Ведьма-алхимик дракону не пара

Глава 1

Ну, разумеется, это случилось именно в тот момент, когда я, кажется, наконец-то нашла идеальную пропорцию корня мандрагоры и толчёного клыка грифона. Я даже не сразу поняла, что произошло. Сначала была ослепительная вспышка фиолетового — мой любимый цвет, между прочим, — а затем меня вежливо, но настойчиво швырнуло через всю лабораторию в стопку банок с заспиртованными глазами жабы.

Когда зрение прояснилось, я обнаружила, что сижу на полу, моя шляпа съехала на левый глаз, а из левого уха идёт тонкая струйка дыма. Самое обидное — это был дым с запахом ванили и горелой шерсти. Мои волосы, которые я ещё вчера намазала укрепляющим маслом, теперь торчали в разные стороны, словно у дикобраза, пережившего нервный срыв.

Взрыв, кстати, уничтожил только мой любимый перегонный куб, два флакона с недофильтрованной эссенцией лунного света и, что самое трагичное, банку с вялеными мышами — от них осталась только горстка пепла. Стены лаборатории почернели, но не загорелись, что уже считай успех.

Я не успела даже отряхнуть с платья остатки какого-то подозрительно пульсирующего желе, как в дверь обрушился удар, от которого задрожали стены. Судя по звуку, это был не просто кулак, а кулак, подкреплённый многовековой обидой на весь белый свет.

— Ведьма! — прорычал голос, от которого у меня на стеллаже лопнула ещё одна банка. Это был оборотень с третьего этажа, Григорий. — Ты там живая вообще? Если нет, то можно я твой холодильник заберу? А если да, то я тебя сейчас лично придушу!

Я кое-как доковыляла до двери, по пути наступив в лужу какой-то ярко-зелёной слизи, которая тут же начала аппетитно шипеть на моём тапке. Открыла. На пороге стояла целая делегация Апокалипсиса в миниатюре.

Григорий, здоровенный волчара с горящими жёлтыми глазами, был весь в саже — его шерсть топорщилась, как у ёжика, которому сообщили плохую новость. Под его рукой переминался с ноги на ногу гном Брунгильд — не путать с девичьим именем, это был такой бородатый мужик с топором, который, как он сам утверждал, «бритвой пользуется только в исключительных случаях». А чуть поодаль, опираясь на ветку (она всегда носила с собой запасную, на случай, если захочет пустить корни в лифте), стояла дриада Лилиана. Её листья слегка дымились, а с веточек сыпалась мелкая листва, будто осень наступила только в одном квадратном метре пространства.

— Добрый вечер, — сказала я как можно более беззаботным тоном. Из правой ноздри у меня всё ещё вился дымок. — Вы по поводу запаха? Это просто новый ароматизатор. «Безумный алхимик». Эксклюзив.

— Ты снесла мне люстру! — заорал Григорий. — Люстру, ведьма! Хрустальную! Она досталась мне от прабабушки, которая лично знала одного графа!

— Скорее всего, она сама его и сожрала, — пробормотал Брунгильд. — Но это неважно. У меня с потолка сыпется штукатурка уже пятнадцать минут. Пятнадцать! Я за это время мог бы выковать три подковы или один очень качественный гвоздь!

— Девочки, мальчики, — я подняла руки в успокаивающем жесте, забыв, что на левой руке у меня до сих пор прилип какой-то липкий фиолетовый сгусток. — Давайте без паники. Всего лишь небольшой химический эксцесс. Я почти доделала эликсир вечной молодости. Ну, или вечного прыща, тут как карта ляжет.

Лилиана, которая до этого молчала, сделала шаг вперёд. Её кора на лице собралась в такое выражение, что даже Григорий инстинктивно прижал уши.

— Ведьма, — голос дриады звучал как шелест осенних листьев, только эти листья обещали тебя закопать в компост. — У меня в горшке на балконе зацвёл раффлезия Арнольди. Зацвёл. Посреди недели. Он пахнет так, что мои кактусы потребовали переезда в ванную. Ты понимаешь, что ты наделала?

Я моргнула. Раффлезия? Интересно. Я вчера бросила в общую вентиляцию остатки неудавшегося зелья плодородия. Видимо, переборщила с концентрацией.

— Слушайте, — я обвела взглядом разъярённых соседей. — Давайте договоримся. Я обязуюсь восстановить люстру, — Григорий недоверчиво фыркнул, — прибить вам новую штукатурку, — Брунгильд достал из-за пояса молоток и многозначительно его погладил, — и я лично проведу с вашим раффлезией воспитательную беседу. У меня есть одно средство… вернее, оно теперь есть. Я только что изобрела дезодорант для растений. Правда, он пока превращает листья в картон, но это временно.

— И? — хором спросили они.

— И я принесу всем вам по бутылке моего фирменного тыквенного пива. То самое, которое дарит ощущение, будто ты выспался. Даже если ты не спал неделю.

Григорий шумно вздохнул, почесал за ухом и посмотрел на Брунгильда. Гном пожал плечами, мол, пиво — это аргумент. Лилиана скрестила ветки на груди, но её листья перестали дымиться.

— Ладно, — проворчал оборотень. — Но если завтра из твоей квартиры снова раздастся взрыв, я лично приду и съем твою метлу. На завтрак.

— Она несъедобная, — вздохнула я. — Я пробовала.

Когда они ушли, ворча и обсуждая, какой я непутёвый элемент общества, я закрыла дверь, прислонилась к косяку и посмотрела на дымящиеся руины того, что ещё час назад было лабораторией. Метла и правда была погрызена — но это я сама в прошлом месяце, когда очередной эксперимент лишил меня чувства голода и чувства стыда одновременно.

Я тяжело вздохнула, поправила шляпу и побрела доставать из-под обломков третью часть «Полного руководства по взрывам для начинающих ведьм». Ну, или какую от него часть уцелела.