кого сущность сильнее. Не тому, кто держит камень в руках, а тому, кто действительно достоин.

Не терпится увидеть сию диковинку.

Посмотрев на занятую няню, соскочила с качелей и босоногая, поднимая юбки, рванула в густую поросль кустарника. Нянин голос раздался за спиной, но я, смеясь, поспешила на встречу с родными. Протискиваясь по узенькой аллее между кустами роз и не замечая холода под ногами, бежала вперёд, желая встретить отца и четырёх братьев. Я точно знаю, что все мужчины семьи привезли мне подарки. Но больше всего меня волнует кристалл Забвения.

Артефакт, который по преданию образовался в теле огромного и последнего дракона. Настоящего огнедышащего, магического ящера, которого называли Королем Неба. Его тело погибло, а душа образовала кристалл, чтобы все помнили о величии исчезнувшей расы двуликих покорителей неба. Нам преподают, что драконы исчезли, погибли, унеся бессловесную магию в недра истории и в основу сказок. Магические ящеры погибли, а на местах, где они когда-то жили или магичили, появились кристаллы с остатками магии. Поговаривают, что после двуликих остался небольшой след: народец, что умеет общаться с кристаллами и переделывать их. Народ называют даркарами, но за глаза их ненавидят. Ведь только они могут сотворить великие дела, держа в руках кристалл. Но мало кто помнит, чьи это потомки. Даркары — двуликие лишённые драконьего пламени, короли неба, свергнутые на землю.

Красивая сказка про великих ящеров, но не более. История остаётся в прошлом, хоть и учит почтению. Но сейчас мне нужен отец.

Продираясь по едва заметным извилистым дорожкам и не обращая внимания на потрёпанное платье, я бегу на голос. Отец близко, но его тон холоден и наполнен металлом, который готовится пролить кровь.

— Я должен увидеть Бастиона! — слышу решительный голос отца и вылетаю прямо в палисадник с беседкой и маленьким прудиком.

Но спина великого Императора спешно удаляется, словно не желает терять ни единой минуты.

— Папа, — спокойно и воспитанно делаю пару шагов в его сторону, но широкая спина удаляется так, словно не слышит меня. — Пап! — поднимаю тон и понимаю: Элизар меня не желает слышать.

Первое нет

Дворец погрузился в мёртвую тишину. Никакой подготовки к осеннему празднику Кристаллов. Слуги превратились в бесплотные тени, боясь привлечь внимание господ. Отец замкнулся, стал холодным, отстранённым. Элизар не хотел видеть собственных детей, словно молчаливо обвинял нас в том, что мы живы. Я не верила в то, что видела собственными глазами. Мой разум не мог легко вычеркнуть братьев и положить в могилу воспоминания. Хотелось во всём разобраться и найти шутника, который принёс гробы в мой дом.

По скудным обрывкам и слухам я знала, что в смерти моих младших братьев замешан Бастион, ведь именно ему было поручено сопровождать принцев на обратном пути. Император торопился во дворец и приехал намного раньше, а братья захотели повеселиться, чем поплатились жизнями, оставшись без имперской охраны с несколькими воинами и Бастионом.

Как и в чём именно виноват мой друг и наречённый никто мне не сообщал. Но по скудным обрывкам фраз я знала, что сына военачальника заперли в темнице и ведут допрос. Чтобы хоть что-то прояснить, я пробралась в крыло принцев и тут же встретила младшего из оставшихся братьев — Энрике.

— Братец, — подбежала к мальчику и обняла родного человека. Впервые за день притронулась к тому, кто может вернуть душевное спокойствие.

Такое блаженство и тепло я ощущала лишь с младшими братьями и Бастионом. Старшие всегда были заняты и учились быть настоящими принцами и светилами для народа, а младшие радовались свободе и проказничали. Всё изменилось, заставив меня смотреть на мир в серых красках и не ждать новых игр.

— Эва, как ты сюда пробралась? — удивился братик, но из объятий не вырывался. — Все пролёты контролируют воины, старшие ушли на собрание, меня заперли в комнате.

— Меня тоже заперли, но няня уснула, и я прибежала к тебе, — доверительно шепнула братику и, спохватившись, потащила его прочь из коридора в едва заметную нишу, по которым передвигались слуги.

Принцесса Эвелина нежная, добрая, застенчивая и прилежная была лишь для народа. Слухи о её почтительности, терпении и скромности были столь правдивы, что я сама иногда в них верила. На самом деле единственную принцессу, которой от императорской семьи не достанется ничего, кроме хорошего брака, мало кто замечал. Приглядывать за девочкой, которую с рождения учили лишь танцевать, петь и развлекать супруга беседой, было неинтересно. Вскоре маленькая принцесса поняла, что даже фрейлины лучше поиграют в саду, чем будут сидеть рядом с ней, поэтому научилась «исчезать» от чужих глаз. Скромница, умница и красавица выросла юркой, беззаботной и хитрой пронырой. Оставаясь для всех идеальной принцессой, я таила в себе много секретов. Так же как и замок, я надевала сияющие доспехи благополучия, чтобы скрыть тёмные лазы недоверия.

— Энрике, — поторопила мальчишку, увлекая его в темноту дворцовых переходов. — Пойдём посмотрим, что там на собрании.

— Эвелина, — удивлялся мой юный последователь. — А нас хватятся?

— Обход рыцарей каждые три часа. Они нас не заметят. Главное, получить информацию. — сняв бесполезные и громкие туфельки, в одних носочках я прокралась к едва заметной нише в толще служебного коридора.

Это место было излюбленным для принцессы, поэтому паутина не успевала появиться, а пыль сметалась юбками. Тёмное, уютное и скрытное пространство отделялось от зала совещания всего одним художественным холстом, за которым всё было прекрасно слышно, но не видно. Наверное, раньше его использовали шпионы Империи, но отец давно расправился с врагами, подчинив себе центральный континент. Поэтому мне не верилось в то, что увидела недавно в холле. Не могли на наших мирных землях легко и просто убить сразу трёх принцев, которых охраняли кристаллы.

Энрике замер, услышав приглушённый голос отца. Я приложила ухо, но было слышно немного.

— Разбойники? Охранные барьеры, камни, кристаллы... — только голос императора Элизара недовольством и злостью разливался по комнате, а до нас доходило лишь эхо. — Как можно потерять... Кристаллы сломались? Питание... — но даже слова императора тонули в пространстве, и я мало что понимала. — Бастион рассказал...

Обрывки фраз, ошмётки предложений, но я прекрасно понимаю, что все, что происходит вокруг непростой падёж скота или неурожай. Отец в ярости и едва сдерживается, чтобы не разнести комнату. Его речь сочится болью и бессилием. Он срывается на присутствующих, рычит на докладчиков, резко отвечает вопрошающим. Всю атаку берёт на себя кронпринц Эвет. Он мягко отводит огонь на себя, докладывая и спрашивая. Истинный наследник престола старается быть терпеливым и понимающим к страдающему отцу. Но его было неслышно. Досидев до конца, мы с Энрике поползли обратно. Но внезапно отец заговорил со старшими братьями недалеко от картины, за которой находился тайный ход.

— Даркары не против слиться с нами, но у них принято закреплять союзные договора брачными узами. Говорят, что один из них унюхал Истинную в саду. Если всё сложится, то заклинатели кристаллов станут нашими союзниками.

Эвет невозмутимо ответил:

— Наверняка это одна из фрейлин сестры.

— А если это сама Эвелина? — поинтересовался второй наследник Империи — Эрик.

— Нам нужны в роду заклинатели кристаллов. Дочь единственная, кому кристаллы подчиняются, но лишь для того, чтобы наполниться энергией. Даркары используют силу камней более эффективно. Если один из них пожелает принцессу, то мы не будем против. Будут жить во дворце или в любой точке Империи, главное, чтобы обучали нас своим знаниям. — холодно и отчуждённо ответил отец, словно говорил не о родной, любимой дочери. В его словах не было тепла, лишь расчёт и цинизм.

Меня внезапно охватило волнение. Что-то изменилось в Императоре. Папа никогда бы так безразлично не отнёсся ко мне. Элизар словно забыл обо мне. Как будто в его жизни не было прекрасных моментов, связанных с принцессой. Но я помню, как отец говорил, что благополучие империи держится на улыбке бриллианта. Не мог человек, который не спускал дочку с рук и носил принцессу на плечах, отнестись ко мне так пренебрежительно, словно я племенная лошадь.