Ведун

Пролог Глава 1

Пролог

Едешь ли в поезде, в автомобиле

Или гуляешь, хлебнувши винца, -

При современном машинном обилье

Трудно по жизни пройти до конца.

В.С. Высоцкий.

Тьма. Абсолютная беспросветная тьма, и где-то в её центре, бестелесная сущность, подвешенная то ли в микроскопическом пространственном объеме, то ли в бесконечной Вселенной.

Кто я? Где я? Что со мной? Никаких воспоминаний в голове. Впрочем, эти вопросы меня совершенно не волнуют. Мне хорошо, ничто не отвлекает от приятного ничегонеделания. Раньше не подозревал, что вот так находиться в состоянии покоя незнамо где и ничего не делая, может быть столь приятным занятием.

Ага, занятие. Что это такое, занятие? Кажется, когда-то давным-давно, или совсем недавно я вел довольно активный образ жизни.

Жизнь. Что это?.. Но, нет, ничего не помню. Оно, конечно, если чуть постараться, можно добраться до своих воспоминаний. Но зачем? Что может быть лучше того состояния, в котором я пребываю в данный момент? На интуитивном уровне я осознавал, что не нужны мне какие-либо знания, способные внести дискомфорт и разбередить тонкие душевные фибры. Хорошо вот так бездумно проводить время, купаться в неге и покое, постепенно становясь частицей огромного нечто, именуемого НЕБЫТИЕ. Наверное, это и есть то, что люди называют «смерть».

СМЕРТЬ! Пугающее слово, неприятное и неприемлемое по своей сути. В какой-то момент оно яркой вспышкой вывело меня из состояния покоя. Я понял, что вовсе не хочу раствориться навсегда в этой обволакивающей пустоте и, в конечном итоге, стать её неотъемлемой частью. Неожиданно пришло осознание происходящего. Получается, что я умер и теперь нахожусь в том самом «Лучшем из Миров» о котором нам рассказывают представители жреческого сословия всех мастей и некоторые особо одиозные деятели от науки.

Так, если я умер, где тот самый пресловутый тоннель, в котором свет в конце и бородатые мужики, определяющие, куда тебя направить дальше – либо в Райские Кущи, либо в другое то ли весьма горячее, то ли очень холодное, во всяком случае, крайне неприятное местечко, именуемое Адом? Получается, врут те «счастливчики», коим довелось пережить клиническую смерть. А может быть и не врут, ведь во Врата их не пустили, лишь сказали: «Валите отсюда, ваше время еще не пришло».

Осознав теперешнее свое существование, точнее – псевдосуществование, я тут же расхотел растворяться в блаженном Нечто. Пусть индусы стремятся к завершению своего Колеса Сансары и блаженной нирване – их больше миллиарда, им тесно в своей Индии. Я – обычный русский парень, готов принять только Рай, на Ад, вроде бы, грехов не накопил. Ну задавил когда-то ненароком кошку. А нефиг, сама прыгнула под машину, чокнутая. Ну украл по младости лет у бати деньги из кошелька. Так потратил не на себя, а на всю компанию друзей: лимонад, пирожные, конфеты и прочие радости. За это неплохо так огреб от предка, значит, уже искупил. Отмудохал нескольких индивидов, так сами напросились. По жизни старался никому подлянок не делать, локтями конкурентов не расталкивал, нижестоящих по карьерной лестнице ногами не пинал, вышестоящих не дергал за штанины, чтобы занять более теплое местечко. Рохля? Я бы не сказал. Врезать обидчику по физиономии еще как могу, точнее, мог, хотя себя считаю белым, пушистым и вполне себе миролюбивым. А еще, был два раза женат. Не срослось. Как-то все заканчивалось довольно скоротечно и без довеска в виде детей. Разбегались относительно мирно. Она к другому, «менее черствому и более перспективному», я обратно в холостяцкую жизнь. Годам к сорока дорос до заместителя директора отдела продаж по работе с новыми клиентами в одной фирме, изготавливающей упаковку из гофрированного картона…

Итак, я все-таки растормошил немного память. Сразу стало как-то неуютно от того, что моя бренная жизнь закончилась как-то вдруг резко. Отныне не морочить мне более головы наивным потребителям гофротары, что только ящики нашего производства, якобы, самые прочные, самые экологичные, самые красивые и, что самое главное, самые дешевые на всей планете Земля. Не выпить мне отныне бутылочку пивка в спорт-баре, не поорать от души во время захватывающего футбольного матча среди таких же чокнутых фанатов. Не поесть нежного шашлыка на природе под хорошую музыку и шумные разговоры с друзьями. Не встречаться с очередной пассией для приятного совместного времяпрепровождения. Да и много чего мне более не испытать. Интересно, за что же мне такое «счастье»? Вроде бы, не старым ушел из жизни. Как и почему такое могло случиться?

Воспоминания о прожитом не хлынули бурным потоком, возникали фрагментарно, будто обрывки страниц из пресловутой Книги Жизни. Я до сих пор так и не вспомнил свое имя. Для меня стало шоком узнать, что ушел я из жизни в неполные сорок шесть. Но как это случилось, хоть убей, не могу вспомнить.

Окунувшись в хоть и куцые воспоминания, неожиданно для себя осознал, что, провиси я в этом безвременье еще какое-то время (Ха! Тавтология, иначе не назовешь), моя личность исчезнет, ну, попросту сотрется. В таком случае, что станет с моей бессмертной душой? Также растворится, или отправится на очередной виток бесконечного Круга Перерождений. Если так, то интересно, куда меня забросит на этот раз? Неожиданно в голове запел хрипловатый голос… черт, не могу вспомнить, кому он принадлежит:

Пускай живешь ты дворником - родишься вновь прорабом,

А после из прораба до министра дорастешь,-

Но, если туп, как дерево - родишься баобабом

И будешь баобабом тыщу лет, пока помрешь…

М-да, перспектива переродиться в баобаб ничуть не прельщает. Министром уж куда ни шло, но ведь министрами не рождаются, они формируются из успешных дворников, прорабов и прочих работяг физического и умственного труда, чаще умственного, ну если и рождаются, то уж непременно в семье министра.

Эко тебя поперло в философию, Андрюха!

Глава 2

Глава 2

Глазки закрывай, до семи считай

До семи считай,

А когда проснешься,

Вокруг увидишь рай!..

Детские игры 2

Мерный стук колес на рельсовых стыках. Вагон успокаивающе покачивает из стороны в сторону. Открываю глаза. Купе неярко освещено светом керосиновой лампы-ночника. Хотел повернуться на бок и продолжить досматривать какой-то прерванный ужасно интересный сон, сюжет которого уже успел вылететь из головы. Однако понимаю, что мне со всей срочностью необходимо посетить туалет, иначе мой мочевой пузырь грозит лопнуть как перезревший арбуз.

Осторожно, чтобы не разбудить маму и сестричку спускаюсь со второго яруса. Ноги впихиваю в мягкие домашние тапочки. Стараясь не шуметь, быстро надеваю свой вельветовый костюмчик и выхожу в длинный коридор пассажирского вагона второго класса. Здесь значительно светлее – по стенам всё те же керосиновые лампы, только фитили не прикручены по ночному времени как в купе. Далее иду в самый конец вагона. Славно, заветное помещение не занято. Тут вполне себе чисто. Быстро делаю свои дела, споласкиваю руки, отряхиваю их, поскольку общим полотенцем пользоваться брезгую. Возвращаюсь в коридор. Не доходя нескольких метров до дверей своего купе, слышу приглушенный детский визг и какой-то негромкий шум. Мне вдруг стало необъяснимо жутко. Захотелось бежать отсюда куда глаза глядят. Однако, преодолев робость, все-таки заглянул в приоткрытую дверь.

В неверном свете ночника вижу страшную картину. Двое каких-то мужчин. Кажется, они из соседнего купе. Точно, видел раньше этих двух усачей с военной выправкой. Один склонился над матерью, что там делает, мне не видно. Только её дергающиеся ноги под одеялом. Второй навалился на сестрицу, одной рукой зажал ей рот, другой обхватил тонкую шею и душит. Девочка уже не пытается вырваться из лап злодея, похоже, бандит своей цели добился.

«Кажется, маму тоже душат», - дошло до моего сознания.

Тут первый сместился так, что мне стало видно лицо матери с выпученными от боли глазами и руку душегуба на её шее. Мать меня также увидела и негромко, но вполне различимо прохрипела:

- Андрюша беги, мальчик. Зови лю…

На какой-то краткий миг всё у меня внутри будто оборвалось. Я замер соляным столпом будто жена Лота при бегстве из Содома. Лишь громкий шепот, обращенный к подельнику, того, кто душил маму: - Дан, займись щенком! – вывели меня из состояния ступора.

Горло перехватило спазмом, будто один из душегубов крепко стиснул мою шею своими огромными лапищами, по этой причине я не смог заорать на весь вагон, всего лишь выдал сдавленный хрип. Однако, это не помешало мне, что было мочи, рвануть в сторону тамбура. Будто какая-то невидимая сильная рука толкала меня в спину. А сзади вслед за мной из купе выскочил тот самый Дан – душитель моей сестрицы. Самого мужчину я не видел, ощущал его присутствие по колебаниям теней, отбрасываемых керосиновыми лампами и легким шагам за спиной.

Так или иначе, имеющаяся в моем распоряжении фора позволила мне первому ступить на основательно заплеванный и покрытый окурками металлический рифленый пол тамбура. Интуиция ли, провидение ли, короче, какое-то шестое чувство заставило меня кинуться к одной из дверей и дернуть ручку на себя. Удивительно, но обычно запертая на ключ дверь, на этот раз распахнулась без каких-либо усилий. Похоже, бандиты после удачной операции планировали покинуть вагон именно этим путем. Снаружи непроглядный мрак, ледяной ветер забрасывает внутрь вагона колючие снежинки и безжалостно вытягивает скудные остатки тепла из тамбура. Колебался недолго. Появление преследователя, заслонившего своим телом свет из коридора, стимулировало к отчаянному прыжку навстречу ветру и ночной темноте.

Сильная боль от удара о твердую бугристую поверхность, кажется, щебенчатая насыпь. Потеря на краткий миг ориентации во времени и пространстве. Каким-то образом нахожу в себе силы, чтобы подняться на ноги. Чувствую под босыми ногами холод. Тапки соскочили при падении. Искать нет времени – вдруг душегубы все-таки решат за мной гнаться. Нужно срочно бежать отсюда к людям.

На мое счастье царящий вокруг мрак оказался не столь беспросветным, как это виделось из окна вагона. Причиной тому первый выпавший в этом году снег, покрывший белым саваном открытые участки местности и отяготивший кроны деревьев. Железная дорога выделялась на светлом фоне темной полосой.

Не мешкая ни мгновения, рванул в сторону чернеющей неподалеку кромки леса. Мне казалось, там будет теплее и безопаснее, чем на открытом продуваемом всеми ветрами пространстве. Ошибочка вышла. Бежать по темному лесу в ночной темноте стало еще той задачей. Частенько незащищенные подошвами обуви ступни наступали на что-то острое, а по телу время от времени прилетало от хлещущих веток, особенно неприятно доставалось рукам, коими я вынужден был прикрывать лицо. Пришлось сбавить темп. Благо на темной лесной подстилке не покрытой снегом не оставалось следов от моих босых ног и о преследователях можно было забыть.

В какой-то момент неудачно скатился с крутого склона подвернувшегося на пути оврага. Во время падения на что-то напоролся боком, кажется это был торчащий из земли обломок сухого куста. Сильная боль в разодранном боку неожиданно привела меня в чувства. Какое-то время брел вдоль ручья, текущего по дну оврага. Затем, когда склон стал более пологим выбрался наверх. На этот раз оказался в чистом поле. Далее мозг будто выключился, лишь помню, что куда-то брел, дикий холод терзал тело, отодвигая в сторону все прочие болевые ощущения от ран, полученных на склоне оврага и до этого при падении из вагона и ходьбе по лесу.

В какой-то момент заметил огонек на фоне темных деревьев и рванул к нему изо всех оставшихся силенок. Не добежал. Острая всесокрушающая боль подавила желание бороться за жизнь…

- А-а-а! – проснулся от громкого звука собственного голоса.

Вроде живой. Лежу под овчиной на матрасе, набитом душистой травой, и на такой же подушке. Ночная темень. Привычный гул ветра в печной трубе. Лихорадочно ощупал тело. Руки ноги на месте. Зудящий рваный шрам на боку никуда не делся. Все прочие болячки и трещины в ребрах, благодаря целебным мазям Василисы Егоровны, давно затянулись и более о себе не напоминают.