Ведьма на мели

Глава 1. Магия, картошка и долговые обязательства

Если бы за каждую неудачу в магии мне давали хотя бы медный грош, я бы уже давно выкупила это королевство, перекрасила бы замок в уютный розовый цвет и заставила бы всех придворных магов чистить мне картошку вручную.

Но, к сожалению, мироздание работает иначе. За ошибки в заклинаниях оно платит не звонкой монетой, а затрещинами. Чаще всего — метафорическими, но сегодня мой котел решил, что пора переходить к физическому насилию.

— Это не суп, Марла. Это химическое оружие, запрещенное конвенцией семи королевств, — раздался с подоконника скрипучий, как несмазанная петля, голос Люцифера.

Я вытерла рукавом лоб, размазывая по лицу слой густой сажи и остатки неопознанной сиреневой субстанции, которая подозрительно пузырилась.

— Это суп из того, что нашлось в наследственном саду, Люцифер. Там были корень лопуха, две сморщенные прошлогодние моркови и... кажется, какая-то подозрительная петрушка, которая пыталась сделать мне подножку, когда я её срезала.

— Это была не петрушка, — кот лениво потянулся, демонстрируя мне свой облезлый хвост, на котором не хватало пары клоков шерсти после нашей вчерашней попытки улучшить его мех заклинанием блеска. — Это был зубастый кривоцвет. Он растет только на кладбищах заброшенных монастырей и в огородах очень ленивых ведьм. И не называй меня Лютиком, женщина! Я — Князь Тьмы, воплощение ночного ужаса, тот, чье имя заставляет содрогаться…

— Тот, чье имя заставляет содрогаться пустой лоток, — отрезала я, с силой помешивая варево. — Если я сейчас не заставлю эту плиту работать, мы будем ужинать сырым кривоцветом. А он, судя по доносящемуся из кастрюли рычанию, всё еще настроен крайне агрессивно и планирует съесть нас первым.

Я сосредоточилась, пытаясь вызвать в памяти хоть какие-то крохи знаний. Моя магическая база была похожа на швейцарский сыр: одни дыры. Бабушка Арабелла, великая женщина с характером гремучей змеи и аппетитом к азартным играм, не успела меня обучить. Она просто оставила мне ключ, дом и засаленную тетрадь, где рецепт эликсира вечной молодости мирно соседствовал с пятнами от черничного варенья и пометками вроде «не забыть проклясть соседа в четверг».

В теории, на странице сорок два, магия была делом возвышенным. «Почувствуйте ток энергии внутри себя, — писала бабуля размашистым почерком, — и направьте его в нужное русло».

Мое «русло» сегодня явно забилось бытовым мусором. Я прикрыла глаза, представила внутри себя теплый огонек и попыталась вытолкнуть его через кончики пальцев в сторону конфорки. Вместо того чтобы выдать ровное синее пламя, плита громко чихнула, выпустила густое облако розового дыма, пахнущего дешевой жвачкой, и обиженно заглохла.

— Потрясающе, — Люцифер картинно прикрыл лапой глаза. — Теперь у нас не только нет еды, но и вся кухня выглядит так, будто здесь взорвался единорог. Ты уверена, что в твоем роду были ведьмы, а не клоуны?

— Заткнись, — нежно попросила я. Моя гордость была уязвлена, но желудок пел такие громкие арии, что было не до принципов. Я потянулась к карману фартука и достала свой самый надежный артефакт — побитую жизнью металлическую зажигалке. Иногда технологии бездушных людей работают куда лучше, чем благословение предков.

Щелчок. Робкая искра. Маленький, вполне обычный огонек лизнул дно кастрюли. Суп внутри заурчал, сменил цвет с ядовито-зеленого на подозрительно-коричневый и, наконец, перестал пытаться вылезти наружу.

— Магия — это умение добиваться цели любыми средствами, — наставительно произнесла я, разливая варево по щербатым тарелкам. — А я — мастер импровизации.

— Ты — мастер самообмана, Марла Фон Шнизель, — парировал кот, спрыгивая на пол. Он подошел к своей миске с таким видом, будто делал одолжение всему живому. — Но ладно. Учитывая, что в последний раз мы ели позавчера, и то это была какая-то заблудшая моль, я готов рискнуть. Если я не проснусь утром, похорони меня в коробке из-под того дорогого печенья, которое ты прятала под кроватью.

— Я его уже съела, — призналась я, усаживаясь за скрипучий стол. — Еще в среду. Вместе с коробкой. Картон был на удивление питательным, в нем явно чувствовались нотки ванили и безысходности.

Мы ели в тишине. Дом вокруг нас жил своей жизнью. Где-то в недрах стен скреблись магические мыши, на чердаке завывал сквозняк, а в подвале привычно храпело привидение бывшего дворецкого, которого бабуля забыла упокоить. Весь этот антиквариат, включая сад, заросший так густо, что сорняки уже начали строить свою цивилизацию, теперь принадлежал мне.

Я сделала глоток супа. На вкус это напоминало вареный сапог с привкусом надежды.

— Знаешь, Люц, — задумчиво произнесла я, рассматривая плавающий в тарелке кусок корня. — А ведь жизнь налаживается. У нас есть крыша над головой, запас дров на неделю и целых полторы медных монеты в заначке. Если завтра я смогу продать на рынке ту партию зелья бодрости, которое на самом деле просто очень крепкий кофе с добавлением слабительного...

Договорить я не успела. В дверь постучали.

Этот звук не имел ничего общего с вежливым визитом соседа. Это был тяжелый, размеренный стук того, кто точно знает: ты дома, ты боишься, и у тебя нет выхода. Так стучит сама Судьба, когда понимает, что ты забыл оплатить её услуги.

Люцифер мгновенно замер, выронив кусок лопуха из пасти прямо на пол. Шерсть у него на загривке встала дыбом, превратив его в подобие черного кактуса.

— Марла... — прошептал он. — У нас есть черный ход?

— Там терновый куст размером с кашалота, который питается мелкими млекопитающими. Мы там застрянем и превратимся в гербарий.

— Тогда притворись мертвой. Я скажу, что ты скончалась в муках от собственной стряпни, а я — просто проходящий мимо свидетель, который не имеет к этому имуществу никакого отношения.
Я глубоко вздохнула, поправила на голове вязаную шапку, которая имитировала ведьминский чепец, бабулин настоящий сожрала моль еще в прошлом веке, и пошла открывать.

Глава 2. Чистота — залог магического апокалипсиса

Утро не просто постучало в моё окно — оно бесцеремонно ввалилось в комнату вместе с жирным солнечным лучом, который высветил каждую пылинку в нашем запущенном холле. Пылинок было много. Они кружились в воздухе с таким достоинством, будто имели дворянские титулы и собственные поместья.

— Сто золотых, Марла. Сто. Золотых. Монет, — Люцифер сидел на кухонном столе, задумчиво гипнотизируя пустую миску. — Для справки, на эти деньги можно купить небольшое стадо коров, три бочки элитной валерьянки и, возможно, даже приличную совесть для тебя. А у нас из активов только дырявый котел и твоё сомнительное происхождение.

— У нас есть энтузиазм, — бодро, настолько, насколько это возможно после завтрака вчерашним лопухом, отозвалась я. — И бабушкин сундук с полезными мелочами.

Я решительно направилась в кладовку. Сундук Арабеллы Фон Шнизель был объектом опасным. Он периодически подрагивал и издавал звуки, похожие на кашель заядлого курильщика. Открыв крышку, я чихнула так, что где-то на чердаке испуганно пискнуло привидение.

Внутри обнаружился пучок сушеной полыни, разбитые песочные часы, в которых время текло вбок, и старая швабра с подозрительно длинным ворсом.

— Клининг, — провозгласила я, выуживая швабру. — Самый востребованный рынок. Богачи вечно страдают от того, что в их замках заводится какая-то дрянь. То полтергейст в дымоходе застрянет, то плесень начнет цитировать запрещенные псалмы. Мы предложим «Магическую Экспресс-Чистку». Быстро, стерильно, без использования святой воды.

— Ты собралась изгонять нечисть этой палкой? — Люцифер скептически прищурился. — Она выглядит так, будто сама нуждается в экзорцизме.

— Это не просто палка. Это… резонатор! — я прикрыла глаза, пытаясь нащупать ту самую нить энергии, о которой писала бабуля.

На этот раз я решила не импровизировать полностью. Я открыла тетрадь на разделе «Хозяйственные чары». Там черным по белому, и немного по фиолетовом, было написано: «Заклинание Тотального Порядка. Внимание! Не использовать в присутствии домашних животных и впечатлительных дворецких».

Рецепт требовал щепотку соли, каплю лимонного сока и волю, твердую как гранит. С солью было туго, лимон заменило кислое яблоко из сада, а вместо гранита у меня было чистое отчаяние.

— Так, — я начала чертить на полу защитный круг мелом, который стащила из приюта еще пять лет назад. — Люцифер, отойди за шкаф. Если я ошибусь в ударении, этот дом может самоаннигилироваться.

— Я лучше вообще выйду на улицу, — проворчал кот. — Сообщи, если выживешь. Если нет — я заберу твою зажигалку, это единственная ценная вещь в этом склепе.

Когда хвост Люцифера скрылся за дверью, я глубоко вздохнула. Магия — это не только слова. Это ритм. Я начала нараспев читать формулу, размахивая шваброй, как боевым шестом.

— Чистота в углах, порядок в умах, пыль — в прах, хаос — на страх! — мой голос сорвался на высокой ноте.

В первый момент ничего не произошло. А во второй — швабра в моих руках вдруг напряглась, как живая змея. Ворс на её конце зашевелился, раздулся и начал всасывать воздух с силой небольшого урагана.

— Работает! — крикнула я, едва удерживая брыкающийся артефакт. — Смотри, Люц, она ест пыль!

Швабра действительно ела. Она пронеслась по холлу, за секунду очистив половицу до блеска, а потом… потом ей стало мало. Она с аппетитом втянула в себя старый коврик, пару моих ботинок и попыталась зажевать край бабушкиного комода.

— Стоп! Назад! Отставить! — я вцепилась в древко, но швабра, почувствовав вкус к жизни, рванула в сторону кухни.

Магия самоучки — это всегда палка о двух концах. В моем случае один конец пытался меня прибить, а второй — пропылесосить реальность. Я поняла, что совершила классическую ошибку. Я дала заклинанию вектор, но не поставила лимит.

— Прекратить жрать мебель! — я попыталась наложить контр-заклятие Умиротворение, но вместо него из моих пальцев вылетел сноп искр, который только раззадорил швабру. Теперь она светилась ядовито-оранжевым и издавала звуки, напоминающие урчание очень голодного дракона.

В этот момент дверь скрипнула, и на пороге появился… нет, не Грым. Это был мужчина. Высокий, в дорогом, хоть и слегка помятом камзоле, с лицом человека, который привык командовать полками, но сейчас явно нуждался в помощи психиатра или хотя бы хорошего юриста.

— Простите, я по объявлению… — начал он, но тут же осекся, когда мимо его носа с диким свистом пролетела светящаяся швабра, преследующая перепуганного Люцифера.

— Ложись! — заорала я, наваливаясь на гостя и увлекая его на грязный пол.

Швабра врезалась в стену над нами, выбила кусок штукатурки и, издав разочарованный всхлип, наконец затихла. Магия кончилась так же внезапно, как и началась, оставив после себя запах озона и жеваной шерсти.

Мы лежали в пыли — я и потенциальный источник моих ста золотых.

— Я так понимаю, — выдавил из себя гость, стряхивая с плеча остатки моего сушеного лопуха, — что «индивидуальный подход к загрязнениям» — это не просто рекламная фраза?

Я быстро вскочила, поправляя шапку и стараясь придать лицу выражение «всё идет по плану».

— Именно! Я тестировала новейшую систему захвата пылевых монстров. Как видите, система работает безупречно. Монстр локализован и обезврежен. Марла Фон Шнизель, потомственная ведьма в… э-э… очень глубоком поколении. Чем могу быть полезна?

Мужчина поднялся, брезгливо осмотрел свой камзол и представился:

— Барон де Ватт. У меня проблема, госпожа ведьма. Мой замок. Он… он начал капризничать.

— Капризничать? — я приподняла бровь. — У него перепады настроения?

— У него завелись Сырые Шептуны, — барон понизил голос до шепота. — Это такие магические паразиты, которые питаются тишиной. Они шепчут гадости гостям, крадут левые носки и, что самое ужасное, начали переклеивать обои в моей спальне в цветочек! Я — боевой офицер, я не могу спать в комнате с розовыми пионами!

Глава 3. Этикет, пионы и акустическое безумие

Карета, присланная бароном де Ваттом, выглядела так, будто её построили из обломков пиратского галиона и старых винных бочек. Она воняла дегтем, немытыми лошадьми и чем-то, что Люцифер определил как запах скорого фиаско.

— Я не поеду внутри, — заявил кот, брезгливо дергая ухом. — Там на сиденьях шерсть. И это не благородная кошачья шерсть, Марла. Это шерсть… козла. Какого черта у барона в карете ездили козлы?

— Может, это были очень богатые козлы? — я бесцеремонно запихнула Люцифера в салон и запрыгнула следом, прижимая к груди свой боевой котел, замотанный в старую мешковину. — Сиди тихо. Нам нужны эти деньги. Если Грым придет на закате и не увидит золота, он превратит твою лежанку в налоговую декларацию.

Путь до замка занял два часа тряски, за которые я успела трижды перечитать главу про Шептунов и дважды пожалеть, что не выбрала профессию попроще. Например, чистильщика сточных канав. Там, по крайней мере, не нужно петь частушки.

Замок барона — поместье Грязетопь — оправдывал своё название. Это была массивная серая громадина, облепленная мхом, как бородатый старик — бородавками. Барон де Ватт ждал нас у входа. Он уже сменил помятый камзол на домашний халат, который выглядел так, будто его сшили из знамен поверженных врагов.

— Вы опоздали на семь минут, госпожа Шнизель, — барон сверил время по огромным напольным часам, которые двое слуг как раз выносили из холла. Часы при этом громко матерились на древнем наречии. — Шептуны сегодня особенно активны. Они только что убедили мою кухарку, что она — чайка. Женщина улетела на чердак и отказывается жарить фазана, пока ей не принесут селедку.

— Это типичный симптом второй стадии, — я важно кивнула, стараясь не смотреть на Люцифера, который изо всех сил пытался не заржать. — Слуховые галлюцинации и идентификационный сбой. Мой кот… то есть, мой ассистент-фамильяр подтвердит, что медлить нельзя.

Мы вошли внутрь. Холл замка был огромен, холоден и… подозрительно розов.

— О боги, — выдохнул Люцифер, спрыгивая на пол. — Мои глаза! Мои астральные рецепторы!

Стены, которые когда-то, вероятно, были украшены головами кабанов и родовыми щитами, теперь были затянуты обоями в мелкий, кричащий цветочек. Пионы были повсюду. Они казались живыми — лепестки подрагивали, а в воздухе стоял густой, удушливый аромат дешевых духов.

— Видите? — барон указал дрожащим пальцем на стену. — Утром их было три. Сейчас — целая клумба. И этот шепот… Слышите?

Я прислушалась. Из углов доносилось едва различимое шуршание, похожее на трение сухой бумаги.

«…он надел этот халат… посмотри на его лысину… фу, какая безвкусица…» — донеслось из-под плинтуса.

— Они обсуждают мою внешность! — взревел барон. — Я — герой битвы при Кровавых Прудах! Я вырезал целые легионы! А теперь кусок бумаги говорит, что у меня неудачный пробор!

— Спокойно, барон, — я поставила котел на паркет, который тут же начал жалобно скрипеть. — Шептуны питаются комплексами и неуверенностью. Чем больше вы злитесь, тем ярче расцветают пионы. Нам нужно очистить помещение от посторонних. Процедура крайне конфиденциальная.

— Насколько конфиденциальная? — подозрительно прищурился де Ватт.

— Настолько, что если кто-то увидит процесс, магия может срикошетить и превратить свидетеля в… допустим, в садовую лейку. Навечно.

Барон сглотнул и кивнул слугам. Через минуту мы остались в холле одни. Только я, кот и тысячи розовых цветов, которые, кажется, начали насмешливо хихикать.

— Итак, Князь Тьмы, — я повернулась к Люциферу. — Где соль?

— В сумке. Но Марла, ты серьезно собираешься это делать? Тут акустика как в оперном театре. Если ты начнешь орать те гадости, что написаны в тетрадке, барон нас не казнит. Он нас просто сожжет из эстетических соображений.

— У нас нет выбора, — я высыпала соль в котел, добавила туда воды из фляги и каплю Зелья Истины, которое на самом деле было чистым спиртом с запахом хвои. — Шептуны ненавидят грубость, примитивизм и нарушение ритма. Мой вокал — их персональный ад.

Я достала тетрадь бабули. На полях страницы с частушками было приписано: «Петь громко, фальшиво, с выражением глубокого пренебрежения к искусству». Ну, это я могла.

Я зачерпнула шваброй-резонатором жижу из котла, размахнулась и начала брызгать на розовые стены, одновременно набирая в легкие побольше воздуха.

— Шел по лесу некромант, потерял свой фолиант! — заорала я так, что люстра над головой испуганно звякнула. — А в кустах сидел скелет, передал ему привет!

Шепот в углах мгновенно стих. Пионы на стенах задрожали, их лепестки начали сворачиваться, приобретая серый оттенок.

— Работает! — прошипел Люцифер, затыкая уши лапами. — Давай вторую, про инквизитора и козу!

— Инквизитор в пруд упал, дьявола там увидал! — я вошла в раж, размахивая шваброй и орошая соленым спиртом всё вокруг. — Дьявол крикнул: "Чур меня! Нет ужасней дурня!"

В этот момент случилось то, чего не было в инструкциях бабушки Арабеллы. Магия, подпитанная моим отчаянием и десятилетним стажем проживания в приюте, решила, что частушек недостаточно. Она решила визуализировать контент.

Из капель разбрызганного зелья начали формироваться призрачные фигуры. Маленькие, карикатурные скелетики и некроманты в нелепых колпаках сошли со стен и начали… танцевать. Но не изящно, а как пьяные матросы на качке.

— Марла! — крикнул Люцифер, уворачиваясь от призрачного сапога. — Ты вызвала Эктоплазменный Шансон! Прекращай!

Но я не могла остановиться. Текст лился из меня сам собой, приобретая всё более сомнительный характер. Шептуны, не выдержав такой конкуренции, начали с диким визгом выпрыгивать из обоев. Они выглядели как маленькие серые комочки шерсти с огромными ртами.

— Вон! Вон из дома! — кричала я, поливая их из котла.

Обои начали облезать огромными лоскутами, обнажая старый, добрый серый камень. Барон, который, вопреки моим запретам, подсматривал в замочную скважину, не выдержал и ворвался в холл.

Глава 4. Процентная ставка по шкале Рихтера

Карета высадила нас у покосившегося забора, и я едва не споткнулась о собственный оптимизм. Сто золотых в кошельке приятно позвякивали, обещая сытую жизнь и, возможно, новые ботинки, но вид, открывшийся перед домом, быстро вернул меня в реальность.

Грым стоял на моем крыльце, сверяясь с огромными песочными часами, в которых вместо песка пересыпалась какая-то подозрительная черная пыль. Рядом с ним возвышался тролль. На нем была оранжевая каска, которая сидела на его массивной лысой голове как вишенка на торте, и безразмерный жилет с надписью «Муниципальный Снос». В руках тролль держал кувалду размером с мою кухню.

— Добрый вечер, госпожа Шнизель, — Грым даже не поднял глаз от бумаг. — Вы опоздали на четырнадцать секунд. Согласно пункту 4.12 вашего договора, опоздание свыше десяти секунд аннулирует статус добросовестного плательщика и активирует режим срочного изъятия имущества путем дезинтеграции.

— Посмотрите сюда, — я с грохотом опустила кошель на перила. — Тут ровно сто золотых. Гарантийный платеж, как мы и договаривались. Уберите это... это архитектурное излишество в каске от моего дома.

Гоблин медленно поднял взгляд. Его желтые глаза за линзами очков блеснули холодным профессиональным интересом. Он достал из кармана крошечные ювелирные весы, взвесил одну монету, попробовал её на зуб и разочарованно вздохнул.

— Прискорбно. Весьма прискорбно.

— Что не так? — я почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Золото настоящее! Барон де Ватт лично отсыпал.

— О, золото прекрасное, — Грым пометил что-то в свитке. — Проблема в курсе валют. Видите ли, сегодня в три часа дня Гоблин-Банк зафиксировал резкое обесценивание баронского дублона в связи с... э-э... обнаружением в его замке признаков магической нестабильности. Какая-то сумасшедшая ведьма устроила там акустический взрыв. Теперь эти деньги принимаются с дисконтом в сорок процентов.

Я почувствовала, как Люцифер рядом со мной издал тихий шипящий звук, очень похожий на начало нецензурной тирады.

— Вы издеваетесь? — мой голос сорвался на писк. — Я чуть не оглохла, исполняя частушки про некромантов! Эти деньги заработаны кровью, потом и фальшивым вокалом!

— Банк не оперирует понятиями вокал, банк оперирует цифрами, — Грым соскочил с крыльца и подошел ко мне вплотную. Его голос стал тише. — Слушайте, Марла. Если бы я действовал строго по инструкции, Глыба, — он кивнул на тролля, — уже превратил бы вашу спальню в ровную площадку для парковки драконов. Но мне невыгодно закрывать ваш счет. Вы — единственный активный должник в этом секторе, а мой бонус зависит от количества открытых дел.

— И что вы предлагаете? — спросила я, чувствуя подвох.

— Я приму эти сто монет как частичное погашение... — гоблин замялся. — Штрафа за то, что вы не подстригли газон. Основной долг всё еще четыреста тысяч. Но я дам вам наводку. Ваша бабушка, Арабелла, была женщиной... специфической. Она не просто тратила деньги. Она их прятала. Инвестировала в черный день.

Грым оглянулся на тролля, убедился, что тот занят попытками съесть собственную каску, и добавил:

— Ищите Заначку Архимага. По слухам, это некий сундук, который нельзя открыть силой, только очень специфическим ключом. Если найдете его до конца недели — мы в расчете. Нет — Глыба начнет работу с фундамента.

Он схватил кошелек, махнул троллю, и эта странная парочка растворилась в сумерках так же быстро, как мои мечты о ужине из мраморной говядины.

***

Мы сидели на кухне. На столе одиноко лежала одна медная монета — Грым оставил её «на развод». Люцифер точил когти об ножку стола, издавая звуки, от которых у меня сводило зубы.

— Заначка Архимага, — пробормотала я, обхватив голову руками. — Ты что-нибудь об этом слышал, Люц? Ты же жил с ней последние десять лет.

— Я жил с ней, Марла, а не работал её финансовым консультантом, — кот перестал терзать мебель и запрыгнул мне на колени. — Бабуля была параноиком. Она прятала заначки даже от самой себя. Однажды она забыла, куда положила вставную челюсть, и прокляла целую деревню молочников, думая, что они её украли.

— Но Грым прав, — я встала и начала мерить комнату шагами. — Она не могла просто спустить четыреста тысяч на карты и эль. У неё должен был быть план Б. Где в этом доме самое защищенное место?

— Погреб? — предложил кот. — Там живет привидение дворецкого, он никого не пускает к стеллажам с вареньем.

— Нет, там я уже всё проверила. Там только соленые огурцы урожая столетней давности, которые уже сами могут выступать в суде. Нам нужно что-то более... магическое.

Мы отправились на чердак. Это было царство пыли, битого хрусталя и старых манекенов, которые в темноте выглядели как застывшие грешники. Люцифер шел впереди, его глаза светились зелеными фарами.

— Смотри, — он указал лапой на массивный шкаф, подпертый старой метлой. — Бабуля всегда запрещала мне подходить к этому углу. Говорила, что там зона повышенного налогообложения.

Я подошла ближе. Шкаф был обклеен старыми газетами и подозрительными печатями из сургуча. От него исходило тепло и едва уловимый запах старой бумаги и... шоколада?

— Это он? — я коснулась дверцы. Шкаф тихо рыкнул.

— Это не сундук, это шкаф, — заметил Люцифер. — Но зная Арабеллу, она могла спрятать сундук внутри шкафа, который находится внутри портала, спрятанного в старом носке.

Я потянула за ручку. Шкаф не поддался. Вместо этого на его поверхности проступили светящиеся буквы.

«Тому, кто ищет злат запас, отвечу честно, без прикрас. Ключом послужит не металл, а то, что ты в беде узнал. Что горько на вкус, но греет в мороз? Ответь на вопрос — или вон твой нос!»

— Загадки? Серьёзно? — я застонала. — Почему все великие ведьмы были такими любительницами дешевого драматизма? «Что горько на вкус, но греет в мороз...» Коньяк?

— Коньяк бабуля выпила еще в эпоху Возрождения, — Люцифер обнюхал буквы. — Может, это горчица?

Глава 5. Кредитная история с привкусом серы

Утро началось с того, что мой шкаф попытался меня съесть. Точнее, не весь шкаф, а то самое парадное платье бабули Арабеллы, которое я неосмотрительно решила надеть для визита в банк.

— Марла, прекрати брыкаться, оно просто принюхивается! — Люцифер сидел на безопасном расстоянии и с интересом наблюдал, как я борюсь с грудой тяжелого бархата цвета переспелой сливы.
— Оно… оно меня щекочет! И, кажется, пытается застегнуть корсет на моих ребрах, а не на талии! — пропыхтела я, выныривая из кружевного воротника, который подозрительно напоминал пасть медузы.

Это платье было шедевром магического портняжничества эпохи Раннего Безумия. Оно обладало зачатками интеллекта и крайне скверным вкусом. Стоило мне замереть, как подол начинал укорачиваться, превращая наряд в нечто непристойное, а стоило возмутиться — и юбка раздувалась до размеров циркового шатра, блокируя дверные проемы.

— Слушай меня, ветошь! — я пригрозила платью зажигалкой. — Либо ты ведешь себя как приличная одежда, либо я пущу тебя на тряпки для протирки котла.

Платье обиженно хлюпнуло рюшами, но сузилось до приемлемых объемов, правда, в отместку сменило цвет на ядовито-желтый.

— Ладно, сойдет за вызывающую роскошь, — вздохнула я, запихивая железный ключ-череп в декольте, единственное место, где не было зубастых молний. — Люцифер, в сумку. И постарайся не мяукать, когда мы будем проходить мимо охраны. Притворись воротником.

— Воротником? — кот возмутился. — Я — Князь Тьмы, а не аксессуар из дохлого зверя!

— Князья Тьмы не едят суп из лопуха. Лезь давай.

***

Гоблин-Банк Золотая Жила располагался в центре города и выглядел как нечто среднее между крепостью и гигантским калькулятором. Стены из черного обсидиана блестели так ярко, что в них можно было увидеть свое безрадостное финансовое будущее. У входа стояли два гранитных голема в форменных жилетках. На их груди висели таблички: «Мы не даем справок. Мы ломаем хребты».

Я постаралась придать лицу выражение человека, у которого в подвале припрятан печатный станок, и решительно зашагала к вращающимся дверям. Платье, почуяв атмосферу больших денег, тут же начало отращивать длинный шлейф, в котором я едва не запуталась.

Внутри банк оглушал тишиной и запахом свежеотпечатанных долговых расписок. Сотни гоблинов-клерков сидели за высокими столами, их перья скрипели по пергаменту с частотой пулеметной очереди.

— Нам нужно в Нижнее Хранилище, — прошептала я, обращаясь к Люциферу, который обмотался вокруг моей шеи и старательно не дышал.

— Туда не ходят просто так, дурачина, — прошипел «воротник» мне в ухо. — Ищи лифт для ВИП-клиентов. И не смотри на охранников, у них детекторы лжи встроены прямо в глазницы.

Я направилась к массивной золоченой кабине лифта. У входа стоял гоблин, настолько старый, что его кожа напоминала пергамент, на котором написали первый в мире закон о налогах.

— Ваша карта приоритетного обслуживания? — проскрипел он, преграждая путь тростью.

— Я… э-э… я по специальному приглашению Арабеллы Фон Шнизель, — я выпятила подбородок и незаметно ущипнула платье, чтобы оно добавило мне объема. Платье перестаралось и внезапно выстрелило пышными рукавами-буфами, едва не сбив старика с ног. — У меня есть Ключ Истины.

Я вытащила ключ-череп. Стоило гоблину увидеть розу в зубах скелета, как его глаза расширились. Он быстро нажал на скрытую кнопку, и двери лифта открылись.

— Проходите, госпожа… — он запнулся. — И придержите ваше платье, оно только что попыталось украсть мою трость.

Лифт падал вниз так долго, что у меня заложило уши.

— Мы глубоко, — заметил Люцифер, высунув голову из-под моего подбородка. — Судя по давлению, мы сейчас где-то под городским кладбищем. Идеальное место для банка. Никаких жалоб от соседей.

Двери открылись, и мы оказались в коридоре, залитом мертвенно-белым светом магических ламп. В конце коридора виднелась гигантская круглая дверь с кодовым замком из вращающихся черепов. Но дорогу нам преграждал не замок.

Перед дверью, на коврике с надписью «Добро пожаловать (нет)», сидел Хранитель.
Это был сфинкс. Но не тот величественный красавец из легенд, а какой-то побитый жизнью экземпляр. Одна лапа у него была забинтована, на носу сидели очки в роговой оправе, а рядом стояла кружка с надписью «Лучший бухгалтер ада».

— Опять? — вздохнул сфинкс, не отрываясь от кроссворда. — Учтите, если вы пришли за ипотекой под залог почки, я сегодня не принимаю. У меня мигрень от ваших человеческих страданий.

— Я пришла забрать содержимое ячейки Арабеллы Фон Шнизель, — я смело шагнула вперед, стараясь, чтобы мой «воротник» не выдал нас громким мурлыканьем.
Сфинкс поднял глаза. Его взгляд просветил меня насквозь, до самых съеденных в детстве яблок из чужого сада.

— Аудит совести, — констатировал он. — Правила просты. Я задаю вопрос. Если ты врешь — платье превращается в колючую проволоку и душит тебя. Если говоришь правду, но она мелкая и подлая — я тебя съедаю. Если правда достойная ведьмы — проходишь.

Я сглотнула. Платье на мне тут же стало подозрительно тесным в районе горла.

— Задавай свой вопрос, кошка-переросток, — подал голос Люцифер.

Сфинкс даже не удивился.

— Вопрос первый. Марла Фон Шнизель, зачем тебе сокровища бабушки? Только не ври про спасение сирот или благотворительность, я учую запах святоши за милю.

Я честно задумалась.

— Чтобы не сдохнуть с голоду, — ответила я. — И чтобы Грым перестал приходить ко мне по утрам со своим троллем. А еще… — я замялась, — я хочу доказать этому миру, что быть ведьмой на мели — это временное недоразумение, а не диагноз. Я хочу власти. Не над миром, нет. А над своим завтрашним днем. Чтобы я решала, что мне есть, а не содержимое мусорного бака барона.

Сфинкс долго молчал. Платье медленно расслабило хватку и даже ласково погладило меня кружевом по руке.

— Достаточно эгоистично и вполне правдиво, — хмыкнул Хранитель. — Проходи. Но ключ… ключ должен подойти не к замку, а к Хранилищу Обид.

Глава 6. Голос разума в меховой оболочке

Путь из Гоблин-Банка до дома мы проделали в гробовом молчании. Даже мое платье, кажется, пребывало в экзистенциальном кризисе. Оно стало тускло-серым и безвольно волочилось по дорожной пыли, изредка всхлипывая оторванным кружевом.

В голове набатом била одна цифра. Четыреста тысяч. Цена моей свободы. Цена того, что я не стала батарейкой для какого-нибудь престарелого некроманта, а выросла в приюте, жалуясь на овсянку и дырявые чулки. Бабуля Арабелла, эта старая интриганка, не просто оставила мне долги — она оставила мне жизнь, купленную в кредит под бешеный процент.

Как только дверь нашего дома захлопнулась, Люцифер пулей вылетел из сумки, запрыгнул на кухонный стол и принял позу египетского сфинкса, только очень злого и голодного.

— Нет. Ни за что. Категорически, — заявил он, нервно дергая кончиком хвоста. — Мы никуда не идем. Пустоши — это место, где даже привидения предпочитают не задерживаться, потому что там климат портит карму. А драконы? Марла, драконы не коллекционируют марки. Они коллекционируют кости самоуверенных ведьм.

— У меня нет выбора, Люц, — я бросила ключ-череп на стол. Череп клацнул зубами и обиженно затих. — Грым ясно дал понять. Либо Сердце Скупости, либо снос дома. Ты хочешь жить в канаве? Тебе там не будут подавать сливки по праздникам. В канаве подают только пинки от прохожих.

Кот прищурился, его зеленые глаза вспыхнули недобрым светом.

— В канаве у меня есть шанс выжить. А в желудке у дракона — только шанс стать частью его рациона. Послушай меня, девочка. Ты — ведьма-недоучка. Твой максимум — это вызвать понос у соседа или заставить швабру сожрать коврик. Какой дракон? Ты его даже не увидишь. Он чихнет, и от тебя останется только это нелепое платье и кучка пепла, которую я физически не смогу дотащить до кладбища!

Я устало опустилась на табуретку, которая под моим весом предупреждающе скрипнула.

— И что ты предлагаешь? Просто сидеть и ждать, пока Глыба разнесет дом?

Люцифер спрыгнул на пол и начал мерить кухню шагами, изящно огибая лужу от вчерашнего магического клининга.

— Мы будем зарабатывать, Марла. По-настоящему. Без этих твоих суицидальных наклонностей. У нас есть репутация! Ну, почти. Барон де Ватт жив? Жив. Замок не сгорел? Почти нет. Это успех!

— Сто золотых, Люц. Нам нужно четыреста тысяч. Если мы будем чистить замки от Шептунов, нам понадобится примерно четыре тысячи лет и бесконечный запас частушек. Столько не живут даже черепахи.

— Значит, расширим ассортимент! — кот воодушевился, запрыгнул на полку и выудил лапой старую рекламную листовку Магических услуг города. — Смотри! «Привороты — от 50 золотых», «Проклятия на конкурентов — от 100», «Поиск пропавших сокровищ — двадцать процентов от найденного». Мы займемся последним. Ты же нашла валенок? Нашла! Это талант.

Я посмотрела на свои руки. Они всё еще дрожали.

— Поиск сокровищ требует оборудования, Люцифер. У меня нет хрустального шара. У меня есть только старый таз для варенья, в котором я вижу исключительно свое отражение и накипь.

— Таз — это отличная база! — не унимался кот. — Мы назовем это «Метод Глубокого Отражения». Добавим туда немного твоей Зеленой Бодрости, пару сушеных мух и… Марла, ты же умная девчонка. Придумай что-нибудь! Нам просто нужно найти одного жирного, богатого и очень глупого клиента, у которого пропало что-то дорогое, но не опасное. Например, любимый фамильный сервиз или… или девственность дочери. Хотя нет, за второе обычно бьют канделябрами.

Я встала и подошла к окну. В саду сорняки уже начали плести заговор против забора. Солнце садилось, окрашивая небо в цвет свежего синяка.

— Грым не даст нам времени, Люцифер. Он хочет Сердце Скупости, потому что это артефакт, который генерирует золото из воздуха. Банку плевать на мои копейки за поиск вилок. Им нужен печатный станок.

Люцифер подошел к моим ногам и потерся боком о щиколотку. Его мурлыканье звучало как работающий мотор старого холодильника — успокаивающе и тревожно одновременно.

— Послушай, Марла Фон Шнизель. Я знал твою бабку. Она была той еще стервой, но она никогда не была дурой. Если она заложила всё ради тебя, значит, она видела в тебе что-то… большее. Но идти в Пустоши сейчас — это не храбрость. Это глупость. Дай нам хотя бы неделю. Мы соберем стартовый капитал, купим тебе нормальный посох, а не эту облезлую палку, и, возможно, найдем какого-нибудь идиота в железных доспехах, который согласится идти впереди и принимать на себя основное пламя.

— Рыцаря? — я усмехнулась. — Где я тебе найду рыцаря, который пойдет за ведьмой-банкротом?

— На рынке наемников, Марла. Там всегда полно благородных господ, которых выгнали из дома за пьянство или неумение держать меч. Нам нужен кто-то отчаянный. Такой же, как мы.

Я задумалась. Слова кота имели смысл. В Пустоши нельзя идти с пустыми руками и урчащим животом.

— Ладно, Князь Тьмы. Твоя взяла. Даю нам три дня. Если за три дня мы не заработаем на экипировку и «пушечное мясо», мы выдвигаемся как есть. В бабушкином платье и с твоим сарказмом наперевес.

— Идет! — Люцифер победно вскинул хвост. — А теперь, хозяйка, доставай свой таз. Нам нужно просканировать окрестности на предмет жирных карасей.

***

Процесс сканирования занял полночи. Мы установили таз на стол, налили в него дождевой воды, которую я предварительно процедила через старый чулок, чтобы убрать магических головастиков, и зажгли три огарка свечей, найденных в подвале.

— Теперь концентрируйся, — инструктировал кот, сидя на спинке стула. — Представь что-то очень дорогое. Прямо очень. Золотые горы, бриллиантовые люстры, налоговые льготы…

Я уставилась в воду. Сначала там плавало только мое отражение — лохматая девица с кругами под глазами. Но потом, под воздействием пары капель бабушкиной настойки Ясного Взора, которая на девяносто процентов состояла из чистого эфира, поверхность воды подернулась дымкой.

— Вижу… — прошептала я. — Вижу что-то блестящее. Большое. Круглое.

Глава 7. Рыцарь без страха, упрека и штанов

Особняк герцога Олбанского напоминал кремовый торт, который кто-то забыл в теплом месте. Он был слишком белым, слишком пышным и слегка поплыл от избытка золоченой лепнины. Мы с Люцифером пробирались через сад, который пах так дорого, что у меня заложило нос от одного аромата селекционных роз.

— План такой, — прошептала я, подтягивая сползающее платье, которое сегодня решило прикинуться ночным туманом и стало полупрозрачным в самых неподходящих местах. — Ты заходишь через кухонное окно, отвлекаешь стражу своим «умирающим лебедем», а я левитирую Кромвеля через балкон.

— Мой «умирающий лебедь» заслуживает как минимум стейка, а не этого сомнительного приключения, — проворчал кот, растворяясь в тенях.

Я вскарабкалась по шпалере на второй этаж. Комната герцога была завалена шелковыми подушками. Посреди этого великолепия, привязанный золотой цепочкой к ножке кровати, спал Кромвель. Поросенок выглядел до неприличия довольным жизнью. Его бриллиантовый ошейник пускал зайчиков по потолку, а во сне он причмокивал, явно доедая воображаемый трюфель.

— Прости, пупсик, но сегодня ты переезжаешь в ведьмино гетто, — прошептала я, доставая из кармана палочку. — Левитацио Корпулентус!

Палочка чихнула. Вместо того чтобы плавно поднять поросенка, заклинание сработало рывками. Кромвель подлетел и врезался в хрустальную люстру, та мелодично звякнула, и поросенок, проснувшись, издал такой визг, от которого в радиусе мили завяли все орхидеи.

— Хрю-у-у-и-и-и! — Кромвель заработал копытцами в воздухе, а цепочка, прикрепленная к кровати, натянулась.

В этот момент за дверью послышались тяжелые шаги и звон… нет, не доспехов. Звон пустых консервных банок.

Дверь распахнулась. На пороге стоял мужчина.

Его нельзя было назвать рыцарем в классическом смысле. На нем не было сияющей брони. Вместо нагрудника он использовал две сковородки, связанные кожаными ремнями, на голове вместо шлема красовался дуршлаг, а вместо плаща — старая занавеска с кисточками. Но при этом он стоял в безупречной фехтовальной стойке, сжимая в руке… ржавый шампур.

— Стой, злодейка! — выкрикнул он героическим баритоном. — Твои гнусные козни против невинного порося пресечены сэром… э-э… сэром Родриком Безземельным! Сдавайся, или познаешь вкус стали! Ну, или того, из чего сделан этот шампур.

Я замерла с палочкой в руке. Кромвель продолжал болтаться под потолком, запутываясь в цепочке.

— Сэр Родрик? — я приподняла бровь. — Судя по вашему виду, вы только что ограбили отдел кухонной утвари. Вы что, нанялись к герцогу охранником за еду?

Рыцарь на мгновение смутился, и его дуршлаг слегка съехал на нос.

— Я не нанялся! Я… я провожу независимое расследование по делу о потенциальном похищении! И, как вижу, мой аналитический ум меня не подвел. Вы, мадам, пойманы с поличным. Кстати, у вас платье просвечивает, это часть магического ритуала или просто бюджетный дефицит?

— Это дизайн! — рявкнула я, пытаясь прикрыть стратегические зоны шлейфом. — И я не похищаю его, я его… спасаю от ожирения и дурного вкуса!

— Хрю! — подтвердил Кромвель, сорвавшись с люстры и приземлившись прямо в руки сэру Родрику. Шампур выпал из его рук, и рыцарь, не удержав равновесия под тяжестью упитанного кабанчика, рухнул на подушки.

Внизу послышались крики стражи. Люцифер, судя по всему, закончил свое выступление и теперь спасался бегством.

— Слушайте, Родрик, — я подскочила к нему, зажимая рот поросенку. — У нас есть два варианта. Либо вы сдаете меня страже, и герцог дает вам почетную грамоту и пинок под зад, потому что платить такому рыцарю он не станет, либо вы помогаете мне вынести эту свинью, мы делим награду, и вы покупаете себе нормальные штаны.

Родрик посмотрел на свои голые коленки, штаны у него явно закончились где-то на уровне середины бедра, потом на меня. В его глазах мелькнула та самая смекалка, о которой ходят легенды среди неудачников.

— Пятьдесят на пятьдесят? — уточнил он.

— Тридцать на семьдесят. Семьдесят — мне, я плачу за магическую поддержку и амортизацию кота.

— Сорок на шестьдесят, и вы наколдуете мне новый шампур, этот совсем заржавел.

— Договорились! Берите поросенка и прыгайте в окно, там внизу кусты!

— В кусты?! — Родрик возмутился. — Рыцари не прыгают в кусты, они…

— Они идут на соляные рудники за кражу герцогского имущества! Прыгай!

Я толкнула его в спину. Сэр Родрик, прижимая к груди визжащего Кромвеля, с грохотом канул в темноту сада.

Я прыгнула следом. Моё платье, почувствовав свободное падение, внезапно решило превратиться в парашют, но из-за своей вредности раскрылось только на половину, из-за чего я приземлилась не в кусты, а прямо на Родрика, который к тому времени уже пытался договориться с Кромвелем, чтобы тот не кусал его за дуршлаг.

— О-о-ох… — простонал рыцарь из-под моих юбок. — Ваша магия… она очень болезненная, леди.

— Заткнись и ползи к забору, — прошипела я. — Люцифер, ты где?!

Из темноты вынырнул кот. Он выглядел взъерошенным, а в зубах у него застряло перо из шляпы начальника стражи.

— Все живы? Поросенок при нас? И кто этот консервный завод в дуршлаге?

— Это наш новый партнер, — представила я Родрика, который как раз пытался высвободить ногу из шлейфа моего платья. — Сэр Родрик. У него нет доспехов, зато есть поразительная способность выживать там, где нормальные люди включают логику.

— Партнер? — Люцифер скептически оглядел сковородки на груди рыцаря. — Марла, ты обещала мне профессионала. Это же ходячее пособие по тому, как не надо одеваться на битву.

— Зато я знаю, где у герцога черный ход, — подал голос Родрик, поднимаясь и отряхивая занавеску-плащ. — И я знаю, что через полчаса на дорогах будут патрули. Если мы хотим получить награду, нам нужно спрятать этого порося в надежном месте. У меня есть на примете одна заброшенная хижина…

— Нет, мы идем ко мне, — отрезала я. — Грым — отличная охрана. Ни один стражник герцога не рискнет зайти на территорию, которую курирует Гоблин-Банк. У них аллергия на бюрократию.

Глава 8. Квартирный вопрос и свинья-сюрприз

Дом встретил нас привычным запахом сырости и обиженным молчанием привидения из подвала. Я ввалилась в прихожую, едва не запутавшись в собственном платье, которое после прыжка с балкона окончательно потеряло форму и теперь напоминало гигантский жеваный баклажан.

— Сгружай имущество сюда, — скомандовала я Родрику, указывая на старый кухонный стол.

Рыцарь с облегчением опустил Кромвеля. Поросенок, почувствовав твердую поверхность, немедленно начал инспекцию. Его пятачок работал с частотой отбойного молотка, обнюхивая крошки столетней давности.

— Леди Марла, при всем уважении к вашему… хм… поместью, — Родрик оглядел дыру в потолке, прикрытую старым щитом, — у меня такое чувство, что мы в безопасности только потому, что грабители боятся подхватить здесь депрессию.

— Это антиквариат! — огрызнулась я, снимая дуршлаг с его головы. — Люцифер, проверь периметр. Грым должен был прийти еще час назад.

— Я уже здесь, — раздался скрипучий голос из самого темного угла.

Гоблин сидел на высоком табурете, листая блокнот. Его очки зловеще блеснули в свете моей единственной свечи. Глыба, тролль-демонтажник, подпирал стену снаружи — его огромная тень закрывала половину окна, создавая эффект вечного затмения.

— Итак, — Грым спрыгнул на пол, его ботинки сухо застучали по паркету. — У нас несанкционированное расширение состава жильцов. Пункт 8.3: «Содержание скота и лиц без определенного места жительства облагается дополнительным сбором за амортизацию воздуха».

Он подошел к Родрику и ткнул пальцем в его сковородку на груди.

— Металлолом. В счет долга не пойдет. А это что? — он перевел взгляд на Кромвеля. — Свинья в бриллиантах? Госпожа Шнизель, вы решили заняться контрабандой деликатесов?

— Это инвестиция! — я загородила собой поросенка. — Это Кромвель, любимец герцога. За него положена награда, которая покроет… ну, хотя бы часть ваших аппетитов.

В этот момент случилось странное. Грым, желая подчеркнуть важность момента, вытащил из внутреннего кармана монету, которую я отдала ему утром — эталон качества, как он её называл.

Стоило золотому кругляшу блеснуть в воздухе, как Кромвель преобразился. Его розовые ушки встали торчком, хвост закрутился в неистовую спираль, а глаза налились фанатичным блеском. Издав звук, похожий на свист закипающего чайника, поросенок совершил вертикальный взлет и… вцепился зубами в руку гоблина.

— А-а-ай! — взвыл Грым, выронив монету. — Он меня укусил! Бешеная ветчина! Утилизировать немедленно!

Монета со звоном покатилась по полу. Кромвель, не обращая внимания на крики, бросился следом. Но он не просто бежал — он буквально вгрызался в половицы там, где пролетало золото. Когда монета завалилась в щель под плинтусом, поросенок начал рыть землю с такой яростью, что во все стороны полетели щепки векового дуба.

— Хрю-и-и-и! — Кромвель победно вынырнул из-под плинтуса, держа в пятачке не только монету Грыма, но и… старое обручальное кольцо, которое бабуля потеряла лет десять назад.

В кухне повисла тишина. Даже Глыба снаружи перестал жевать свою каску.

— Он… он нашел кольцо? — прошептала я. — За три секунды? Под слоем пыли и зачарованного дерева?

— Марла, — Люцифер медленно подошел к поросенку, обнюхивая его с видом эксперта. — Кажется, герцог — идиот. Он держит дома живой металлоискатель высшего разряда. Это не просто свинья. Это Алхимический Вепрь-Ищейка. Редчайшая мутация. Они чувствуют золото сквозь любые преграды, включая совесть и железобетон.

Родрик поднял кольцо и почесал затылок.

— Так вот почему герцог называл его Кромвель-Завоеватель. Я-то думал, это из-за того, как он захватывает территорию дивана…

Грым мгновенно преобразился. Его ярость испарилась, уступив место профессиональной алчности. Он поправил галстук и подошел к столу, на котором Кромвель теперь гордо восседал, выплевывая монету гоблина прямо ему в руки.

— Госпожа Шнизель… Марла… деточка, — голос гоблина стал паточно-сладким. — Забудьте про Сердце Скупости. Забудьте про Пустоши. Этот поросенок — ходячий депозит. Если мы правильно его… э-э… откалибруем, мы сможем выплатить ваш долг за одни выходные, просто прогулявшись по старому кладбищу гномов.

Я посмотрела на Кромвеля. Поросенок доверчиво хрюкнул и попытался съесть пуговицу на моем платье.

— Нет, — твердо сказала я, отрезвленная внезапным осознанием. — Грым, если вы заберете его в банк, вы сделаете из него раба. А у него тонкая душевная организация. Он ест только трюфели и спит на шелку.

— Я могу организовать ему шелковый сейф! — горячо заверил гоблин.

— Нет! — я прижала Кромвеля к себе. — Мы не отдадим его банку. Мы используем его, чтобы найти Сердце Скупости. Драконы ведь славятся своими сокровищницами, верно? С этим пятачком мы не будем блуждать в темноте. Мы пойдем прямо к самому жирному кушу.

Родрик, до этого момента скромно подпиравший косяк, вдруг выпрямился. Его сковородки звякнули с почти героическим пафосом.

— Леди Марла права. Рыцарь не может позволить, чтобы ценный… кхм… боевой товарищ стал банковским инструментом. Я в деле. Мой шампур к вашим услугам!

— И мой сарказм тоже, — вздохнул Люцифер. — Всё равно без него вы в первый же день заблудитесь в трех соснах.

Грым долго смотрел на нас. Он явно взвешивал, арестовать нас всех прямо сейчас или рискнуть и получить не просто долг, а сверхприбыль. Наконец он закрыл свой блокнот.

— Ладно. Даю вам три дня на сборы. Глыба будет присматривать за домом, пока вас нет. Но учтите, если через две недели Сердце Скупости не окажется в моих руках… я лично зажарю этого ищейку на костре из ваших долговых расписок. Это понятно?

— Кристально, — ответила я, чувствуя, как в животе завязывается тугой узел из страха и азарта.

Когда гоблин и его тролль ушли, в доме стало тихо. Только Кромвель продолжал методично обнюхивать пол в поисках забытых монет.

— Итак, — я повернулась к своей странной команде. — У нас есть три дня. Родрик, вам нужны нормальные доспехи, а не этот кухонный гарнитур. Люцифер, найди в библиотеке бабули карту Пустошей. А я… я пойду попробую договориться с платьем. Если мы идем на дракона, мне нужно что-то более огнеупорное, чем этот баклажановый кошмар.