Ведьма для инквизитора

Глава 1

Я сижу в темнице уже более шести лун. У меня нет ничего кроме миски, из которой я одновременно и ем и пью жидкую жижу, которую нам приносят два раза в день. Все, кто сидит вместе со мной обречённые на смерть. Ведь мы - ведьмы. Нас разделяет лишь то, что некоторые после встречи с инквизитором смогут выжить.

Те, кто изначально родился с тьмой внутри, право на жизнь не имеют, а те, кого своими уговорами, угрозами или соблазнами ведьмы уговорили стать одними из них, поставив свою метку, которую называют клеймом, могут рассчитывать на шанс начать все заново. Нас легко распознать, у всех рождённых ведьм зелёные болотные глаза вне зависимости от того, какая тьма сидит внутри тебя, требует она крови для того, чтобы питаться или же нет. Моя тьма не требует жертв, но это никого не волнует, для всех я убийца, хоть никогда и не убивала.

Когда я только родилась клеймённых ведьм не трогали. Считалось, что они стали заложниками злой воли рождённых ведьм, но всё изменилось. Уже более двух лет ловят всех, аргументируя тем, что клеймённая ведьма, не приносившая тьме жертвы, выживает после очищения светом.

Зря я наносила татуировку, чтобы меня считали пленницей тьмы. Мои родители специально её сделали немного выступающий за ворот платья, чтобы ни у кого не было сомнений. И хоть я её стыдливо прятала, а в глаза закапывала специальные капли, которые позволяют слегка изменить их цвет, меня всё равно поймали.

Вместе со мной ждут своей участи десять ведьм. Мужчины погибнут все, они не могут быть клеймёнными по своей природе. Некоторые женщины выживут, но судя по их разговорам, ни у кого из нас нет шансов. Все они убивали и упивались болью своих жертв. Все, кроме меня, но мне тоже предстоит умереть.

Я не знаю, когда приедет одарённым светом или, как его теперь называют, инквизитор, для того чтобы очистить наши тела, но к встрече с ним, мне кажется, наша камера будет полностью заполнена.

В последнее время новеньких сокамерников проводят часто. Вот и сегодня к нам затолкнули светловолосого широкоплечего мужчину. Это всё, что я успела увидеть, прежде чем стражники ушли, унося с собой факел, а вместе с ним и тусклое освещение.

Новенький заходит в камеру, едва не касаясь потолка головой, настолько он высок. Готова поспорить, что если я встану, то едва достану ему до груди. Его светлые волосы чем-то похожи на мои и тоже слегка вьются, освещённые единственной узкой полоской света размером с мою ладонь. От мужчины я чувствую опасность, а ещё для него в камере не предусмотрена цепь. Это значит, он может спокойно подойти к любому и сделать с ним всё, что захочет.

На нём, как и на всех нас надет обруч, но по сильному мускулистому телу понятно, что он пользовался не только тьмой, но и, вероятнее всего, ввязывался в драки.

Я отворачиваюсь к стене и делаю вид, что сплю, чтобы не привлекать его внимание, чтобы грязные разговоры и предложения мужчин не распыляли в нём желания.

Едва ведьмы узнали, что я никого не убивала, они все ополчились против меня и стараются задеть. Женщины обсуждают мою внешность, говорят, что я слишком худа, что моих светлых бровей не видно на лице, а из-за этого я будто блеклая моль. Проходятся и по волосам, называя их метлой. Впрочем, с последним я согласна. За то время, что я нахожусь здесь, они действительно превратились в один сплошной спутанный колтун. Моя одежда тоже испортилась. Местами на ней видны дыры, а возле груди и вовсе оторвана полоска ткани. Теперь, если я забываю придерживать лиф платья, виднеется большая часть татуировки – искусной поделки метки ведьм.

– Располагайся, у нас здесь все свои кроме этой, – Брад кивает в мою сторону.

– Гром, – басит новенький, и после паузы, чтобы все прониклись, добавляет: – Тот самый.

Я никогда ничего не слышала о нём, остальные возможно тоже, но все как один почтительно кивают.

– За мной вскоре придут, я специально попался, чтобы выследить и убить инквизитора, – величаво шокирует он. – А с этой, что не так? Не забирать её с собой? Оставить гнить?

– Одно слово, а не ведьма!

– Даром, что тьму дали, кровь ни разу не пролила, никчёмная!

– Прибить её, да руки не достают!

– Напоследок позабавились бы!

Молча выслушиваю пренебрежение и угрозы, знаю, что они ничего не могут сделать, а новичок возможно побрезгует.

– Ущербная, выходит, – говорит Гром и подходит ко мне, останавливается в паре шагов, а ведьмы заходятся смешками, предчувствуя зрелище. – Считаешь себя чище, чем мы? Горда, что выживешь?

– Нет, – отвечаю, смотря под ноги.

Если инквизитор задержится и не приедет в ближайшую неделю, а к нам подселят ещё кого-нибудь, вряд ли я доживу даже до изгнания тьмы. Всего в камере десять мест. Ведьм сдерживают цепи так, что они не могут касаться друг друга, а мне и вовсе посчастливилось оказаться в углу, но Гром может превратить мое и так недолгое существование в настоящую пытку.

– Ты мне не нравишься, – заявляет он. – Будешь мне угождать, – После чего новенький садится рядом со мной на солому под восхищённые восклицания ведьм.

Вжимаюсь в угол, отодвигаюсь, насколько позволяет цепь.

– Мы можем принести её в жертву, как только выберемся отсюда, – заявляет самый смелый мужчина, на счету которого огромное количество унесенных жизней, пожалуй, больше его крови на руках только у инквизитора.

– Посмотрим, – многообещающе отвечает Гром. – Всех с собой не возьму, только самых достойных.

Ведьмы наперебой начинают рассказывать о своих зверствах, преувеличивают, кричат, стараясь первыми заслужить надежду на спасение.

– По очереди! – басит новенький и внимательно выслушивает каждого, решая, в какой последовательности спасать себе подобных.

Ведьмы стараются лгать, но у них плохо выходит, все сдают друг друга, едва появляется возможность. Когда очередь доходит до меня затихают даже шепотки, а я жалею, что в самом начале была настолько глупа, что призналась клейменной ведьме о том, что никогда не проливала кровь.

Глава 2

Гром и я не сопротивляемся, не молим об отсрочке и не падаем на колени, заламывая руки, в отличие от остальных. Единственное, о чем я буду просить, это не проводить процедуру изгнания тьмы. Я и так знаю, что обречена. Но надеюсь, что инквизитор, поняв, что на моих руках нет крови, сжалится и выберет нечто более гуманное.

Мы долго идем, поднимаемся по лестницам и много раз поворачиваем, прежде, чем меня запирают в камере, а остальных ведут дальше.

Растерянная, провожаю ведьм и стражников взглядом и осматриваю новое место. Теперь в камере я одна, на солому кинута пара одеял, есть подушка и даже ведро с водой. Особые условия для клейменных? Усмехаюсь, думая, как разозлиться инквизитор, когда узнает правду.

Поддавшись слабости, ложусь и сразу засыпаю, а после пробуждения спешу смыть грязь с лица и рук, обтираю себя мокрой тряпкой, которую сделала из подола некогда красивого платья и закрываю глаза, получая немалое удовольствие.
– Эта вода была для питья, – вздрагиваю от голоса стражника. – Ешь.

Смотрю на чистую глиняную тарелку и ложку, а когда мужчина просовывает между прутьями еду и ждёт, когда я подойду, застываю в недоумении.

– Ну? – торопит он. – Бери.

В нос забивается аромат томленного мяса и овощей, с недоверием делаю шаг, протягиваю руку и замираю.

– Что я буду должна за еду?

– Ничего, – пожимает плечами стражник. – Инквизитор распорядился подготовить тебя к очищению. Перед этим надо набраться сил.

Во рту сразу становится горько. Ком в горле мешает дышать.

– Я не голодна, спасибо, – говорю сипло. – И не безопасно подходить к ведьмам, они могут ранить.

Мужчина усмехается и кладет тарелку на пол, отходит, скрещивает руки, ждёт, что я передумаю.

Качаю головой.

– Он будет недоволен.

– Тобой или мной?

– Тобой.

– Если только мной, то ничего страшного, – отвечаю и смотрю на лежанку, безумно хочется прилечь.

– Ты странная для ведьмы, – озвучивает свои мысли стражник и поворачивает ключ в замке. – Переходи в соседнюю камеру. И протяни руки, сниму с тебя кандалы.

Захожу куда сказали без лишних вопросов, хотя они так и вертятся на языке. Передо мной стоит высокая бадья, наполовину наполненная водой, на скамейке лежит кусок мыла, чистая нижняя рубашка на завязках спереди, юбка, шаль и гребень для волос.

– Раздевайся, мойся.

– Могу отказаться или это обязательно?

– Уже обязательно, – твёрдо заявляет стражник.

Мнусь, не желая раздеваться при нём, но, зайдя за бадью, стягиваю платье.

– Спасибо, – искренне благодарю, когда мужчина отворачивается.

Вся сжимаюсь, ожидая погрузиться в ледяную воду, но она достаточно тёплая, чтобы можно было комфортно помыться.

Промываю волосы, распутываю их пальцами, расчесываю гребнем, пока истощенное тело отмокает в воде. Одежду натягиваю сразу, как только замечаю переминания стражника с ноги на ногу, понимая, что задержалась, а терпение у него не безграничное.

– Сама пойдёшь? – спрашивает он, намекая на сопротивление перед неизбежным.

Уверено киваю и иду рядом, но не рассчитываю свои силы и дрожу, а после, когда понимаю, что мы почти пришли и вовсе позорно всхлипываю.

– Всё хорошо будет, не бойся, – зачем-то подбадривает меня мужчина.

Видимо, он не хочет тащить меня остаток пути. Ноги тяжелеют с каждым шагом, я едва не падаю, запнувшись об собственную юбку, но продолжаю идти.

Когда захожу в комнату, ожидаю увидеть изувеченные тела ведьм, но там нет и намёка на их присутствие. Чистое, просторное помещение, с длинным столом посередине и развешенными травами по углам больше напоминают лавку целителя, чем комнату инквизитора для изгнания тьмы из ведьм.

– Проходи, – подталкивает меня в спину стражник, навстречу трём мужчинам, один из которых в маске. – Помочь? – спрашивает он и кивает на меня.

– Справимся, девочка умная, – говорит человек в маске, а стражник оставляет нас.

– Вы инквизитор? – спрашиваю заикаясь.

– Разговоры после, – строго говорит он. – Мне надо тебя осмотреть. Ложись на стол.

Не получив ответа, заявлять во всеуслышание, что я всех обвела вокруг пальца, и на самом деле являюсь рождённой тьмой, не спешу. Мало ли, какое наказание понесу за свой обман. Я признаюсь лишь инквизитору.

Молча, делаю, что мне сказали.

– Привязывать? – слышу вопрос одного из мужчин и дергаюсь, закрываю лицо руками.

Мне страшно.

– Пока нет.

Чувствую, как развязывают тесемки на рубашке, так чтобы была видна вся метка.

– Слишком худа, сначала надо набраться сил. Сколько, говоришь, она не ест? – говорит незнакомец в маске птицы и надавливает пальцами на рёбра.

Я приоткрываю глаза, и справа от себя вижу мужчину, которого привели к нам неделю назад. Он подмигивает мне и улыбается. Вот, как инквизитор узнаёт всю информацию о ведьмах, подсылает шпиона.

– При мне всего пару раз ела.

– План такой, – поворачивая мое лицо к себе за подбородок, говорит незнакомец. – Метка большая, сводить будем в несколько этапов. Бояться нечего, будет больно, но рядом целитель, выживешь, но перед этим надо неделю-две хорошо спать и есть. Может и больше, посмотрим на твоё состояние. Как тебя зовут?

– Вы инквизитор? – шепчу, едва ворочая языком.

– Вопросы задаю здесь я, – грозно бросает он, и говорит, по всей видимости, целителю: – Смотри, здесь опасное расположение возле рёбер и у шеи, подумай, что можешь сделать.

Целитель вместе с ним щупает моё тело, а незнакомец в маске в упор смотрит на меня.

– Как тебя зовут?

– У меня нет имени.

– Какое было до того, как попала сюда?

– У ведьм нет имени, – говорю заученные фразы, которые обязана произносить перед одарёнными.

– Хорошо, я дам тебе новое, но после.

– Вы инквизитор? – повторяю свой вопрос и для убедительности добавляю: – Есть то, что он должен обязательно знать.

Глава 3

– Он перед тобой, говори.

Во рту сохнет. Признаваться в том, что ускорит мою гибель необычайно тяжело. Сжимаю кулаки, задерживаю дыхание, смотрю в темно синие глаза инквизитора, которые не выражают никаких эмоций. Не будь на нём хищной маски птицы, возможно, я бы поняла по изгибу губ, его реакцию на мои слова. Но, увы, ничего кроме глаз, увидеть невозможно.

– Я говорю это, чтобы вы избавили меня от мучений, – тяжело сглатываю, поджимаю губы, вижу, как инквизитор прищуривается, наклоняется надо мной. – Я никогда не проливала кровь, я чиста своими помыслами и никогда не вредила людям. Вы можете не поверить мне, тем более, когда узнаете обо всём, но я не вижу смысла утаивать то, что и так станет явным через некоторое время и вызовет ваш гнев.

Закрываю глаза, сдерживая подступающие слезы, делаю над собой усилие, чтобы произнести то, что может убить меня прямо сейчас. Втягиваю шею в плечи, опускаю подбородок, напрягаюсь, готовая немедля понести ответственность за правду.

– На моём теле не метка, а татуировка, а я не меченная, а рождённая ведьма.

Инквизитор оголяет мою грудь, давит пальцами на чёрный рисунок, оттягивает кожу.

– Прошу сделать исключение и избавить от мучений, – говорю сквозь слезы.

– Просишь смерти? – вздрагиваю от его вкрадчивого голоса.

– Лёгкой. Ведьмы не достойны жить.

– Твоя смелость похвальна. Говоришь, не питала тьму кровью?

Киваю, давлюсь комом в горле и закашливаюсь.

– Ну, полно тебе, – недовольно протягивает инквизитор, – а то действительно слишком просто умрёшь.

Осознаю смысл его слов и срываюсь с места, вскакиваю, запахивая рубашку на груди. Я пытаюсь выиграть время, пытаюсь донести до него, что меня отличает от других.

– На мне нет крови! – кричу, срываясь на хрип от спазма в горле.

– Держите её, – без каких-либо объяснений и желания прислушаться ко мне командует инквизитор, посылая кивком своих помощников поймать и утихомирить меня.

Обратно к столу меня волочат под локти, трясусь так, что стучат зубы. Руки заводят высоко над головой и привязывают к специальному выступу, стертому после многочисленных прикованных к нему ведьм. Ноги разводят в стороны и фиксируют ремнями. Я распята перед инквизитором и полностью отдана его власти.

– Если расслабишься, будет легче, – зачем-то говорит он.

Я захлёбываю ртом воздух, чтобы попросить сделать всё быстро, но меня пронзает такая боль, что все внутренности выворачивает. Захожусь криком и бьюсь головой, извиваюсь насколько это возможно, чувствуя, как свет внутри заживо раздирает мою тьму.

– Не обязательно так кричать, я только начал, – комментирует мою агонию инквизитор, а я дышу, получив передышку. – Крови на тебе действительно нет, тьма твоя не кровожадна, но сидит глубоко. Попробуем её вытравить.

Рыдаю в голос, боясь продолжения.

– Но ты слишком слаба. Попробуем в другой раз, когда окрепнешь.

Мне на лицо поливают водой, дают попить. Жадно глотаю и смотрю на своего палача, на то, как он лениво изучает мою поддельную метку.

– Только кожу испортила, – заключает он. – Но, если всё получится, избавимся и от нее. Как твоё имя?

– Ведьмы не достойны носить имя, – выпаливаю заученную фразы.

– Рождённая ведьма, которая смогла сдержать свою сущность, вполне может его иметь, – заявляет инквизитор, а я не понимаю, проверяет он меня или я действительно могу представиться именем данным родителями.

– Любая ведьма не достойна скрывать свою сущность под именем. Его у меня нет.

– Девочка, я спрашиваю, ты отвечаешь. Или мне попробовать вытравить тьму прямо сейчас? Я знаю, что оно у тебя есть. Назовись.

Лихорадочно вспоминаю, как инквизиторы называют ведьм. Как назло соображаю туго.

– Нечистая, – вспомнив, выпаливаю и визжу, когда мужчина упирает руки с обеих сторон от моей головы.

– Тебе не надо придумывать, что я хочу услышать. Тебе надо ответить на вопрос.

– У меня нет других имен, – повторяю уверенная, что так будет лучше.

Инквизитор большим пальцем убирает дорожку из слез с моей щеки, подозрительно нежно обхватывает шею и слегка сжимает пальцы. Ощутимо, но дышать я по-прежнему могу.

– А теперь правду, имя есть у каждого и раз ты была столь стойкой, что не кормила тьму, сдерживала её голод, я хочу знать, как тебя зовут. Это не очередная проверка и не попытка тебя наказать.

– Мира, – шепчу и поправляюсь, называюсь полностью: – Мирослава.

– Мирослава, – повторяет инквизитор и отстраняется, отходит в сторону. – Странное имя для ведьмы.

– Господин, инквизитор, тьма внутри меня. Очищение светом я не переживу. Я хочу попросить вас оставить мне жизнь, – осмеливаюсь озвучить свою просьбу и внимательно слежу за реакцией мужчины. – Я могла бы провести остаток жизни в темнице, – добавляю не уверено, пораженная собственной наглостью.

– Так себе перспектива, у меня будет предложение получше. Я попробую вытравить из тебя тьму, а после отпущу.

– Я не переживу.

– Перестань, – инквизитор подходит и гладит меня по голове. – Потерпишь.

Спорить, уговаривать, давить на жалость бесполезно. Покорно замолкаю.

– Поселю двоих особенных вместе, может, выйдет толк.

Меня развязывают, поднимают и ставят на ноги, но я едва ли могу двигаться. Внутри всё болит, каждый шаг даётся с трудом.

– Несите, – небрежно махает кистью инквизитор. – Перед этим, чтоб поела.

Качаю головой, слабо сопротивляюсь, не желая, чтоб меня поднимали, но мужчинам безразлично моё мнение. Подхватив под колени, тот, с кем я просидела в одной камере больше недели, прижимает меня к своей груди и выносит из комнаты.

– Молодец, – получаю я неожиданную похвалу от Рива. – Хорошо, что созналась, уверен, всё наладится.

Хмыкаю, добавляя про себя, что я ещё не призналась в главном. В том, что моей тьме, в отличие от других ведьм, не нужна подпитка кровью, она достаточно сильно и без неё.

Мы заходим в одну из многочисленных комнат, в которой передо мной ставят тарелку бульона и чашку с заваренными травами. Пью, зная, что так надо, ведь это приказ инквизитора.

Глава 4

Дверь за моей спиной закрывается, оставляя меня с ним один на один. Делаю шаг вперёд, придерживаюсь за рёбра, которые продолжают гореть огнём после пыток инквизитора, и возмущённо ахаю, когда наглец переворачивает стул спинкой ко мне, перекидывает ногу и усаживается на него задом наперёд, вальяжно вытянув руки.

Застываю с приоткрытым ртом, не зная что сказать и как реагировать на его слишком пристальный взгляд , и обвожу взглядом комнату в поиске места для отдыха.

В моей новой камере условия гораздо лучше: есть кровать с пышными серыми подушками и тонким шерстяным одеялом, узкий длинный стол с тремя стульями, на котором лежат бумаги с чернилами и графин с водой. А ещё здесь есть окно, привлекающее к себе внимание мнимой свободой.

– Кровать там, – Гром прерывает мои мысли. – Наоралась, поди. Полежи.

– Что?

– Ты была у инквизитора, значит орала, – поясняет он, а я вздыхаю от его бестактности. – Еле стоишь. Неужели так больно?

– Достаточно, чтобы почувствовать его силу, – ворчу и следую совету мужчины, по стеночке иду к кровати.

Последние шаги преодолеваю, согнувшись пополам и, упав на матрас, сразу же сворачиваюсь калачиком.

– Почему на тебе обруч, если работаешь на инквизитора?

– Потому что я тоже рожденный, но проливал кровь только мечом в бою. Жизнь в обмен на помощь, не такая уж большая плата.

– Он пытался из тебя изгнать тьму? – спрашиваю, а внутри всё замирает, я даже приподнимаю голову, чтобы видеть Грома.

– Из мужчины её не вытравить, – пожимает плечами он. – Я прошёл проверку, доказал, что моя тьма не питалась кровью и больше не испытывал его силу. Из женщин гниль можно убрать, даже из рождённых. А из меченных и подавно.

– А сколько из них выживает после?

– Некоторые выживают, – Гром зевает, видно, что эта тема его вряд ли интересует. – Где росла? Раз ничего не знаешь про ведьм? Подкидыш что-ли?

– Нет, – шепчу и закрываю глаза. Теперь разговаривать не хочу я. Ещё не хватало, чтобы он разузнал об моих родных и доложил инквизитору.

– Поспи, – снисходительно разрешает он. – Меня скоро заберут, кинут в камеру ещё к одним ведьмам.

Радуюсь возможности побыть одной и незаметно для самой себя засыпаю.

Глава 5

Белый круг луны хорошо виден из окна, с наслаждением вдыхаю ночную свежесть и прислушиваюсь к шелесту листьев. Я нахожусь одна в комнате уже больше суток и наслаждаюсь тем, что для обычного человека воспринимается как должное. Радуюсь овощному бульону на утро и сваренному в крутую яйцу с отваром трав, тушенному мясу с капустой на обед и целебной настойке из горькой коры дуба, чашке молока с мёдом и пирогам из капусты и брусники. Пожалуй, я так хорошо ела только дома, до того, как меня поймали.

Я смеюсь от счастья, когда падаю головой в подушку и натягиваю до подбородка одеяло, понимая, что не буду дрожать от холода, нежусь на кровати, распрямив ноги и раскинув руки. Я очарована тишиной и возможностью выспаться. Но все это до тех пор, пока мои мысли не упираются в истинную причину подобного отношения ко мне.

Инквизитору надо избавить мое тело от тьмы, объявить об успешном эксперименте, чтобы ведьмы сами шли к нему в руки. Чтоб меченые не боялись, ведь он даже из рождённой смог вырвать гнилой росток. Иных причин оставлять меня в живых я не вижу.

Представляю, как он будет зол, когда его планам не суждено будет сбыться.

Услышав разговоры в коридоре, готовлюсь к появлению Грома, но вместо него за мной приходит стражник.

– Так быстро? – выпаливаю мгновенно вспоминая ту боль, что испытала на столе инквизитора.

Парень утвердительно кивает и ждёт, когда я подойду сама.

– А если я плохо себя чувствую? – делаю попытку остаться.

–Мне сказали привести, а в каком состоянии не уточняли.

Вскакиваю с кровати, поняв намёк. Не пойду сама – потащат силой.

Не смотря на моё состояние в прошлый раз, я хорошо запомнила, где располагается та самая комната для бесед с ведьмами. Моё сердце готово вырваться из грудной клетки или надорваться от собственного стука и остановиться, когда меня приводят к инквизитору.

При виде меня он указывает на стул напротив и складывает руки в замок. За непроницаемой маской я ничего не могу разглядеть, но это и не нужно. Говорят, что его лицо можно увидеть только перед смертью.

Глава 6

Усевшись напротив, сутулюсь, заваливаюсь корпусом вперёд и обхватываю руками рёбра.

– Сядь нормально, – в голосе инквизитора слышу недовольство. – Когда я буду вытягивать из тебя тьму, ты будешь лежать на столе.

Бросаю осторожный взгляд. Я слышала про инквизиторов, что они могу вырывать гниль с любого расстояния. Главное, видеть цель.

– Для того, чтобы сохранить ведьме жизнь, мне надо чтобы она не дёргалась и удобно лежала для выхода гнили. Сложно сосредоточиться на движущейся мишени.

Понимающе хмыкаю. Выходит, не многие удостоены возможности быть осмотренными самим инквизитором.

– Тебя я проверил. Ты действительно чиста. Поэтому я готов задержаться здесь и подождать, чтобы не навредить. Мира? – окликает он меня, а я поднимаю взгляд. – Выдохни.

Только после замечания понимаю, что я дышала через раз. Делаю над собой усилие, чтобы выпрямиться и озвучить свою просьбу.

– Вы поселили меня с Громом, но в нём тьма, – замолкаю, подбирая слова.

Инквизитор, заинтересованный моей речью, устраивается поудобнее, откидывается на спинку стула и кладёт локти на подлокотники.

– Продолжай, – торопит он.

– Вы не изгоняли из него гниль. Можно я тоже останусь с ней?

– Исключено, – обрубает инквизитор. – Ты достаточно хороша собой, чтобы обрекать себя на одиночество.

– Я не переживу, – шепчу тихо, сглатывая ком в горле, и ногтями впиваюсь в ладонь, чтобы не пустить слезу.

– Ты будешь не первой рождённой из кого я успешно изгнал тьму. От обычной девчонки тебя отличает только выносливость и росток гнили.

– И все выдерживали? – протягиваю хрипло с недоверием.

– Мира, – инквизитор произносит мое имя с таким нажимом, что желание продолжать диалог пропадает. – Я буду осторожен. Не отрицаю, будет больно, зато после станешь обычной девушкой. Тьма – это гниль в твоем теле. От нее надо избавляться. И я позвал тебя сюда не для этого. Я могу предложить тебе сделку. Пока тьма сидит в тебе, ты можешь провести меня к ведьмам, к логову, в которое никто не способен войти кроме рождённых.

– Разве Гром не подходит?

– Его тьма хоть и пуста, но кровь он проливал, может сорваться. Я не рискну снять с него обруч, а вот с тебя вполне.

Поджимаю губы, стискиваю подол платья, не веря в собственную удачу.

– Ты познакомишься с ведьмами, войдешь к ним в доверие. Когда все закончится, я тебя отпущу и щедро заплачу, чтобы ты могла начать новую жизнь. Ты ни в чем не будешь нуждаться долгое время. Чтобы избежать косых взглядов я даже избавлю тебя от этой нелепой татуировки.

– Я согласна, – киваю и внутренне ликую, ведь я запросто смогу сбежать, но инквизитор будто читает мои мысли и спешит поставить условия.

– С тобой пойдет Гром. Он проследит, чтобы ты, почувствовав свободу, не выкинула ничего лишнего и осталась чиста до изгнания тьмы. И ещё, я всегда буду рядом. Не надейся его подговорить.

Его слова не пугают меня. Я уверена, что сбегу едва мы окажемся вдвоём в лесу. На Громе обруч, он не сможет противостоять моей тьме. Стараюсь не показывать свою радость, скрываю её, глядя в пол и поджав губы.

– Как себя чувствуешь?
От неожиданного вопроса инквизитора распахиваю глаза и приоткрываю рот. Протягиваю нечто неразборчивое состоящее из гласных звуков и закашливаюсь. Спроси меня об этом кто другой, я бы обрадовалась. Приятно чувствовать, когда ты не безразличен кому-то, но сейчас совершенно иная ситуация.

– Я хочу ослабить твою тьму перед тем, как отпустить с Громом, чтобы в минуты опасности ты хорошо контролировала её кровожадность.

Мгновенно внутри всё падает. Мой побег уже не будет таким лёгким, как я представляла в начале. Отворачиваюсь и смотрю на выход, надеясь, что это случится не сегодня.

– Мира, я вынужден повторить свой вопрос, – обманчиво ласково говорит инквизитор, барабаня пальцами по столу. – Как ты себя чувствуешь? – он встаёт и подходит ко мне.

– Плохо, – вру уверенно, чтобы отсрочить неизбежное.

Большой палец мужчины поддевает мой подборок, а я с такой силой откидываюсь назад, что падаю со стула.

– Всегда считал своим преимуществом страх ведьм, – он тянет меня за локоть, помогая встать. – Но с тобой всё иначе. Мне не нравится, что ты боишься.

Зажатая между стеной и телом инквизитора, паникую, сердце стучит. Выставляю перед собой руки, упираясь в грудь мужчины, и хаотично соображаю, что он собирается делать.

– Мне интересно, отчего ведьма ни разу не воспользовалась своей силой, – почти возле самого уха тихо произносит мужчина, и поддевает обруч на шее, дразнит, дает надежду, что вот-вот его снимет.

– Не хотела проливать кровь, – бормочу и с нетерпением жду, звук щелка.

Кожа под металлом воспалилась. Обручи, которые сделали одаренные огнем, обжигают кожу ведьм. И хоть у меня на шею намотаны куски ткани, чтобы было легче переносить давление, я все равно знаю, что у меня останутся шрамы.

– Где ты росла? Ты слишком не похожа на ведьму.

– Я росла вдали от тех ведьм, которых вы привыкли видеть, – уклончиво отвечаю, не желая даже намекать на своих родных.

– Хочешь сказать, что твои родственники не проливали кровь?

– Они погибли, – вру, чтобы прекратить дальнейший расспрос и ни в коем случае не навлечь интерес инквизитора на своих родных.

– Жаль, я бы хотел с ними встретиться. Семья отшельников среди ведьм, не проливающих кровь. Даже звучит заманчиво.

Слишком резко вдыхаю и давлюсь воздухом. Стараюсь отвернуться, чтобы сбросить руки мужчины со своего лица, но он удерживает.

– Не вертись, не люблю разговаривать с затылком. Многое ты знаешь о ведьмах? Или просить Грома рассказать, чтобы ты сошла за свою?

– Ничего не знаю, – мотаю головой и тут же ахаю от звука щелчка.

Я свободна, обруч падает на пол, а инквизитор разматывает полоски ткани с шеи. Воодушевление затапливает, радуюсь и с наслаждением прикрываю глаза, чтобы в полной мере насладиться сброшенным грузом, но вместо этого чувствую, как тьма поднимается внутри, течет к кончикам пальцев и готовится вырваться наружу неконтролируемым потоком.

Глава 7

На приказы остановиться тьма не реагирует, она слишком долго была заперта и теперь не поддаётся контролю. Она вырвется наружу независимо от моего желания.

Горло схватывает спазмом, порыв бежать пресекаю из-за обречённости на провал. Хаотично соображаю, как можно отвлечь инквизитора. Я готова на всё.

Встаю на носочки, тянусь к нему и прикасаюсь губами к приоткрытому участку шеи, целую неумело, провожу языком возле мочки уха, обхватываю шею руками и молю, чтобы он не оттолкнул меня прежде, чем тьма успокоится.

Пальцы направляю в сторону окна, выпускаю тёмную дымку, а сама продолжаю прижиматься губами к пульсирующий вене на шее инквизитора. Трясусь от страха, стараюсь ненароком не задеть маску на его лице, но не отступаю, борюсь за надежду жить.

– Не смотри, – хрипло произносит он и накрывает мне глаза ладонью.

Вжимаю голову в плечи, готовлюсь к боли за своё своеволие.

– Простите, – выдыхаю с дрожью в голосе.

Инквизитор давит рукой на лоб, заставляет запрокинуть голову и накрывает мои губы поцелуем. От неожиданности ахаю, приоткрываю рот, чем он тут же пользуется и целует с большим напором, ласкает языком.

Воздуха не хватает, колени подгибаются. Отстраняюсь первая и тяжело дышу, упираясь руками в плечи мужчины. От осознания, что он снял маску, становится дурно.

– Повернись спиной, – командует он.

Задерживаю дыхание, выполняю приказ и жду, что последует после. Инквизитор по-прежнему не позволяет мне смотреть.

– Не оглядывайся, – он убирает руку, но я зажмуриваюсь и закрываю лицо ладонями.

– Простите, – мямлю еле слышно.

– Не извиняйся, мне понравилось.

Тело пылает жаром смущения. О том, какой распутной я себя выставила перед ним, стараюсь не думать, есть куда более важные вещи, например, узнать растворилась ли моя тьма в воздухе под лучами света или расползлась плющом по подоконнику.

– Продолжим? – инквизитор обхватывает мою талию, разворачивает и усаживает на стол, раздвигает коленом ноги. – Я в маске, открывай глаза.

– Что продолжим? – наивно спрашиваю, прекрасно зная ответ.

Чтобы быть от него как можно дальше, мне приходится лечь.

– Удовлетворим твою страсть, ведьмочка.

Губа предательски дрожит.

– Открой глаза, – мужчина обхватывает мои запястья и отводит их в сторону. – В чем дело? Не хочешь?

– Не хочу, – шепчу обреченно, зная, что мое желание не сыграет никакую роль.

Минуту мы проводим в молчании. Инквизитор опирается руками об стол возле моих бёдер, тяжело дышит, пронизывает тяжёлым взглядом, который я не способна выдержать, из-за чего вынуждена смотреть в стену.

Закусываю губу, готовая к тому, что последует дальше, после моих необдуманных действий.

– Зачем полезла целоваться? – строго спрашивает мужчина, нарушая тишину.

– Хотела отблагодарить за снятый обруч, – бормочу едва слышно.

– Целоваться ты не умеешь, хоть и сладка, – отрезает инквизитор. – Мужчин не было?! – то ли утверждает, то ли спрашивает он.

– Не было, – говорю на всякий случай.

– Странная ведьма!

По его голосу слышно, насколько сильно он раздражён. Решаюсь поднять взгляд, но из-за непроницаемой маски вижу лишь его суженные, злые глаза.

Я знаю, какие слухи ходят о ведьмах, тем более рождённых. Там где я жила, всех девушек, которые до брака были замечены в отношениях с мужчинами, подозревали в связях с тьмой. Думаю, что инквизитор считает меня распущенной, тем более недавно я сама доказала ему это.

Напряжение, повисшее между нами, нагнетает настолько сильно, что голова начинает кружиться. Делаю глубокий вдох, отгоняя белесые пятна перед глазами.

Мужчина неопределённо выдыхает и отталкивается руками от столешницы, оставляя меня в неприличной распластанной позе.

Он отходит и невозмутимо поправляет капюшон на голове, разминает шею.

Спохватившись, я хватаю платье возле горловины, отгибаю ворот, будто мне не хватает воздуха, и сажусь, отстранённо глядя в пол.

– Пойдем, – инквизитор открывает дверь и опирается об косяк. – Отведу тебя к целителю.

Вскакиваю и на дрожащих ногах выбегаю в коридор. На мужчину стараюсь не смотреть, иду, стараясь держать спину прямо, но, не удержавшись, спрашиваю.

– Хотите проверить мои слова? Целитель нужен, чтобы их опровергнуть, не так ли?

– Целитель нужен, чтобы одна дурная девчонка достаточно окрепла. А в том, на что ты намекаешь, я способен разобраться сам. Будет надо, проверю лично.

Прикусываю язык, заливаясь краской. Какая же я глупая.

В кабинет целителя входим вместе.

Я стараюсь не участвовать в диалоге двух мужчин, и слушаю, как они обсуждают моё состояние со стороны. Безучастно выполняю всё то, что мне говорят, сажусь на стул, позволяю уколоть палец и пустить кровь, открываю рот и показываю язык, хотя искренне не понимаю, зачем всё это, если целитель и так тонко чувствуют моё состояние.

– Мне надо ослабить её тьму. Через сколько она будет готова?

Поджимаю губы и прикрываю глаза, не показывая, насколько сильно меня напугал вопрос инквизитора.

– Её кровь достаточно густая, было сильное обезвоживание, а ещё в ней есть нечто такое, что я ощущаю, но никак не могу понять. Думаю, это какая-то скрытая болезнь

– Болезнь?! – слишком остро реагирует инквизитор и делает шаг ко мне, склоняется и рассматривает, будто видит впервые.

Смотрю на него украдкой. Понимаю, почему он занервничал, наверняка думает, что заразится после поцелуя.

– Я заразна? – подаю голос, волнуясь, что мой палач из-за опасений за свое здоровье может сильно разозлиться.

– Нет, нет, – с готовностью отвечает целитель, чем удивляет меня, потому что не каждый захочет разговаривать с ведьмой. – Нечто врождённое или приобретённое довольно давно.

– И как это на ней сказывается? – уточняет инквизитор.

– Немного ослабляет её, но не критично.

– А это может быть тьма, которая не получала крови и теперь грызет её изнутри?

Глава 8

Мнусь на месте, не зная как реагировать на столь наглое поведение. Смотрю, как мужчина взбивает подушку, намекая, что подготовил для меня место, и манит пальцем.
Поджимаю губы, недовольная сложившейся ситуацией, и иду к стулу, намереваясь сесть, раз уж мне не суждено иного. Вопросительный взгляд Грома игнорирую, делаю вид, что его нет.

– С инквизитором ты более сговорчивая? – продолжает подначивать он.

Я вспыхиваю, щеки заливает краской.

– На все согласилась, что он предложил?

Делаю рванный вдох и закашливаюсь. Что за намёки? Что за фразы?

– Ни на что не согласилась – шиплю гневно, смотрю на ухмыляющегося мужчину и сгораю от желания кинуть в него чем-нибудь тяжелым.

– Странно, – невозмутимо говорит он. – Инквизитор сказал обучить тебя всему, а потом отправить к нему.

Округляю глаза и смотрю, открыв рот, на Грома. Мне знакомы эти намёки, фразы, которые можно повернуть в любую сторону, которую выберет собеседник.

Время, проведённое в камере с ведьмами, не прошло бесследно. Сначала они смеялись над моей наивностью, которая, как назло, сочилась при любой возможности. Я легко верила в хорошее отношение ко мне и делилась сокровенным, а потом обжигалась. И так каждый раз, пока не поняла: среди ведьм, проливавших кровь, нет тех, кто может проявить ко мне хоть какое-то чувство сострадания, захотеть помочь или поддержать. Для них я белая ворона, ведьма-отброс для издевательств.

Беру себя в руки и спокойно спрашиваю, вспомнив, что мне помимо близости предлагал инквизитор.

– Тебя он видимо достаточно просветил во все те вопросы, которые ты мне задаешь. Если знаешь на них ответ, изволь меня больше не тревожить.

Гром хмыкает и свешивает ноги с кровати, намереваясь встать.

– А что касается более близкого знакомства, оно нам не понадобится. Твоя задача, если ты внимательно слушал инквизитора и он действительно говорил с тобой насчет меня, заключается лишь в моем обучении.

– И я бы с радостью за него взялся, – говорит Гром, приближаясь ко мне. – Но вот скажи, почему он снял с тебя обруч? Что ты для этого сделала?

– Тебе стоит вновь с ним поговорить, – выставляю руку, не даю мужчине приблизиться. – Я слабая женщина и мне доверия больше, чем к мужчине, который может в любой момент сорваться. Может дело в том, что я лучше себя контролирую?

– А может дело в том, что тебя есть, кому остановить, если решишь ослушаться?

– Возможно, – безразлично веду плечом. – В любом случае, это решение инквизитора и, если тебе что-то не нравится, говори с ним.

Гром заводит руку за мою спину и опирается об спинку стула. Мне не по себе от его близости, я едва держусь, чтобы не вскочить, но знаю – ведьмам нельзя показывать страх и трепет.

– Кровать свободна, – наклонившись, шепчет мужчина. – Я выспался днем.
Его голос пробирает до дрожи, но я продолжаю невозмутимо сидеть.

– А еще ты стала во всем видеть двойной смысл, – выпрямившись, говорит Гром. – Слишком долго нежная девочка просидела среди ведьм.

– Можешь оставить свои выводы при себе.

Тру переносицу, устало вздыхаю, показываю всем своим видом, что его болтовня меня утомила.

– А как же познакомиться поближе? – вкрадчиво произносит Гром. – Расскажешь, где росла, какие зелья умеешь варить, что знаешь о ведьмах. Ведь ты пошла на сделку с инквизитором, раз он снял с тебя обруч. Мне предстоит многому тебя научить, прежде, чем ты будешь готова к встрече с ведьмами.

Невыносимый мужчина! Пытается играть словами, чтобы посмеяться! А может, я сама себя накрутила и действительно везде вижу то, чего нет?! Ведь то, что произошло в кабинете инквизитора, знаю только я и он? О нашем поцелуе и о том, что последовало после, Гром не ведает. Я действительно бы иначе восприняла все его фразы, не будь так взволнованна случившимся…

– Сейчас, – выразительно смотрю на него, приподнимая брови. – Я хочу спать.

– Ложись, тебе надо восстанавливаться, – слишком легко соглашается Гром и отходит на пару шагов, позволяя мне беспрепятственно встать.

Глава 9

Вероятно, каждый новый день теперь будет приносить сюрпризы. Мне остаётся лишь с тоской вспоминать о спокойном, размеренном прошлом, где я каждый день гуляла в лесу, собирала травы, варила целебные отвары и помогала людям.

Этим утром я просыпаюсь рядом с Громом. Удивленная соседству, подскакиваю, сонно хлопая глазами, и тут же падаю обратно, прижатая к подушке его рукой. Испуганно взвизгиваю и беспомощно барахтаюсь, пытаясь встать.

– Уймись, – недовольно бубнит он. – Спать мешаешь.

– Ты сам себе мешаешь! Отпусти! – обхватываю двумя ладонями его запястье, с трудом приподнимаю и сразу же сдаюсь, понимая очевидное – Гром отпустит, когда захочет.

– Тебе надо восстанавливаться, иначе я тут надолго застряну. А мне, знаешь ли, свободы хочется.

– Свободы с обручем на шее? – фыркаю. – Инквизитор тебя не отпустит, ты будешь всегда выполнять его поручения.

– Однако ходить по землям гораздо приятнее, чем регулярно ночевать в камере с ведьмами, вдыхать смрад немытых тел и слушать их рассказы.

Понимающе хмыкаю.

– Чему ты должен меня обучить?

– Восполнить твои пробелы об обрядах ведьм, если они имеются, придумать легенду, чтобы легко войти к ним в доверие и владеть оружием, чтобы сильно не выделяться. Проследить, чтобы ты усвоила основные правила.

– Насколько я знаю, ведьмы целиком и полностью полагается на свою тьму.

– Когда их тьма голодна им приходится охотиться, а поскольку среди них каждый сам за себя, женщины прекрасно умеют метать ножи. Но для тебя куда важнее будет уметь постоять за себя. Когда ты будешь с ними общаться ни меня, ни инквизитора рядом не будет. С обручем на шее я вряд ли смогу втереться к ним в доверие.

А вот ты подходишь. Твои глаза уже начинают приобретать изначальный оттенок, а значит, тебя могут легко вычислить. В одной из местных таверн продают те самые капли, позволяющие менять цвет радужки. Тебе всего лишь необходимо туда прийти. Ведьмы увидят, что ты одна из них, и сами подойдут к тебе. За пару золотых купишь капли, расскажешь о зверствах инквизитора, о том, что чудом сбежала, попытаешься понравиться одному из мужчин и пожаловаться, как тяжело выживать одинокой ведьме. Если твоя внешность привлечёт одного из них, в обмен на одну ночь ты узнаешь, где их логово и получишь опознавательный знак, с помощью которого сможешь пройти внутрь.

– Что значит в обмен на одну ночь?

Гром странно кривится, хмурится и протягивает нечто непонятное, явно подбирая слова.

– Ведьмы ведут весьма свободную жизнь, – наконец протягивает он, косясь на меня.

Сжимаю зубы, прекрасно понимая, что он имеет в виду.

– Надеешься, что инквизитор поручит тебе подготовить меня к ночи с мужчиной? – придаю голосу иронии, чтобы Гром не заподозрил, что опыта близкого общения с противоположным полом у меня нет. – Ну, тут тебе не придётся меня ничему обучать, – добавляю поспешно и выдавливаю из себя улыбку.

Уголок рта предательский дёргается, выдавая моё напряжение. Я прекрасно понимаю, что инквизитор вряд ли откажется от своего первоначального плана, а моё недавнее признание ему ничем хорошим не обернётся.

Отворачиваюсь от Грома, не желая продолжать разговор. Мне необходимо бежать, как можно раньше.

– Я думаю, у тебя получится договориться с ним, – после долгой паузы начинает говорить Гром. – Расскажи всё.

– Мне не о чем говорить, – бросаю раздражённо. – Я ведь ведьма.

– У тебя на лице всё написано. Инквизитор не подложит тебя под меня против твоей воли. К тому же, когда я говорил о проведённой ночи, совершенно не то имел в виду, что ты надумала.

Оборачиваюсь к вальяжно-развалившемуся мужчине и прищуриваюсь.

– Тебе надо будет заманить мужчину в комнату и надеть на него обруч, ни о каком более близком общении речи не было. Ты всё выдумала сама.

Едва держусь, чтобы не залепить Грому пощёчину. Меня удерживает только страх, что после моего удара, неминуемо последует расплата.

От бессильной злости и осознания, что он попросту издевается надо мной, на глаза наворачиваются слёзы. Делаю резкий рывок, намереваюсь подняться, но мужчина по-прежнему удерживает меня.

– Хорошо, что ты не столь наивна, как кажешься, – Гром нависает надо мной и поддевает подбородок, чтобы встретиться со мной взглядом. – Но тебе стоит научиться разговаривать со мной напрямую, – медленно проговаривает он. – Это первый урок. Никогда не додумывай, что тебе делать дальше, без прямых указаний. А если что-то не можешь сделать или не поняла как, об этом всегда необходимо сообщить.

Гром склоняется над моим лицом настолько низко, что наши губы едва не соприкасаются. Его горячее дыхание щекочет кожу, от чего по всему телу бегут мурашки. Кривлюсь, чтобы показать, насколько мне неприятна эта близость. Выгибаю шею, запрокидываю голову, стараюсь оградить себя от нежелательных событий.

– У тебя нет рубцов от обруча, – задумчиво протягивает мужчина и обхватывает моё лицо рукой, не позволяя прятать от его взгляда шею. – Твоя тьма спит, либо настолько слаба, что даже при контакте с закаленным одаренными металлом не оставила следов на коже. Все портит только эта дурацкая татуировка.

– Инквизитор сказал, что избавится от неё, – делюсь своими опасениями. – Но разве это возможно? Краска глубоко впиталась, а срезать кожу мне как-то не хочется.

Гром отпускает меня и закатывает глаза. Пользуюсь свободой, немедленно сажусь и отодвигаюсь подальше.

– Чего же не поинтересовалась, как это происходит у инквизитора? Думала, что после твоего вопроса он сразу приступит к действию?

– Не мне тебе рассказывать насколько он жесток, – отвечаю недовольно.

– Целитель согреет своим дыханием приготовленный раствор, а инквизитор будет вводить его тебе под кожу, – со вздохом нехотя отвечает Гром.

– Скорее он поручит это кому-нибудь другому, – фыркаю, не веря в то, что инквизитор будет заниматься чем-то подобным.

– Знаки тьмы не наносят просто так. Это не чернила, а заговоренная кровь ведьм. Без него фальшивая метка не сойдет.

Глава 10

Кусаю губы и нервно сглатываю, думаю, что одним поцелуем инквизитор не обойдётся, и это ужасно пугает меня, добавляя рукам дрожи. Я смотрю на руку мужчины, которая лежит на моей груди, следя, как двигается большой палец, поглаживая полушарие.

В этот раз он не дает мне выбора. Мы оба знаем, что я слишком сильно боюсь его, чтобы сопротивляться и испытывать на себе процедуру ослабления тьмы.

Инквизитор недовольно цокает языком, когда я дергаю плечом, из-за чего кончик спицы входит в кожу глубже, чем следует.

– Я случайно! – восклицаю и сжимаюсь ещё сильнее.

– Мирослава, – вздыхает инквизитор. – У тебя такая реакция на всех или только на меня? – он садится рядом на стол и пододвигает меня поближе к себе. – Для тебя я обычный человек. Считай меня целителем, что избавляет тебя от недуга.

Я стараюсь не проявлять никаких эмоций, сжимаю зубы и лежу неподвижно. Не обращаю внимания, когда мужчина проводит подушечкой пальца по губам и нависает надо мной.

– Слишком зажата, – комментирует он, слегка нажимая на щеки. – Что тебя испугало?

– Извините за не сдержанность. Все хорошо.

– Надо сказать Грому, чтобы объяснял тебе более доходчиво. А может, – он замолкает, ждет, когда я обращу на него внимание и, увидев мою заинтересованность, продолжает: – Мне стоит самому тебя учить? Возможно, дело пойдет быстрее?

Округляю глаза, мотаю головой. С Громом мне куда проще, хоть он временами и пугает меня, но не поднимает во мне животный неконтролируемый страх как инквизитор.

– Мирослава? – он кладёт руку на мое колено, ведёт ладонью вверх, задирая нижнюю рубашку. – Может, хочешь что-то сказать?

– Мне страшно, – выпаливаю и сжимаю ноги.

– Я это понял. Чтобы тебе было легче, я начну за тебя. Все началось с фразы про поцелуй. Но в прошлый раз ты целовала меня сама. Поэтому я не вижу в этом особой проблемы.

– Боюсь, что зайдет слишком далеко.

– Далеко это куда? – с интересом спрашивает инквизитор. – Сюда? – Его пальцы перемещаются к низу живота.

Зажмуриваюсь и киваю.

– Вот тебе урок от меня. Ты всегда можешь сказать нет, но должна объяснить почему. И если твой аргумент будет весом, возможно, что-то изменится. Продолжим, Мирослава?

Голос инквизитора звучит вкрадчиво, будто он ждет от меня действий.

– Ну? – настаивает он и, подхватив меня под колени, сгибает ноги.

– Не надо, пожалуйста, я не хочу.

– Хорошо, – мужчина тут же отступает, одергивает нижнюю рубашку и берётся за спицу. – Расслабься. Ещё пару уколов, – он массирует двумя пальцами шею и, удовлетворительно хмыкнув, приступает к работе. – А что насчет благодарности?

– Ничего кроме поцелуя? – уточняю я.

– Ничего кроме, – подтверждает мужчина. – Все же мои уроки усваиваются у тебя быстрее.

Вздыхаю и закрываю глаза. Решаю поговорить с Громом, чтобы избежать частых встреч с инквизитором.

Пока я продумываю диалог, процедура выведения метки заканчивается и на мои глаза ложится повязка. Чтобы наверняка не увидеть лицо одарённого светом, дополнительно закрываю глаза ладонями. Он давит смешок и припадает к моим губам.

Меня обдает жаром, инквизитор целует жадно, сразу углубляет поцелуй, сплетая наши языки. Я задыхаюсь от нехватки воздуха, а ему мало. Он приподнимает меня и прижимает к груди, шарит руками по спине, вдавливая в себя.

Голова кружится, я пытаюсь отстраниться, прогибаюсь в спине и притягиваю ноги к груди. Инквизитор нехотя прерывает поцелуй. Я слышу, как он тяжело дышит, и терпеливо жду, не шевелясь. Где-то рядом лежит его маска, который нельзя касаться.

Время тянется долго, проходит около пяти минут прежде, чем он снимает с меня повязку и кладёт рядом платье.

– Видимо нам придётся больше времени проводить вместе, чтобы ты научилась говорить со мной никак ведьма с инквизитором. Твой страх мешает. Хотя я отношусь к тебе как обычной девушке.

Его слова звучат абсурдно. Разница между мной и обычной девушкой колоссальная. Ведьму можно разложить на столе, раздеть, мять её тело и пользоваться им, когда вздумается. За любой другой девицей мужчина, будь он даже инквизитор, наблюдает издалека, обозначает симпатию цветами, добивается её расположения.

– Пошли, – одарённый светом тянет меня за запястье, сбрасывая оцепенение.

Опомнившись, быстро выхожу в коридор, иду следом за ним до ближайшего поворота, где нас встречает стражник.

– Проследи, чтобы поела, а дальше сам знаешь, – даёт распоряжение инквизитор и стремительно уходит.

Переминаюсь с ноги на ногу, узнав в стражнике одарённого, который в последнее время везде сопровождает меня. До этого я не обращала внимания на лица и всегда смотрела в пол, не смея поднять глаз.

– Ты молодец, – неожиданно говорит он. – Боялась, но шла сама. Я Домир.

Киваю и обхватываю себя руками.

– А тебя как зовут?

Пожимаю плечами. Все стражники, которых я видела прежде, не упускали возможности поиздеваться над ведьмами. Этот кажется странным и подозрительным.

– Понимаю, отчего все бояться инквизитора, но я простой одарённый, – парень улыбается и щелкает пальцами возле моего носа.

Вздрагиваю и смотрю вниз. Домир хмыкает и протягивает ко мне руку, хватает за локоть и ведёт вперёд.

По пути мы заходим к целителю, чтобы взять новую настойку для меня и ждем около часа, когда он её приготовит. Стражник за это время приносит мясную похлебку, свежий хлеб и горячий взвар. Аппетита по-прежнему нет, но под его пристальным взглядом приходится есть.

Я надеюсь, что вскоре окажусь в комнате, но вместо этого Домир приводит меня в помещение к деревянной лохани.

– Это обязательно?

– Инквизитор распорядился, – кивает парень. – Я буду ждать в коридоре.

Перед уходом он указывает пальцем на скамью, где лежит чистое платье, нижняя рубашка, гребень для волос, отрез ткани, ковш, полотенце и мыло.

Оставшись одна, раздеваюсь и сажусь в воду. Мыться стараюсь быстро, но длинные волосы замедляют процесс. Я промываю их несколько раз, поливая на голову водой из ковша, прежде чем мне удаётся смыть мыло.

Глава 11

Утренний туман скрывает эшафот и площадь возле него, позволяя мне смотреть на улицу без страха. Я опираюсь об подоконник и высовываюсь из окна, вдыхая свежий воздух.

Мои волосы падают вперед и свисают со стены аккуратными локонами. Я только встала и еще не успела расчесать и заплести их.

- Мирослава, - закатываю глаза, услышав голос Грома, и медленно оборачиваюсь.
- Если бы не твои глаза, никогда бы не сказал, что ты ведьма.

Фыркаю и перебрасываю волосы на плечо, наспех заплетаю косу, распутывая пальцами.

- Обычно ты спишь дольше, - ворчу, заведомо зная, чем для меня обернется этот день.

Иногда, кажется, что Гром настолько изобретателен из-за скуки. Последний его урок был для меня довольно неожиданным, но, признаться честно, результативным.

В течение недели меня будто специально сталкивали с разными одарёнными, которые спрашивали моё имя и теперь я произношу его спокойно.

Что сегодня будет очередной урок, я поняла, когда Гром вчера вечером сообщил мне, что я готова перейти к следующему этапу.

- Сегодня будет интересный день, - потягиваясь, говорит он и откидывает одеяло в сторону.

Я сразу отворачиваюсь, не привыкшая к тому, что мужчина последние два дня предпочитает спать в одних тонких штанах.

- Действительно, ведь инквизитор отдал тебе в распоряжение живую игрушку, - произношу со вздохом.

Гром упирается ладонями об подоконник, по обе стороны от моей талии, но делает это так, что мы не соприкасаемся телами.

Делаю судорожный вдох. Какой же он всё-таки большой. Непозволительная близость накаляет нервы до предела.

- Ещё скажи, что из меня плохой учитель, - шепчет он на ухо. - Я объясняю так, что усваивается надолго и с первого раза.

- Главное, не привлекай к своим развлечениям инквизитора. А лучше, сделай так, чтобы он не вспоминал обо мне.

- Мирослава, с ним можно общаться без страха. Посмотри на меня. Да, я выполняю его поручения, но свободно передвигаюсь везде, общаюсь со стражникам и живу довольно вольготно. У тебя же не будет даже обруча на шее, ты будешь полностью свободна.

- Раз ты в столь хороших отношениях с инквизитором, попроси его выделить тебе отдельную комнату.

Гром давит смешок, разворачивает меня к себе, обхватив руками за талию. Я пытаюсь отстраниться, но оттолкнуть его мне не хватает сил, а отступать мне некуда.

- Я не хочу. Меня полностью устраивает наше соседство.

- Отойди, - прошу тихо. - Ты меня пугаешь.

- Может, стоит показать тебе, насколько я могу быть нежен? - Гром проводит подушечкой пальца по моим губам. - Развеять твои страхи? Мира, позволь я тебя поцелую.

- Я позволю себя целовать только мужу, - говорю резко, обрубаю любые разговоры и действия на эту тему.

Мужчина странно ухмыляется, будто знает то, что я хотела бы сохранить в тайне.
Мне неловко, к лицу приливает жар.

- Даже одарённые более раскованны, чем ты.

Киваю, соглашаясь, я всегда знала, что с моей тьмой любые отношения опасны.

- Ладно, - задумчиво протягивает Гром и убирает руки за спину, делает пару шагов назад. - Задание предельно простое. Выполнишь, выйдем с тобой на прогулку, а если нет, встретишься с инквизитором.

- Что я должна делать?

- Найти меня, - улыбается Гром. - Но знай, что одна ты не сможешь справиться. А пока прочитай пару страниц о том, какие зелья особо популярны у ведьм и их состав. Перескажешь инквизитору, если не справишься. Не за одними же каплями тебя посылать.

Внутри все переворачивается. Как я могу обращаться за помощью к тем, кто держал меня в темнице? Ведь они все знают, что я ведьма.

Провожаю взглядом уходящего Грома, кривлюсь от звука хлопнувшей двери и оседаю на пол, запустив пальцы в волосы. Он так часто говорил про инквизитора, будто уверен, что наша встреча состоится.

Сижу, собираясь с силами, обдумываю, стоит ли вообще идти и, решившись, поднимаюсь на ноги, хватаю исписанные листы и начинаю изучать состав яда, дурмана, парализующих зелий и то, как питают тьму.

По мере чтения к горлу подступает тошнота. В каждом рецепте кости животных и кровь. Учить нечто подобное жутко. Бросаю на середине, так и не дойдя до описания питания тьмы.

В коридор выхожу осторожно, но пройдя всего пару шагов, на первом же повороте замечаю Домира.

Он опирается о стену и откровенно скучает.

- Я думал ты не выйдешь. Молодец, - хвалит он.

- Скажешь, куда пошел Гром, - спрашиваю без лишних предисловий, глядя под ноги.

- Прямо и налево.

- Спасибо, - шепчу едва слышно и тороплюсь поскорее скрыться.

Следующая встреча происходит возле лестницы. Там стоит стражник, который приносил еду в камеру. Воспоминания, связанные с ним, не очень приятные.

Долго мнусь на месте, не решаясь подойти, наблюдаю за ним издалека, но, когда он оборачивается и замечает меня, обреченно подхожу.

- Не подскажите, куда ушёл Гром?

- Вниз по лестнице прямо и направо, - с готовностью говорит он и отступает, позволяя мне пройти.

Едва не срываюсь на бег, сердце стучит, боюсь увидеть впереди кого-то из тех, кто привёз меня сюда, и не зря.

Со скованными руками, сразу за поворотом сидит мужчина. Тот самый, который особо усердно обучал знать свое место.

- Прямо по коридору, налево, вторая дверь с конца, - скороговоркой тараторит он, едва завидев меня.

Проскальзываю мимо, находясь максимально далеко, пораженная увиденным. Вжимаюсь в стену, не смея смотреть в его сторону. Чувствую тяжелый взгляд на своей спине и ускоряюсь.

Добегаю до указанной двери, стучусь, ожидая услышать голос Грома.

- Как я и думал, - мое запястье обхватывает инквизитор и затаскивает внутрь.

- Но я все сделала! - восклицаю и упираюсь.

- Сделала, – соглашается он и подхватывает меня на руки, – но неправильно.

Преодолев первую волну страха, сердито хмурю брови, уверенная, что выполнила задание верно. Я поняла правила и следовала им, обращаясь за помощью к одарённым.

Глава 12

Голова гудит, тело кажется ватным, когда я, впервые за полгода, выхожу на улицу. Солнце слепит, мне приходится прищуриваться, пока глаза не привыкнут к яркому свету. Сердце сжимается и замирает. Меня бросает от радости и чувства свободы к страху и нерешительности от мыслей о побеге.

Морщусь, ругаю себя за торопливость и разрываюсь между тревожными мыслями. Слишком сложно отказаться от попытки бежать, когда появляется возможность.

Смеряю изучающим взглядом местность, оцениваю насколько легко смогу затеряться среди толпы возле рынка и перевожу взгляд на Грома.

Сейчас я готова с ним мило общаться и делать вид, что увлечена прогулкой, чтобы сбить бдительность.

- Можно мне посмотреть, что продают торговцы? - начинаю издалека.

- Можешь даже что-то купить, - шагая рядом, ошарашивает Гром. - Считай, что инквизитор дал предоплату за задание.

- Не за задание, - поправляю его, - а за приказ.

- Не путай, - Гром сжимает мою ладонь. - Ты можешь отказаться, он отпустит тебя.

Молчу, мысленно добавляя про себя, что перед этим инквизитор непременно вытравит тьму, доведя меня до смерти.

- Мне нужны будут деньги, чтобы начать новую жизнь, - вру, чтобы Гром ничего не заподозрил. - Куплю дом, заведу кота, - протягиваю мечтательно, поддерживая ложь.

- Замуж выйдешь, детки пойду, - добавляет мужчина.

- Да-да, – соглашаюсь, а внутри все холодеет.

Мне никогда не светит узнать радость материнства и быть под защитой мужчины. Я одна. Навсегда.

- А у инквизитора есть семья? - озвучиваю вопрос, который интересовал меня после нашего с ним первого поцелуя.

Вытягиваюсь в струну, закусываю губу, пока Гром обдумывает ответ. Хочется узнать, изменяет ли он своей жене, целуя меня, насколько часто он позволяет себе подобное и вообще имеет ли право заводить семью.

- Насколько я знаю, ни жены, ни невесты у него нет, - задумчиво протягивает мужчина.

- Ему ведь нельзя снимать маску, значит и семью нельзя, - заявляю уверенно, надеясь получить информацию.

Гром смеется в голос. Его так позабавили мои слова, что он отпускает мою руку.

- Думаешь, он в маске спит? - едва выговаривает он сквозь смех. - Для семьи он обычный одаренный. Живёт своей жизнью без плаща, маски и капюшона.

- А что он делает с ведьмами помимо пыток, казни и очищения от тьмы? Использует их как женщин?

- Ты о чем? - прищуривается Гром и кладёт руки на мои плечи, разворачивает к себе, смотрит в глаза. - Он предлагал нечто непристойное?

- Нет-нет, - мотаю головой. - Хотела узнать, пользуется ли он своим положением, когда видит столько раздетых женщин.

Убираю руки Грома и иду вперёд. К лицу приливает краска, я уже жалею о своём вопросе. Ведь теперь он будет считать, что инквизитор даёт мне поблажки исключительно из-за тесной связи. Так и хочется добавить, что между нами ничего не было, но это лишь подтвердит его догадки.

- Думаешь, так много ведьм, которые не питали тьму кровью? - Мужчина ровняется со мной и идёт так близко, что наши руки соприкасаются. - Их очень мало, и я не припомню среди них такой красавицы как ты. Если инквизитор проявляет к тебе интерес, может ты ему просто понравилась?

Прикрываю рот рукой, давлю в себе рвущийся хохот и, не сдержавшись, прыскаю от смеха.

- Ведьма и инквизитор? Ничего более бредового не слышала.

- Пока, - громко произносит по слогам Гром и добавляет уже обычным тоном: - ведьма.

Его слова приводят меня в себя. Я мгновенно становлюсь серьёзной и сдержанной. Осматриваюсь по сторонам, размышляя, где смогу скрыться, если мне удастся сбежать.

Издалека замечаю толпу женщин, возле прилавка с деревянными игрушками, гребнями, шкатулками и прочими изделиями.

- Можно, мне глянуть? - робко спрашиваю, надеясь, что Гром не последует за мной.

Запрокидываю голову, смотрю, как мужчина окидывает взглядом толпу, прищуривается, явно не желая толкаться локтями с женщинами, и медленно кивает.

Довольная, тороплюсь оставить его позади. Робко стараюсь протиснуться вперёд, чтобы после скользнуть вправо и скрыться за прилавком. Меня отталкивают назад, ругаются, из-за чего я мнусь, не решаясь предпринять ещё одну попытку.

Так и стою, поднимаюсь на носочки, делаю вид, что весьма заинтересована, а сама жду, когда вновь подошедшие пропихнут меня вперёд.

Мне удаётся подойти поближе только минут через пятнадцать. За моей спиной плотно смыкается толпа, и я начинаю действовать.

Боком пробираюсь направо, будто желая выйти, и, едва мне это удаётся, протискиваюсь меж двух лавок назад. Скрытая от лишних глаз, бегу к кустам и падаю на живот.

Адреналин бьет пульсом по вискам, лёгкие спирает от нехватки воздуха.

Прислушиваюсь к звукам, осторожно выглядываю и, не увидев Грома, бегу к ближайшему дому, заворачиваю за угол, стараясь затеряться и сбить след.

Мою пропажу он обнаружит очень скоро, единственный шанс спастись - это попасть в лес. Помню, меня везли как раз через него, а значит, я смогу преодолеть тот путь пешком всего за каких-то четыре дня. Не слишком долго для той, что просуществовала в темнице полгода.

В боку колет, я давно дышу через рот, даже не пытаюсь восстановить дыхание. Полоса леса приближается слишком медленно, а сил почти не осталось. Долгое отсутствие любых физических нагрузок дали свои плоды и теперь я задыхаюсь в борьбе за жизнь.

Не позволяю себе останавливаться, огибаю людные места, чтобы никому не попадаться на глаза. К счастью у меня это хорошо получается. Я не встречаю ни одного одарённого или человека за все то время, что бегу.

Ноги запинаются друг об друга, я едва не падаю, а лес все еще слишком далеко. Сдавшись, перехожу на быстрый шаг.

Внутри разливается дурное предчувствие, давит на грудь и сжимает до боли голову. Я хоть и ушла достаточно далеко, но ощущение чужого присутствия лишь возрастает.

Мучаюсь от тревоги, пока небо не окрашивается красной полосой заката. Вечерняя прохлада успокаивает. Я едва волочусь и с наступившей темнотой наконец-то захожу в спасительный лес, где намного проще спрятаться и затеряться. А если использовать тьму, то можно и вовсе ночевать, не боясь диких животных и надоедливой мошкары.

Глава 13

Находясь в смятении, слушаю сердцебиение Грома. Решиться использовать тьму против человека не так-то просто.

- Почему ты не наказал меня? - спрашиваю, желая услышать нечто отталкивающее.

Например, что ему запретил меня трогать инквизитор, или что он потребует определённую плату за свою доброту.

- Я дал тебе урок, а это куда важнее. Ты поддалась эмоциям, но не подумала, что отсюда тебе не сбежать. Как думаешь, как быстро найдут одаренные с даром земли девушку в лесу? А инквизитор? Неужели он не найдет тебя в соседнем поселении? Эта дорога ведёт лишь в одну сторону и, обнаружив твою пропажу утром, уже вечером, тебя догонят.

От досады скриплю зубами. Гром сбил все мои планы. Загоняю тьму обратно, успокаиваю её, осознав, что рисковать не самое лучшее время.

- Тогда, отправляя меня на задание в логово ведьм, инквизитор сильно рискует.

- Не думаю. Ты будешь со мной. А я с тебя глаз не спущу. И в следующий раз, я тебя непременно накажу. Возможно, тебе даже понравится.

Пытаюсь фыркнуть, но слезы мешают из-за чего вместо смешка у меня получается всхлип.

- Я обещаю, что никто ничего не узнает, - уверенно заявляет Гром. - После, когда ты будешь свободна от тьмы, поймёшь, что не стоило бежать от лучшей жизни.

Задерживаю дыхание, закрываю глаза, чтобы побыстрее успокоиться и привести мысли в порядок.

Мужчина, чувствуя мою дрожь, снимает с себя дорожный плащ, накидывает его мне на спину и крепче прижимает к себе. Тепло приятно разливается по телу, вместо горечи во рту появляется сухость, из-за которой першит в горле. Вынужденная прокашляться, я отстраняюсь от Грома, свожу полы плаща на шее и медленно встаю.

- Почему ты водишься со мной? Ты давно мог пинками гнать меня обратно к инквизитору?

Я складываю руки на груди и смотрю, как следом за мной поднимается мужчина, делаю шаг назад, когда он протягивает руки, желая вновь обнять.

- Ты мне нравишься, - пожимает плечами он и все равно обхватывает меня за талию. - Нет ничего зазорного в том, что я стремлюсь сорвать твой первый поцелуй, - Гром наглеет и склонятся, касается губами виска.

Я вздыхаю. Знал бы он, что его опередил инквизитор, не был бы столь терпимым к моей выходке. Однозначно бы торговался.

- Почему ты так уверен, что это будет мой первый поцелуй? - опускаю голову, не позволяя воспользоваться ему подходящим моментом.

- Я знаю, Мира. Просто знаю.

Мы стоим так некоторое время, а в моей голове зреет новый план. Корыстный, ужасный, но единственный возможный. Ведь Гром достаточно хорошо изучил инквизитора, а значит, точно знает, как можно от него спрятаться.

- Он тебе никогда не разрешит завести семью, ты всегда будешь исполнять его волю, - озвучиваю очевидные факты. - Если я тебе хоть немного важна, помоги мне сбежать. Инквизитор погубит меня.

Гром вздыхает, недовольно цокает. Я уверена, что он закатывает глаза и мысленно ругается.

- Я понял к чему ты клонишь, но тут не получится воспользоваться моим расположением. Все не совсем так, как ты представляешь. Твои страхи мне понятны, надо будет попробуем обезболить.

Сдержанно киваю, уязвлённая его непонятной настойчивостью. Отстранённо смотрю сквозь ветви деревьев на зажигающиеся огни в поселении, игнорирую протянутую руку Грома, делаю вид что не замечаю его.

- Пошли, - наконец не выдерживает он, но мою ладонь не обхватывает, не тащит вперёд, а по-прежнему ожидает моего согласия.

- Я не хочу туда возвращаться.

- Потерпи совсем немного, вскоре ты навсегда покинешь эти стены. Но сегодня обязательно необходимо вернуться.

Качаю головой, отрицая до последнего необходимость подчиниться.

- Хорошо, - с лёгкостью соглашается Гром, - Я просто донесу тебя.

- Что?

Я взвизгиваю, когда он наклоняется, подхватывает меня под колени и взваливает себе на плечо.

- Повисишь вниз головой пока не доберемся до коня, - невозмутимо комментирует свои действия мужчина и нагло поглаживает бедро. - Для разнообразия можешь покричать, погладить мне спину своими кулачками, пытаясь стукнуть по больнее.

- Отпусти! Я пойду сама! - упираюсь ладонями в спину, выворачиваюсь, ничуть не боясь упасть на землю. - Пожалуйста! - выкрикиваю.

- Тише, - Гром ставит меня на ноги и кладёт ладони на плечи. - Не хочешь, чтобы я тебя нёс, иди сама. Тут недалеко.

Сбрасываю руки мужчины, обхожу его сбоку и понуро бреду по лесной дороге.

- Гром? - останавливаюсь на мгновение, чтобы он меня догнал и тихо, едва слышно, спрашиваю: - Инквизитор точно не запрет меня в темнице, не накажет розгой, не станет использовать свой дар и...

- И прекрати! – грозно обрывает мой полет фантазии Гром. - Чтобы более подобной чуши не слышал. Колосок! - громко кричит он и свистит.

Конь отзывается ржанием совсем рядом и идёт к нам навстречу.

- Молодец, - хвалит его мужчина и гладит морду, достаёт припасенный сухарик из дорожной сумки и скармливает животному. - Мира, постарайся не визжать.

Глава 14

Горло схватывает спазмом, я не могу не вздохнуть ни выдохнуть, грудную клетку сжимает тисками. Я оборачиваюсь на встречу своему палачу и прячу руки за спину, не оставляя надежды снять ненавистное кольцо.

Карать инквизитор не спешит, зажигает свечи на неприметном столике возле самого входа, что-то напевает себе под нос и подходит медленно, будто даёт мне шанс на оправдание.

- Это не то, что вы могли подумать, - еле выдавливаю из себя охрипшим голосом и отступаю в сторону, огибаю стол, увеличивая расстояние между нами.

- А что я должен был подумать? - насмешливо интересуется инквизитор, загоняя меня в угол.

- Я случайно оказалась здесь, - шепчу, упираясь спиной в стену.

Мужчина подходит вплотную, одной рукой он удерживает меня за талию, а другой обхватывает правое запястье и тянет его на себя.

- Отлично смотрится, - довольным тоном произносит инквизитор.

- Пожалуйста, выслушайте меня. Я все объясню, - тараторю, запинаюсь, пытаюсь вывернуться, пока он не решил отрубить мне палец и чувствую, как настроение мужчины меняется, как крепче сжимается его рука на моей талии и запястье.

- И что ты должна объяснить?

В его голосе чувствуется нетерпение, а телом он наваливается на меня, придавливает к стене, отчего я вынуждена запрокинуть голову.

- Я хотела только посмотреть, не воровать.

Чтобы не встречаться с инквизитором взглядом, я закрываю глаза.

- А я разве говорил, что ты украла кольцо?

Задерживаю дыхание, кусаю губы, ругаю себя за длинный язык. Невольно я сама подтолкнула его сделать неутешительные выводы на счёт меня.

- Мира, ты всё равно боишься, - вздыхает мужчина. - Почему?

Вздрагиваю от едва ощутимого прикосновения к волосам, распахиваю глаза и с удивлением смотрю на ладонь инквизитора, нежно касающуюся моей головы.

- Потому что я выгляжу как воровка, - отвечаю, сглотнув ком в горле. - Но я никогда не посмела бы украсть. Днём кольцо будет на своём месте.

- Почему днем, а не сейчас? - лукаво уточняет мужчина, будто заранее знает ответ.

Он пропускает пряди моих волос сквозь пальцы, а я смотрю вниз, боясь шелохнуться.

- Видимо я переволновалась и не могу его снять, - говорю, понимая, что мое молчание слишком затянулось. - Но прошу подождать и заверяю, что верну украшение владельцу сегодня же.

Инквизитор пробегает пальцами по шее, проводит подушечкой пальцев по моим губам и втягивает в себя воздух.

- А может быть дело в другом? - склонившись не позволительно низко, произносит он.

- Я понимаю, как эта ситуация выглядит в ваших глазах.

- Сомневаюсь, - перебивает мужчина. - Ты знаешь, что значит это кольцо для одаренного?

- Нет, - говорю тихо, чувствуя надвигающуюся бурю. - Я обязательно верну, я не хотела, - спешу оправдаться, чтобы минимизировать последствия своего безрассудного поступка.

- Ничего возвращать не надо. Теперь оно твое, - припечатывает инквизитор.

Я с недоумением таращусь на мужчину, а он усмехается в ответ на моё изумление.

- Я хотел отдать тебе его позже, но получилось несколько иначе.

Открываю рот, но тут же закрываю, сжимая челюсти. Выдыхаю, собираюсь с силами и болезненно закусываю нижнюю губу до крови. Если это часть платы за навязанное задание, то возможно никакого наказания не последует.

- Так и будешь трястись или задашь вопросы, которые у тебя появились?

Едва заметно качаю головой в ответ на его слова. Ни к чему лишний раз спрашивать о своей участи, подталкивая мужчину на лишние рассуждения.

- Возможно, это и к лучшему, - протягивает инквизитор, - всему своё время. Пойдем, займемся твоей спиной.

От отталкивается от стены и выпрямляется, а я оседаю без сил.

- Что опять? - устало бурчит он и опускается рядом на корточки.

- Что со мной будет за кольцо? - решаюсь уточнить.

- Мирослава, - протягивает инквизитор, - Я же сказал - оно твое. А сейчас, чтобы не тревожить твой сон днем, пойдем обработаем спину, - Он тянет меня вверх за плечи. - Ты слишком напугана, чтобы здраво мыслить, тебе стоит привыкнуть ко мне. Ведь я простой одаренный. Такой же, как и все.

Качаю головой пока он не видит. Добавляю про себя, что для ведьм в первую очередь он инквизитор. Безжалостный, жестокий, несущий смерть.

Я послушно следую за ним, поворачиваю пару раз направо и захожу в уже знакомое помещение.

- Сегодня придётся разместиться на кровати, - добродушно заявляет мужчина. - Пока не зажёг свечи можешь раздеться и лечь, мне всё равно ничего не видно.

Забираюсь под одеяло, снимаю платье и нижнюю рубашку, кутаюсь так, чтобы была видна только оголенная спина и замираю в ожидании. Наблюдаю, как инквизитор подготавливает все необходимое в тусклом свете исходящим от свечи и садится рядом.

- Молодец, - хвалит он и скользит вдоль позвоночника. - Расслабься.

Глава 15

Весь следующий день я упорно пытаюсь снять кольцо разными способами. Накручиваю на палец нитку, смазываю мазью, которую оставил для меня целитель, чтобы убрать следы с шеи и злюсь после каждой неудачи.

Гром задумчиво наблюдает за мной, но не вмешивается и не пытается узнать, как я успела обзавестись столь дорогим украшением.

Не выдержав его пристального внимания, сажусь за стол напротив и складываю руки на груди.

- Мог бы помочь снять его, - бурчу недовольно.

- Ты его не снимешь. Это кольцо горных духов и оно выбрало тебя.

- И что это значит? - подаюсь телом вперёд, смотрю с нетерпением.

Гром молчит, подпирает кулаком подбородок и пожимает плечами.

- Ты ведь знаешь! - бью ладонями об стол и вскакиваю. - Кольцо принадлежит инквизитору! Я обязана его вернуть!

- Мира, - устало вздыхает Гром. - Отчего ты так боишься его?

Я перебрасываю косу на спину и подхожу к окну.

- Потому что он в любой момент может выпустить свет, - выдавливаю я через несколько мгновений повисшей тишины. - Это для остальных он обычный одарённый, а для меня палач. Любой его взгляд в мою сторону, любое прикосновение, может быть для меня последним. Ведь ты знаешь, что дар не всегда поддаётся контролю. Что будет, если я его разозлю, и его свет сорвётся?

- Как же сильно тебе мешает жить тьма, - Гром поднимается, подходит ко мне, встает рядом и садится на подоконник. - Ты согласилась на задание, только чтобы оттянуть неизбежное? Или надеялась сбежать? Ведь тебе безразличны обещанные богатства. Тобой движет страх.

- Ты видел хоть одну ведьму, которая добровольно пойдет в руки к инквизитору, чтобы он очистил её от гнили? - я поднимаю взгляд на Грома и грустно улыбаюсь. - Ни одна, - медленно проговариваю, выделяя каждый слог. - Иногда я думаю, что в тебе нет тьмы. Либо ты настолько безрассуден, что не понимаешь той опасности, которой подвергаешь себя, находясь вблизи инквизитора. Если внутри тебя гниль - ты никогда не будешь его другом. Хорошо он с тобой не ладит лишь до тех пор, пока ты подчиняешься ему. Ведь обруч по-прежнему на твоей шее, не так ли? А друзей вряд ли держат на привязи.

Гром сдержанно хмыкает. По его сведённым бровям и залёгшей на лбу складке, я понимаю, насколько точно попала в цель.

- Пошли, - чересчур мрачно произносит он и тянет меня за локоть.

- Зачем? - цепляюсь пальцами за подоконник, не спешу подчиниться, пока не выясню, куда мужчина намеревается меня отвести.

- К целителю, - сквозь зубы отвечает Гром и подталкивает меня в спину.

Его хмурое настроение мгновенно передаётся мне. Прекрасно зная, где находится кабинет целителя, иду быстрым шагом впереди.

Останавливаюсь только возле двери, жду Грома и, после того как он обозначает наше присутствие стуком, захожу внутрь. По приподнятым бровям целителя, понимаю, что сегодня он меня не ждал.

- Подготовь, - сухо бросает Гром и разворачивается, чтобы уйти.

Осознание, что должно произойти, приходит мгновенно. Хватаю ртом воздух и отшатываюсь, будто от удара.

- Подожди! - кричу и хватаюсь за Грома, висну на нём.

Моя тьма едва не срывается с пальцев, я держу её изо всех сил.

- Мира, все будет хорошо, - настойчиво произносит он.

Мужчина убирает мои руки, разводит их в стороны, а я поджимаю ноги и вишу в воздухе. Мотаю головой, цепляюсь за свою единственную надежду.

- Мне надо кое-что сказать тебе, - шепчу, глядя ему в глаза.

Сейчас я готова признаться Грому, кем являюсь на самом деле. Но для этого нам необходимо остаться наедине, иначе целитель сразу всё расскажет инквизитору.

Но он не собирается меня слушать, вместо этого мужчина разворачивает меня спиной к себе, отводит к целителю и передаёт ему в руки.

Дверь сзади меня громко хлопает. По щекам бегут слезы.

- Тебе надо переодеться и выпить настойку.

С безразличием смотрю в стену и сажусь на стул, игнорирую протянутую одежду и тёмную жидкость в стеклянной бутылке сильно пахнущую травами и маком.

Я не кричу, не пытаюсь бежать и не уговариваю отпустить меня.

Единственный, кому я здесь могла доверять и рассчитывать на помощь, не услышал самого главного, что мой страх не выдуман, а весьма реален, но, увы, он узнает об этом слишком поздно.

Дверь за моей спиной вновь хлопает. Я не оборачиваюсь, но чувствую тяжёлый взгляд на моём затылке и слышу тихие шаги инквизитора.