Ведьма Тося. Спастись и не влюбиться

Глава 1

– Тось, будь другом, запиши в долг! – молил Юрка, жадно зыркая на бутылек опохмельного зелья в руках деревенской ведьмы.

– Еще чего! – фыркнула Тося. – У меня не благотворительный фонд. И вообще, мне крышу чинить надо, дрова заготавливать. Ты вообще понимаешь, какую услугу я тебе оказываю? Ты же без моего зелья два дня косым валяться будешь.

Сосед, от которого разило остатками бурно проведенной ночи, состроил жалостливую гримасу:

– А давай я тебе Чайковского отдам в счет оплаты?

Чайковским Юрка называл своего петуха. Правда, вместо возвышенных симфоний этот доморощенный пернатый композитор выдавал по утрам дикие крики, совсем не располагающие к неспешному утреннему пробуждению. Потому первая половина улицы спала с берушами, а вторая с ненавистью представляла Петра Ильича плавающим в супе.

– На кой мне твой Чайковский? – устало вздохнула Тося. – Он у тебя клюется. Да и мяса в нем – хрен да маленько.

Когда Юрка совсем поник, она сжалилась и протянула ему бутылек с зельем:

– Ладно уж, держи. Так и быть, возьму твоего Чайковского. Только завтра приноси, а то сегодня куриного бульончика как-то не хочется.

Тот аж засиял от счастья. А Тося только поморщилась. Не от заплывшей рожи неприятного соседа, а от самой себя и ситуации.

Как же все это мерзко и мелко – ворожить на потребу таким, как этот Юрка! Достойно ли это звания деревенской ведьмы?

Увидела бы сейчас Тосину деятельность ее бабка Агафья, наверняка бы сказала: «Эх ты, девка, на что свой ведьмовской талант растрачиваешь? Тебе бы сейчас со старыми богами контакты наводить да серьезную ворожбу плести, а вместо этого ты… Ты наладила конвейерное производство опохмельного зелья! Что за срам?». И была бы права.

А с другой стороны, что Тосе остается делать? Бабка год назад в Навь ушла и даже не попрощалась. Клиентов из города – раз, два и обчелся. Деревенские тоже визитами не балуют. Так, по мелочи – картишки раскинуть, зубную боль унять. Скот сейчас болеет редко. Разве что у рыжей коровы Фроси пузо от клевера вздувается – так на этом много не заработаешь.

А с опохмельным зельем всегда на хлеб с маслом будет. Еще и на леденцы останется. Охочие до алкоголя мужики бывает аж с утра пороги оббивают. Стоят, скулят: «Дай, Тосенька, бутылек зелья твоего целебного». Рожи синие, глаза красные, руки трясутся – ну, упыри, как есть! И чего с ними делать? Не прогонять же, жалко.

Так что пусть бабка Агафья со своего фотопортрета на стене не смотрит с такой укоризной! Ей-то там, в Нави, поди, хорошо – никаких проблем. А Тосе нужно успевать и ворожбу совершенствовать, и насущные проблемы решать.

Тося задумчиво провожала взглядом Юрку, пытающегося попасть в проем забора. У него после самогона всегда на следующий день сбивается навигатор. И если бы калитку не открыла незнакомая девушка, сосед, быть может, так бы и тыкался в забор, как слепой котенок.

– Добрый вечер! Меня Марина зовут. Я к Агафье Тимофеевне, – улыбнувшись, проворковала девушка.

– Мадемуазель, мерси, – галантно произнес в ее адрес Юрка и, наконец, скрылся за обратной стороной забора.

Если под вечер в дом стучится белобрысая незнакомка – хорошего не жди. Еще хуже, если эту незнакомку зовут Марина. У Тоси к этому имени было предвзятое отношение: так часто звали злодеек-разлучниц из ее любимых мелодрам на «Домашнем».

Впрочем, и выглядела она подобающе Тосиному ожиданию: короткое платье, туфли на каблуках и лакированная сумочка, в которой вряд ли умещается что-то больше телефона и помады. Стиль роковой красотки был дополнен безупречной укладкой, макияжем и аккуратным маникюром.

Ишь, какая! Городская цаца! Марина словно вышла из какого-нибудь сериала «Разлучница. Право на месть». Эх, не к добру такая гостья, да еще и перед закатом солнца.

А с другой стороны, ведьма была заинтригована ее визитом. Такая особа просто так в ее глушь не приедет. Случай особый. Подобный тип клиенток Тося знала хорошо. Обычно они обращались к покойной бабуле за приворотом. Неужели наконец-то можно попрактиковаться на серьезных заклинаниях и почувствовать себя настоящей ведьмой?

– Агафья Тимофеевна год как померла, – ответила Тося и, деланно вздохнув, прислонилась к дверному косяку, ожидая реакции гостьи.

– Жаль. Хорошая ведьма была.

– А вы по какому вопросу? Небось, обряд какой нужен?

Марина кивнула.

– Проходите в дом, я ее внучка. Звать меня Тося. Не волнуйтесь, ворожить умею не хуже моей покойной бабушки.

В этом Тося слукавила. Без контроля и подсказок бабки-ведьмы ворожба у нее нередко выходила вкривь да вкось. Но не отравлять же эту Марину восвояси – вон, как ей приспичило, аж глаза горят! Тем более, практиковаться надо.

Тося гордо приосанилась, давая понять клиентке, что она попала туда, куда нужно. Девушка внимательно осмотрела Тосю, и та сразу распознала ставший уже привычным недоверчивый взгляд.

Вот так всегда! Приедут из города к деревенской ведьме, надеясь увидеть перед собой скрюченную носатую старушку с бородавкой на щеке. А перед ними вдруг возникает девушка: миловидное личико, широкая улыбка и струящиеся пшеничного цвета локоны волос. Вместо серого фартука в заплатках – хлопковое платье в цветочек. Сложно представить, что такая очаровашка, будто сошедшая с рекламы натурального сока, может оказаться ведьмой.

Тося повела Марину в дом, совсем забыв, что там творится бардак. Травяные скрутки, разбросанные по полу, валяющиеся повсюду книги и тетради, терпкий запах зелья.

«Эх, запустила ты дом, Тосенька», – сказала бы бабуля, будь она жива. За эти слова, пусть и сказанные с укоризной, Тося бы сейчас все отдала. Главное, снова услышать бабушкин голос. Увы, привычных нравоучений, добрых напутствий и похвальбы молодая ведьма больше никогда в этом доме не услышит.

Взмахом руки Тося пригласила клиентку присесть за стол, стоящий посреди гостиной. Бабушка всегда принимала клиентов именно здесь. Правда, при ней стол всегда был застелен ажурной белой скатертью и украшен вазой со свежими цветами. Сейчас же на нем даже чашку чаю некуда было поставить – все завалено книгами и вырванными листами бумаги. В такие моменты ведьма жалела, что в доме нет домового.

Глава 2

Тосю в деревне Опушки любили. И не только мужики, приходившие за опохмельным отваром.

Во-первых, Тося здесь выросла и многие из деревенских, кто постарше, еще помнили ее смешливой озорной девчушкой, которую просто грех было не угостить леденцом за красивые глазки, звонкий смех и солнечную россыпь веснушек.

Во-вторых, ее покойная бабушка, Агафья Тимофеевна Чарусова, была дамой уважаемой и старшими, и молодежью, даром что ведьма!

Несколько веков ведьмы рода Чарусовых жили на этой земле, когда еще и самих Опушек в помине не было. Когда-то в далекие времена здесь неподалеку находилось капище старых богов. Тех, что славили еще до прихода распятого божьего сына. Этим богам поклонялись все ведьмы Чаусовы, за что получали невероятную силу. Сила та давала им возможность исцелять, насылать проклятия и порчи, видеть будущее и создавать защиту.

Текли века, шли года, сменялись нравы, изменилась религия. Капище разрушилось, а на его месте осталось лишь голое поле, окруженное непроходимыми лесами. Однако память о старых богах никуда не исчезла. Она впиталась в землю, проросла здесь в каждой былинке, жила в каждом дереве и солнечном лучике.

Сейчас на месте капища пестрела яркими крышами деревня Опушки – благостное место для ведьм и колдунов, которые еще помнят и чтут бога Рода и остальных родичей, вроде Велеса, Лады и Макоши. Так что для Агафьи и Тоси Опушки были не просто населенным пунктом, точкой на карте России Зареченского района, а местом силы.

Зла Чарусовы никому никогда не делали, напротив, помогали, чем могли: боль унять, сглаз снять, на картах погадать. После смерти Агафьи обязанности главной ведьмы деревни взяла на себя Тося, которая с детства старалась впитывать в себя, как губка, тайные ведьмовские знания бабули.

В общем, инквизиторов, желающих сжечь ведьму, в Опушках не было. Ворожба для деревенских тут была обычным делом.

Единственный источник опасности для Тоси представлял только лес. А точнее, его хозяин – леший. Невзлюбил он деревенскую ведьму из-за ее прошлой детской шалости. Когда Тося только-только начала переживать сложности пубертатного периода, то случайно подожгла березовую рощицу у края леса.

Ох, как тогда ругалась бабушка! И не потому, что огонь мог перекинуться на деревенские избы – жители Опушек, вооружившись ведрами с водой, смогли быстро потушить пожар. А потому, что Тося своим поступком, пусть и ненамеренным, сама подписала себе приговор. Леший с того момента напрочь не желал показываться Тосе и чинил всяческие преграды, если та забредала в его угодья. Поэтому в лес она ходила только с бабушкой, да и то обвешавшись множеством оберегов.

После смерти бабушки Тося перед лешим оказалась беззащитной. Но в лес ходить не перестала. И пускай плутала часами по знакомой местности и постоянно спотыкалась о корни сосен и поваленные деревья — то были проказы лешего – домой умудрялась возвращаться целой, невредимой да еще и с полной корзиной грибов. Не так страшен оказался гнев лесного хозяина, как о нем рассказывала бабушка!

Следующим утром, когда Тося отправилась в лес, случилось нечто из ряда вон выходящее. Возвращаясь лесной тропинкой домой после нескольких часов охоты за подосиновиками (уж больно суп из них ладный получается), она встретила своего давнего знакомца, лешего.

Надо же, ничуть не изменился! Это был все такой же сухой, как щепка, одетый в старую рубашку и шаровары дедушка с длинной белесой бородой и лысиной с торчащими в разные стороны редкими пучками волос. Одной рукой он опирался на деревянную палку, другой сжимал курительную трубку. Тося ясно помнила, как леший любил сидеть где-нибудь под тенью еловых лап и пускать густые кольца травяного дыма.

Ну, наконец-то забыл все обиды и решил показаться! От неожиданности Тося застыла посреди поляны и широко улыбнулась, завороженно глядя на давнего знакомого. Громкая брань лешего быстро привела ее в чувства.

– Ну, что, баламошка, допрыгалась?! Думаешь, Агафья сгинула, и тебе теперь все можно? Да ты хоть умишком своим понимаешь, какая поруха случиться может?

– Здравствуй, дядя леший, – Тося совершенно не понимала, чего ему вздумалось ворчать. – Чего кричите? За пожар я перед вами извинилась. Прошло уже больше десяти лет, а вы все забыть не можете. Хотите я в выходные съезжу в аптеку и куплю вам таблетки от нервов? Говорят, в вашем возрасте…

– Какой я тебе дядя? Тоже мне, племянница нашлась, – взревел дед и аж затрясся от возмущения. – Прошлое покамест забудем! Ты за теперешние дела ответ держи. Приманила в дом не пойми кого, а теперь дурочку из себя корчишь. Ты хоть понимаешь, что теперича будет? Да как тебе понять! Без ума – голова лукошко.

– Да о чем это вы? – удивилась Тося, отмахиваясь от комаров. – Вы бы лучше, дядя леший, комаров на меня в таком количестве не насылали. Я ж весь вечер чесаться буду.

– Вертайся-ка ты, девка, домой, – зло прошипел леший. – Так и быть, преграды я тебе сейчас чинить не буду, чтобы ты поскорее к деревне вышла. Смотри, как придешь – выгони из дома нечистого, иначе не будет никому здесь житья! А коли не послушаешь меня, так и вовсе больше тебя в свои владения не пущу.

Сказал и исчез. Будто его и не было. Тося пожала плечами, подняла с земли корзину с грибами и продолжила путь. Какой гость? Какой нечистый? Нечистый в доме Тосе был только один – это стол на кухне, который она все никак не могла прибрать.

К деревне Тося вышла всего за пять минут. Не соврал леший: на извилистой тропинке не встретились ни поваленные бревна, ни болотная сыреть. Хоть какое-то послабление после нескольких лет санкций.

Двухэтажный уютный домик с крашеным темно-зеленым деревянным фасадом уже ждал свою хозяйку. Вековые раскидистые дубы у забора заботливо укрывали дом от утреннего солнца и приветливо шелестели листвой, маня скорее покинуть душащие объятия летнего зноя и насладиться прохладой в тени. Ромашки в палисаднике, очухавшиеся от утренних рос, тоже встречали хозяйку и с любопытством торчали желтыми головками меж досок забора. Калитка была приоткрыта и тихонько поскрипывала от теплого дуновения ветра.

Глава 3

– Эй, гражданин, давай вставай. – Брянцев грубо толкнул спящего на диване человека в бок.

Тося стояла в дверном проеме, затаив дыхание, хотя участковый строго-настрого приказал оставаться на улице.

Человек заворочался под пледом, после чего нехотя приподнялся и сел на диван, хмуро глядя на стоявшего перед ним Брянцева.

– Ты кто такой и чего забыл в чужом доме? – спросил Брянцев, однако ответа не получил, так как к нему подскочила Тося, на лице которой уже не было ни капли испуга.

– Вань, да ведь это же мой знакомый! Не признала! Что же ты не сказал, что приедешь? – И Тося вперилась глазами в сонного парня.

Этого молодого человека она узнала сразу, как только тот вылез из-под пледа. Белые кудряшки, голубые глаза, тонкие черты лица. Константин! Тот самый парень с фото, на которого Тося делала вчера приворот для той городской цацы Марины.

Но зачем же он здесь? Ох, держись, Антонина Васильевна, если этот парень прознал про любовный обряд и приехал с тобой поквитаться!

– Так. Что за ерунда? Ты его знаешь? – Брянцев нахмурился, глядя то на Тосю, то на незнакомца, которому не давали вставить ни слова.

– Конечно, знаю! Ох, Вань, ты извини, что такой переполох с раннего утра устроила. Ты иди, а то на работу опоздаешь. Пирожки с капустой с меня! – Тося вытолкала растерянного Брянцева из дома.

А чего еще ей оставалось делать? Рассказать ему о любовном обряде – не вариант. Все равно же рассмеется и не поверит. Еще и дурочкой посчитает, а там, глядишь, и на карандаш возьмет. Если практически все жители деревни знали, что Тося – ведьма, и постоянно пользовались ее услугами, но новоиспеченный участковый ничего про это даже слушать не желал!

Брянцев сдаваться не хотел. Где это видано: сначала помощи просит, а теперь заднюю дает.

– Нет уж, я с этим товарищем побеседую!

Тося встала спиной к двери, закрывая проход в дом. Брянцев, серьезно превосходивший ее по росту и весу, взял ее под подмышки, поднял и поставил в сторонке.

– Не трогай меня своими ручищами! – запротестовала Тося. Вырвавшись из крепких рук участкового, она снова кинулась к двери. – Не пройдешь!

Ну не силой же врываться в дом! Да и белобрысый этот – уж не парень ли ее?

– Ладно, понимаю. Личная жизнь и все такое, – с горечью в голосе пробурчал Брянцев, развернулся и пошел, размышляя о том, что из-за своей нерасторопности и занятости на работе упускает такую девушку.

А чего он хотел? Молодая, интересная, красивая, хозяйственная – такие в девках долго не сидят. Вот этот незнакомец и взял быка за рога. Приехал и сразу в доме поселился.

А он, Ваня Брянцев, получается, теперь не при делах. А с другой стороны – сам виноват. Активных попыток по завоеванию ее сердца он не предпринимал, обходясь исключительно комплиментами в адрес ее цветастых платьев и хвалебными одами в честь пирожков с капустой. Осознанно держал дистанцию. Не хотел, чтобы через годик-другой, когда его наконец-то вызовут обратно в Островск на работу, она бросала в него тарелки и проклинала за то, что он, такой-сякой, выбрал карьеру и город, а не ее. И все же к Тосе его тянуло, и ничего поделать с этим он не мог.

Саню Коростылева, его бывшего коллегу по Островскому отделу полиции, эта ситуация наверняка бы заставила удивиться. Он бы, скорее всего сказал: «Чего ты, Вано, кота за яйца чешешь? Ну, погуляй ты эту свою Тоську месяц-другой, да не нервы себе не трепли. Уж не мне тебя с твоим послужным списком любовных похождений учить. Тебе приятно, да и ей – развлечение».

Увы, не видел Брянцев в Тосе девушки, которую вот так вот запросто можно «погулять месяц-другой». Не из таких она.

Тося выдохнула и зашла в гостиную. Незваный гость как ни в чем не бывало ходил по комнате и с интересом разглядывал картины на стене, кружевные салфетки на пузатом телевизоре и гипсовые статуэтки, украшающие бабушкино старинное пианино.

В обстановке деревенского дома парень смотрелся весьма странно. Узкие темные джинсы, черная футболка. На груди – полным-полно каких-то побрякушек. В ухе – длинная серьга в форме змеи, а на левой руке чернели татуировки.

– Кхе-кхе, – Тося попыталась обратить на себя внимание, так как гость был настолько увлечен разглядыванием обустройства ее гостиной, что не услышал шагов.

– А ты, выходит, ведьма, так? – Парень обернулся и смерил любопытным взглядом растерявшуюся от неожиданного вопроса Тосю. Та быстро решила, что сейчас не время теряться и робеть. Она гордо выпрямила спину и, упершись руками в бока, ответила вопросом на вопрос:

– Ты зачем залез в мой дом?

– Да вот, решил посмотреть, что за дурочка меня приворожила, – усмехнулся парень. – Интересно выходит! Я тебя знать не знаю, а ты меня раз — и к себе привязала. Вопрос, зачем? Да не делай вид, будто ничего не понимаешь. Знаю я все, знаю. Проснулся среди ночи, в голове – твой образ. Сразу понял, что дело нечисто и меня кто-то умудрился приворожить. Задыхаться начал, в голове – пусто. Только лицо твое перед глазами. Сел в машину и покатил к тебе. Веревочка энергетическая, которую ты мне на шею накинула, в твою глухомань и привела. Ехал как по навигатору!

– Ничего не понимаю, – прошептала Тося и присела за стол, не спуская глаз с гостя.

– И что самое удивительное, – продолжал парень, меряя гостиную шагами, – как именно у тебя получилось приворожить меня, колдуна?

– Ты – колдун? – подавшись вперед, тихо переспросила Тося.

За свою жизнь она видела только одного колдуна, да и то в раннем детстве. Жил этот старик в Опушках на соседней улице, звали его Григорий Серафимович. Тося помнила, что нередко тайком от бабушки убегала к этому старику, а тот угощал ее пряниками и даже учил азам зельеварения. Говорили, что переехал он в Зареченск, а жив или нет – не известно. А вот молодой колдун ей попался впервые.

– Колдун, колдун, – и в доказательство этому он щелкнул пальцами, и перед Тосиными глазами прямо в воздухе зажегся огонек пламени. – И не уеду от тебя, пока не снимешь с меня свои чертовы ведьмовские чары, – огонек потух, а парень плюхнулся на диван и сложил руки на груди, ожидая, что Тося немедленно приступит к снятию любовного приворота.

Глава 4

– М-даа, – протянул Костя, расхаживая по комнате, – я-то думал, деревенские ведьмы – сила! А ты, мало того, что меня по ошибке приворожила, так еще и отворот сделать не можешь. Эх, измельчало ведьминское племя, ни черта не умеет.

– Так, – воинственно приподняла подбородок Тося, – подбирай выражения! Вообще-то, я – потомственная ведьма. Это тебе не хухры-мухры! Тут не только книжки да записи умные нужны, да еще и личная сила, переходящая по наследству. А моя бабка Агафья такие чудеса творила, тебе и не снилось! Так что ты про ведьминское племя зря так говоришь. Сейчас превращу тебя в трухлявый пень, и будешь куковать у нас в Опушках, пока тебя черви не сожрут.

Насмешка колдуна ее задела. Да и не могла не задеть. Сколько угодно можно хорохориться, но факт остается фактом: Тося – так себе ведьма. Если бабуля запросто могла вызвать дождь в засуху или, допустим, обернуться сорокой, то Тосин максимум пока заключался в использовании простеньких бытовых обрядов и варке борща с помощью заклинания «Помогайка». А тут еще напортачила с любовным обрядом! Ну куда это годится? Стыдоба! Но, как учила бабушка, держать лицо нужно до последнего и никогда не давать себя в обиду.

Угроза про пень хоть и была несерьезной, но действие свое возымела. Презрительный взгляд Кости сменился плохо скрываемой заинтересованностью.

Оставшийся день ведьма и колдун провели за попытками снять любовные чары. Работали по отдельности. Костя устроился на застекленной веранде и что-то монотонно бубнил, согнувшись над кучей магических атрибутов.

Тося осталась в гостиной за столом, где сначала еще раз изучила все имеющиеся в бабулиных записях обряды снятия заговора, а потом начала их проводить по очередности. В ход уже пошли и волосы Кости, и его личные вещи. Старания оказались тщетными.

Погруженная в ворожбу, Тося не заметила, как гостиная озарилась мягким предзакатным светом. Наступал вечер.

– Так, Костя. Давай-ка ты закругляйся. Время видел? – Тося заглянула на веранду и окинула взглядом расставленные на полу магические атрибуты колдуна. Черные свечи, зеркала, глиняные таблички с какими-то непонятными знаками – от всего это веяло мраком. Тосю аж передернуло.

– Какое там закругляйся? Мне домой ехать надо, в Москву! – тот сидел в позе лотоса на вязаном половичке и, кажется, был еще полон сил, чтобы продолжить попытки снять чары.

– Послушай. Я перепробовала уже с десяток заговоров, да и ты весь день не отлипаешь от своих магических… хм… игрушек. Утро вечера мудренее.

– Я правильно понимаю, что ты предлагаешь мне ночевать тут? – И колдун жестом обрисовал окружающую его реальность деревенского быта.

– Еще чего удумал, молодец ты добрый! – прыснула со смеху Тося. – На сеновале будешь спать. А то больно ты буйный – в дом залез, хамишь, в Москву свою просишься. У тебя там что, семеро по лавкам?

– Не семеро. Всего одна, – вздохнул Костя и присел на софу. – Невеста меня там ждет. Сама подумай – уехал в ночь, ни слова не сказал. Она мне весь телефон уже оборвала! К тому же в следующую среду я как штык должен быть в Москве – у ее отца юбилей. А батя там такой, что ого-го! Понравиться еще ему надо...

– Ну так позвони своей невесте. Объясни ситуацию. Она у тебя кто, ведьма или обычная? – Тося слегка смягчилась к колдуну, когда тот с тоской заговорил о своей московской возлюбленной. Все же не такой он и пропащий грубиян. Вон как горюет, ничего человеческое ему не чуждо, однако.

– Ведьма она. И по сильнее тебя, неумехи, будет, – с издевательской насмешкой ответил Костя.

Нет. Ошиблась. Все такой же грубиян.

– А хамишь ты зря, Костя. Давай-ка поднимай свой каравай и дуй за веником, он в кладовке лежит. Сейчас убираться будем, а то в моем бардаке скоро какие-нибудь чебурашки заведутся.

– Еще чего! – хмыкнул Костя. – Я лучше прогуляюсь. Познакомлюсь с окрестностями вашего захолустья. Заодно и невесте позвоню.

Костя проследовал мимо Тоси к выходу и хлопнул дверью, оставив вместо себя терпкий шлейф парфюма. Тося чихнула, то ли от этого непривычного резкого запаха, то ли от скопившейся в доме пыли, и принялась за уборку.

Домового у нее не было – так уж в ее ведьмовском семействе исторически сложилось. Поэтому все домашние хлопоты она решала самостоятельно, используя самую простую бытовую ворожбу. Через час гостиная снова сияла чистотой, а из кухни тянулся сладкий аромат выпечки.

Костя вернулся как раз к моменту, когда чайник на плите зычно свистел, знаменуя конец уборки и начало заслуженного отдыха за чашечкой горячего напитка.

Первый этаж дома преобразился. Небольшая кухонька сияла чистотой и приветливо махала свежевыстиранной занавеской на распахнутом настежь окне. Натертый до блеска буфет демонстрировал аккуратные ряды белых тарелок, кувшинов и склянок.

Гостиную хозяйка тоже прибрала. Диван был аккуратно застелен клетчатым шерстяным пледом и украшен декоративными подушками с ручной вышивкой. Круглый дубовый стол Тося укрыла ажурной скатертью и поставила на него вазу с цветами. Висящий над столом абажур наконец-то распрощался с паутиной и был готов снова дарить уютный свет по вечерам, приманивая мотыльков. Глядя на эту красоту, Тося мысленно пообещала себе, что больше никогда не будет запускать хозяйство.

Костя аж удивленно присвистнул, стоя в дверях. Хозяйка надеялась, что его впечатлило, как лихо она с помощью ворожбы навела порядок и приготовила ужин.

– Садись за стол. Так уж и быть, накормлю и напою тебя, как дорогого гостя, хотя ты этого, хлыщ московский, и не заслуживаешь, – деловито сказала Тося, разливая по фарфоровым чашкам чай.

– Ну, да, – язвительно отозвался Костя, усаживаясь на деревянный стул, – сама с обрядом оконфузилась, а я еще и виноват! Звонил невесте, она рвет и мечет, а я вынужден зависать по твоей воле в этой глухомани. И ты еще меня едой попрекать смеешь!

На столе уже стояло большое фарфоровое блюдо, заваленное пирожками с капустой, краснела баночка с земляничным вареньем, а в центре возвышался пышный букет ромашек, дополняющий симфонию аппетитных запахов душистым благоуханием лета.

Глава 5

В Опушках Иван Брянцев жил уже второй год. Вначале ему было сложно приспособиться к деревенской жизни. Однако вскоре тяготы повседневного быта научили его и колоть дрова, и топить печь, и латать дыры в кровле. Стало полегче.

Спустя пару месяцев пребывания на службе участкового Иван понял, что лучше смириться во своей участью и попытаться получать удовольствие от жизни в деревне.

Да и чего не жить в Опушках, тем более летом! Начинать утро с переклички петухов и стакана парного молока, дышать жарким, пропитанным ароматами свежескошенной травы воздухом, париться в баньке по вечерам. В выходные можно сгонять в райцентр, сходить за грибами или отправиться на речку Валенку поудить рыбу и искупаться под жужжание слепней. Красота!

Если Иван не сразу полюбил Опушки, то жители Опушек приняли его с первых же дней. В особенности, женская половина населения. И никого даже не смущало обручальное кольцо на его безымянном пальце!

Каждая деревенская барышня пыталась обратить на себя внимание Ивана, но тот не поддавался на провокации, предпочитая соблюдать дистанцию.

Опушки, конечно, хороши. Но пускать корни здесь он не собирался, надеясь через год-другой на восстановление в своей прежней должности в областном городе. Да и просто с кем-то сходиться ради развлечения и теплой постели Ивану совсем не улыбалось. Начнут ходить сплетни, пересуды. Не дай бог еще жениться заставят, мол, опорочил невинную девушку – неси ответственность! С этих деревенских станется.

Единственная девушка, которая его привлекала, была Тося. Он сразу заприметил эту маленького роста хохотушку, немного наивную, но очень гордую и с необычайно твердыми, несмотря на юный возраст (Тося была младше Брянцева лет на десять), убеждениями по любому вопросу. Она ярко выделялась на фоне местных девушек и одновременно, как казалось Ивану, была неразрывно связана с Опушками, словно была их сердцем, заставлявшим деревню каждое утро просыпаться с восходом солнца. Нет, такую барышню в городе днем с огнем не сыщешь!

Чего он не понимал, так это ее рода занятий. Многие в деревне судачили, что якобы Тося, как и ее покойная бабушка, – ведьма. Обращались к ней за разными заговорами, снятием сглаза и с личными проблемами, которые нормальные люди решают в кабинете врача или психолога.

Слыхал еще, что за травами лечебными к ней ходят. Нет, лечение травами он, конечно, тоже считал блажью. И все же допускал, что они могут иметь какой-никакой оздоровляющий эффект. Сам не раз пил ромашку от стресса – это когда коньяка в доме не было. Но в эту чушь про заговоры и прочую херомантику участковый Брянцев не верил и посмеивался над теми, кто распускал такие слухи.

В новые слухи, что быстро распространились по деревне, он тоже верить не хотел.

– Здравствуй, Иван Алексеевич! – с улыбкой протянула Лизавета, завидев участкового, протиравшего стекла машины перед рабочим днем. – Слыхал, у Тоськи-то нашей жених объявился! Аж из самой Москвы. Сашка мой сказал, что номера у него московские. Не ровен час, увезет нашу Тоську в столицу и поминай, как звали.

– Ты, Лизавета, языком не трепли, – хмуро отозвался Иван и принялся с еще большим усердием натирать стекло. – За своим мужем лучше следи, чтобы в следующий раз мне не пришлось его оформлять за пьяную драку.

– Ну и ладно, – обиженно хмыкнула Лизавета и, пожав плечами, медленно двинулась дальше, – столько девок красивых на деревне, а он все на эту пигалицу насмотреться на может…

В сердцах Иван бросил тряпку и закурил. Вчерашний Тосин гость ему определенно не нравился. А еще больше не понравилось то, как быстро девушка выдворила его из дома, хотя до этого умоляла о помощи. Нет, никак этот человек женихом ее быть не может. Что-то здесь не чисто.

Иван затушил окурок, сел в машину и поехал на работу.

Не успел он проехать и десяти метров, как путь ему преградила невесть откуда взявшаяся женщина. Это была учительница местной школы, Анна Валерьевна. Дама серьезная, строгая, которая, как казалось Ивану, никогда не поднимет шум из-за пустяка.

– Вот те нате, хрен в томате! – выругался Брянцев и высунул голову из окна своего Форда. – Вы чего, Анна Валерьевна, под машину бросаетесь?

Учительница была напугана. Дыхание сбилось, фиолетовые кудельки волос растрепались, а глаза округлились, как у лемура. В таком состоянии эту всегда сдержанную женщину участковый никогда еще не видел.

– Иван Алексеевич, куры пропали!

– Какие куры? Куда пропали?

– Кто-то ночью залез в сарай и весь десяток моих кур похитил! Поедемте, скорее!

Эх, измельчали дела в работе капитана Ивана Брянцева. Подумав про это, участковый досадливо хмыкнул и пригласил кивком головы потерпевшую сесть в машину. Та плюхнулась на переднее сидение.

– Это все Тоськин колдун, – испуганно пробормотала Анна Валерьевна, держась за сердце.

– Какой еще колдун? – устало вздохнул Брянцев.

Вот ведь деревенские суеверия – никакой наукой их не вытравишь!

– Колдун, что у Тоськи поселился. Вся деревня на ушах стоит, только вы, Иван Алексеевич, ничего не знаете. А, – махнула рукой женщина, – куда вам, городским, нас понять.

– Анна Валерьевна. Вот вы – взрослый человек. Школьный учитель! А верите в какую-то чушь. Видел я вашего колдуна. То же мне, Гарри Поттер, – сквозь зубы проговорил участковый, вспоминая о том, как расталкивал вчерашним утром Тосиного гостя.

Подъезжая к дому Анны Валерьевны, Брянцев твердо решил сегодня же нанести Тосе визит и устроить ее гостю допрос с пристрастием.

Глава 6

Тося проспала аж до одиннадцати утра, хотя всегда старалась вставать с восходом солнца. Уже вовсю стрекотали кузнечики, мычали коровы на лугу. Как обычно орал дурниной чудом спасшийся от горькой участи Чайковский. Обычная симфония летнего опушкинского оркестра.

Сладко потянувшись в кровати, она встала, накинула легкий льняной халат и спустилась вниз. Вспомнив, что вчера ночью закрыла дверь на замок, мысленно поругала себя за то, что совсем забыла о Косте. После не самого комфортного сна на сеновале ему наверняка бы хотелось зайти в дом, умыться и позавтракать.

В этот момент она поймала себя на мысли, что рядом с колдуном ей очень даже приятно находиться. Как мужчину, в силу его дурного характера и наличия невесты, она его не рассматривала. Однако в голову закрылась мысль, что они могли бы стать ну, если не друзьями, то хорошими приятелями. После смерти бабушки ей так не хватало рядом человека, с которым можно свободно обсуждать ворожбу!

Поэтому Тося поспешила на улицу, чтобы посмотреть, что там с колдуном.

Костю она обнаружила на крыльце. Тот сидел в одних брюках с закрытыми глазами, сложив ноги по-турецки. На пару секунд ведьма залюбовалась рельефами его спины с татуировками. Но, вдохнув аромат его парфюма, который не выветрился даже после ночи на сеновале, неожиданно чихнула. Костя даже не вздрогнул, будто совсем не услышал, как Тося подкралась сзади и издала смешной звук, похожий на писк котенка.

– Эй, ты чего? – удивленно произнесла Тося, вглядываясь в его странную позу.

– Не мешай медитировать, – сквозь зубы отозвался Костя, не поворачивая головы и не открывая глаз.

– Меди… Что?

Тот вздохнул и открыл глаза, поняв, что хозяйка дома в покое его не оставит.

– Это медитация! Практика такая. Чтобы настроиться на новый день и обрести внутреннее спокойствие. То, что мне сейчас необходимо, – ответил Костя и почесал плечо, после чего Тося отметила, что комары на сеновале колдуна не пощадили.

– Странные вы, московские колдуны. Как же можно успокоиться, сидя без движения на самом солнцепеке – слепни же зажрут! Иди лучше возьми в холодильнике студеного молочка, мигом обретешь и силы, и спокойствие. А лучше сходи на речку искупайся. Всякую дурь, вроде твоей медитации, из головы махом выбьет!

– Ха! Вместо того, чтобы снять любовные чары и дать мне уехать домой, ты решила превратить меня в деревенского чурбана? Ну, а с другой стороны, чего ожидать от ведьмы-неумехи? – И Костя лениво потянулся, разминая спину после долгого сидения в одной позе. – Чего ты раскраснелась, как невинная девица? Ладно, понял я, что ни черта ты не умеешь. Погоди, дай умоюсь и наберу своему наставнику. От тебя никакого толку.

Такого обращения Тося больше терпеть не могла. Взяв ведро, забытое на крыльце для полива цветов, она подошла сзади к Косте и окатила его водой. Тот с диким ревом резко вскочил со ступеньки и начал отплевываться от попавшей в нос и горло воды.

– Охладись немного, – язвительно проговорила Тося.

Косте нечего было ответить. Он скорчил недовольную гримасу, от вида которой Тося зашлась звонким смехом. Хохот прервал настороженный голос колдуна.

– По-моему, к тебе пожаловали гости, – произнес Костя, вглядываясь в идущую к дому толпу деревенских жителей.

Тося вытянула шею, пытаясь разглядеть через раскидистые кустарники жасмина и гущу дубовых листьев тех, кого колдун назвал гостями.

К дому быстрыми шагами приближались человек десять. Среди них она узнала почтальонку тетю Веру, что жила через три дома от нее, старосту бабу Маню, Юрку и учительницу Анну Валерьевну. У кого-то в руках виднелись вилы, кто-то шел с лопатой. Толпа громко переговаривалась, а кто-то даже ругался. Слов Тося разобрать не могла, но гомон этот поселил в сердце тревогу. Что-то случилось.

Толпа сгрудилась возле калитки и затихла. Никто не решился зайти на участок. Видимо, еще действовала вчерашняя защита, которую Тося поставила с испугу после странных шорохов на улице и внезапно прилетевшего на крыльцо говорящего ворона. Костя быстро накинул рубашку и встал рядом с Тосей.

– Здравствуй, Тося, – выкрикнула баба Маня дружелюбным тоном, который Тосе показался каким-то неестественным.

– Доброго утра! – отозвалась ведьма.– Что-то случилось?

– Да как тебе сказать. – Баба Маня опустила голову, словно ей было неловко за себя и собравшихся у калитки людей. – Этой ночью, видишь ли, у Аньки куры пропали, у Тимофеевых корова слегла, у Ершовых колодец высох, а у меня с огорода все напрочь сгинуло, будто и не сажала ничего!

Тося тихо ахнула.

– Нечисто тут чего-то, – продолжила Баба Маня. – Ты, Тоська, не думай, не по твою душу мы пришли. Тебя мы уважаем, как и бабку твою. Знаем, что беды не сделаешь. А вот к гостю твоему у нас вопросы.

– Вчера вечером все видели, как он по улицам болтался! – Теперь слово взяла тетя Вера, пухлая женщина в цветастом халате, из карманов которого торчали связки сухого чеснока. Небось, обороняться от нечистой силы вздумала? – Ходил, бубнил чего-то, руками махал. Будто колдовал! Сама посмотри на него – весь в черном, в ухе серьга, обвешан какими-то побрякушками. Да мы таких, как он, в «Битве экстрасенсов» видели – черный колдун, как есть! – Тетя Вера перекрестилась и зачем-то постучала три раза кулаком по деревянному столбу забора.

– Да какой же он колдун? – Тося улыбнулась, пытаясь снизить градус напряжения разговора. Костя, как человек, конечно не сахар, но давать его в обиду, тем более в собственном доме, она решительно отказывалась. – Это такая мода сейчас в Москве! Ну, знаете, они там все немного ку-ку: кто с татуировками, кто с серьгами. Костя – мой гость и скоро уедет. И никакого отношения он к вашим курам и колодцам не имеет.

Толпа забурлила, решая, верить ли на слово деревенской ведьме или нет. Вперед выбилась самая громкая и смелая, Лизавета.

– Да чего вы уши-то развесили, а? Разве не видно, что он – черный колдун, самый настоящий! Да разве такое бывало когда-нибудь, что за одну ночь столько происшествий! Выгоняй его, Тоська! А иначе мы его сейчас вилами погоним до самой Москвы!

Глава 7

«Покуда живет в деревне хоть одна ведьма, ничего этой деревне не угрожает. Верить россказням о том, что ведьма – к худу, не стоит. Это либо сказки, либо ведьмы в таких деревнях ненастоящие. Поклоняющаяся старым богам, коим на сим месте испокон веков поклонялись ее предки, связанная с силами природы и уважительно относящаяся ко всему сущему и неживому – вот такая ведьма способна стать защитой для всех жителей деревни при любых невзгодах и стихийных бедствиях. Вот когда уйду я, Тося, тогда ты займешь мое место. Помни, что защита и сохранение спокойствия Опушек – одно из твоих предназначений».

Это наставление покойной бабушки Тося никогда не воспринимала всерьез. В Опушках доселе всегда было все спокойно. Зимой – умеренный мороз без ухабистых сугробов. Весной – ни намека на половодье. Летом – настоящее раздолье для отдыха, сбора грибов и сенокоса. Осень же всегда была богата на урожай. Да и в целом, деревенские жили мирно-спокойно.

Не потому ли было все так расчудесно, что Агафья Тимофеевна прикладывала к этому усилия, заблаговременно гася разгоравшийся огонь потенциальных бедствий? Это молодой ведьме в голову как-то и не приходило.

Ситуация с Костей и так выбила ее из колеи. А тут еще добавились проблемы деревенских! Мини-апокалипсис какой-то. А она ни обряд нормально провести не может, ни деревню защитить – ну что за жизнь? К счастью, привычки распускать нюни Тося не имела. Выдохнув и вздернув подбородок, она вошла в дом, чтобы, наконец, разобраться с главной проблемой – происшествиями в деревне. Снятие любовных чар с Кости пока подождет. Нужно всегда правильно расставлять приоритеты – этому не бабушка учила, это она вчера перед сном прочла в интернете, когда искала рецепт бананового рафа, о котором услышала от колдуна.

Костя вальяжно сидел на плетеном кресле в гостиной, закинув ногу на ногу, и с кем-то говорил по телефону.

– А если вызвать его, Светоносного? Думаешь, сил не хватит? Время много нужно? Сколько? Нет, столько на подготовку у меня нет. У меня на следующей неделе юбилей будущего тестя. Да и не смогу я в этой деревне столько жить, меня сейчас чуть на костер не отправили. Да, да, деревенские. А чего ведьма? Она ни черта не умеет! – Услышав Тосины шаги, Костя обернулся. – Ну ладно, понял я, понял. Все, пока.

Костя положил телефон на стол и обратился к Тосе:

– В общем, созвонился я со своим наставником. Это он меня полгода назад посвятил в чернокнижие. До этого ведь я, как и ты, старым богам кланялся.

– Серьезно? То есть ты еще и вероотступник? – цокнула языком Тося. – Это как же тебя угораздило променять наших родненьких богов на этих темных бесов?

– А это не твое дело. Кому хочу, тому и служу. Старые Боги, знаешь ли, тоже не подарок. Те еще ребята-затейники. Хотя откуда тебе знать? Судя по всему, они твою персону своим вниманием так и не почтили.

Ох и проницательный оказался этот чернокнижник!

– Опять твои колкости, колдун, ух! Тебя пирогами не корми – дай какую-нибудь гадость про меня сказать. И вообще, не богохульствуй тут. Это для тебя не подарок, а для меня – самая большая мечта с ними контакты навести. Так что язычок попридержи, вдруг они где-то рядышком тут ходят и скверные слова твои в моем доме слышат.

Колдун снисходительно взглянул на ведьму и, махнув рукой, сказал:

– Давай к делу. У меня две новости, хорошая и плохая. С какой начать?

– Раз утро на задалось, давай с плохой, – вздохнула Тося и расположилась напротив колдуна за столом.

– Зачитал я наставнику текст твоего заговора. – И Костя помахал в воздухе бабушкиной тетрадкой, из которой Тося черпала недостающие знания. – Рассказал, все как есть. Итак, плохая новость: наставник уверен, что в твоем любовном заговоре замешана воля третьего человека. Первая – это ты, как исполнитель. Вторая – твоя Марина. А кому третьему это все понадобилось – большой вопрос. Поэтому ни ты, ни я не смогли вчера снять любовные чары обычными методами. Без воли третьего человека, а воля его, кстати крепка не на шутку, это просто нереально.

– То есть кто-то третий стал участником любовного обряда? Как такое возможно и зачем было нужно?

– И хорошая новость. По крайней мере для тебя. А для меня – не особо. Любовные чары твои я смогу снять, своей темной ворожбой, естественно. Вот только есть одна загвоздка: на это потребуется целый месяц. Каждый день в течение последующих тридцати дней мне нужно будет проводить ритуалы. Столько времени у меня, сама понимаешь, нет. Нужен более быстрый вариант.

– Нет, погоди, – Тося замотала головой, словно пытаясь вытравить из нее столько свалившейся и пока не нужной информации. – Давай-ка пока с быстрым вариантом повременим. Мне сейчас нужно о деревне думать. Сам видел, как жители всполошились. Не сегодня-завтра вернуться и распнут на площади возле магазина и тебя, и меня. А потом, глядишь, по осени и сожгут вместе с картофельной ботвой. Кстати, ты ко всему этому отношения, случайно не имеешь?

– К чему? – Костя перекинул ногу на ногу и прищурился. – Неужели ты думаешь, что я у вас ворую кур, а между делом и скотину кошмарю? На кой мне сдались твои Опушки? Разве ты не видишь, что единственное, чего я хочу – поскорее отсюда убраться и никогда не видеть ни тебя, ни твоего дома?

Костя говорил убедительно. Однако что-то в его тоне ведьме не нравилось. Да и как забыть тот странный шум вчера ночью и силуэт, промелькнувший в свете фонаря? Кто-то точно вчера бродил по деревне, и этот кто-то, как чувствовала ведьма, причастен к свалившимся на Опушки бедам.

Нет, лично для себя угрозы от него она не чуяла. Ну, болтается он туда-сюда, пироги поглощает аки голодный пес, язвит да ароматы своего столичного парфюма всюду оставляет. В общем, ничего катастрофичного.

К слову, об ароматах. В голову тут же пришла мысль затопить к вечеру баню и отправить туда колдуна, предварительно выдав ему березовый веник с хозяйственным мылом. Обычная ванна в доме, которой Тося пользовалась чаще, чем баней, навряд ли справилась бы с задачей вытравить из Кости его парфюмерное зловоние.

Глава 8

На сеновале было душно. Тося представила, каково Косте тут спать – июльские ночи стояли жаркие.

Забравшись по лестнице на самый верх, она оказалась в обиталище колдуна. Разложенный на сене узкий матрас был аккуратно заправлен одеялом, из-под которого был виден холмик пуховой подушки. Возле импровизированной кровати Тося заметила черный рюкзак. Копаться в чужих вещах – дело неблагородное. Но когда дело касается тайн, которые могут навредить деревне, принципами можно пренебречь.

В рюкзаке нашлась зарядка от телефона, кошелек с карточками внутри, ключи и зубная щетка. Сунув руку в отдельный карман, Тося нащупала что-то из одежды, скорее всего, белье. Больше ничего внутри не было.

Странно было отправляться в такую даль с почти пустым рюкзаком. Однако ведьма списала это на то, что Костя собирался впопыхах – настолько его душили путы любовных чар и тянули в Опушки.

Куда же он запрятал книгу? Не в баню же взял, чтобы как фиговым листочком причинное место прикрывать? Время на поиски было не так много и его нужно использовать по полной. Вряд ли Костя надолго задержится в бане.

Затащить его туда едва получилось – пришлось наврать, что кран в ванне не работает, а потому быстренько сходить в душ у него не получится. Остается только баня. И все же Костя всячески сопротивлялся, возмущался и даже пообещал навести на Тосю заклятие забывчивости, чтобы она перестала дергать его со своей баней.

В ответ Тося пригрозила превратить колдуна в трухлявый пень, на что тот только ухмыльнулся, в очередной раз усомнившись в ее способностях. В доказательство своего ведьмовского таланта Тосе пришлось показать колдуну старенький поросший мхом пенек, что торчал у забора возле малинника.

– Вот, знакомься. Это наш бывший глава районной администрации, Евгений Павлович. – И Тося указала рукой на пень, поросший клевером. – После смерти бабушки он хотел отобрать у меня землю и дом. Сказал, мол, это достояние района! Думал, на дурочку нарвался. Ну, я его в пень-то и превратила.

– Чего ты мне заливаешь, – ухмыльнулся Костя, скрестив на груди руки, – какой это Евгений Павлович? Это обычный пень!

Тося прокашлялась, наклонилась к пню и громко произнесла, растягивая каждое слово:

– Здравствуйте, Евгений Павлович!

Пень отозвался протяжным скрипом. Костя настороженно покосился на Тосю. Насмешливая улыбка на его лице сменилась неподдельным интересом.

– Как вы поживаете? Мыши не докучают? Черви еще не завелись? – продолжила общаться с пнем ведьма.

Пень заскрипел чуть громче и жалобней, будто рассказывая о своей нелегкой пеньковой жизни.

– Ну-ну-ну! Успокойтесь, Евгений Павлович, – примирительно ответила Тося, – такая уж теперь судьба ваша, нечего были взятки брать и в Опушки соваться.

Пень опять коротко скрипнул и умолк, чем окончательно убедил Костю в реальности происходящего и заставил подчиниться Тосиной воле, а именно требованию пойти попариться в бане. Хотя навряд ли, как думала Тося, он испугался превращения в пень. Скорее, просто хотел в очередной раз покапризничать и выразить свое «фи» непривычному деревенскому быту.

К слову, в пень Евгения Павловича превратила не Тося, а ее бабушка. Лет пять тому назад. Но колдуну об этом знать не обязательно. Пусть не думает, что она ни на что не годна.

Тося провела Косте краткий инструктаж: рассказала, как поддать жарку, откуда черпать воду и каким веником лучше всего себя хлестать. Потом со спокойной душой залезла на сеновал, но книгу, которую колдун тайком взял со стеллажа, она никак не могла найти.

Она переворошила почти все сено, из-за чего в душном воздухе поднялась мелкая пыль, от которой зачесались глаза, а в носу начало свербеть. Пропажи нигде не было.

Матрас! Ну, конечно! В аккуратно заправленную постель ведьма заглянуть забыла. А именно в ней, под матрасом и таилась искомая книга.

«Работа с бесами. От первого вызова до взятия в услужение. 1834 г». Старинная книга про бесов из бабушкиной коллекции. И что в ней такого интересного нашел колдун? Уж точно не для легкого чтения перед сном взял почитать этот талмуд. Если было бы так, то не скрывал бы свои намерения тогда, когда уронил стеллаж и не прятал бы книгу под матрасом.

Находка, едва не разваливающаяся в руках от старости, ведьму насторожила. Она припомнила и лешего, который был не восторге от приезда колдуна, и беды деревенские, и сегодняшний карточный расклад. А что, если чернокнижник вызвал какого-нибудь беса ей в отместку за любовную привязь, и теперь этот бес кошмарит всю деревню?

Решив попусту не гонять тревожные мысли в голове, она вернулась в дом и занялась приготовлением борща. До ночи еще уйма времени, а ужин никто не отменял. Тем более с минуты на минуту Костя вернется из бани и наверняка начнет искать в холодильнике, чем набить желудок. Прожорливый попался колдун, не повезло его невесте. Перед ним хоть порося запеченного положи – за минуту сметет и пятака не оставит!

В большую кастрюльку бодро полетела говядина, купленная у местного фермера. Пока мясо на огне превращало воду в наваристый бульон, ведьма занялась шинковкой овощей. В ход пошли капуста, свекла, лук и картошка. Чтобы получить идеальную нарезку и справиться с готовкой побыстрее, ведьма использовала заклинание «Помогайка».

Только произнесла шепоток, как два ножа, висевшие на кухонном фартуке, тут же подскочили и резво принялись строгать разложенные на доске ингредиенты. Чем-чем, а бытовой магией Тося владела в совершенстве!

В финале она кинула в почти готовый борщ мелко нарезанный чеснок и петрушку, после чего кухня наполнилась насыщенным ароматом, способным вызвать бурление в желудке даже у сытого человека.

Только сняв кастрюлю с плиты, Тося вспомнила о Косте. Что-то засиделся он в бане. Не угорел ли случаем? И только она собралась пойти и проверить, как тот обозначился в дверях.

Тося хихикнула: вещи колдуна после стирки сушились на улице, а сейчас на нем была свежая льняная рубашка, широкие штаны и шлепанцы. Все это добро она раздобыла в бабушкином платяном шкафу – ее гардероб состоял не только из цветастых платьев и шалей, но и из простых вещей, которые не жалко было испачкать в саду или лесу. Стиль унисекс, как нынче говорят модные фифочки вроде Марины.