Ведьмочка Хаоса в академии

1

Светлого дня! Меня зовут Вивьенна Кошмарова. Для тех, кто ещё не знаком со мной: я — потомственная болотная ведьма, первокурсница факультета тёмного ведовства из академии Хаоса. Не так давно меня называли «бракованной», но всё изменилось. Мой фамильяр Обжорка теперь стабилизирует мою магию. Вот только приключений от этого почему‑то меньше не становится!

Если вы ещё не читали мою предыдущую историю — не беда. Обещаю: в академии Хаоса скучно не будет!

— Стой! Да постой же ты! — вопила я, но плод моего магического искусства опередил меня на два корпуса.

Хм, собственно, какое искусство — такой и плод. Вернее, арод.

Большая взъерошенная птица неслась вперед, оглашая своды почтенного заведения хриплым и возмущённым кукареканьем. Стук моих каблучков вторил ей, пока я летела по коридору второго этажа.

Озадаченные непозволительным в академии шумом, преподаватели выглядывали из учебных аудиторий — им, конечно, не терпелось узнать, кто нарушает порядок. Но, увидев меня, большинство лишь кивнуло в такт каким‑то своим невесёлым мыслям и скрылось.

Лишь преподавательница истории, госпожа Азандраза (за вредный и мстительный характер я прозвала её Заразой), не убоялась последствий. Высунувшись из дверей, она укоризненно прокричала вслед:

— Кошмарова, опять ты!

«Как будто я не знаю, что это опять я!» — проворчала я про себя. И сделала рывок, почти ухватив арода за длинный, волочащийся по паркету облезлый хвост.

— Да постой ты, дай я тебя развею!

Упс… Пожалуй, добавлять последнее не стоило. Самец арода закудахтал и сломя голову припустил вниз по лестнице. Мне ничего не оставалось, как со ступеньки на ступеньку ринуться за ним.

«Надо же было создать этакое безмозглое животное!» — сокрушалась я на бегу.

Однако на практике по созданию ведовских иллюзий всё произошло так быстро, что у меня не было времени сосредоточиться.

Ведьма Марина попросила первый курс темного ведовства создать образ любимого животного. Мои сокурсницы тут же начали тиражировать милых юватт, хомячков, пушистых саулл. А я ломала голову, не в силах решить, кто мне нравиться больше — змея или олень.

И тут преподаватель возьми да скажи:

— Вивьенна, я жду от тебя, как обычно, чего‑нибудь оригинального. Только, пожалуйста, пусть это будет не паук или змея.

«Так, змея отменяется! Значит, олень». Я вздохнула свободнее.

Призвала магию, начала произносить длинное заклинание на древне-эльфийском… И в этот момент почему‑то вспомнила, что на обед в столовой подавали бульон с белым мясом. Перед глазами даже возник образ арода — благородной важной птицы с безупречным бело‑золотистым оперением и длинным хвостом.

«А почему бы и нет?»

Закончила заклинание, решив порадовать всех, представив красивого петушка.

Чары сработали на совесть, вот только птица получилась неказистая: грязно‑серые перья и красный, налитый кровью гребень. И характер — не в пример другим иллюзиям — истеричный, сварливый. Просто арод‑холерик!

Сначала он попытался вскочить на голову и угнездиться в высокой причёске ведьмы Марины, отчаянно махая крыльями. Декан тёмных ведьм необычайно гордится своей огненной гривой, поэтому живо пресекла эту возмутительную выходку. Тогда арод понесся по классу кругами, не даваясь в руки никому, даже мне — своей создательнице.

В конце концов, эта паршивая особь выскочила в распахнутую кем‑то дверь. И началась погоня…

Скатившись по лестнице, красная и растрёпанная, я устремилась в приемную, откуда уже неслось возмущённое кудахтанье.

— Что это такое? Откуда здесь этот урод? — вопила госпожа Корбина Морель. Эта дама у нас в академии выполняет обязанности привратницы и надсмотрщицы над рабами — читай, за студентами.

Мне стало обидно, что так отозвались о моём творении.

— Не так уж он и плох! — огрызнулась, влетая в холл.

Арод с воплем метнулся в сторону. Мастерской уловкой я загнала его в угол.

— Ура! Не уйдёшь, голубчик!

Птица попыталась шмыгнуть под юбки госпожи Морель. Та с визгом отскочила.

Входная дверь вдруг начала открываться.

«В кои‑то веки кто‑то решил посетить нашу затерянную в лесах Атакана академию? Как не вовремя!»

Входом в академию Хаоса управляет невидимый дух‑хранитель. Двери открываются не всегда и пропускают не всех. К примеру, у меня и других первокурсников нет шансов выскочить на улицу без сопровождения преподавателя.

А вот у самца арода, оказывается, таких шансов было хоть отбавляй. Вот он и ринулся на свободу.

Из дверного проёма пахнуло снегом и легким морозцем. А затем показался высокий стройный мужчина. Я разглядела только силуэт, потому что проклятая птица решила прошмыгнуть у него между ног.

В последней отчаянной попытке ухватить своё творение за хвост я со всего размаха влетела головой прямо в живот незнакомца. Тот от удара согнулся пополам, а я отскочила и свалилась на пол.

Потирая ноющий лоб, задрала голову и взглянула на приходящего в себя молодого человека. Зеленоглазый, с гривой льняных волос — пришелец оказался невероятно хорош собой. Он довольно быстро оправился от удара. Взглянул сперва раздраженно, но затем с добродушными смешинками в глазах оглядел мою распластанную на полу фигуру.

— Сьерра, вы в порядке? — Он предложил руку, чтобы помочь мне встать. На пальце сверкнул необычный перстень с зеленым камнем.

Но тут оказалось, что я всё ещё сжимаю пятернёй несколько грязно‑серых, отвратительных перьев из хвоста арода.

«Фу!» — Зардевшись, выпустила грязно-серое безобразие из захвата (перья были как настоящие, кстати, как и грязь на них). Брезгливо вытерла руку о юбку и вскочила без посторонней помощи.

— Кошмарова, откуда это ужасное создание? — госпожа Морель стояла надо мной, то и дело кивая головой, словно пытаясь клюнуть — такая у нее манера общаться.

Я виновато покосилась на незнакомца и шепнула старой грымзе:

2

— Ураган, вихрь и лёгкий ветерок насылаются одним и тем же заклинанием. — Высокая рыжеволосая ведьма с пугающие ярким макияжем, постукивала указкой по изображениям стихийных явлений на магической доске. — То, что вы получите на выходе, зависит не только от количества магии, которое вы вольете в заклинание, но также и от силы ваших эмоций. Это свойство нашей ведовской магии. Боюсь, у тёмной ведьмы не получится вызвать лёгкий освежающий ветерок, когда она в гневе. Выйдет вихрь или буран.

Ведьма Марина — декан факультета темного ведовства — обвела взглядом ряды склонившихся над конспектами первокурсниц. Все мы старательно скрипели стилусами. Конечно, кое‑кто в это время рисовал цветочек со стебельком и торчащими в разные стороны тычинками, но ведь я тоже при этом старалась.

Взгляд преподавательницы обратился к первой парте, за которой отдельно от остальных сидела я.

— Кошмарова, а где твой фамильяр? Тебе ведь приказано всегда носить его с собой.

Я прикрыла рисунок страницей и подняла глаза на ведьму.

— Ректор приказал носить Обжорку только на практики.

— Неважно. На моих занятиях, Вивьенна, я желаю видеть тебя только с фамильяром. Не дай Мать‑Природа повториться одному из твоих фокусов!

А что там повторять? Те невинные шутки давно в прошлом. Теперь, если я замышляю какую‑нибудь пакость (а болотные ведьмы жить не могут без проделок — во вредности наша сущность), всегда призываю Обжорку, чтобы всё прошло именно так, как задумано.

Вот и сейчас, уступая требованиям строгой деканши, я прикрыла глаза и представила зубастый рыжий граммофон, ярко‑зелёные веточки и сочные листики.

«Жора!» — мысленно призвала Жору.

Перед глазами тут же мелькнул вид на чьи-то покои — роскошная широкая кровать со смятыми простынями, а рядом на ковре разбросаны какие-то бумаги… Меня дрожь пробрала при мысли, что паразитка вновь забралась в личные покои императора демонов… Но я не успела нечего рассмотреть, потому что горшок с моей хулиганкой уже материализовался рядом со мной и мягко опустился на парту.

— Тут я, Мамуля, — проговорила моя питомица, не переставая энергично пережевывать печатный лист, краешек которого еще торчал из ее граммофона-пасти.

По аудитории прошелестели смешки.

А я вздохнула. Ясно — очередной ценный фолиант лишился нескольких страниц. Ничего удивительного: после того, как Обжорке удалось слопать таинственный свиток, который передал мне дух покойного магистра дан’Манголера, ее диета состоит почти целиком из книжной продукции. Причем это всегда учебники или важная деловая переписка — беллетристика или мои конспекты ее не интересуют.

Результат очередного моего неудавшегося заклинания, Жорка раньше была обыкновенным сорняком… Ну хорошо, не совсем обыкновенным, ведь говорящих растений в природе не встретишь. Как и обычный хищный сорняк-обжорка, она питалась другими растениями. Также могла получать питательные вещества из земли и солнечного света. Но все изменилось одним сентябрьским вечером, когда ректору нашей академии и нагрянувшему из столицы инквизитору понадобилось провести ритуал на древнем шаманском алтаре в лесу. Ритуал у нас не вышел, а вот моя питомица необратимо изменилась. Теперь Жорка тянется к знаниям и получает их весьма оригинальным способом — переваривая страницы книг.

— Так‑то лучше, — проговорила леди Марина с явным облегчением. — По крайней мере, есть уверенность, что на нас не обрушится потолок и стулья не рассыплются прахом.

«Да о чём она вспоминает? Подумаешь, на голову свалилось несколько крупиц штукатурки… Ладно, не несколько, но тут и говорить не о чем — отмылись же волосы в результате! А тот стул… Да ему уже лет сто было, вот и не выдержал ее веса!»

Лекция продолжилась, но я не спешила возвращаться к рисованию.

— Ты где была? — шепотом спросила у магического проводника.

Паразитка молчала, распустив листочки и чуть пошевеливая цепкими побегами-усиками. На подобные вопросы она всегда предпочитает отмалчиваться или отвечать невпопад. Но я все равно их задаю, ведь, призывая фамильяра, вижу место, где та находилась. И всегда это либо библиотека, либо чьи-то личные покои, причем не обязательно в нашей академии. Как она перемещается, проникая в закрытые для доступа помещения, никто пока что понять не может.

— Кошмарова, пишем! — гаркнула ведьма Марина. Громкости ее голоса, думаю, позавидовал бы любой сотник императорской стражи.

Я вновь взялась за стилос, но не успела переписать начертанное на маг-доске заклинание. Дверь открылась и вошел ректор дей’Клер, как всегда хмурый и грозный. Его сопровождал — к общему восторгу всех девушек нашей группы — красивый блондин в синем форменном костюме с эмблемой факультета темного ведовства на плече. Я оторопело таращилась на давешнего молодого человека — того самого, что, едва войдя в академию, получил от меня удар головой поддых.

Визуализация героев

Дорогие читатели,

Спешу познакомить вас с основными героями этой истории. Конечно, по мере повествования появятся и другие, а пока что их трое.

Прежде всего, наша героиня — Вивьенна Кошмарова.

Ви происходит из старинного и значимого в колдовском мире рода болотных ведьм. Болотные ведьмы вредины, но рыженькая хулиганка вовсе не такая.

Ей 18 лет, больше всего на свете она ценит дружбу, мечтает когда-нибудь стать хранительницей леса. А еще собирается побродить по свету и поискать своего отца-эльфа.

3

В аудитории повисла тишина и в воздухе, кажется, даже запахло озоном, словно перед грозой. Все ждали, что скажет ректор и гадали, кого он привел. Парень выглядел слишком привлекательно и «взросло», чтобы быть первокурсником, но слишком молодо для преподавателя.

Все ведьмочки, разумеется, сделали стойку на красавчика. Я тоже рассматривала его, отмечая привлекательную ямочку на упрямом подбородке, высокие скулы и зеленый — признак колдовской крови — цвет его глаз. Парень был не из стеснительных: не отводил смеющегося взгляда, но и не подмигивал нахально.

— Светлого дня, студентки, — Тут тяжёлый взгляд янтарных глаз тёмного колдуна, руководящего нашей академией, остановился на мне. — Хочу обрадовать: с этого дня к вашему курсу присоединится эйс ди’Вудд.

Шорох голосов — смесь из перешептываний и восторженных охов — прокатился по рядам, несмотря на страх перед нашим грозным дей’Клером.

— Колдун, — подала голос декан. Голос ведьмы Марины резкий, словно треск разбитого стекла, когда та отчитывала меня, сейчас буквально сочился мёдом. — Такая редкость!

Действительно колдунов не так уж много. У настоящих тёмных ведьм, чья сила крепла в роду многие столетия, очень редко рождаются мальчики. И лишь в случае, если наследник мужского пола — единственный и последний в роду, сыну передаётся ведовская сила.

— Думаю, присутствие эйса подстегнёт девушек вести себя более серьёзно, — мрачно проговорил ректор. Он окинул взглядом аудиторию и вдруг обратился ко мне. — Кошмарова, зайдёшь ко мне после лекций. Я жду подробного отчёта о странном создании, что засело на ветвях дуба рядом со входом и никого к себе не подпускает.

— Ой! — Я даже подпрыгнула.

Не обращая внимания на мою реакцию, ректор направился к двери.

Легкий шок — так можно было описать мое состояние. И не ректора я боялась, о нет! Да, орет дей’Клер громко и может подпортить жизнь отработками или завалить на экзамене. Но после всего, что ему пришлось вытерпеть от меня в первый месяц обучения, я кое-что поняла о нем: суровая манера держаться — это лишь защитная маска.

А вот моя ведовская иллюзия… Милые хомячки и юркие юватты, созданные на практикуме, исчезли уже через несколько минут после окончания урока — как это обычно и бывает с мороками и прочими наведёнными чарами. И я понятия не имела, почему упорствует мой арод.

Впрочем, поглядывая на Жорку, которая в присутствии ректора усердно прикидывалась невинным цветочком, у меня крепло подозрение, что живучий урод появился не просто так.

Когда ректор вышел, новенький с улыбкой взглянул на ведьму Марину. Декан кивнула ему на мою парту — в довольно тесной аудитории единственное свободное место было рядом со мной.

За спиной вновь послышались взволнованные шёпотки, а я с удовольствием уловила в них нотки разочарования. Никто из девчонок не желал сидеть со мной, и я чувствовала себя едва ли не изгоем… до сегодняшнего дня.

К тёмным ведьмам я и сама присоединилась всего два месяца назад. Первый месяц в академии училась на факультете магических аномалий — потому что от моего «бракованного» дара было больше разрушений, чем пользы. Еще бы, ведь светлая магия природы, полученная мной от неизвестного мне отца-эльфа, хаотично мешается с темной энергией болотных ведьм, потому каждое мое заклинание имеет неожиданный и порой разрушительный результат. Но вот Жорка из прожорливого говорящего сорняка стала моим фамильяром. Теперь, колдуя в присутствии своей питомицы, я — обычная темная ведьма. Сильная ведьма.

Вот только нет ничего хуже, чем новичку приходить в уже сплочённый коллектив. Особенно в женский. Сокурсницы встретили нас с Жорой неласково: проходя, подбирали юбки и всячески демонстрировали презрение. После двух месяцев учёбы прямой конфронтации уже не было, но и дружбы не случилось.

— О, смотри‑ка, Кара, — шепнула Агнета Рыбоклок соседке, кивая на новенького, — Кошмарова обзавелась телохранителем. И как это воспримет ее питомец?

Жорка тут же направила свой граммофон в ее сторону.

— Я не питомец! Я — стабилизатор! — И она демонстративно щёлкнула зубами в сторону зазнайки. Та испуганно примолкла, но ее подруги продолжили шептаться.

— Тишина! — прикрикнула рыжеволосая ведьма, выразительно стукнув по столу указкой.

Ди’Вудд уселся рядом со мной и с любопытством уставился на стоящую в центре парты Обжорку. Та повернула к нему свой граммофон и водила им, словно улавливая какую‑то информацию или принюхиваясь к запаху незнакомца. А пахло от него очень даже приятно: я еще при первой встрече почувствовала аромат соленого морского ветра с нотками цитруса и, кажется, розмарина.

Я хотела подвинуть горшок к себе, чтобы не мешать соседу, но вытянувшийся вдруг усик оттолкнул мою руку.

— Эй ты, чего вылупился? — недружелюбно поинтересовалась нахалка.

Ди’Вудд изумлённо моргнул и не смог сдержать любопытства.

— Сьерра, а что это? — едва слышно спросил он.

— Это мой фамильяр, — объяснила я. — Она стабилизирует мою магию.

— А еще я кусаюсь. И больно! — пригрозила Жорка и ощерила острые зубки.

— Разговорчики, Кошмарова! — прикрикнула декан. И более спокойным тоном, но с заметной насмешкой, которая нашла живой отклик на задних партах, добавила: — Буду признательна, если вы откроете конспект, дорогая Вивьенна, и запишете новую тему: «Вызов направленного урагана».

За время довольно нудной лекции ничего примечательного не случилось, если не считать того, что Жорка соскучилась и исчезла. Теперь это в порядке вещей: мой фамильяр часто исчезает по своей воле или вдруг появляется посреди занятий у некромантов-пятикурсников — никто уже не обращает внимания на ее причуды.

Нудный голос ведьмы, перечисляющей непонятные древнеэльфийские заклинания, потрескивающие под потолком светильники, шуршание стилосов по бумаге… Я чувствовала, что рука вот-вот отвалится. Но вот стрелки допотопного часового артефакта на стене доползли до половины второго, и декан объявила перерыв. Взяв сумочку, она торопливо покинула аудиторию.

4

Сестренки Голдимар, устремившиеся за новичком вместе со своей лучшей подружкой Ведой Геневар, остановились так резко, словно натолкнулись на прозрачную стену. Переглянувшись растерянно, они продолжили брести по коридору — им было неловко возвращаться к остальным ни с чем.

Впрочем, сокурсницы были изумлены и смущены не меньше. Общее настроение выразила рыжеволосая Шарлиза Ромм:

— Я в шоке… Как этому красавчику удалось исчезнуть? В академии ведь запрещена любая магия!

Действительно, вне учебных помещений, студентам и преподавателям запрещено пользоваться любым типом магии, даже бытовой. Это может вызвать непредсказуемые магические аномалии. Однажды, я забылась и применила простенькое бытовое заклинание в библиотеке, в результате наставница Корбина Морель была с головы до ног облеплена странной черной жижей и лишилась части памяти.

— Это был портал? — спросила Агнета Рыбоклок. На лице отличницы застыло изумленное выражение, а брови встали смешным домиком.

В ответ загалдели сразу десяток громкоголосых девиц.

— Нет, точно не портал!

— Скажешь тоже — портал!..

— Что? Кто-нибудь видел сопровождающее разрыв пространства сияние? А вспышку?

— Никакой это не портал…

— Может, ему разрешено то, что запрещено другим?

Вдруг громкий голосок перекрыл этот гам:

— Умницы-разумницы, пошевелите мозгами, хоть это вам и непривычно.

Вся группа девушек разом повернулась к окну. На подоконнике красовался горшок с необычным цветком. Рыжий граммофон нагло щерился на ведьмочек.

«Я уже говорила, что моя питомица теперь появляется и исчезает, где и когда захочет? Вот так это обычно и выглядит».

Обжорка меж тем продолжила вразумлять:
— Маг исчез, сияния портала замечено не было. А кольцо-артефакт у него на пальце вы не приметили? А глаза у вас просто для красоты, да? Крупный такой изумруд — артефакт переноса. Такие вещицы работают даже там, где колдовать запрещено. Так что все просто, неразумные вы тетехи!

«Стоит ли удивляться, что нас с Жорой здесь не особенно любят?» — мелькнуло у меня.

Ответом были возмущенные взоры и задранные вверх носы. Ведьмочки разбрелись, разбившись на группки для дальнейших обсуждений.

А я направилась к фамильяру.

Вообще-то, я сразу обратила внимание на роскошное кольцо красавчика, едва тот вошел в академию. Сама должна бы догадаться, что это ценный артефакт, вот только в тот момент была слишком озабочена ловлей петуха.

— Всполошились-то как! Будто что-то интересное произошло, — вполголоса прокомментировала Жорка, все еще наблюдая за сокурсницами. — А всего-то новый арод появился в курятнике!

Кажется, моя питомица отчего-то сразу невзлюбила дей’Ридда.

Я присела на подоконник рядом с горшком. Окна коридора выходили на просторный двор академии. Я выглянула на улицу. Не так давно белый снежный покров укутал двор нашей академии и окружающий лес. Смотреть на почти нетронутое цепочками следов белое пушистое полотно было до слёз обидно. Выбежать бы сейчас, поваляться в снегу, слепить снежного мужика, а, если Корбина погонит внутрь — закидать её снежками!

Растущий во дворе древний дуб, как и положено, сбросил листву поздней осенью. Каждая веточка его была сейчас украшена небольшим стожком снега, потому я не сразу разглядела неподвижно сидящую на суку большую грязно‑белую птицу.

— Вот тупой арод! — проворчала я. — И чего он там уселся? Замёрзнет же.

— Кто замёрзнет? — живо заинтересовалась Жорка.

— Та иллюзия, что я создала на первой паре…

— Иллюзия не может замёрзнуть, глупая ты башка! — раздражающе-нравоучительным тоном перебила меня питомица.

Да‑да, теперь она меня ещё и поучает. Обжорка — которую я когда‑то по ошибке создала из десятка просроченных семечек; та, что когда‑то жевала моё бельё и казалась беспомощным созданием, — теперь сплошь и рядом поучает меня, словно какой‑нибудь магистр. Очень скоро после того, как Жора слопала свиток покойного магистра дан’Манголера, ректор высказал предположение, что она впитывает вовсе не бумагу, а знания — магические формулы, заклинания на разных языках. Вот только понять, зачем всё это ей, у нас пока не получилось.

В ответ на оскорбление я вспылила:

— Сколько раз я просила тебя не грубить!

— Пора бы уже понять, что ты только бесполезно сотрясаешь воздух. Я такая, какая есть и меняться не буду!

Я возмущенно фыркнула. Перевоспитывать фамильяра — непростая задача, но я от нее не откажусь.

— Кстати об этой птице… Я колдовала при тебе, так почему же он вышел таким уродливым и агрессивным? Ректор вызывает меня после уроков, как мне это объяснить?

— Тебе не по вкусу собственное творение, Мамуля? Я в той птичке ничего плохого не вижу. Не всем же быть красавцами и нравиться дамам… — Тут Жорка энергично замахала кому-то листочками: — Привет, Рыжий!

— И тебе привет, растение! — последовал ответ, и я с улыбкой обернулась на знакомый голос.

— Как поживаешь, Ник?

Если с ведьмочками с факультета тёмного ведовства подружиться никак не выходит, то с бывшими друзьями по несчастью — с аномальщиками — у меня добрые отношения. Ближе всех мне по-прежнему Ник Хантин и Дора Альбион — мои бывшие соседи по парте.

Ник — такой же рыжик, как и я, — поначалу вообразил, будто влюблён в меня и прохода не давал. Но с некоторых пор понял, что ответа не дождется, и о чувствах больше не заговаривает. А я только рада этому. В магической академии Хаоса я обрела то, чего мне так не хватало раньше, — дружбу.

— Что у вас произошло? Я слышал, в академии завелось чудовище. — Приятель с опаской покосился на оживленно шепчущихся темных ведьмочек. — Это поэтому ваши такие возбужденные?

— Нет, они обсуждают нашего новенького, — отмахнулась я. — А насчет чудовища... — Ткнула пальцем в стекло. — Видишь, во-о-он на той ветке сидит некое серое существо? Это оно и есть.

Обжорка фыркнула и хотела поправить меня, но затем лишь листком махнула.

5

Напрасно я беспокоилась о новеньком: последующие часы показали, что он не только не растерялся от свалившихся на него новых предметов, но и прекрасно ориентируется в материале. Всё прояснилось на перемене после магической математики, когда нашим ведьмочкам удалось изловить его и прижать к стенке.

Сина и Сима Голдимар не привыкли, чтобы их игнорировали, а потому с завидной настойчивостью (ее не грех было бы применить в мирных целях) загнали свою жертву — и всё выяснили.

— Вы так много знаете, эйс дей’Вудд… Наверное, у вас были отличные учителя? — строила глазки Сима, накручивая на пальчик белокурый локон.

— Почему вы перевелись в нашу богами забытую академию? — кокетничала Сина.

Остальные девицы окружили их плотным кольцом, жадно внимая, словно от слов дей’Вудда зависело будущее Андора. По-моему, довольно жалкое сборище — ведьмочки походили на толпу придворных, ловящих каждое слово короля.

Новичок, разумеется, в первую минуту немного обалдел от всеобщего внимания. Боги не обидели дей’Вудда ростом— красавчик смотрел на стиснувшую его толпу свысока в прямом смысле этого слова. Зелёные глаза его откровенно смеялись, но он все же удовлетворил любопытство однокурсниц:

— Все очень просто, девушки. В этом году я окончил королевскую военную академию в Зангрии, потому магическая математика, как и теория магии на первом курсе кажутся мне детскими забавами. Однако ведовство — этот дар достался мне от матери — действительно новый для меня предмет.

— Ничего себе! — Сина изумленно захлопала подкрашенными ресничками. — Вы закончили военную академию и решили стать колдуном?

— Как необычно! — заахала толпа.

— Ну, вряд ли я стану колдуном в прямом значении этого слова, сьерры. Просто две половинки моей сути — боевой маг и тёмный колдун — пока что существуют независимо друг от друга. Причем перекос явно в сторону мага воздушной стихии.

— Не думаете ли вы, что два вида магии, унаследованные вами от родителей, войдут в противоречие друг с другом?

Девчонки недовольно обернулись ко мне.

Я сидела на подоконнике в стороне от толпы. С этого места очень удобно было и слушать, и наблюдать, не унижая своего достоинства.

Не хотела вмешиваться в их беседу, но все-таки невольно ловила каждое слово. Мне и в самом деле было любопытно, что этот красавчик забыл в нашей академии. А услышав, что он последовательно развивает оба вида магии, я и вовсе навострила ушки. У меня ведь огромная проблема — материнский тёмный ведовской дар и отцовский — светлый — всё время борются, создавая Хаос внутри меня, только Жорка исправляет дело. Так что, не смогла я устоять — вопрос сам сорвался с моих губ.

Столкнувшись с внимательным взглядом ярких зелёных глаз, я постаралась не смущаться и дружелюбно улыбнулась. Новенький ответил такой же открытой улыбкой, и это мне понравилось.

— Думаю, Хаос мне не грозит, госпожа Кошмарова. Стихийная магия относится к условно нейтральной энергии. Меня беспокоит, что унаследованные от родителей дары существуют изолированно друг от друга, вот мне и посоветовали пройти полный курс обучения, чтобы решить эту проблему и стать могущественным магом.

Такое объяснение вполне всех удовлетворило. Разговор стал общим, так как подобная проблема — удел многих на факультете тёмного ведовства. Другое дело, что большинство темных ведьм (в том числе и я) даже никогда не задумывались о том, чтобы развивать стихию, доставшуюся от отца. Для наследницы рода тёмных ведьм, вполне естественно, сосредоточиться именно на ведовстве.

И сейчас, наверное, впервые в жизни я задумалась о развитии дара мага природы. Магия, доставшаяся мне от исчезнувшего ещё до моего рождения отца, до сих пор рассматривалась мною как досадное недоразумение. Она только мешала раскрываться ведовскому дару. Но теперь у меня есть стабилизатор — Обжорка. Почему бы не попробовать свои силы в эльфийской магии природы? Нужно будет посоветоваться с Обжоркой при случае. Ну и с ректором, конечно.

На практике по зельеварению новенький сварил зелье для роста волос быстрее и лучше всех. А вот у меня дело не заладилось с самого начала — и, боюсь, проблемы с магией тут ни при чём. Вредина Агнета Рыбоклок — любимица ведьмы Марины (её вечно назначают на всякие ответственные дела вроде раздачи оборудования) — подсунула мне бракованный котелок, а я обнаружила это слишком поздно.

Котелок для варки зелья должен быть из прочного металла без каверн, чтобы прогревался равномерно, в то время как мой — пережил уже много‑много зим и лет. Днище этого несчастного сосуда когда‑то прогорело насквозь, и его залатали не особенно искусной заплаткой. Наверное, поэтому первая порция масла снежного раваса перегрелась и вспыхнула высоким, рассыпающим золотистые искры факелом. Это переполошило студенток и вызвало критические замечания Обжорки и преподавательницы.

Уничтожив следы пожара и отчистив котелок, я налила новую порцию масла. На сей раз всё прошло гладко: масло быстро нагрелось до нужной температуры. Но затем, пока я отмеряла листья розового кипрея, кто‑то из одногруппниц (Обжорка обвинила Веду Геневар, но та с возмущением отрицала вину) подбросил в кипящее масло щепотку истолчённых в порошок панцирей кальварских тараканов. Содержимое котелка вспыхнуло ярким зелёным огнём, а стенки вновь покрылись чёрной копотью.

В общем, эту лабораторную мне придётся пересдавать позже.

К сожалению, это стало недоброй традицией. Ведьмы любят подшутить, и порой их проказы выходят за границы дозволенного. Практика по зельеварению — единственный шанс для них оторваться на мне, что они делают с большой охотой.

Ну ничего, и я ведь тоже не так безобидна! Завтра две пары по практической магии. Держись, Веда!

Помимо красавца-новенького и несданного хвоста по зельеварению, меня все так же занимала злосчастная иллюзия птицы. Я проверяла каждую перемену: одинокий петух продолжал сидеть на дубе.

Когда занятия закончились, я забежала в свою комнату в общежитии. Бросила тетрадки на стол и, отодвинув плетеную из паутины штору, выглянула во двор.

6

«Ну и ну, что этому дей’Вудду надо?» Вздёргиваю бровь.

А потом до меня доходит: со стороны я наверняка выгляжу чудно. Стою в тупике коридора, пялюсь в стенку, как будто там тайные письмена высечены. Вообще-то, и правда, руна высечена, но это тоже тайна.

— Всё в порядке… Я просто люблю постоять здесь… э‑э… в одиночестве.

Кажется, мой посыл предельно ясен. Сказать прямо, что хочу остаться одна, — это уже будет грубость, не так ли? Дей’Вудд мне пока что симпатичен, я не хотела бы ему грубить.

Однако выпускник военной академии не спешит уходить.

— Значит, вам не нужна помощь, госпожа?

«Экий блондинчик настырный», — с досадой вздыхаю.

— Нет, мой эйс, — говорю и даже выдавливаю благодарную улыбку.

«Все, после этого он просто обязан оставить меня в покое!»

И кажется, новичок это понимает. Он вежливо кивает и исчезает на лестнице. До меня доносятся его гулкие шаги. Удаляющиеся, да.

«О, слава богам! Я снова одна. Потеряно несколько драгоценных минут, и ректор, возможно, уже далеко. Я рискую так и не узнать о его тайных делишках… Тхар!»

Но уже через минуту решаю:

«Будь, что будет!»

Делаю шаг вперёд.

Глаз не прикрываю, ведь рунные переходы обычно не ведут в пространственно‑временные коридоры, где можно подцепить портальную болезнь. Как правило, это коротенькие ходы в пределах одного здания. Открывают их с функциональными целями (например, между кухней и столовой, чтобы сократить расстояние, и еда не успевала остыть). Можно предположить, что и в академии рунный портал проложен специально, чтобы сокращать ректору путь… скажем, до полигона в подвале.

Решив ничему не удивляться, я все же удивляюсь, когда оказываюсь… на улице.

Снаружи — дикий холод. Ветер, злобно завывая, бросает мне в лицо горсти колких снежинок.

Спешно щёлкаю пальцами и набрасываю на себя бытовое заклинание комфорта. Несмотря на отсутствие Обжорки рядом, заклинание срабатывает как надо: становится немного теплее, но не слишком.

Дрожа всем телом, лихорадочно оглядываюсь, чтобы определить, где нахожусь. Вдалеке сверкает стёклами новый корпус академии, где находятся учебные аудитории, оранжерея, спортивный зал, и общежития — мужское и для преподавателей. Корпуса академии соединены длинной стеклянной галереей. Между ними — занесенный сугробами пустырь, посреди которого посверкивает стеклами заброшенная теплица.

На снежном полотне чернеют следы. Они начинаются возле стены, к которой я жмусь, спасаясь от ветра, и ведут по направлению к теплице. Эти отметины, нарушающие безупречный покров, еще не успела замести метель. У меня нет сомнений, что их оставил ректор.

«Дей’Клер не поленился выйти в холодный вьюжный вечер, чтобы посетить старую и никому не нужную оранжерею. Интересно, зачем?»

Небольшой стеклянный павильон загадочно мерцает заиндевелыми стеклами в темноте, отражая свет соседних зданий. Несколько лет назад эту оранжерею по каким‑то причинам забросили. И кажется, я догадываюсь, по каким. Я узнала о них сразу же по прибытии в академию Хаоса.

Ну, представьте себе — первая же ночь в академии, и сразу приключение! Всё из‑за этой противной Корбины Морель: наставница не пустила меня внутрь, потому что я опоздала на пару минут.

Представьте, в каком я оказалась положении: вокруг — глухой лес, до ближайшего города часы пути. К счастью, одна старшекурсница сжалилась надо мной, шепнув, что в заброшенной оранжерее тихо и никто не тронет.

Ага, как же! «Тихо» — это точно не про ту ночь…

После полуночи — бац! — в открытую фрамугу влетает здоровенный чёрный ворон. Ударился крылом о землю и обернулся человеком! Ну ясно: темный колдун. Я затаилась и рассматриваю его: в тёмной мантии, серьёзный такой… Позже я узнала, что это и есть ректор академии Хаоса.

Но тогда я здорово испугалась! Лежу, не шевелюсь, притворяюсь ветошью, и Обжорка— она рядом была и сорняки лопала— тоже присмирела. А колдун этот наклонился и давай доски гнилые в углу раскидывать. Потом землю разметал. И тут я вижу: люк в подземелье! Мужчина спустился вниз, пробыл там пару минут, потом всё снова аккуратно замаскировал и ушёл — уже через дверь, как обычный человек.

А я лежала и все думала: «Что же он там прячет?» Но за полгода в академии Хаоса мне, к сожалению, так и не удалось выяснить, что за клад спрятан в оранжерее. Подходящего случая не было, да и на улицу нас без наставников не выпускают.

— Он снова там, в подземелье под оранжереей? — шепчу, уставившись на мерцающие в темноте стекла.

«Как бы хотелось подглядеть… Но как это сделать незаметно? Следы на снегу выдадут моё присутствие, даже если ректор не поймает меня еще раньше».

Как же холодно! Я стучу зубами на пронзительном ветру и прыгаю с ноги на ногу.

«Ни Тхара этот «комфорт» не помогает!» — ругаюсь про себя.

И вдруг что‑то резко ударяет меня в спину. Не успеваю сообразить, почему ближайший сугроб вдруг начинает стремительно приближаться. Однако упасть носом в снег не успеваю: кто‑то подхватывает меня, по‑хозяйски облапив за бёдра, и не даёт упасть.

«Конец. Теперь придётся объясняться перед дей’Клером, что я тут делала…»

Я даже не сомневаюсь, что меня подхватил ректор. Каким‑то образом он уже вернулся в академию и снова проделал тот же путь.

Но тут меня ставят на ноги. Оборачиваюсь и замираю: это вовсе не ректор, а тот самый новенький. Стоит и улыбается мне невинной улыбкой отъявленного каверзника.

— Извините, мне стало любопытно, почему вы там стояли, госпожа. Вот я и подсмотрел за вами, — говорит этот нахал.

И я бы ему сказала все, что думаю, но посреди ледяной стужи свирепого первого месяца зимы на меня неожиданно пахнуло весной. Накрыло облачко тёплого воздуха, и мороз перестал пробирать до костей. Я вспомнила, что новенький — маг стихии воздуха, но и не подумала благодарить его за созданный комфорт.

— Какой вы коварный, мой эйс! — с упреком бросила ему. Запрокинув голову, заглянула в смеющиеся глаза и продолжила не без насмешки: — А вот я вовсе не коварная, потому скажу вам, что вы попали по-крупному! Я ведь тут за ректором слежу… Представьте, как будет зол дей’Клер, если застанет нас здесь?