Ведьма поневоле. Так себе наследство.

Пролог

— Я уже сколько раз вам говорила, что не брала эту книгу? — гундосо пробурчала мне Милочка, дочка директора нашего ДК, где по совместительству находилась наша небольшая уютная обитель знаний и книг — библиотека имени Никитина.

И сейчас я уже восемнадцатый раз по счёту стараюсь убедить Милану Валерьевну Ждан вернуть в наши скромные пенаты книгу с интереснейшим названием «Как выйти замуж за миллионера». И по счастливой случайности — или же, наоборот, неудаче — последней в формуляре расписывалась именно Ждан М. В., что, собственно, и напрашивается на не очень сложное умозаключение, кто именно брал книгу пятнадцатого августа в двенадцать тридцать.

— Милана Валерьевна, ну вот же, вот! В формуляре именно ваше имя и подпись! Ну кому могло понадобиться выдавать себя за вас, чтобы взять это наиглупейшее чтиво?

— Ничего не глупейшее, — выдала себя с потрохами девушка, сама того не понимая.

Я только улыбнулась, выгнув бровь. И Ждан свой прокол поняла.

— Верну я, верну. Вот сегодня же дочитаю, и завтра всё верну.

Дальше диалог продолжать кокетка смысла не видела, от чего, круто развернувшись на семнадцатисантиметровых шпильках, гордо поскакала в кабинет батеньки жаловаться на такую нерадивую библиотекаршу, что схватила малявку за хвост.

Ну а теперь медленно, но верно перейдём ко мне. Меня зовут Дымова Мария Евгеньевна, по профессии я хранитель знаний! Ну а если без всей напускной помпезности — то я библиотекарь. И ладно бы ещё какой-нибудь гарвардский, да вот звёзды не сошлись, руки боялись и делать ничего не хотели, оттого и восседала я сейчас гордо на стуле в небольшом городке Смехачево, что находится совсем недалеко от Москвы — всего-то каких-то пять тысяч километров, и добро пожаловать в наш высокотехнологичный город. Где из высокого только памятник Ленину, а технологичного — магазин продуктовый чуть дальше от центра построили.

В общем, понять, в какой дыре я сейчас нахожусь, не так уж и сложно: население, дай бог, две тысячи жителей насчитаем, но это если считать за последние двадцать лет, без постоянных проверок и учётов количества усопших.

_______________________________________________

Работаю я по профессии уже около пяти лет. Менять что-то в жизни смысла не вижу — живу, не скажу что плохо, на булку хлеба и макароны хватает. Хотелось бы жить лучше? Конечно. Только вот с моим образованием и навыками работу здесь найти ой как непросто. Так что радуюсь тому, что есть. По блату протолкнуть меня, к сожалению, никто не может. Родственников, кроме мамы, у меня нет, а она сейчас, как я поняла, в Индии познаёт дзен, отказавшись от всего мирского, попутно не забыв отдать в их фонд вопиюще неприличную сумму денег от продажи нашей когда-то квартиры.

Почему нашей? Как оказалось, бабушка — по совместительству мама моей мамы — перед смертью завещала её мне и своей дочери. Но как только мне исполнилось восемнадцать, мама предложила продать квартиру, чтобы купить каждой жильё поменьше. Бабушкину трёшку вполне можно было разменять на две однушки, да вот только планы не сложились. В тот момент на горизонте моей мамы замелькал холостой кавалер, который предложил ей прекрасно провести отпуск в Индии, а уже потом, после возвращения, заняться всей этой волокитой с документами и покупкой недвижимости.

Сколько я ни убеждала родственницу в глупости такого решения — слушать меня никто не стал. Крики с фразами о моей «неблагодарности» и «жадности» окончательно выели мне мозг, поэтому я просто отмахнулась от всего этого. Напоследок услышав:

— Вот и правильно! А то посмотри на неё, твоя мать уже как лет пять в отпуске не была, а тебе всё мало, неблагодарная. Ничего страшного! Потерпишь!

С этими словами она и укатила в далекие дали со своим индусом. Ну а дальше вы, наверное, и сами догадываетесь, что было. Спустя неделю пришло сообщение:

«Дорогая, я решила, что мы должны начать жить праведно! За все наши с тобой грехи, совершённые, я отмолилась и откупилась. Теперь живи счастливо, и я начну. Остаюсь тут, в Индии, начну новую жизнь с чистого листа.»

На все мои попытки дозвониться до верующей успехом не увенчались. И только через знакомых знакомого, которые как раз обитали в тех краях, я подробнее узнала обо всем.

Мама действительно жила там, при монастыре, в который до этого пожертвовала очень крупную сумму денег. Что это были за деньги, было понятно и без объяснений. Дальше искать её я не стала. Грудью на амбразуру прыгать и вызволять «родителя» из секты не пыталась. Оказалось, что монастырь был действительно монастырём, а деньги она пожертвовала по собственному желанию — видимо, в голову ударил средний возраст. С задержкой, но у кого как.

Вот так я и осталась без жилья и возможности нормально встать на ноги. Срочно устроившись на работу в магазин за десять тысяч по тому времени, я принялась снимать небольшую комнату в общежитии, едва сводя концы с концами. Там я и познакомилась с Тамарой Витальевной Брик — прекрасной женщиной, которая, заметив моё усердие, помогла мне с поступлением в наш небольшой колледж по направлению «библиотечно-информационная деятельность», так как это была единственная специальность с бюджетными местами. Правда, учиться пришлось очно, и о вакансии в магазине пришлось забыть. Но и там Тамара Витальевна меня не оставила — устроила на вечернюю смену в библиотечный архив, где я и работала после учёбы около одиннадцати месяцев.

Выпустившись, я уже долго не думая устроилась к ней помощником библиотекаря официально. Три года я получала истинное удовольствие, работая бок о бок с этой прекрасной женщиной. В какой-то момент мне даже казалось, что она стала мне как родная бабушка — настолько по-доброму она ко мне относилась. И вот два года назад её не стало.

Это произошло быстро. Вот мы должны были открыть читальный зал, а вот она уже лежит, окружённая ворохом книг, и не дышит. Как сказали врачи, возраст дал о себе знать, плюс слабое сердце. Так я похоронила второго человека после бабушки за пятилетку.

1 Глава. Наследство от прабабки Аглаи.

Комната в общежитии радовала чистотой. Это вполне объяснимо: чистюлей я себя не считала, но и грязью обрастать не умела. Просто убираться на пятнадцати квадратах было явно легче, чем в трёхкомнатной квартире бабушки. Из минусов этого нового жилья были стены. Стены здесь были тонкие, поэтому все прекрасно знали, когда дядя Саша пил, когда у Галины начинались критические дни и когда Баба Тоня готовила дома бражку.

Не подумайте, подслушивать никто не хотел — просто картонность всей конструкции нашего общежития не давала нам другой возможности, кроме как быть « близкой семьёй» друг для друга. Даже если и навязанной.

Сняла рюкзак с плеча и тяжело вздохнув опустила его на пол, прямо там, где стояла. Ноша, конечно, как я уже говорила, не тянет, но усталость от сегодняшнего дня присутствовала. Поэтому, быстренько сполоснув руки, поставила маленькую кастрюльку на электрическую плиту с одной конфоркой. Иметь такие в комнатах было запрещено, но и я не очень горела желанием готовить на общей кухне — среди плесени и тараканов, которые совсем никак не мешали моим соседям. А делать что-то самой и одной я не хотела, да и денег на ремонт не было. С моей-то зарплатой. Именно поэтому я и раскошелилась на это чудо техники полгода назад и втихаря пронесла к себе. И ни разу не пожалела об этом замечательном решении.

Когда вода хорошо прогрелась, закинула в неё мытую картошку и прикрыла крышкой в ожидании чуда. Рыбка была чудо как хороша: стоило только открыть упаковку, как комнату наполнил слюноточительный аромат. Я не удержалась от соблазна и отправила в рот пару кусочков, перекусывая на ходу.

Спустя тридцать минут еда была готова, и я восседала за импровизированным столом, который из-за своей древности был перекособочен набок. Сколько бы я ни пыталась этот столик чинить, ремонту он никак не поддавался, явно насмехаясь над моей неумелостью и криворукостью. Стоило взять вилку в руки — как в дверь постучали. Тихо прошептав все гневные тирады, открыла дверь.

— Здрасьте ещё раз, дядь Саш. Чегось надобно? — сил на культурный диалог не оставалось, да и желание наконец-то поесть после целого дня выворачивало пустой желудок.

— Я это, дочка, меня тут мигрень замучала, подскажи, нет ли у тебя чего-нибудь горячительного? Замёрз, ужас как, — принялся намекать на синьку сосед.
— Из горячительного — только чай! — брякнула я недовольно.
— А покрепче? — не отставал Санек.
— А покрепче могу дать два покетика — разом заварите!
— Хорошая ты девка, Машка, жаль что злая, — попытался надавить на жалость этот старый дилетант. И могу признаться, у него это получилось. Шумно вздохнув, потянулась до тумбочки, что из последних сил опиралась на кривую ножку, ногой прикрыла дверь от особо любопытных мужских глаз и вот в такой позе, перекособоченная, как дикобраз, достала бутылочку пива, что запрятала ещё со времён учёбы в колледже.
— Всё, что есть, дядь Сань, — забылась я, протягивая ему бутылку. Но ему, видимо, уже было всё равно — хоть крокодилом его назови, главное — полученный результат, что гордо возлежал на его ладонях, как самая драгоценная реликвия.
— А я о чём говорю! Хорошая девка ты, Машка! Был бы я помоложе — я бы ух!
— А вот не надо ух! Идите, идите, согревайтесь, — прикрыла за ним дверь и снова шумно вздохнув, прокрутила ключ.
— Даже поесть спокойно не дают, — возмущалась я, пока пересекала двенадцать квадратов от двери до кровати. Залезла на неё с ногами и подвинула к себе столик на скрипящих от напряжения колёсиках.
— Ммммм, — втянула ароматы, витавшие в округе. — Благодать.
Стоило мне надкусить картошку, в дверь снова постучали.
— Да что такое! — прокрутила ключ, резко распахнула дверь.
— Вам кого? — буркнула я, прожёвывая варёный клубень.
— Дымова Мария Евгеньевна? — выдало это чудо в капюшоне и длинном плаще, что закрывал всё тело — начиная головой и заканчивая ногами.
— Допустим, — сложила руки на груди и оперлась на косяк двери.
— Вам письмо, — протянул он мне внезапно из ниоткуда взявшуюся корреспонденцию. Недоверчиво взглянула на него, но бумажку всё же захапала. Быстро пробежалась глазами и открыла в удивлении рот:
— О! — выдала мудрое умозаключение.
— Не «О!», а заказное письмо, — ответил мне этот… надеюсь, не эксгибиционист.
— А чего это вы чужие письма читаете?

— Не читал я его, у вас там крупными буквами на весь конверт накалякали, а я виноват? — тут я сглупила. Надпись действительно была.
— Ладно, спасибо, до свидания, — принялась закрывать за ним дверь. Но он выставил ногу вперёд, не давая мне этого сделать.
— Ещё что?
— Завтра в десять часов у вас назначена встреча с нотариусом, будьте так любезны не опаздывать, завещание всё же будут зачитывать, — произнёс он и, развернувшись, быстро пошагал прочь.

А я остолбенев, перевела взгляд снова на конверт. Но о встрече с нотариусом на нём не было ни слова. В документе — наверное да, а на конверте — нет.
— Ах ты жулик! — выскочила в коридор, но его уже и след простыл. — Ходют тут всякие… — буркнула я, кидая документы на тумбочку и двигаясь в сторону кровати. — Наследство потом, а сейчас — картошечка и скумбрия! — потёрла ладошки от предвкушения.

Только поставила колено на кровать — стук в дверь.
— Да еп вашу ж налево! — вспрыгнула с кровати, как злая кошка, и понеслась на обидчика. Дверь открыла с таким сквозняком, что окна в комнате чуть не повылетали стеклами наружу.
— Чего надо? — со всей имеющейся в запасе злобой зыркнула и рыкнула на дядю Саню.
— Машенька, звёздочка, а ещё бутылоч… — не успел он договорить, как я с громким «Нет!» захлопнула дверь у него прямо перед носом, прокрутив ключ пару раз для надёжности.

Потушила свет, включила старенький еле живой ноутбук и подрубила какой-то древний фильм, что был скачан на нём ещё со времён динозавров. Вот так, в тишине и спокойной обстановке, я наконец-то смогла насладиться поздним ужином.

________________________________________________

2 Глава. Осмотр владений

На работе всё было так же степенно и размеренно. Желание поскорее осмотреть своё новое имущество настойчиво сосало под ложечкой. Но работу никто не отменял. За сим, отработав сегодняшний день и проверив читальный зал на наличие ночных любителей «на почитать», коих не было в этих стенах уже лет тридцать, довольная закрыла цитадель знаний.

По пути домой заскочила в местный продуктовый, купив кончившийся кофе и пакет пряников, на кассе захватила пакетик жидкого корма. Раз на раз в месяц случалось встретить голодных бездомных животных, грустно заглядывающих в мои эмпатичные глаза. Потому я и имела привычку покупать такие дешёвые пакетики и носить с собой в рюкзаке на такой случай.

Комната встретила меня ароматом сырости и влажности. Скинув сумку на пол и разобрав содержимое по полкам, принялась обхаживать своё жильё на наличие плесени или щелей в полу. Не найдя искомого, вышла в коридор. Там уже стояло целое сборище соседей, которые, мелко переругиваясь, обсуждали важные новости. Подвал затопили, и сырость тянула из-под половиц. Больше всего пострадал наш первый этаж.

— Что ж это делается? Пока не утопнем, нам на помощь никого не пришлют, я так понимаю? — негодовала Галина, придерживая на руках мальца двух лет, их младшенького сына Виталия.

— Не стыда, не совести! Нечисть эта в администрации устранять беду нашу собирается, а ли как? Иль дождётся, пока дом просядет и нас всех в нём накроет? — сетовала баба Тоня, боевая женщина, что проживала здесь уже лет тридцать, не меньше.

— Крохоборы! — вставил свои пять копеек дядь Саня. Остальные только подключились. На мой прямой вопрос: «А что собственно случилось?» — ответили прямо:

— Да прислали сюда проверяющего, а он, видите ли, сказал, что никаких отклонений не зафиксирУвал! — подхватили жильцы. — Жалобу надоТЬ писать!

Дальше слушать всё это у меня желания не было, так как я уже понимала, что всё равно исправить что-то у нас не выйдет. За все пять лет моего здесь проживания я поняла одно: если у нас возникала какая-то проблема с домом, на решение проблемы уходил год или два. Сколько жалоб не пиши, хоть обпишись ими — толку никакого. Кто-то из особо восприимчивых даже до главы муниципального образования дошёл, а что толку? Тот пообещал всё исправить, а на следующий день нас всех культурно попросили «помолчать» или велком наружу, то есть вон отседова.

Включила чайник и принялась заваривать чай. Желание скорее проведать своё приобретение на улице Дегтярная, 6 с новой силой нарастало в моей душе.

Выпила чай с пряником и отправилась отдыхать. Завтра как раз выходной день, вот и скатаюсь на автобусе — узнать, что там за домик в деревне.

Утро наступило у меня рано. Часы счастливо помигивали стрелочкой, показывая время шесть двадцать. Шустрой мышкой сбегала в общую душевую — как раз никого в это время там не было, так как все либо спали, либо только просыпались. Ходить сюда мне не нравилось, но брезгливость, с которой я мучалась первый год, сошла на нет, оставляя за собой только чувство лёгкого дискомфорта. Хорошо натеревшись мочалкой и намылив волосы шампунем, смыла с себя всю пену. Обмоталась полотенцем и, наклонившись над раковиной, принялась начищать зубы. Столкнувшись взглядом со своим отражением в зеркале, увидела молоденькую девушку с яркими голубыми глазами, слегка вздернутым носом и чуть пухловатыми губами. Россыпь веснушек и реденькие ресницы портили весь образ, заставив меня скривиться, глядя на себя. Волосы у меня от природы были русыми с рыжеватым подтоном, но я стабильно подкрашивала их дешёвой краской из ларька напротив дома, что придавала им огненно-рыжий цвет. И вроде бы всё хорошо, да вот только волосы за годы использования этого красителя стали ломкими и сухими, создавая своего рода лесенку из поредевших собратьев на моей голове.

— Хороша! Жаль, что не богата, — выдала я вердикт, хорошенько налюбовавшись на себя, напоследок показала себе язык. — Совсем ты, Машка, умом тронулась, — принялась болтать сама с собой, семеня в свою комнату в мягких пушистых тапочках, что раньше были «кроликами», но с годами у одного крола ухо отвалилось, у другого — нос, и сейчас они ничего, кроме жалости к себе, не вызывали.

______________________________________________

Облочилась во вчерашний костюм, закинула в рюкзак ключи, что мне отдали вчера с документами от дома, а также яблоко и бутылку воды, направилась в сторону остановки, что с двумя пересадками должна была доставить меня до деревни Ведычи, где собственно и находилась моя недвижимость.

______________________________________________

— Здрасьте, сколько за проезд? — зашла в старенький советский автобус, что доживал свои последние годы, сильно задымляя всё вокруг на маршруте.
— Сорок рублей, — выдал мне усатый водитель кавказской наружности. Громко вздохнув, протянула нужную сумму. Усевшись в самом конце, принялась рассматривать мелькающие пейзажи, только вот любоваться было некогда. Скорость, с которой мы неслись, была слишком высокой для этой чудо-техники, от чего она поскрипывала, покачивалась и издавала невероятно пугающие звуки. Мысли мои были одна страшнее другой: вот мы едем прямо, а вот уже укатились куда-то в поле, с улетающими в разные стороны запчастями. Передернула плечами — выглядело это так реально, что мне даже почудилось, это видением. От чего я шустро вскочила с места и подбежала к усачу.
— Извините, а можно я выйду по пути? Чем ближе к деревне, тем лучше.
— А что, доезжать не будешь, красавица?
— Да не, пройдусь, всё же уже почти приехали, — закивала я, крепче сжимая лямку рюкзака и придерживаясь за поручень.

Резко затормозив, автобус скатился на обочину и распахнул свои двери.
— Ну смотри аккуратней, тут зверьё всякое водится, мало ли что, — напутствовал дядька.
— И вы аккуратней будьте, мало ли что, автобус-то не новенький.

Как-то так я выскочила на землю, шумно втянув свежий воздух, что появился только после того, как транспорт скрылся из виду.
— Ну что, Машка, пошли, раз решила, — и я пошла, напевая под нос какую-то заунывную мелодию:
«А зори здесь тихие, тихиииееееее...»