Ведьма в аренду

0. Пролог

– Ну, все, я пропала, – прошептала Элис, кусая губы.

Шаги в коридоре казались ужасно громкими, а все потому, что подступающая паника обострила чувства, грозясь вылиться наружу неконтролируемым потоком магии.

– «Все будет хорошо», говорила она, «тебе совершенно не о чем беспокоиться», говорила она, – подскочив к окну, Элис подергала ставню, однако та и не думала поддаваться – еще в прошлом году рама рассохлась и перестала открываться. – Калиста, Калиста! И что мне теперь делать?!

Элис обвела затравленным взглядом комнату, в которой прожила с Калистой до прошлого лета, пока ее, Элис, не отселили в другое крыло – крыло отбракованных ведьм. Может спрятаться под кроватью? Возможно ей повезет, и гость окажется слепым глупцом, не смотрящим себе под ноги?

Нет, узкая, приподнятая над полом откидная полка, служащая ведьмам кроватью, не могла укрыть даже свежесплетенной паутинки, не то что целую Элис. А больше спрятаться было негде: вместо шкафа – открытый стеллаж, стол – на единственной высокой ножке, а табурет сгодится разве что для того, чтобы запустить им в нежданного посетителя.

Ей совершенно точно не следовало пробираться сегодня к подруге, но та так просила помочь с уборкой комнаты, пока сама она «быстренько» сбегает на одну очень важную встречу! Элис прекрасно знала черноглазого участника «важной встречи»: Калиста уже неделю вздыхала по молодому служке Башни, который появился не больше месяца назад.

Только вот желание помочь подруге в этот раз вылилось в крупные неприятности для них обеих. Теперь Калисту накажут за самовольную отлучку, а ее, Элис, наверняка запечатают в стену! Разве станут они церемониться с дефектной ведьмой, нарушившей запрет выходить из одиночной комнаты-изолятора?

Элис сжимала и разжимала кулаки, не в силах отыскать выход из сложившейся ситуации. Вот бы просто раствориться в воздухе!

Дверь распахнулась. На пороге стоял служка в традиционном сером балахоне, украшенном брошью в форме половинки солнца. Этого парня Элис видела впервые – скорее всего, совсем новенький. На побитом оспинками лице застыла тревога: густые брови сошлись на кривой переносице, отчего морщины на лбу сделались крупными и выразительными.

– Слава Богине, рыжая! – с облегчением выдохнул он и в несколько торопливых шагов оказался рядом. В следующий миг холодные пальцы сжались на запястье Элис, и служка продолжил более торжественно: – Ведьма Калиста! Ты идешь со мной! Быстро!

Он развернулся и с силой потянул ее за собой.

– Подождите! – взмолилась она, пытаясь притормозить. – Дело в том, что я… я не…

– Что еще такое?! – воскликнул служка, обернувшись. – Нужно спешить! Покупатель попался на редкость несговорчивый! Устроил скандал, затребовал лучшую ведьму Башни, к тому же непременно рыжую, да так, чтобы сию же минуту! – он с сомнением окинул взглядом хрупкую фигурку Элис. – Ты же лучшая ведьма Башни, верно?

– Д-да, – промямлила Элис. Хоть врать не пришлось: до своего заточения она действительно считалась сильнейшей ведьмой Башни, а Калиста занимала заслуженное второе место. – Только я не…

– Не взяла артефакт! – свободной рукой он хлопнул себя по лбу. – Вот молодец, что напомнила! Представляю, как бы орал заказчик, если бы пришлось по новой сюда бежать! Заносчивый старый аристократишка! Возомнил о себе невесть что!

Оглянувшись по сторонам, служка быстро нашел, что искал. Угольно черная швабра Калисты, перевязанная нарядным, цвета графита бантом, примостилась в углу у двери. Схватив артефакт, он впихнул его в руки Элис.

– Все, готово, пошли! – он снова потянул ее к коридору.

– Прости, Калиста! – прошептала Элис, оглядываясь на оставшуюся за спиной распахнутую дверь комнаты.

Она уже начала привыкать к мысли, что никогда не сможет выйти из Башни, ведь отбракованных ведьм не отправляют служить людям, но теперь надежда вспыхнула в груди яркой, согревающей искрой. Она сможет увидеть настоящий мир! Сможет хоть на время стать свободной!

1. Знакомство

«Сегодня – самый подходящий день, чтобы взять ведьму в аренду!» – сказала матушка и буквально вытолкала отца из прохладного рабочего кабинета.

Лиону до сих пор было непонятно, чем сегодняшний день отличался от всех предыдущих, но он уже давно отчаялся постичь логику матери. Одно он знал наверняка: если уж госпожа Жозефина вбила что-то в свою прекрасную голову, то ни за что не успокоится, пока не получит желаемое.

Захлопнув книгу, Лион откинулся на спинку плетеного кресла, что стояло в тени красного дуба, но даже тень не спасала от послеполуденной духоты. Читать не хотелось. Хотелось бегом спуститься к пруду, чтобы с головой окунуться в прохладную воду, наслаждаясь холодным течением природных источников, а потом до заката валяться в тени деревьев, похрустывая медовыми яблоками, которые уже в эту минуту, нагревшись на солнце, источали аромат, заставляющий наполняться рот слюной.

Мать с отцом запаздывали. Марта наверняка уже накрыла в столовой, но есть одному не позволяла совесть: Лион знал, как матушка дорожила каждым моментом, когда семья собиралась вместе. Если бы не вечно недовольное лицо отца, то, пожалуй, Лион ничего не имел бы против. Но этот его хмурый, осуждающий взгляд из-под густых темных бровей постоянно заставлял Лиона чувствовать себя идиотом.

Отец всегда знал, как сделать лучше, на все имел собственное, несгибаемое, словно рыцарское копье, мнение. И как только его взбалмошная, веселая матушка могла выносить этого мрачного тирана столько лет?

«Счастье, что мои мучения скоро закончатся», – подумал Лион.

Спустя месяц пребывания в родовом поместье отъезд в королевский дворец казался не такой уж плохой идеей. Всего пара месяцев – и он вновь окунется в привычную пеструю суету столичной жизни…

– А это большая столовая! Здесь мы устраиваем чаепития и светские приемы! – вдохновленный голос матери мгновенно вырвал Лиона из задумчивости. – Устраивали… С тех пор, как Лионелльчик уехал в Королевскую Академию, этот дом не слышал музыки и веселых голосов…Но раньше! О, моя дорогая, какие приемы у нас бывали!

– Не сомневаюсь, госпожа! – колокольчиком пропел незнакомый голосок.

– Жозефина! – недовольно вмешался отец. – Держи себя в руках! Она ведь просто…

– Разве тебе не пора пить лекарство от подагры, любовь моя? – нарочито громко перебила супруга мать.

Хлопнула дверь, возвещая об уходе Теодора, и Жозефина поспешила заверить гостью, что никому не позволит ее обижать.

– Ну-ну, – усмехнулся Лион, вспоминая, как легко отец выходит из себя.

Он потихоньку заглянул в приоткрытую дверь, радуясь, что его присутствие пока не раскрыли. Хотелось рассмотреть мамино приобретение, не рискуя показаться неотесанным грубияном.

Лион во всем оказался прав и во всем ошибся. Ведьма определенно отличалась от всех девушек, которых ему доводилось встречать, но выглядела, словно живой человек. Руки, ноги, голова, волосы. Чересчур длинные, на его вкус, растрепанные. И цвет странный – золотисто-оранжевый, с красными переливами. Худенькая, хрупкая: голубое платье едва прикрывало колени, а лодыжки были совсем тоненькими.

«Зачем создавать ведьм такими немощными?» – подумал Лион. – «А если ей придется шкаф перетаскивать или дерево рубить?». Глупо. Непродуманно.

Раньше Лиону не доводилось видеть ведьм так близко – арендовать разумную куколку с магическими способностями – удовольствие не из дешевых, поэтому таких работниц берегли по домам. В столице ему приходилось слышать об особых местах, в которых ведьм использовали не по прямому назначению.

Завсегдатаи подобных заведений, а их в Королевской Академии хватало, часами могли обсуждать ночи, проведенные с такими существами. Однако Лион предпочел бы общество нормальных, живых девушек. Все-таки есть что-то противоестественное в том, чтобы развлекаться с ведьмой, искусственно созданной в лабораторной башне, хоть королевские алхимики и уверяли, что те обладают человеческим разумом и практически не отличаются от обычных людей. Но разве нормально – спать с существом, у которого гораздо больше общего с резным табуретом, чем с живым человеком?

– А там у нас сад!

Дверь распахнулась, и Жозефина выпорхнула на террасу, распространяя вокруг сладковато-мятный аромат. Ее шляпка съехала набок, и светлые, тщательно уложенные золотые локоны выбились из прически. На овальном лице сияли живые серые глаза, а щеки румянились, словно августовские яблочки, подчеркивая белизну слегка увядшей кожи. Следом появилась ведьма. Она восторженно прижимала руки к груди, глазея по сторонам, словно ребенок в зоопарке.

Огромные голубые глаза в обрамлении пушистых золотых ресниц, казалось, вот-вот выпрыгнут из орбит, а пухлые розовые губки приоткрылись в немом вздохе восхищения. Теперь, когда она оказалась всего в нескольких шагах, Лион отметил, что не такая уж она худенькая, по крайней мере в тех местах, где положено у девушек. Хотя как это должно пригодиться ей в работе по дому – непонятно.

Лион раскрыл книгу и кашлянул, обозначая свое присутствие, и в следующее мгновение на него обратились сразу две пары светлых глаз.

– Ты здесь, мальчик мой! – с ходу набросилась мать. – Познакомься, это Элис – моя новая помощница! Она спасет мои розочки от вредителей, поможет зацвести лаванде и от пыли на чердаке избавится! Элис, дорогая! Это мой сын Лионелльчик. Надеюсь, вы подружитесь!

2. Обед

Когда за молодым хозяином закрылась дверь, Элис упала лицом в подушку и закричала. Тихонечко, чтобы, не приведи Богиня, не было слышно за дверью – она и без того сегодня достаточно начудила. Просто иначе справиться с бушевавшими в груди чувствами не выходило. Перевернувшись на спину, Элис стала загибать пальцы:

– Будь кроткой, словно овечка, и работящей, как лошадь.

С этим провал: кроткие овечки не пялятся на сыновей хозяек и уж тем более не хватают их за руки.

– Не говори, если к тебе не обращаются, и не ходи, где не дозволено.

И пусть предстоящий обед наполнил особняк божественными ароматами, о существовании которых Элис даже не подозревала до сегодняшнего дня, разве обязательно было делиться своими восторгами вслух? Тем более в присутствии молодого хозяина.

– Не оставляй артефакт без присмотра!

А она? Бросила швабру у входа и побежала за хозяйкой глазеть на поместье!

– Молодец, Элис, – вслух похвалила себя ведьма и закрыла глаза ладонью. – Такими темпами ты упустишь свой единственный шанс на свободную жизнь!

А ведь она собиралась блестяще проявить себя, чтобы добиться хороших рекомендаций и иметь возможность заполучить контракт с новыми хозяевами, не возвращаясь в Башню.

Башней называлось поселение ведьм, сокрытое от людей пятиметровой стеной и магическим куполом. Своим именем оно было обязано огромной, в тринадцать этажей башне, увенчанной ярко-красной черепичной крышей в форме остроконечной шляпы с полями, которая являлась единственным способом попасть на территорию ведьм.

– Ни за что не вернусь туда! – пообещала Элис и поджала губы.

Пора заканчивать беседовать с собой вслух. Эта дурная привычка появилась за год, что она провела в одиночной комнате, выходящей окнами на ту самую разделительную стену. В крыле для отбракованных ведьм, не пригодных к применению в быту, куда ее отправили сразу после обряда определения магического потенциала.

Но ведь Элис совершенно точно знала, что она не дефектная! У нее получались все-все заклинания, а магический поток был ровненький, словно озерная гладь в ясный день. Правда сегодня при виде молодого хозяина эта безмятежная гладь превратилась в бурлящую горную реку, но этому есть простое объяснение – Элис просто не была готова!

– Разве можно быть таким бессовестно красивым? – горестно вздохнула она и, спустив ноги вниз, села, крепко обняв подушку.

В поселении ведьм почти не было мужчин – только служки, что проводили обряды в церкви матери-богини, да королевские алхимики, которые время от времени наведывались к смотрителю Башни за новой ведьмой. Среди тех, кого Элис удалось увидеть, не было никого и в половину такого же красивого, как господин Лион!

– Никаких романтических отношений с людьми, – прошептала Элис и вздохнула.

Негласное, но самое важное правило, о котором знала каждая ведьма.

– Несправедливо, – буркнула Элис в подушку и с беспокойством взглянула на швабру – единственного свидетеля ее слабости.

Та молчаливо взирала на мучения ведьмы. Черная ленточка сползла набок, а мягкие ворсинки неряшливо разметались по полу. Видела бы Калиста, что стало с ее любимым артефактом – в ту же секунду развеяла бы Элис по ветру.

Рыжая ведьма снова ощутила укол совести: сама того не желая, она украла у подруги ее первый в жизни заказ. Уж Калиста ни за что бы не ударила в грязь лицом, не оробела бы перед светловолосым красавчиком.

– Сама виновата! – нравоучительно проговорила Элис. – Незачем по свиданиям со служками бегать! Я, можно сказать, спасла ее репутацию!

Элис вновь глянула на швабру, но та совершенно не собиралась внимать ее оправданиям.

– Ты права, – виновато вздохнула ведьма. – Меня не должно было быть в ее комнате, когда за ней прислали служку. Но получилось, как получилось! Что уж теперь, не возвращаться же назад?

От одной мысли о возвращении в Башню по ее спине пополз холодок. Нет уж! Не теперь, когда она увидела настоящие бугристые облака, не подернутые туманом защитного купола, когда мир стал невыносимо огромным, а в ее распоряжении появилась роскошная светлая комната с собственной ванной. И уж тем более нельзя возвращаться потому, что совершенно непонятно, что с ней сделают за нечаянный побег: еще никогда отбракованная ведьма не покидала пределы Башни.

Элис мотнула головой, отгоняя безрадостные мысли. Она вовсе не намеревалась печалиться, надумывая горести, которые еще не случились. В конце концов, она не была виновата в том, что служка принял ее за Калисту. Даже даме, оформлявшей контракт с госпожой Жозефиной, она честно назвала свое настоящее имя. Так что, можно сказать, сами виноваты: распахнули клетку, вот птичка и вырвалась на свободу! И назад не собирается.

Стук в дверь заставил Элис вздрогнуть. Сердце пустилось вскачь, едва не выпрыгнув из груди, – ее ведь, словно настоящего человека, пригласили на обед! Она вскочила с постели и схватила швабру, но тут же поставила ее на место: не идти же с ней к столу, в самом деле. Стук повторился.

– Господин Лионелль передал сверток и сообщил, что зайдет за вами через пятнадцать минут! – прокаркал из коридора стариковский голос.

Элис быстро подошла к двери и, распахнув ее, испуганно замерла. На пороге стоял сморщенный старик в черном фраке с подносом в руках. Его маленькие блестящие глаза под жидкими темными бровями буравили ведьму все-на-свете-знающим взглядом, а гладкая лысина, сплошь усеянная темными пятнышками, заканчивалась скромным рядом тонких черных волос. Казалось, ему лет сто, не меньше.

3. Приглашение

Марго, заметно оживившись, болтала без умолку. Ее не смущал ни откровенно хмурый вид отца, ни рассеянность матушки – та отвечала невпопад, задумчиво ковыряя вилочкой салат. Элис, напряженная, как струнка, все чаще поглядывала на дверь. Бедняжка явно чувствовала себя не в своей тарелке, и Лион, беспокоясь, как бы Марго не взялась над ней потешаться, развлекал незваную гостью, как мог. За время, что они не виделись, она нарастила еще больше колючек и, кажется, основательно пропитала их ядом.

– Наслышана о ваших успехах в столице! – проговорила Марго, одарив Лиона откровенно томным взглядом.

– Неужели у столь занятой дамы было время интересоваться моими успехами? – усмехнулся он.

– Разумеется, мы ведь старые друзья. Я всегда найду минутку, чтобы справиться о ваших делах! – обиженно надула губки Марго.

– Если бы вы не сбежали из Академии четыре года назад, то вам не пришлось бы тратить столько драгоценного времени на ненужные беспокойства, – несмотря на вежливую улыбку Лиона, его светлые глаза походили на лед.

– О, это дела давно минувших дней, ваша светлость! – отмахнулась Марго и с чувством насадила на вилку крупную оливку, разбрызгав по тарелке сок. – Признаться, я подумываю о возвращении в Мирин.

– Правда? – отозвался Лион. – Что ж, надеюсь, в этот раз вы добьетесь признания в столице!

– Каких бы успехов я ни добилась, боюсь, мне не переплюнуть популярность вашей светлости маркиза, – Марго улыбнулась шире обычного, отчего на ее щеках появились очаровательные ямочки.

– Вы преувеличиваете мои заслуги, графиня! – ответил Лион, отпивая из покрывшегося влажными капельками стакана глоток лимонада.

Он старался избегать подобных разговоров при отце. Ведь чем больше похвалы получал от посторонних людей Лион, тем более скептическим становился взгляд герцога. Похоже, тот считал, что сын специально подговаривал всех и каждого нахваливать его перед родителями. И Маргарет, с детства вхожая в герцогскую семью, прекрасно знала об этом неловком моменте.

– Не будьте таким скромным, господин Лион, – сверкнула лисьей усмешкой Марго. – Всему Корнуэльсу известно о ваших достижениях. Титул Первого меча королевства просто так не дается.

Отец презрительно фыркнул, и Лиону даже не понадобилось на него смотреть, чтобы угадать, как искривились его губы. Однако в следующую секунду неловкую паузу нарушил восторженный вздох.

– Первый меч королевства! – глаза Элис светились неподдельным восхищением. – Получается, вы победили на Королевской Охоте! Убили монстра Ущелья!

Она вся вытянулась, ожидая продолжения увлекательной истории. Лион усмехнулся. Ему вдруг подумалось, что Элис в своей непосредственности очень похожа на ребенка, еще не обломавшего крылья о суровую реальность взрослой жизни. В груди зародилось непривычное тепло. Пусть бы у нее получилось не растерять эту искорку за время нахождения среди людей.

– Не велика заслуга, бегать за монстрами с мечом наперевес! – подал голос отец. – Будущий герцог должен не о славе и популярности думать, а стремиться сделать лучше жизнь подданных! И о долге перед королем не забывать!

– Но ведь монстры Ущелья нападают на людей, – не согласилась ведьма, за что тут же была награждена тяжелым взглядом отца, но она, не заметив этого, продолжила: – Выходит, молодой господин спас многие жизни подданных, избавившись от чудовища!

– Ты совершенно права, детка, – вмешалась Жозефина, бросая хмурый, предостерегающий взгляд на мужа. – Лионелль – настоящий герой, которым гордится весь Корнуэльс! Не просто так принц выбрал его своим советником!

– Принц – пустоголовый юнец, думающий исключительно о развлечениях и женщинах! – не унимался отец. – На его фоне даже наш Карл стал бы образцовым советником!

– Вы звали Карла? – хриплый голос старого слуги раздался прямо за спиной Лиона.

Элис выронила вилку. Лион не мог ее винить – он и сам едва не дернулся от неожиданности. Карл умел появляться словно из-под земли.

– Никто тебя не звал! – раздраженно бросил герцог, и Карл исчез так же внезапно, как появился.

– Вы говорите о наследнике королевства, – спокойно напомнил Лион. – Не стоит позволять себе такие смелые высказывания, ведь, как вы сами заметили, наша семья присягнула на верность королю.

– Ты еще смеешь мне напоминать! – воскликнул отец. – Мне лучше, чем кому-либо известно о значении слов «долг и честь»! И даже если его высочество принц пустит страну под откос, я до последнего вздоха останусь верен присяге! Это не помешает мне называть вещи своими именами. Принц – гуляка и ловелас. Едва вернувшись из Академии, взялся устраивать бал!

– Кстати, об этом, – воскликнула Марго, о присутствии которой, кажется, уже позабыли.

Она, дождавшись, пока все взгляды устремятся к ней, продолжила:

– Я хотела попросить его светлость, маркиза Лиона оказать мне честь и стать моим сопровождающим на предстоящем королевском балу. Ради нашей старой дружбы.

Марго, безусловно, умела выбирать момент. Проигнорировав семейную ссору, она просто уцепилась за случайно оброненную фразу герцога, чтобы повернуть разговор в нужное ей русло.

Лион вовсе не удивился такому поведению – Марго всегда шла напролом, добиваясь своего. Его поразило другое: неужели она сама просит его составить ей пару на балу? В прошлом Марго всеми силами избегала его общества на подобных мероприятиях, а теперь, когда о нем заговорили как об одном из самых перспективных женихов королевства, готова предложить себя в качестве партнерши? Нет уж. Дважды он на эту удочку не попадется.

4. Прогулка

Солнце уже ползло к горизонту, но жара и не думала отступать. Порывы ветра не несли прохлады, бесцельно гоняя разогретый воздух взад-вперед. Цветы, окаймлявшие террасу по периметру, плавясь на солнце, источали до того сладкий аромат, что хотелось прикрыть нос ладонью.

Миновав террасу, Элис и Лион вышли на мощенную брусчаткой дорожку и направились в сторону ровно подстриженных кустов. Вдоль дорожки в тени невысоких хвойных деревьев расположились выкрашенные белой краской ажурные кованные лавочки, а на зеленом газоне заманчиво журчали садовые фонтаны – островки прохлады и свежести. Элис с огромным удовольствием окунула бы голову в один из них – виски горели огнем, грозясь лопнуть от распирающих мыслей и переживаний, – но, скорее всего, молодой хозяин не оценит подобную выходку.

Новое платье липло к телу и сковывало движения. Элис едва поспевала за размашистыми шагами Лиона, однако не решалась попросить его сбавить темп. Ей хотелось отдышаться, чтобы хоть немного унять волнение, из-за которого магические силы пришли в опасно-неспокойное состояние.

Ведьмы вовсе не должны так нервничать. Их задача проста – колдуй себе потихоньку, не привлекая особого внимания, не раздражая хозяев чрезмерной надоедливостью. Но у Элис с самого начала что-то пошло не так. Такими темпами она не то что не получит хороших рекомендаций, но и вообще вряд ли доживет до конца контракта – если ее не убьют ненавидящие взгляды герцога Теодора и леди Маргарет, то наверняка разорвет на кусочки вышедшая из-под контроля магия.

«Сегодня же ночью насобираю успокоительных травок!» – пообещала себе Элис и, зацепившись носком за торчащий край разбитой брусчатки, с громким «ой!» обеими руками вцепилась в локоть Лиона. Тот тут же обхватил ее за плечи свободной рукой, помогая удержать равновесие, и уставился так, словно только теперь вспомнил о ее существовании.

– Простите, – привычно извинилась Элис, отстранившись от молодого хозяина, надеясь, что он не услышит, как громко забилось ее сердце. – За камешек зацепилась…

– Не ушиблась? – спросил Лион, оправляя камзол.

– Я в порядке! – поспешила заверить его ведьма и тоже на всякий случай подергала пышные складки нового платья.

Лион огляделся по сторонам и произнес со вздохом:

– Да уж, дорожку нужно перекладывать. А прежде мамины сады могли посоревноваться изяществом с королевскими. Похоже, она действительно позвала тебя не просто так.

– Я все починю! – выпалила ведьма, и, не щадя платья, упала на колени и уперлась руками в плоские камни.

Кажется, Лион пытался ей что-то сказать, но Элис его не слышала. Закрыв глаза, она прошептала заклинание восстановления и выдохнула, освобождая внутренний магический поток. Брусчатка хрустнула и… рассыпалась в мелкую крошку. Элис распахнула глаза и удивленно уставилась на результат своего колдовства. Теперь брусчатка превратилась в шебаршащий гравий.

– Неожиданно, – присвистнув, проговорил Лион, окидывая взглядом обновленную до самого поместья дорожку. – А главное – оригинально! Матушке понравится.

Элис не разделяла оптимизма молодого хозяина. Она-то собиралась починить несколько растрескавшихся камешков, а вместо этого разрушила всю дорожку. Ее магический поток, ощутив, что его выпускают, вдруг рванул неудержимой волной – и вот результат.

«Может, я и вправду – бракованная?» – закралась предательская мысль, но Элис тут же ее отогнала – этого не может быть. Она хорошая, и очень даже профессиональная. Разве что недипломированная.

Робко взглянув на Лиона, Элис убедилась, что он не собирался ее ругать и выставлять на улицу, а значит самое правильное – притвориться, что так и было задумано. Отряхнув запачканные каменной пылью ладошки, она приняла предложенную хозяином руку и поднялась на ноги.

– По-моему, так намного лучше, – не очень убедительно заверила она. – По крайней мере, никто не сломает ногу, зацепившись за камешек…

– Да, сложно зацепиться за камень, которого нет, – согласился Лион и, нагнувшись к самому уху ведьмы, доверительно шепнул: – А ведь отец заказывал брусчатку из Флимонии, на доставку ушло три месяца, а на укладку – еще полгода. Герцог будет в ярости.

Элис испуганно вздохнула. Ну все. Теперь ее точно вернут обратно в Башню!

– Шучу-шучу, не пугайся так! Просто ты так забавно реагируешь – я не удержался! – улыбнулся Лион, и Элис впервые в жизни испытала желание ударить человека. Словно догадавшись о грозящей ему опасности, Лион добавил: – Нет, про брусчатку из Флимонии – все правда. Просто гнев отца тебе не грозит. Мы ведь скажем, что это я тебя попросил измельчить камни.

Элис растерянно переминалась с ноги на ногу. Молодой хозяин решил защитить ее перед герцогом. Но почему? Неужели она ему понравилась?

– Будем считать это платой за твое заступничество на обеде, – предложил Лион, безжалостно затушив робко затлевшую в душе ведьмы надежду.

– Конечно, господин, – склонила голову Элис.

Она посмотрела на свое перепачканное платье, опустила взгляд на несчастную дорожку и обомлела. С земли на нее таращились десятки маленьких глаз.

Крошечные, кругленькие и пушистые зверьки прятались в чахлых кустиках лаванды, а теперь, потревоженные колдовством, замерли, изучая нарушителей спокойствия. Элис впервые видела такую концентрацию милоты в одном месте: в Башне внимательно следили за всеми живыми обитателями, и даже случайная птица не могла пробраться под свод защитного купала без особого дозволения смотрителя.

5. Сила ведьмы

Лион довел ведьму до комнаты и, лишь только дверь за ней захлопнулась, взъерошил волосы. Это ни капли не помогло привести мысли в порядок. Он ничего не знает о ведьмах – вот, что совершенно точно понял Лион по пути от дорожки к кустам. Там, лежа в объятиях тиса и любуясь плывущими облаками, он рассуждал, хотела ли ведьма его смерти, и в конце концов пришел к выводу, что все-таки не хотела, иначе – и почему-то это совершенно не вызывало сомнений – наверняка убила бы.

Лион никогда особо не интересовался ни способностями, ни силой ведьм, однако теперь был обеспокоен не на шутку. Если простая бытовая ведьма легким движением руки может расправиться с Первым мечом королевства, то на что способна Башня, в которой этих ведьм – десятки, если не сотни.

Элис не была злой и вполне искренне раскаивалась в собственном поступке. Лион видел, как она старается произвести хорошее впечатление, но за свою жизнь он уже повидал девушек, которые прикидываются святыми, а после оказываются прожженными интриганками. И Элис, возможно, не так проста, как кажется.

Лиону оставалось одно – втереться ей в доверие, чтобы убедиться, что барышня не замышляет ничего дурного. Иначе разве сможет он спокойно уехать в Мирин, оставив матушку под одной крышей с опасным творением королевских алхимиков? Пожалуй, подружиться с ведьмой – меньшее, что он может сделать ради безопасности родителей.

– Письмо из дворца! – прокаркал позади голос Карла, и Лион понадеялся, что вздрогнул не слишком заметно.

– Слушай, Карл! Ты хотя бы покашлял для приличия, что ли! Так и до сердечного приступа недалеко! – пожаловался Лион, забирая с тяжелого подноса письмо.

– Другой раз непременно покашляю, ваша светлость! – пообещал слуга и, откланявшись, исчез за поворотом.

Лион только сейчас сообразил, что по-прежнему околачивается у двери ведьмы, словно несмелый ухажер, не решающийся заглянуть «на огонек». Покрутив письмо в руках, Лион направился в свой кабинет.

Устроившись за столом в любимом глубоком кресле с тяжелыми кожаными подлокотниками, он положил перед собой желтоватый хрустящий конверт. Письмо было подписано Его Высочеством наследным принцем – мелкие, острые буквы наскакивали одна на другую, словно принц очень торопился, – и запечатан капелькой красного сургуча с оттиском личной печати наследника.

Лион медлил. Раз уж Эдгар удосужился по собственной воле взяться за чернила и бумагу – значит, случилось что-то из ряда вон.

«Как будто мало мне скандалов с отцом и садовых приключений в компании с ведьмой!» – подумал Лион.

Сорвав печать, он развернул письмо и быстро пробежал его глазами. С каждой новой строчкой его лицо становилось все более хмурым. Где-то в глубине души Лион все же надеялся, что принц ограничится нытьем о скучной жизни при дворе и воспоминаниями о славных деньках их обучения в Королевской Академии. Однако разве стал бы Эдгар марать руки ради такой чепухи?

Следом за излияниями о невыносимом бремени наследника, Эдгар как будто между прочим упоминал, что на днях в одном из заброшенных домов на окраине Мирина был найден глава Башни. Не очень живой. Вину за убийство старика заочно приписали Ордену Отступниц, которые то и дело нападали на алхимиков и время от времени пытались разрушить стену Башни, окольцовывающую Большой разлом – место, опасное настолько, что понадобился целый защитный купол, чтобы оградить столицу от его пагубного воздействия. Говорят, монстры, запечатанные в разломе в десятки раз страшнее тех, что обитают в Ущелье.

Орден Отступниц, безусловно, был головной болью королевства, однако раньше они не позволяли себе таких вопиющих преступлений – похитить и убить целого главу Башни.

Дальше принц жизнерадостно сообщал новую «прекрасную» новость: «Свеженазначенным главой Башни стал – угадай кто? – не угадаешь – молчун Азеф, да-да! Тот самый, что тихо просидел на последнем ряду все шесть лет обучения в Академии, так и не наладив хоть с кем-то мало-мальски человеческих отношений. Потрясающий карьерный взлет для такого необщительного субъекта! Вот, оказывается, с кем тебе стоило дружбу водить! Хотя, справедливости ради, надо заметить, что твой нынешний друг в лице моей скромной персоны, безусловно, является куда более крепким мостиком к великому будущему!»

А еще Эдгар надеялся, что Лион не станет игнорировать приглашение на королевский бал, приуроченный его выпуску из Академии. «Пустоголовый юнец, думающий исключительно о развлечениях и женщинах», – сказал о принце отец и определенно не слишком далеко ушел от истины.

Лион бросил письмо на стол и, вздохнув, откинулся на высокую спинку кресла. Закрыв глаза, он постарался собрать полученные сведения в более-менее цельную картинку. Вместо этого перед мысленным взором всплыло лицо Элис. Ее сияющие голубые глаза в опушке длинных золотых ресниц и очаровательная, ослепительно милая улыбка.

Было еще кое-что, что беспокоило Лиона: стоило Элис приблизиться к нему или коснуться его руки, он начинал чувствовать необъяснимое волнение. Будто вдруг превратился в юнца, не умеющего контролировать собственные порывы, словно не его последние шесть лет окружали самые ослепительные девушки Корнуэльса.

Одно из двух: либо он не так уж далеко ушел от Его Высочества Эдгара, гуляки и ловеласа, либо Элис обладала еще какой-то неведомой магией, притягивающей мужчин.

В пользу второго аргумента говорил и тот факт, что неприкрытые заигрывания явившейся без приглашения Марго сегодня не всколыхнули в его душе прежней бури эмоций. Стоило ей покинуть столовую, и Лион думать забыл о «подруге детства», ради которой несколько лет назад не побоялся рискнуть положением, заслужив пожизненное осуждение отца. Выходит, не такой уж он ловелас.