Ведьма на мели

Глава 1. Магия, картошка и долговые обязательства

Если бы за каждую неудачу в магии мне давали хотя бы медный грош, я бы уже давно выкупила это королевство, перекрасила бы замок в уютный розовый цвет и заставила бы всех придворных магов чистить мне картошку вручную.

Но, к сожалению, мироздание работает иначе. За ошибки в заклинаниях оно платит не звонкой монетой, а затрещинами. Чаще всего — метафорическими, но сегодня мой котел решил, что пора переходить к физическому насилию.

— Это не суп, Марла. Это химическое оружие, запрещенное конвенцией семи королевств, — раздался с подоконника скрипучий, как несмазанная петля, голос Люцифера.

Я вытерла рукавом лоб, размазывая по лицу слой густой сажи и остатки неопознанной сиреневой субстанции, которая подозрительно пузырилась.

— Это суп из того, что нашлось в наследственном саду, Люцифер. Там были корень лопуха, две сморщенные прошлогодние моркови и... кажется, какая-то подозрительная петрушка, которая пыталась сделать мне подножку, когда я её срезала.

— Это была не петрушка, — кот лениво потянулся, демонстрируя мне свой облезлый хвост, на котором не хватало пары клоков шерсти после нашей вчерашней попытки улучшить его мех заклинанием блеска. — Это был зубастый кривоцвет. Он растет только на кладбищах заброшенных монастырей и в огородах очень ленивых ведьм. И не называй меня Лютиком, женщина! Я — Князь Тьмы, воплощение ночного ужаса, тот, чье имя заставляет содрогаться…

— Тот, чье имя заставляет содрогаться пустой лоток, — отрезала я, с силой помешивая варево. — Если я сейчас не заставлю эту плиту работать, мы будем ужинать сырым кривоцветом. А он, судя по доносящемуся из кастрюли рычанию, всё еще настроен крайне агрессивно и планирует съесть нас первым.

Я сосредоточилась, пытаясь вызвать в памяти хоть какие-то крохи знаний. Моя магическая база была похожа на швейцарский сыр: одни дыры. Бабушка Арабелла, великая женщина с характером гремучей змеи и аппетитом к азартным играм, не успела меня обучить. Она просто оставила мне ключ, дом и засаленную тетрадь, где рецепт эликсира вечной молодости мирно соседствовал с пятнами от черничного варенья и пометками вроде «не забыть проклясть соседа в четверг».

В теории, на странице сорок два, магия была делом возвышенным. «Почувствуйте ток энергии внутри себя, — писала бабуля размашистым почерком, — и направьте его в нужное русло».

Мое «русло» сегодня явно забилось бытовым мусором. Я прикрыла глаза, представила внутри себя теплый огонек и попыталась вытолкнуть его через кончики пальцев в сторону конфорки. Вместо того чтобы выдать ровное синее пламя, плита громко чихнула, выпустила густое облако розового дыма, пахнущего дешевой жвачкой, и обиженно заглохла.

— Потрясающе, — Люцифер картинно прикрыл лапой глаза. — Теперь у нас не только нет еды, но и вся кухня выглядит так, будто здесь взорвался единорог. Ты уверена, что в твоем роду были ведьмы, а не клоуны?

— Заткнись, — нежно попросила я. Моя гордость была уязвлена, но желудок пел такие громкие арии, что было не до принципов. Я потянулась к карману фартука и достала свой самый надежный артефакт — побитую жизнью металлическую зажигалке. Иногда технологии бездушных людей работают куда лучше, чем благословение предков.

Щелчок. Робкая искра. Маленький, вполне обычный огонек лизнул дно кастрюли. Суп внутри заурчал, сменил цвет с ядовито-зеленого на подозрительно-коричневый и, наконец, перестал пытаться вылезти наружу.

— Магия — это умение добиваться цели любыми средствами, — наставительно произнесла я, разливая варево по щербатым тарелкам. — А я — мастер импровизации.

— Ты — мастер самообмана, Марла Фон Шнизель, — парировал кот, спрыгивая на пол. Он подошел к своей миске с таким видом, будто делал одолжение всему живому. — Но ладно. Учитывая, что в последний раз мы ели позавчера, и то это была какая-то заблудшая моль, я готов рискнуть. Если я не проснусь утром, похорони меня в коробке из-под того дорогого печенья, которое ты прятала под кроватью.

— Я его уже съела, — призналась я, усаживаясь за скрипучий стол. — Еще в среду. Вместе с коробкой. Картон был на удивление питательным, в нем явно чувствовались нотки ванили и безысходности.

Мы ели в тишине. Дом вокруг нас жил своей жизнью. Где-то в недрах стен скреблись магические мыши, на чердаке завывал сквозняк, а в подвале привычно храпело привидение бывшего дворецкого, которого бабуля забыла упокоить. Весь этот антиквариат, включая сад, заросший так густо, что сорняки уже начали строить свою цивилизацию, теперь принадлежал мне.

Я сделала глоток супа. На вкус это напоминало вареный сапог с привкусом надежды.

— Знаешь, Люц, — задумчиво произнесла я, рассматривая плавающий в тарелке кусок корня. — А ведь жизнь налаживается. У нас есть крыша над головой, запас дров на неделю и целых полторы медных монеты в заначке. Если завтра я смогу продать на рынке ту партию зелья бодрости, которое на самом деле просто очень крепкий кофе с добавлением слабительного...

Договорить я не успела. В дверь постучали.

Этот звук не имел ничего общего с вежливым визитом соседа. Это был тяжелый, размеренный стук того, кто точно знает: ты дома, ты боишься, и у тебя нет выхода. Так стучит сама Судьба, когда понимает, что ты забыл оплатить её услуги.

Люцифер мгновенно замер, выронив кусок лопуха из пасти прямо на пол. Шерсть у него на загривке встала дыбом, превратив его в подобие черного кактуса.

— Марла... — прошептал он. — У нас есть черный ход?

— Там терновый куст размером с кашалота, который питается мелкими млекопитающими. Мы там застрянем и превратимся в гербарий.

— Тогда притворись мертвой. Я скажу, что ты скончалась в муках от собственной стряпни, а я — просто проходящий мимо свидетель, который не имеет к этому имуществу никакого отношения.
Я глубоко вздохнула, поправила на голове вязаную шапку, которая имитировала ведьминский чепец, бабулин настоящий сожрала моль еще в прошлом веке, и пошла открывать.