Ведьма на поводке 1

Превратности судьбы

Я каждый день к тебе иду, хоть маленький, но шаг,

Я все равно к тебе приду, пока не знаю как,

Через презренье и обман, сквозь гордость и толпу,

Переплывая океан, к тебе лишь одному.

Я не прошу ответить мне, я не кричу постой,

Я каждый день к тебе иду, я знаю, что ты мой.

Пусть ты не смотришь на меня, не помнишь обо мне

Ты – мой, и это навсегда, и я… приду к тебе.

Я свернула в проулок и ожидаемо уткнулась в очередную поросшую мхом стену. Тупик. Архитектор, без сомнения, был злым гением. Хотя, должна признать, его основная идея – чужакам и нищим здесь не место, реализовалась полностью. Сейчас сядет солнце, ворота закроют, и жители города разойдутся по домам. Стражники приступят к обязанностям, и – кто не спрятался... Я внимательно осмотрела стену, потрогала гладкий холодный камень. Стена высокая и прочная. А там за стеной лес. За лесом горы, и конечный пункт моего путешествия. Пользоваться магией в городе крайне рискованно, но у меня нет другого выхода. Чтобы осуществить перемещение, по ту сторону надо найти что-нибудь сходное со мной по весу. Проще будет путем рассевания атомов разрушить часть стены. Знаний у меня немного, трудное детство, не до учебы, знаете ли, тут бы выжить. В силу я еще вступить не успела, всего семнадцать, до завершающей инициации еще года два, а там, как получится. Но жить хочется, поэтому я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и поймать энергетические потоки, как вдруг шею пронзила резкая боль. Мир вокруг замерз. Внутренний резерв стал похож на сдувшийся шарик.

-Какая удача!

Я открыла глаза. Передо мной стоял полный мужчина в белой струящейся мантии, на виске изображен черный паук, длинные лапки которого растягиваются на лоб, прячутся в черных с проседью длинных волосах. Одна из лапок паука - серебристая, отличительный знак принадлежности к высшей касте белых жрецов.

-Неинициированная ведьма с хорошим потенциалом! Будь умницей, иди сюда, у тебя на шее ошейник! Будешь сопротивляться – будет хуже.

Да, у меня на шее ошейник, блокирующий магию. Но я не собираюсь сдаваться просто так. Я не знаю точно, что жрецы делают с ведьмами, но точно что-то ужасное. Жрецы ордена объявили ведьм вне закона, мотивируя тем, что ведьмы опасны, что ведьмы едят человеческих младенцев и насылают проклятия и порчу на всех подряд. Поэтому кричать и звать на помощь бесполезно. Мне не поможет никто, но я и без магии кое-что могу. Я спокойно жду, когда жрец подойдет поближе. Его горячие пальцы цепляют мой подбородок. Мне противно, но я стараюсь не шевелиться и практически не дышать. Правая рука в кармане крепче сжимает небольшой, но острый охотничий нож. Нож – подарок моего покойного брата. Он учил меня управляться с обидчиками без магии. Жрец сдернул с моей головы застиранный платок и охнул, когда мои волосы, редкого здесь на юге светло-золотистого оттенка, блестящими волнами разбежались по плечам.

-Пожалуй, я оставлю тебя себе, сладкая моя!

Его пальцы касаются моих губ. Дыхание учащается, когда он развязывает тесемки пыльного дорожного плаща. Маслянистые глазки ощупывают мою фигуру. Толстые пальцы жадно мнут грудь. Я все чего-то медлю. Сжимаю рукоятку ножа до боли, но медлю. Делаю шаг назад, и еще шаг, пока спина не упирается в холодный камень крепостной спины. Когда жадные губы жреца смяли мои, я почти решилась, неловко вскинула руку, а жрец вдруг дернулся, захрипел и осел на землю. Я в ужасе уставилась на собственный нож. Это я его убила или…

-Отличный ножик! Дай сюда! Подарим его моему несдержанному другу. Он любил деньги и женщин! И умер, надо отметить, занимаясь любимым делом! В объятиях женщины и в надежде получить золотой!

Мужчина в черном бархатном плаще, отделанном мехом, выдернул кинжал из тела жреца, вытер его белоснежным платком и вложил в ножны. Потом выхватил из моей дрожащей руки нож и бросил его рядом с покойным. Алая кровь на белом шелке смотрелась жутко. Меня стошнило. Мужчина усмехнулся, снял шляпу и смиренно склонил голову.

-Удачи тебе в царстве мертвых, Жинмардей!

А я ощутила новый приступ дурноты. Я узнала стоящего передо мной мужчину. Молодой, невысокий и коренастый. Русые волосы заплетены в слегка растрепанную сложную косу. Маленькие серые глаза почти прозрачны, цепкие, без эмоций, смотрящие все время сквозь тебя. Не могла не узнать, того, кто так долго преследовал меня в кошмарах. О, как бы я хотела, чтобы мой нож вонзился именно в него. Вот он, с такой прегадкой улыбкой смотрит на меня и усмехается. А ведь он меня не узнал. За пять лет я изменилась, конечно. Хотя, если бы не изменилась, кто я такая, чтобы сиятельный князь помнил о какой-то девчонке, которая по его вине стала сиротой. Меж тем татуировка на лбу у покойника зашипела, кожа на лице стала желтеть, сворачиваться…

-Пойдем, надо сваливать. Сейчас сюда придут его собратья по ордену.

Мужчина крепко ухватил меня за руку и потащил прочь.

В карете было жарко. Я вцепилась руками в ошейник, который сжимал горло все сильней и сильней.

-Снимите, пожалуйста! – обратилась я князю, с трудом узнавая в хриплом шепоте свой собственный голос.

-Э, нет! Прости моя хорошая! Потерпи, приедем на место и я с удовольствием сниму с тебя абсолютно все.

Сам князь стянул плащ, остался в одной белоснежной сорочке, пропитавшейся мужским потом. Он извлек из корзины бутыль, выдернул пробку и протянул мне, затем потянулся к большому свертку, развернул, и в нос ударил восхитительный аромат копченого мяса. Но есть мне не хотелось абсолютно. Да и нехорошо это. «Учти, если из рук врага принимаешь еду, лишаешься возможности нанести удар в спину» – вспомнила я заученные так называемые «правила на каждый день». Про распитие одной на двоих бутылки в правилах не было ничего и я, не удержавшись, сделала маленький глоток. Нечто терпкое, с кислинкой, приятно освежило горло. Я глотнула еще, и еще, и еще.

Родственники

Глава 2

Родственники - это зеркало, где ваши собственные недостатки умножаются на два. И при этом их еще надо любить…

Передо мной висела карта. Надо же, какой этот мир большой. Если у меня пять лет ушло на то, чтобы добраться от южной до северной границы, то до Некрос Конфедерации я и за всю жизнь не доберусь. Хотя, у некросов-то порталы остались, это в княжестве запрет на магию. Деда рассказывал, что так было не всегда, а только с восхождением пятьдесят лет назад Пресветлого Жреца всех Ветров. Началась охота на ведьм, эльфы побросали недописанные поэмы и недошитые наряды, свалив в родное эльфийское царство. На карте царство выглядит, как большое белое пятно в окружении синих клякс морей. Светлые и темные оборотни, ровно как тролли и гоблины, а также всевозможные полукровки из городов были изгнаны. Большинство подалось в Некрос конфедерацию. Хуже всего пришлось светлым оборотням, которым в Заоблачное королевство, где обитают истинные оборотни вход закрыт, а в Некросе велика вероятность пойти на опыты. Истинные – это те, чья постоянная ипостась – промежуточная, где постоянно наличествуют и человеческие признаки, и признаки животной ипостаси, копыта, ну или хвост. Темные – это темные, в человека обращаются только раз в месяц. Светлые, наоборот, раз в месяц обращаются зверем, за что все прочие оборотни считают их неполноценным видом. «Остались только кровососы, которым все равно у кого сосать, да гномы, которым все равно, кого на.. ывать», - говорил деда. Да, так оно и было. Еще на карте, то тут, то там, краснели горошины, которые, как я прочитала в сноске, обозначали постоянные места стоянок драконьих гнезд. Больше на карте ничего интересного не было, и я обернулась к зеркалу, продолжив заплетать косу. Мои волосы – моя гордость, длинные, блестящие, густые. Обычно, я управлялась при помощи магии, но это комната магию глушила. Видимо, ожидая в гости ведьму, князь пропитал стены отваром люцерны. Любимчик Святейшего инквизитора и вдруг такое гостеприимство? Специальные покои, лохань с водой, мыло, тарелка индюшечьего супа и кувшин яблочного компота. Даже чистая одежда – просторные шаровары и длинная рубаха из очень мягкой, серой ткани. Подобное гостеприимство откровенно пугало. За дверью раздались шаги. Через секунду дверь стремительно распахнулась. Длинные, чуть ниже лопаток русые, с выгоревшими прядками, влажные волосы зачесаны назад. Князь одет в длинную почти до пят расшитую жемчугом рубаху, из-под которой в обрамлении просторных шелковых штанин торчали остроносые домашние туфли.

-Боишься? – спросил, усмехаясь, князь. Он задвинул засов на двери, прошел к кровати и плюхнулся на мягкие подушечки, которые были мне щедро предоставлены. Странно, но мне показалось, что князь боялся куда больше меня. Хотя, почему странно – он поселил у себя ведьму, а это – преступление, причем карается смертной казнью.

-Не бойся! Просто запомни – еще одна глупость, подобная вчерашней, и ты будешь меня умолять о смерти. Я ясно выражаюсь?

Я кивнула. «Почему, о чародей всемогущий, почему, я его не зарезала!О, чародей всемогущий, как я его ненавижу!»

- Но я оценил твои способности. Возможно, я подчеркиваю слово «возможно», ты именно то, что мне нужно. Не хочешь спросить, что мне нужно.

-А что нужно?

-Вот! Переходим к главному. Нужно наслать порчу. Сильную, но не смертельную. Такую, чтобы человек вроде жил, но как бы и нет. Ну там, чтобы и умом тронулся и ноги отнялись – лежал и не вякал. Можешь?

-А если не могу, то что? Убьете?

-Возможно, убью, но сначала поиграю. Пойми, ведьма, люди, и ты в том числе, должны приносить мне пользу. В данный момент пользы я от тебя не ощущаю.

-Я от вас тоже.

-Дерзишь? Не надо мне дерзить, ведьма! Сделаешь, о чем тебя просят – озолочу и отпущу на все четыре стороны!

-Объект высокопоставленный?

-Да.

-У него есть такой же оберег, как у вас?

-Приблизительно.

-Мне нужно знать, что это за оберег или кем он хотя бы изготовлен.

-Это не совсем оберег.

-В смысле? Талисман или оберег?

-Нет.

-Но магия на вас не действует…

-Это врожденное сопротивление…

-Ваша мать была…?!

-Нет!

-Но…

-Нет, я сказал!

-Хорошо. А объект порчи, он… ваш старший брат?

-Имеет значение?

-Самое непосредственное!

-Да.

-Понятно. Думаю, я справлюсь. В первую очередь мне нужно несколько капель крови объекта и что-нибудь из личных вещей…

О, превеликий чародей! Спасибо, спасибо, спасибо! Кажется, у меня все-таки есть шанс убить тебя, младший князь! Капля крови родного брата станет для тебя смертельной.

***

Я осторожно приоткрыла дверь в покои младшего князя и скользнула внутрь. На широкой кровати, в ворохе пестрых подушек, плотно укрытая одеялом, покоилась фигура князя.

Кошмар с неизвестным

Быть или не быть, любить или не любить,

Зависит от пить или не пить…

Меня снова заперли. Комнатка представляла собой нечто среднее между амагическим ящиком и покоями в резиденции младшего князя. Крошечное оконце с решеткой, выходившее на кладбище оптимизма не прибавляло. На шее – деревянный ошейник, пропитанный люцерной, такой надевали ведьмам, когда они попадали в лапы инквизиции. Если учесть, что за кладбищем возвышается часовенка с черным обелиском, то, возможно, старший княжич и впрямь передал меня святейшему правосудию. Одно радовало – выданный ужин показался мне королевским. Хотя, если учесть, что двое суток я провалялась без сознания, с нулевым резервом, то с голодухи и ворона за курицу сойдет. Но, все-таки трапеза из пяти блюд была мной съедена впервые – крем-суп из нежного, тающего во рту мяса, рагу из овощей (а овощи в сливочном соусе) с грибами, заливное из очень- очень вкусной рыбы, блинчики с икрой и морс с большим куском ягодного пирога. Еду приносила и уносила полная женщина с седыми волосами, смотревшая на меня и мой ошейник со смесью страха и презренья, и категорически отказавшаяся общаться со мной. Свечей мне не предоставили, а без магии они бы очень пригодились. В темноте с ними значительно уютней, по-человечески. Кветень, второй месяц весны, поднимал солнце в небо все выше, отчего закатывалось оно за горизонт уже позже. Раз уже темно за окном, значит часов девять вечера. Я лежала на лавке, застеленной соломенным тюфяком, ощущая приятную сытость и ожидая чего-то, сама не зная чего. Живот полон, а с магией пусто – очень непривычно и чудно, да глаза в темноте видят только чуть-чуть, я словно ослепла и чувствую себя беспомощным калекой. Надо же, а другие так и живут без магии всю жизнь. Поэтому бояться ведьм, и ненавидят поэтому же. Интересно, а что чувствуют нищие калеки, когда видят богатых и здоровых людей? Я долго лежала, разглядывая дощатый потолок – ничего интересного, просто вверх смотреть удобно. Да тут в принципе все одинаковое – потолок, стены, стол, стул и лавка – все в едином деревянном ансамбле. Тихо. Очень. Понятно, на кладбище по соседству шуметь некому. Тишина давила, и я сделала то, что не делала очень давно – я запела.

Лунный свет проникает в окно,

Точно шелк серебристых волос,

Я же жду бесконечно давно,

В бесконечном потоке грез.

Каждый день, открывая окно,

Каждый вечер, ныряя во тьму,

Каждый вздох бесконечно давно

Превратился в немую мольбу.

Лунный свет проникает в окно,

Лунный свет говорит о тебе,

Я все жду бесконечно давно,

Бесконечно блуждая во тьме…

Тяжелая дверь жалобно скрипнула и отворилась. На пороге, закутанный в дорожный плащ, что снизу был щедро забрызган грязью, появился старший князь, а точнее Великий государь Нотэль Армир ван Терцетмиэргг Д’ошштэц, в быту известный под именем Мирван. На стене он повесил факел, который потрескивая и волнуясь, разогнал темноту по углам. В руке у Мирвана появился кинжал. Я села на лавке и поняла, что мне даже дышать страшно. Ощущение, что все внутренности, а вместе с ними руки, ноги и язык в том числе, вдруг превратились в лед. Если младшего я ненавидела до дрожи в коленках, ненавидела и мечтала о его мучительной смерти, то старшего боялась так, что впору убиться самой.

-Дай руку!

Я не пошевелилась.

-Сияна, дай руку!

Я не двигалась.

-Глупая ведьма, хочешь ходить в ошейнике? Дай сюда руку!

Я не хотела ходить в ошейнике, но руки еще находились в заморозке, зато некстати отмер язык.

-И сердце? В смысле, когда просят руку, то заодно берут и сердце.

Князь посмотрел удивленно. Нахмурился, дернул вверх за плечо, схватил ладонь, развернул и полоснул кинжалом по запястью. Я сразу оттаяла и дернулась. Князь не отпускал. Он тщательно вытер кинжал о плащ, вернул его в ножны, а из кармана достал небольшой пузырек и приставил к надрезу, откуда тоненькой струйкой тек кровавый ручеек.

-Моя бабушка рассказывала сказку про жреца, который пил кровь ведьм, чтобы стать неуязвимым для их проклятий. – зачем-то сказала я и попыталась улыбнуться, чтобы князь Мирван понял, что это я так, ради шутки болтаю.

Мирван не понял, а может шутки у меня дурацкие. Мне-то вот самой совсем не смешно. Закрутив наполненный флакон, князь протянул мне платок, белоснежный и шелковый. А пах платок морем, морем, которое штормит, которое бушует.

-Сейчас стой смирно. Я сниму ошейник.

-Честно?

Черные глаза превратились в узкие щелки.

-Давай договоримся так. Здесь вопросы задаю я, команды тоже даю я. Ты либо отвечаешь, либо выполняешь. Поняла? А теперь стой смирно.

Князь действительно снял ошейник. И…это невозможно описать словами, когда мир светлеет на глазах, когда тело пронизывают миллиарды тончайших сплетенных между собой нитей мироздания. На какую-то долю секунду, длившуюся для меня почти вечность, я почувствовала тот самый ритм. Ритм сердца мира, божественный стук, который остановил и заново заставил биться мое сердце. Я перестала дышать, я умерла и родилась снова.