Ведьма, бубен и шаман

Глава 1

Стоило открыть дверь в подъезд, как послышалось протяжное «ы-ы-ых». Словно кто-то поднял штангу весом двести килограммов. А затем дом ощутимо завибрировал, с потолка посыпалась крошка, и кто-то начал задорно насвистывать. Будто ехал в кабриолете с откидным верхом. И этот свист ровно удалялся все выше и выше, хотя шагов не слышалось.

Опять трольчиха с пятого этажа передвигает ступеньки, вздохнул Марк и остался внизу. За его спиной мягко закрылась толстая дверь, притянутая смазанным доводчиком.

Он переждал, пока ступени встанут на место и не будут похожими на спятивший эскалатор, а потом пошел тоже на пятый этаж. К себе. В одном месте лестница вздрогнула, кожаная сумка с ноутбуком дернулась на плече Марка, и он снова остановился. Легонько пнул черным кедом ступеньку, проверяя, шевелится она или нет. Снова выждал. И только потом пошел дальше.

Ни разу еще Марк не видел свой подъезд обычным, каким его задумывали архитекторы. То лестница передвинута, то вместо лампочек факелы, то стены будто расписал маньяк-убийца. Который не лишен таланта, но выбирает только черно-красный колор и один сюжет с разорванной глоткой.

Хоть не возвращайся из универа. А живи там. В самой обычной аудитории, где ходят обычные люди, а не трольчихи и ведьмы. Сиди изучай физику, ставь эксперименты, сдавай зачеты. Тихо, все понятно, и нет вот этого.

Никогда ты не наткнешься случайно на кулак оборотня или хихикающую кикимору. Тебя не схватят за грудки, принимая за чужака, потому что перепили зелий. И в университете вряд ли услышишь «да это сын узкоглазого, пропускай» или «это бубен с пятого». Там никто не знал о его бубне, да и отца если и видел, то не понял бы, что они родственники. По странной случайности внешне Марк на него не походил.

В общем, возвращаясь вечером домой, Марк почти всегда ощущал тоску по нормальности. Хотя и не подавал виду.

На его родном пятом этаже смеялась девушка, а трольчиха скупо басила в ответ. Но когда он поднялся, дверь трольчихи картинно захлопнулась. На площадке осталась блондинка. Ведьма из второго подъезда, кажется.

Марк ее вроде бы знал. В детстве их, бывало, оставляли в песочнице. С возрастом они перестали здороваться. А если эта ведьма шла с парнем, то всегда отворачивалась.

— Привет! — улыбнулась она и обошла его.

— Привет, — опасливо ответил Марк и двинулся к своей в высшей степени обыкновенной двери.

Позади ведьма запнулась о лестницу. Немудрено после тролльего эскалатора. Трольчиха не всегда все ставила ровно. Послышался протяжный вздох, почти томный «ах».

Марк вставил ключ в замочную скважину. А позади что-то упало.

Не могло быть в этом подъезде все гладко, нет.

Нехотя он повернулся и застыл. Лампочка мигнула, на секунду погружая лестничную площадку во мрак, и снова зажглась.

Ведьма лежала на лестнице. Ее светлые волосы разметались по ступеням. Было ощущение, что сначала она села, а потом опрокинулась назад.

— Эй, — осторожно позвал Марк и, собравшись с силами, быстро подошел, чтобы пощупать шею, и сразу почувствовал, как бьется жилка.

Вдруг до того неподвижно лежащие волосы начали будто парить в воздухе. Марк чуть не подскочил. Это выглядело совсем за гранью. Словно пряди ведьмы находились в невесомости, а вот на тело по-прежнему действовала сила притяжения. А еще из-под век ведьмы как будто начал пробиваться свет, но быстро исчез.

Скорую не вызовешь.

Марк достал телефон, не зная, кому звонить. Повернул голову к соседней квартире, но идти к трольчихе бесполезно. Она никому не открывает. То ли из принципа, то ли просто глухая как пень.

Других дома нет. Да и родители тоже на даче.

Марк еще раз ощупал ведьму. Легонько потряс, но она не приходила в себя. И что, спрашивается, делать? Оставить?

Черт. Он долго себя убеждал, что ничего не будет, если он возьмет ведьму на руки. Вряд ли она может проклинать в обмороке.

В конце концов он все-таки взял ее и потащил в квартиру. Хотя «потащил» — это неправильное слово. Ведьма почти ничего не весила, если по-честному.

Марк отнес девушку на диван и присел рядом на корточки. Волосы ведьмы все еще парили в воздухе, а на ее лице вдруг появилась улыбка. Розовые губы растянулись, словно она увидела любимого. Хотя видеть не могла, конечно, она же лежала с закрытыми глазами.

В общем, налицо было то, что она жива. И, скорее всего, здорова. Насколько могут быть здоровыми ведьмы. Хотя, по мнению Марка, они все не дружили с головой.

Марк взлохматил волосы и тяжело вздохнул. В какой она квартире живет? Одна или с кем-то?

Он некоторое время раздумывал, а потом позвонил отцу.

— Пап, а ты не помнишь ведьму из нашего дома, в какой она квартире живет?

— Какая именно ведьма? — деловито уточнил отец. А на заднем фоне Марк услышал веселые голоса. Наверняка соседи по даче пришли, и теперь они вместе жарят шашлыки.

— В смысле — какая? — растерялся Марк. — Девушка. Блондинка.

— А, Иванна, — понял отец. — Хорошая девочка. Она живет с бабушкой в третьем подъезде, в тридцать третьей квартире.

Снова послышался смех, отца о чем-то спросили.

— Ладно, Марк, мне пора. Удачи с Иванной!

— Пап, мне бы номер ее бабушки…

Но отец уже повесил трубку. А когда Марк перезвонил, трубку больше не взял.

И что это значит — «какая ведьма»? Как будто их в доме много.

Улыбка между тем исчезла с лица Иванны, ее волосы неторопливо начали опадать на диван, как перышки. Она стала почти обычной. Такой простой девчонкой со светлыми волосами и нежной кожей.

Откуда Марк знал о нежной коже, он не представлял. Просто знал.

Вдруг ведьма открыла глаза. Ярко-зеленые и огромные. И такие чистые, что сразу стало ясно: ведьма. У Марка и самого глаза как бы зеленые. Традиционные такие — цвета болота. А здесь настоящая майская зелень.

Иванна улыбнулась снова.

— Марк, — сказала она певучим голосом.

«Она знает мое имя?» — поразился он. Сам Марк не помнил об Иванне почти ничего.

Глава 2

«Надо поцеловать», — весь день вертелось в голове Марка. Даже любимая теоретическая физика не помогала. Может быть, экспериментальная лучше бы отвлекла, но университетская лаборатория по выходным не работала. А Марк только и думал про это «надо».

Это условие наложения проклятия? Или условие снятия проклятия? Это относится к его семье или конкретно к нему? Хотя могло и к самой ведьме.

Тогда при чем тут он?

Но главный вопрос: на что готова пойти ведьма, выполняя это «надо»?

Только у кого спрашивать о проклятиях — неизвестно. Родители сразу отпадали. А у кого еще, он не представлял.

Еще вчера, когда прощался с ведьмой, Марк твердо решил: надо выяснять самому. Что он и собирался сделать уже сегодня, сразу, как только ладони перестанут потеть.

К вечеру он был во всеоружии. Надел темно-зеленую куртку из толстой кожи с вышивкой шаманов на груди в виде двух тонких веточек, расходящихся от молнии. Они защищали сердце. Еще он взял две фенечки, благословенные духами.

Остались ботинки с вышитыми стельками. И кулон! На трех переплетенных шнурах разных цветов. Огонь, вода, земля.

Марк понимал, что, наверное, зря паникует. Зря думает плохо о какой-то молодой и вечно улыбающейся ведьме. Но это «надо» выбило землю из-под ног. И страх перед ведьмами снова зашевелился внутри. Хотя казалось, он его давно перерос.

Но вчерашний вечер показал, что даже спустя тринадцать лет довольно сложно справиться со страхом семилетнего мальчика, который видел, как мама умирает от ведьминого проклятия. Благодаря отцу мама выжила, правда, иметь детей больше не могла.

В детстве он злился и не дружил с девочками, боясь найти среди друзей ведьму. Потом стал равнодушным. И только совсем недавно он понял, что таким образом скрывал свой страх. За злостью он прятал потеющие руки (для этого он зажимал их в кулаки), за равнодушием — заходящееся в панике сердце (для этого он научился фыркать, как бы насмехаясь).

В последний год он предпочитал страх прорабатывать. И похоже, настало время встретиться с ним лицом к лицу!

Он еще раз проверил фенечки, спрятал их под рукав куртки и вышел.

К его удивлению, Иванна уже была на месте.

В легком сиреневом платьице и кофточке в цвет, в руках она держала метлу. С темным, отполированным древком и как будто начищенными хворостинками на конце.

Девушка улыбнулась, а Марк нервно сглотнул.

— А я подумала, раз скоро лето, то нечего больше ходить в теплой одежде, — заявила она, как будто Марк о чем-то спросил.

Но потом понял, что она это сказала из-за его ботинок и толстой куртки.

— Так, ну вот моя метла, — сообщила Иванна и лихо повернула аккуратными прутиками вниз. — Ладно, что болтать? Полетели.

— Полетели? — спокойно уточнил Марк. А у самого волосы на голове зашевелились. «Вот так, без подготовки и в платье?» — хотелось ему уточнить.

Кажется, ведьмам даже проклинать не надо, чтобы у него сердце закололо.

— Ну не смотреть же на нее, — засмеялась Иванна. — Сейчас отойдем от подъездов, а то мало ли кто увидит.

— Ночью?

Она кивнула.

Марк смотрел на Иванну и ее метлу, а сам пытался сосредоточиться на дыхании, чтобы не паниковать. Это совсем не поможет ему выяснить, что задумала ведьма. Он разозлился на свое частое дыхание и шагнул вперед.

— Полетели.

Иванна заразительно улыбнулась, только что в ладоши не хлопнула. В тишине вечернего двора это звучало бы как взрыв, и Марк искренне порадовался тому, что этого не произошло. Иначе он бы не отделался легким покалыванием в области сердца.

Они остановились за кустом, за который люди обычно выбрасывали бумажки.

Метла Иванны зависла на уровне ее бедра и встрепенулась, как лошадка. Марк даже улыбнулся, немного успокаиваясь. Во всяком случае, сердце перестало колоть.

Иванна села на черенок метлы, свесив ноги, и похлопала рядом, чуть ближе к хворостинкам.

— То есть вот так на ней летают, как на лавочке? — спросил Марк, не очень представляя, как с нее не падают.

— По-разному, но давай попробуем так, — сказала Иванна, хотя ее голос звучал ужасно неуверенно.

Стоило Марку сесть, как метла начала подниматься. Не быстро, но он вцепился в черенок двумя руками. А когда метла стала набирать скорость, плюнул и перекинул одну ногу через древко. Иванна улыбнулась и сделала так же.

Такой неустойчивой позы в жизни у Марка еще не было.

Древко тонкое, как ветка, а он все же не птичка. Метла дернулась, и Марк, уже не думая ничего о ведьмах, одной рукой схватился за Иванну, но понял, что так еще хуже, и, перехватившись, крепко обнял ее. А внизу тем временем он увидел крыши.

— Полегче, — засмеялась она.

— Извини. Я первый раз на метле.

— А я первый раз кого-то на ней вожу! — громко воскликнула Иванна.

— Шутишь?

— Нет, — заливисто рассмеялась она.

Марк только крепче стал держаться одной рукой за древко, а другой за ведьму. Без всякого сомнения, сумасшедшую ведьму. И еще постарался не зажмуриваться от страха. «Только бы не упасть, только бы не упасть», — молил он про себя.

***

Иванна ликовала! Марк сидел, прижавшись к ней, и явно был доволен такой близостью. Она даже слышала, как замирало его сердце от соседства с ней.

В таком милом платье и тонкой кофточке — немудрено, что она ему понравилась. Да, прохладно, но это того стоило. Однозначно стоило того!

Ее еще никогда так крепко, кажется, не обнимали. С такой страстью. Это точно страсть!

Просто ура, да! Она это почти сделала! Выкуси, ведьма.

Прочертив в небе круг над самой красивой, на взгляд Иванны, улицей, она немного снизилась, показывая, где именно любит летать. Там, где машины тянутся друг за другом, как фонарики на веревочке. Там, где в линии домов по очереди затухает свет, а солидные здания с колоннами медленно гаснут, готовясь к ночи.

От подъема душевных сил казалось, что она может обнять весь мир. И ей захотелось показать Марку самый лучший вид в их городе. Вид с одного двадцатиэтажного здания.