Ведьмина кровь. Ясиня и проклятый князь

Глава 1

Малуша влетела в горницу шумным, округлым смечем и, всплеснув руками, бросилась к оконцу.

– Едут! Едут! Сваты едут!

Сидевшие за рукоделием девушки разом заволновались и, забыв о работе, стайкой вспугнутых пичуг столпились возле маленьких оконец, пытаясь разглядеть за мутными стеклами приезжих.

– Глядите, вон тот – высокий, не иначе как сам князь Всеслав! – воскликнула Малуша, плотнее прикипая к окну. – Ох, да он же совсем старый!

– Дура ты, Малушка! – отпихнула подругу плечом Любава. – Какой же это Всеслав?! Это ж дядька его – Рогволод! Он и приехал сватать дочку нашего князя для своего племянника.

Не прислушиваясь к перебранке девушек, Ясиня жадно вглядывалась в происходящее за окном. В широкие, в два щита, распахнутые ворота въехала большая группа конников, во главе с немолодым князем. Его высокая, крупная фигура в алом плаще с соболиным подбоем сразу бросалась в глаза. Взгляд Ясини отметил резкие, хищные черты князя и тут же отвлёкся на его спутника. Тот был значительно моложе и облачён в кольчугу обычного дружинника. Невольный вздох вырвался из груди девушки – бывают же на свете такие писаные красавцы!

Залюбовавшись на синие глаза и русые кудри дружинника, который, вместе с остальными всадниками спешился у крыльца, Ясиня вздрогнула от резкого окрика в спину.

– Вот сороки! Растрещались на весь терем! А ну за работу, бездельницы! – уперев руки в бока, княгиня Варвара возвышалась посреди горницы с видом рассерженного Перуна. – Малушка, живо шуруй в подклеть! Тащи для гостей жбан лучшей медовухи. А ты, Яська, беги к сестрам! Пусть принарядятся… Хотя нет, – чело княгини омрачило сомнение, – я сама им скажу! А ты ступай с Малушкой. Возьми второй жбан с медовухой. Ту, что покрепче, с перцем. Отнесёте наверх, в княжьи палаты!

Быстро смерив взглядом поношенный сарафан девушки, Варвара скривилась,

– И не попадайся на глаза гостям!

Ясиня понимающе кивнула и торопливо скользнула из горницы, следом за раздосадованно пыхтящей Малушей. Лучше любая тяжёлая работа, чем вот этот вечно недовольный, разъедающий словно щёлок, взгляд мачехи.

Ни для кого не было секретом, что вторая жена князя Бориса терпеть не может Ясиню – дочь князя от первого, весьма скоротечного брака. Ни любовь мужа, ни трое детей, родившиеся в этом союзе, не смягчили сердце Варвары. Ненависть к падчерице алым угольком неустанно тлела в её груди, заставляя загружать чёрной работой, шпынять и обижать девушку при каждом удобном случае. И такие случаи никогда не кончались…

– Думаешь, этот полоцкий князь выберет Златку? – между тем не могла удержать язык Малуша, бодро скатываясь по узкой лесенке в подклеть.

– Не знаю, – пожала плечами Ясиня, спускаясь следом. – Но, а кого ещё? Умила пока не вошла в возраст замужества, а отец горячо радеет за этот брак. Большая честь и выгода породниться с половскими князьями.

– И тебе не завидно? – потянув за кольцо тяжёлую дверь, Малуша обернулась. – Что Златка станет Великой княгиней, хотя ты старшая по рождению?

Помогая подруге отворить скрипучую дверь, Ясиня равнодушно покачала головой,

– Я давно не жду сватов, Малуша. Тебе ли не знать… Кому нужно проклятое княжье отродье, да ещё и перестарок? Никогда мне не надеть свадебный кокошник, так пусть хоть Злата будет счастлива.

– Так себе счастье! – ехидно фыркнула Малуша, пробираясь между большими бочками и жбанами с мёдом и квасом. – Слыхала ведь, что болтают о молодом половском князе? Мол, отец его – Брячеслав, был настоящий колдун и волколак! Оттого и не знал поражений на ратном поле! Говорят, и Всеслав родился таким же чудищем. Потому и ищет невесту в дальних краях, через дядьку!

– Говорят, что кур доят! – легко рассмеялась в ответ Ясиня, остановившись перед большим жбаном с плотно пригнанной крышкой. – Так, кажись, этот…

С усилием подхватив жбан, Ясиня дождалась пока подруга возьмёт второй и заторопилась к двери. Несколько лестниц наверх, в главные княжьи покои, с тяжёлой ношей в руках, стали бы настоящим испытанием, не будь девушки привычны к такой работе. Целыми днями они сновали по княжьим хоромам вверх и вниз, словно маленькие трудолюбивые пчёлы, которым нет покоя. Суровой княгине не было дела до их натруженных рук и гудящих усталостью спин. В богатом, нарядно украшенном княжьем тереме всегда хватало работы.

Вот и теперь, едва девушки опустили тяжёлые жбаны на лавку в парадной верхней горнице, как их снова отправили вниз, проверить, достаточно ли воды припасено в господской бане. Поди ж гостям придёт охота попариться с дороги…

– Ох, не вовремя принесло этих сватов, – вздохнула Малуша, заглянув в большую бочку в предбаннике. Воды там было едва ли вполовину. – Ну вот, до ночи таскать с колодца… – покачала она головой и вернулась к прерванной мысли. – Княжьи гости, поди, до зари пировать нынче будут, а завтра с похмелья, всё гулянье нам спортят!

Она обернулась к Ясине, которая задумчиво смотрела во двор через маленькое оконце.

– Эй, Яська, ты заснула, аль мару увидала? Слышь, чего говорю! Завтра Купала, а эти, пришлые на праздник, поди, заявятся…

– Да, Купала… Я помню, как тут забыть, Малуш. В этом году твой венок наверняка Твердята из реки выловит. Он уж с зимы на тебя заглядывается…

На округлых щёчках Малуши вспыхнул яркий румянец, она внезапно смутилась,

Глава 2

С этим криком она и проснулась. Мирная ночь царила в княжьем тереме. Широкий месяц заглядывал в оконце, озаряя узкую девичью постель морочным, тусклым светом. Ясиня прислушалась. Ей показалось, или точно, эхом её крика, раздался утихающий женский вскрик. «Почудилось» – сказала себе Ясиня, но сердце не унималось, вибрируя в груди беспокойной, испуганной печугой.

– Пойти чтоль, глянуть… – пробормотала девушка и потянулась к свече, оставленной у изголовья.

Не обуваясь (лето ж на дворе), она мягко скользнула за дверь и, прикрывая свечной огонёк ладонью, тихонько спустилась вниз по скрипучим деревянным ступенькам. Беззвучно отодвинула увесистый засов в сторону, с усилием толкнула тяжёлую, дубовую дверь и шагнула на крыльцо. Огонёк свечи забился на прохладном ветру и погас. Ясиня на краткий миг испугалась, что окажется слепым котёнком в угрюмом ночном мраке, но тут же её глаза нашли два факела, в высоких подставках, что освещали широкий княжеский двор. Краткий испуг отпустил, но тревога не желала покидать сердце.

Бегло оглядев двор, в котором не было не души, не считая пары брехливых, но сейчас мирно дремавших дворовых псов, Ясиня остановила взгляд на темнеющей по правую руку конюшне. Именно туда толкал её нудный, дурной зуд беспокойства.

До чутких ушей девушки долетел недовольный всхрап и тихое ржание Ворона – лучшего отцовского скакуна. Это решило дело. Легкой чайкой слетела Ясиня с крыльца и беззвучно пересекла спящий двор. У самой двери конюшни задержалась и подхватила прислонённый к стене крепкий, увесистый дрын. Ночному татю не поздоровится – усмехнулась Ясиня, сторожко потянув за железное кольцо высокой двери…

В конюшне творилось неладное – поняла Ясиня по странным шорохам, вздохам и тихому бормотанию, что долетали до неё в темноте. Лошади беспокойно били копытами и волновались в стойлах. Запоздало мелькнула мысль – а коли злодеев несколько и у них топоры? Однако отступать было поздно. Ясиня крепче перехватила дрын и, выставив его перед собой на подобии меча, отважно шагнула вперёд,

– Эй, есть тут кто?! Выходи немедля, тать! Тебе не спрятаться от меня!

Где-то впереди, в копне сена, отчётливо ахнули звонким, девичьим голосом. Ясиня насторожилась и шагнула вперёд, но быстрая, легконогая тень метнулась из темноты и проскользнула мимо неё.

– Стой! – вскинулась Ясиня, но ночной призрак уже растворился за приоткрытой дверью конюшни.

«Куда ж теперь?» – растерялась девушка, мучительно выбирая: погнаться за ловким татем или пойти успокоить испуганно всхрапывающего Ворона?

Пока, нахмурив брови, Ясиня вглядывалась в темноту, беда подкралась незаметно. Ловкие, могучие руки перехватили её поперёк груди, большая ладонь зажала рот, поймав испуганный вскрик. Ясиня дёрнулась и затрепетала в пудовом захвате незнакомца. Злодей был высоким и сильным, обдавая пленницу, облачённую в одну исподнюю рубаху, жаром молодого, горячего тела.

– Так, так, так… – вкрадчиво прошептали девице в ухо. – Что это за птаха попалась в силок?

– Отпусти, ирод! Зашибу! – сдавленно прорычала Ясиня, попытавшись укусить охальника.

– Ай, какая норовистая! – не испугался злодей, словно бы даже развеселившись. – Тсс, не бузи, девка! Дай-ка я тебя разгляжу…

Не успела пленница и глазом моргнуть, как её подтащили к прорехе в стене, из которой лился серебристый свет месяца. Этого неяркого свечения злодею хватило, чтобы разглядеть лицо девушки.

– А улов-то знатный… – тихонько присвистнул супостат, и Ясиня почувствовала, как жесткий захват стал нежнее. – Что же тебе не спится, красавица? – промурлыкал ирод ей на ушко. – Искала кого? Не меня ли?

– Да чтоб тебе пусто было, аспид! – зло выдохнула пленница. – Отпусти меня, али пожалеешь! Ох, пожалеешь!

– Гляди-ка, какая грозная! Прям витязь в юбке, – тихонько рассмеялся охальник. – Да что ж ты мне сделаешь, дурочка?

– Прокляну! – выдала ужасное девушка, чувствуя горячее мужское дыхание на своей шее. – И тебя, и весь род твой до седьмого колена!

– Ого! Да ты, никак ведьма? – с заметным сомнением проронил злодей.

– Ведьма! – шустро кивнула Ясиня. – Ещё какая! Прокляну – в век проклятье не снимешь!

– Да поди ж ты! – усмехнулся аспид. – Ведьм я ещё не целовал…

Ясиня не успела испугаться, как злодей притянул её к груди и накрыл девичьи губы хватким, бесстыжим поцелуем. Ясиня обмерла от неожиданности и невольно поддалась жаркому напору. Её словно бросили в самую гущу тлеющих углей, а те всё разгорались под жаркой лаской чужих уверенных губ.

Впрочем, морок длился недолго. Почувствовав, что увлекшись поцелуем, коварный тать чуть ослабил хватку, Ясиня одним стремительным, ловким движением вывернулась из его объятий и шустрой белкой отскочила в сторону. Часто дыша, она зло процедила,

– Окоротись, аспид!

– Вернись ко мне, ладушка, – злодей протянул к ней руки. Голос его был мягок и, между тем, властен…

Ясиня попятилась. Её пальцы случайно нащупали гладкое дерево отлетевшего в сторону дрына.

– Стой, где стоишь… – угрожающе пробормотала она.

Но глупый тать не послушал девушку. Он быстро шагнул вперёд…

Ясиня успела заметить мелькнувшие в лунном сиянии светлые кудри и весёлые синие глаза. А в следующий миг крепкий берёзовый дрын с размаху впечатался в голову супостата. Ясиня ударила отчаянно, не успев помыслить, со всей мочи. Злодей глухо охнул и рухнул наземь как подкошенный. Не глядя на дело рук своих, девушка испуганно отбросила дрын. Тать не шевелился. «Помер!» – полыхнуло догадкой и, подхватив подол рубахи, не оглядываясь, Ясиня бросилась вон из конюшни…

Глава 3

Громкий крик петухов заставил Ясиню неохотно разлепить глаза. Сон ещё цепко держал её в своих объятиях, но со двора уже доносились громкая перекличка дворовых людей, а через минуту в дверь просунулась светловолосая голова Любавы,

– Хорош дрыхнуть! Весь дом на ногах спозаранку, работы невпроворот! Шевелись, Яська! Варвара с тебя три шкуры сдерёт, коли прознает, что ты до сих пор в постели прохлаждаешься!

Не желая лишний раз злить суровую мачеху, Ясиня шустро оделась и, наскоро заплетя косу, споро спустилась вниз, на кухню. Воспоминание о ночном происшествии потеряло пугающую ясность, в ярком свете расцветающего утра превратившись в один из множества дурных снов, о которых и думать не стоило. Да и было ли у Ясини время вспоминать о странном супостате, когда вокруг творилась такая кутерьма?

В верхних, княжеских горницах вовсю кипела работа: сенные девки взбивали перины, мели полы и вытряхивали тяжёлые звериные шкуры, которыми были покрыты добротные широкие лавки и нарядные сундуки. Но старшей дочери князя Бориса в княжеские горницы сегодня ходу не было. Варвара строго настрого запретила падчерице появляться перед гостями, отрядив работать на кухню, в помощь хлопочущей у большой печи Агафье.

Добродушная Агафья жалела неприкаянную старшую дочь князя, но сегодня была ворчлива и строга. Не успела Ясиня дожевать краюшку горячего, только из печи, хлеба и сделать пару глотков молока, как её уже отравили в подклеть за мочёной морошкой и клюквой, для пирогов. Водрузив перед Агафьей берестяные туески с заготовленной ещё с прошлого лета ягодой, Ясиня тут же получила новую заботу. Нужно было сбегать в птичник и принести яиц. Яиц надобно было много. В честь приезда гостей и праздника Купала затевалось знатное угощенье…

Птичник порадовал сегодняшним уловом: сразу несколько десятков курочек отложили яйца и заполнив корзину доверху, Ясиня с трудом перехватила её обеими руками. Не разбить бы…

Заднее крыльцо княжьего терема уже маячило впереди, когда девушка заметила нескольких гридей, что приехали вчера с половским князем. Воины расслабленно раскинулись на солнышке за конюшней, лениво чистя своё оружие и с интересом поглядывая на снующих по двору сенных девушек.

– Эй, красавица, далеко ли собралась? – окликнул Ясиню молодой, крепко сбитый дружинник, внезапно поднявшись.

Ясиня опустила глаза и ускорила шаг, надеясь скоро проскочить мимо пришлых гридей.

– Куда так торопишься? Погодь-ка… Поболтай с нами, красавица! Как зовут тебя? – поднялся следом за первым второй дружинник, с чёрной, острой бородкой. Ясиня мельком глянула на него и поджала губы. – Ай, почему такая неласковая? Разве так принимают княжьих гостей?

Чернобородый шагнул в сторону, преграждая Ясине путь. Рядом с ним, усмехаясь, встал похожй на бочонок молодой воин. Остальные дружинники со смехом и шуточками наблюдали за новой забавой товарищей.

Ясиня остановилась перед внезапной преградой, не зная как поступить. Сердце в груди стянуло железным обручем в предчувствии беды.

– Эй, окоротись, Беляй! – вдруг резко прозвучало откуда-то из спины Ясини.

Обернувшись, она испуганно обмерла. В первый миг, показалось ей, будто сам ужасный Чернобог глядит на неё. Огромный, со страшным, чёрным, раздутым лицом. И лишь разглядев под сурово сдвинутыми бровями знакомую синеву прищуренных глаз, Ясиня сообразила, что перед ней ночной супостат. Тот самый, которого она от всей души приголубила дрыном. Живой и здоровый, хоть и огромным синяком, на всю правую половину лица.

– Да, брось, Вук, – ухмыльнулся между тем чернобородый, обнажив кривоватые зубы. – Это ж просто сенная девка. Не королевишна. Чего вокруг хороводы водить? Она, небось, всех местных молодцев уже приголубила…

– Затихни, говорю! Больно ты распоясался, забыл, что в гостях мы здесь? – Тот, кого назвали Вуком, чуть двинул соболиными бровями, и улыбка бородача тут же погасла, точно задутая наспех свечка. – Довольно тут лясы точить, – добавил синеглазый. – Ступай в конюшню, глянь, достаточно ли зерна у коней. Да проверь сбрую…

Воспользовавшись тем, что внимание дружинников сместилось на высокого воина, Ясиня прошмыгнула за его широкой спиной и бегом рванула к княжьему терему. Не чуя ног, влетела на кухню, захлопнула за собой дверь и тут только позволила себе отдышаться. Сердце билось как окаянное, мысли в голове путались.

– Принесла? – обернулась к ней Агафья и, мельком глянув на корзину в руках девушки, деловито кинула. – Вот и ладно! Поставь там и ступай – раскатай тесто…

Ополоснув руки, Ясиня взялась за пыхтящее, запаренное ещё с вечера, упругое тесто. Однако внимание её тут же отвлекли. В кухню вплыла высокая, статная фигура Златы.

– Яська, всё здесь прохлаждаешься? – фыркнула она, недобро взглянув на сестру. – А я-то тебя обыскалась…

Злата подцепила из открытой кубышки алую ягодку и положила себе в рот. Лениво обойдя кухню, заглянула горшки с соленьями и крынки, полные ароматного варенья. Обернулась к Ясине и внезапно пихнула ей в руки нарядный, узорчатый кокошник, расшитый жемчугом.

– На вот, держи!

Ясиня растерянно уставилась на внезапный подарок. Никогда ещё ни одна из сестёр не дарила ей даже простенького платочка, а тут вдруг – целый роскошный венец!

– Ай, да что за дурёха! В соляной столб ты чтоль оборотились?! – покачала головой Злата. – Держи-ка, – вложила она в пальцы сестры яркую червлёную ленту, – пришей споро к венцу! Старые ленты совсем прохудились, а мне нельзя в грязь лицом ударить перед гостями на празднике! Матушка говорит, сегодня смотрины будут, а завтра Рогволод свой выбор объявит. Великой княгиней стану, тебя не забуду Яська! С собой в стольный город возьму. Будешь мне прислуживать: на мягких перинах спать, с серебра есть… Так что уж расстарайся!