Ведьмы из Меделен-Хилл. Маги поневоле.

Прошлое. Слава Королю Якову

13 июня 1585 год.

Глухой звук раздавался по краям берега. Мрачные топи — место, которое так или иначе придется проплыть, дабы добраться до столицы. Весла медленно разрывали грязные воды, оставляя на себе густые, темные водоросли, источающие зловоние. Визитэкайон, привыкшая к таким некомфортным поездкам, отстраненно смотрела на сопровождающего шамана перед собой. Мужчина в этот раз был молчаливее предыдущего путника. Он как-то не по доброму поглядывал на женщину, видать думая, как она осмелилась отправиться в такую долгую дорогу без сопровождения мужчины, что было не принято в их стране. Визи боковым зрением увидела других шаманов, которые стояли на сухой почве. Облаченные в черное одеяние, они били массивными деревянными палками о натянутую телячью кожу, издавая характерный звук. Главный шаман, с черепом оленя на голове, завыл. Спустя время подхватили и остальные. Визитэкайон приподняла край губы, больше не впечатляясь данным зрелищем. Сопровождающий ее шаман увидел это. Не сумев пересилить любопытство, задал тихим голосом вопрос: «Знаете, зачем этот обряд проводится?».

Визи сильнее натянула капюшон, прикрывая грязные черные волосы. Слегка приподняв на шамана глаза, подтвердила:

— Знаю. Шаманы определяют, кто из приплывающих в столицу является ведьмой или ведьмаком. Стараются определить.

Шаман слегка улыбнулся.

— Не верите в колдовство, госпожа?

— Верю, что ведьм завыванием и ударами не раскрыть.

— Какие же способы вы находите для этого?

— Поверьте, вы не хотели бы их знать.

Визи нахмурилась, ощущая, как шаманы ускорились. Звуки ударов раздавались по всей топи. Главный из них запрокинул голову, все более гортанно завыл, напрягая голосовые связки до предела. Она не могла сосчитать, сколько же мужчин пришло на этот раз, чтобы вычислить в ней ведьму, но была уверена, что не меньше десятка. Визитэкайон подняла голову, полностью сняла капюшон. Топь погрузилась в резкую звенящую тишину. Обряд определения был завершен.

Неделя в пути, а Визи уже ощущала скопившуюся грязь на теле, которую хотелось содрать с кожей. Сбившиеся в одно непонятное нечто волосы — тоже не очень создавали благородный вид. Остановившись лишь раз возле торговца тканями и нарядами, она позволила себе потратиться на новый наряд, который был излишне откровенным для той, кто обладал такими впечатляющими формами. Взглянув с немым вопросом на торговца, он лишь улыбнулся оставшимися гнилыми зубами, поторопил ее:

— Либо забирай, либо скорее раздевайся, да проваливай! А ты что хотела? Дорогие шелка и платья бальные? У меня остаток товара… Этот наряд даже дворовые шлюхи брать отказываются.

Кинув ему монету, она подправила корсет, который сильно сжимал грудь, но решив, что до замка идти не так долго, она приняла решение перетерпеть неудобства. Ее ожидал молодой парнишка, лет так восемнадцати. Он гладил гриву черной лошади, которую Визи любезно одолжила у фермерской семьи, а вторая кобыла стояла чуть дальше. Заплатив три монеты, накинула еще две за личное сопровождение до ворот замка. Глава семейства послал самого старшего сына — Люциана. Юноша был не болтлив, но очень галантен. Лишних вопросов не задавал, что очень порадовало женщину, которая и так устала от длительного пути. Оседлав смиренную лошадь, они продолжили путь. Оставалось пройти остаток деревни, затем пересечь равнину велтуонов, а там и рукой подать до замка.

Проходя мимо бесчисленных лавок, Визи зацепилась взглядом за маленький деревянный ловец снов.

— Притормози-ка, Люциан.

Спешившись, она уверенным шагом приблизилась к старому навесу. За прилавком стояла девочка, совсем еще маленькая, чтобы заниматься торговлей, но кажись, иного выхода у семьи не было. Визитэкайон потянулась к ловцу, но ее остановил взволнованный голос.

— Госпожа, эта вещь используется ведьмами для ужасных умыслов!

— Это просто безделушка, которая не несет за собой ничего.

Девочка молча наблюдала за разворачивающимся спором двух людей, не смея влезть в диалог.

— Я настаиваю, что вам не стоит приобретать что-то такое, особенно перед тем, как войти в замок Короля Якова!

Визи поджала губы, достав четыре монеты, она протянула их ребенку. Девочка расширила глаза от удивления.

— Эта вещица… эта вещица стоит одну монету, госпожа, — она неуклюже потянулась за ловцом снов, чтобы передать его Визе.

— Бери четыре, — она осторожно перехватила ловец, уместила в походную сумку. Переведя взгляд на осуждающего ее парня, пояснила. — Моя дочь всегда хотела его.

Люциан закатил глаза, но обратился теперь уже к девочке:

— Где твои родители?

— П-папа охотник… Он редко появляется в деревне, а мама следит за моими братишками.

— Это очень похвально, что ты помогаешь им, но не вздумай больше продавать что-то подобное. Тебя легко причислят к ереси несущей, заберут в тюрьму, а затем…

Визитэкайон положила руку ему на плечо:

— Люциан, нам пора.

Девочка затряслась от страха и волнения за себя, обратилась к женщине, которая только что спасла ее от смерти:

— Извините меня, госпожа! Больше такого не будет лежать на моем прилавке. Я обещаю.

Визи улыбнулась ей, но подходящих слов не нашлось, она прошла обратно к лошади.

— Ты всегда так детей пугать любишь?

Парень виновато почесал голову.

— Я не хотел… Просто забеспокоился, вот и все! Так вы… решили просто помочь ей? Вы же не дочери это купили?

Визи отвела взгляд:

— Нет, конечно же.

— А сколько вам лет, госпожа?

Визитэкайон окинула юнца строгим взглядом, от чего он покраснел со стыда.

— Двадцать семь мне. Король Яков ждет, не будем больше задерживаться.

Выйдя на открытое поле, Люциан разинул рот от удивления. Огромные создания не спеша передвигались по равнине, изредка останавливаясь, чтобы поесть.

— Никогда велтуонов не видел?

— Я редко покидаю пределы деревни… Живя на окраине, думаешь, что находишься не так уж далеко от них, но это не так. Я видел уже их пару раз, но не так близко… Они не…

Прошлое. Груша для истязаний

16 июня 1585 год.

— Как обстоят дела, Визи? Успела сдружиться с нашим милейшим инквизитором?

Слуга подлил королю еще хереса. Визи слегка поперхнулась хорошо прожаренной уткой, но сумев подавить кашель, проглотила кусок. Сидя возле камина, она чувствовала как огонь, полыхающий в нём, греет не только тело, но и душу. Она часто любила сидеть с Канделой возле камина в старом кресле. Рассказывать ей истории из своей жизни, под видом выдуманных. Из мыслей о приятном её вырвал недовольный вздох Якова, который не любил, когда ему приходилось чего-то или кого-то ждать. Визи улыбнулась так тепло, будто смотрела на любовь всей своей жизни. Она умела манипулировать мужчинами. Быть обольстительной и желанной, иногда она всё же умудрялась заставлять короля ждать её ответов, не приводя его в праведный гнев. Он любил Визитэкайон. В своей извращённой манере, но любил.

— Генерал Фриаса оказал мне радушный прием… в темнице. Он любезно объяснил мне все аспекты нашей совместной с ним работы. Пока что мне больше нечего добавить. Подлейте мне вина, — она протянула бокал служанке, которая в тот же миг подскочила к ней, чтобы выполнить просьбу.

Король был удовлетворен её ложью. Он почесал свою седую бороду, стараясь распрямить её, хотя она и так всегда была в хорошем состоянии, приятной на вид. Визи мысленно вздохнула. Этот мужчина был дотошным до мелочей, и касалось это не только его внешнего вида. Ей пришлось надеть неудобное платье с корсетом, из которого так и норовила вывалиться её выдающегося размера грудь.

— Отрадно слышать, что генерал так был учтив с моей любимой Визи…

— Король, я хотела бы обсудить одну важную тему.

— Говори. Я внимательно слушаю тебя.

Она покосилась на слуг. Яков понял её намек, и приказал оставить их наедине.

— Вкусная утка, не так ли? — король положил кусок в рот, медленно смаковал, выжидающе смотря на женщину. — Я так понимаю, разговор пойдет о… — он заговорил тише. — Нашей дочери.

Визи кивнула.

— Я спешу пояснить: видите ли, мой король, я знаю, что ещё не скоро смогу вернуться в родные края. Кандела осталась совсем одна. Уверена, что она ждёт от меня вестей.

— Так напиши ей письмо, — он взмахнул руками, искренне не понимая, в чём проблема. — Я велю своим посыльным тот час же отвезти его в деревню.

Визи сжала молочного цвета салфетку. Постаравшись продумать ответ, она замялась. Король уловил перемену её эмоций.

— Должно быть, ты хочешь лично вернуться в деревню и рассказать ей обо всём?

— Иногда мне кажется, что вы можете понять меня и без слов, мой король, — она опустила глаза.

— Мой ответ — нет. Ты не уедешь отсюда, пока мне нужна. Даже, если Кандела будет при смерти.

Он улыбнулся, протягивая руку к корзинке с хлебом.

— Хочешь ещё чего-нибудь? Десерт?

Визи после ужина попросила её не тревожить. Уверила служанку, что разденется сама. Забежав в комнату и захлопнув плотно дверь, она взяла со столика книгу и метнула в зеркало туалетного столика. Осколки разлетелись по всей комнате, попадая на лицо женщины, которая опрометчиво встала слишком близко. Необращая внимания на мелкие частички вонзившиеся в кожу, смахивая капельки алой крови с лица, она громко ругалась и сметала остальные вещи.

— Смотри, жалкий старик, чтобы ты не оказался случайно при смерти!

Она сняла туфлю и метнула в другой конец комнаты.

— Следовало в этот кувшин с хересом подлить яда, и плевать, что пришлось бы гнить в темнице!

В чувствах развязывая корсет, она только сильнее начинала беситься из-за неудачных попыток. Опустившись на колени возле кровати, она прикрыла лицо руками, стараясь выравнять дыхание и прийти в себя. Разомкнув пальцы, она уставилась на портрет Канделы. Ещё совсем малышкой был приглашен художник, чтобы запечатлеть красоту ребенка. Это была просьба Визи за очередное выполненное задание для короля. Она взяла миниатюрный портрет и провела пальцами по родному личику.

«Нет. Ещё рано сдаваться, и прибегать к таким методам. Я должна остаться живой и невредимой ради Канделы».

16 июня 1585 год.

Алонсо протирал тиски для больших пальцев, капиструм, кнуты, ножи и прочие любимые атрибуты для выявления признаний. Он напевал какую-то меланхоличную мелодию под нос, все чаще сбиваясь с ритма, и возвращаясь к началу.

— Красивая мелодия, никогда её раннее не слышал.

Рука генерала на мгновение остановилась, затем он дальше продолжил натирать лезвие до блеска.

— Благодарю, Винни. Я ещё давно услышал её, вот только не помню где… в общем-то, так же, как и не могу вспомнить её продолжения.

Король согласился предоставить королевского писаря для инквизитора, уверяя Фриаса, что тот будет молчать обо всём им написанном. Изначально отношения Винни и Алонсо не заладились, но других писарей подходящих он найти не смог. Так они и продолжали ютиться бок о бок в тесном кабинете. Винни внимательно делал нужные заметки для генерала, а тот его мог даже похвалить, дав больше монет, но писарь никогда не брал лишнего. Всегда отсчитывал нужную ему часть, а остальное оставлял на столике, молча удаляясь по другим своим делам. Генерал со временем настолько привык к нему, что иногда мог забыть про его присутствие в кабинете, начиная заниматься другими обязанностями, но Винни никогда не сердился и не высказывался на счет этого, напротив, он следил за инквизитором: запоминал его распорядок рабочего дня, затем, что он предпочитает на обед, а потом умудрился даже вычислить любимое или значимое число генерала по календарным дням — Алонсо всегда надевал новую рясу двадцать пятого числа каждого месяца, такого глубокого темного цвета, что казалось иногда, голова генерала витает в воздухе, тело сливалось со всей этой тьмой вокруг. Писарь всегда отказывался присутствовать на пытках. Что только Алонсо ему не предлагал взамен на то, что тот будет записывать важные моменты допроса, но Винни был непреклонен: «В мои обязанности не входит, наблюдать за страданиями других людей, господин Фриаса», — так он всегда отвечал генералу. Инквизитор лишь задумчиво отворачивался после этих слов и приказывал покинуть его кабинет. Писарь после каждого отказа думал, что это будет их последняя встреча, но ровно через неделю, инквизитор давал распоряжение стражам вновь пригласить королевского писаря к себе в кабинет. Винни приходил и молча садилась за второй миниатюрный столик. На нём всегда любезно были приготовлены чернила, перо, много листов. Алонсо приходил чуть позднее. Заходя в кабинет, он молча осматривал Винни, а затем сразу же начинал диктовать. Так у них и возобновлялись каждый раз встречи.

Прошлое. Красивая Визитэкайон

14 июня 1585 год.

Странный сон не выходил из головы до самого утра. Так и не сумев снова уснуть, Визитэкайон принялась собираться на рассвете. Она хотела выглядеть серьезно в первый день на новом посту, поэтому выбор пал на удобный, но красивый черный костюм, такого же цвета были и перчатки. Когда слуга постучалась в комнату, то Визи уже была собрана.

— Куда мы идем? — они спускались вниз, а не как думала Визи, что встреча будет в районе деревени.

— Генерал Фриаса решил сразу ввести вас в гущу событий. Мы направляемся в темницу.

Немногословная прислуга держала перед собой горящий факел. Визи ступала следом, ощущая себя до жути некомфортно. Остаток пути прошел в гнетущей тишине. Наконец, дойдя до железной двери, прислуга открыла ее, впуская женщину вперед.

— Да прибудет с вами Господь.

Перекрестившись, она закрыла за Визи дверь. Решив, что медлить нельзя, она продолжила идти по коридору, пока не наткнулась на решетки. Она поднесла факел к одной из темниц. Внутри оказалась женщина, примерно ее возраста. Она сидела в углу, с диким взглядом прожигала Визи. Бедняжка совсем одичала, пробыв здесь, по видимому, долгое время. Ее взлохмаченные волосы взбились в колтуны, а рядом были ее фекалии, запах которых заполонил всё помещение. Визитэкайон с отвращением отвернулась. Пройдя еще дальше, вновь осветила темницу. Сердце пропустило удар. Прямо по середине комнаты сидела маленькая девочка. Она смотрела в пол своим безжизненным взглядом. Визи приблизилась к ней, присела, чтобы быть на одном уровне.

— Здрав…

— Мы не общаемся с заключенными без разрешения.

Сзади, будто из самой темноты, появился генерал Фриаса. Высокий мужчина высокомерно смотрел на Визи, чуть сощурив глаза. Он держал руки за спиной, стоял с идеально ровной осанкой, к спине точно была приделана палка. Визи подскочила и осветила его лицо. Замерев, она принялась рассматривать «знаменитого» инквизитора. Темно-зеленые глаза также с любопытством осматривали женщину. У генерала был тонкий нос с горбинкой. Темные волосы наполовину были завязаны в тугой пучок, а другая часть спадала на плечи. Тонковатые губы были напряжены. Визи заострила внимание на шраме, который рассекал и верхнюю, и нижнюю губу посередине. Генерал сделал вид, что не заметил этой грубости, а она, в свою очередь, опомнилась и перевела глаза выше.

— Приветствую, генерал, я…

— Я уже знаю, кто вы, — он толкнул ее плечом, проходя вперед. — Идите за мной, Визитэкайон.

Нахмурившись, она проследовала за ним. Они подошли к одной из самой дальней темницы. Внутри находилась юная девушка. Ее длинные золотистые волосы скрывали оголенную грудь. Она обнимала себя, стараясь хоть как-то согреться. Визи постаралась не смотреть на нее, хоть интерес рассмотреть пленницу был велик.

— Знаете, за что эти люди находятся здесь?

— Смею предположить, за колдовство.

— Неверно. Половина этих заключенных: убийцы, воры, протестанты и насильники. Богоотступники здесь надолго не задерживаются.

Девушка за решеткой всхлипнула, привлекая к себе внимание.

— А она?..

— Ведьма.

— Так значит по вашему, убийцы, воры и насильники — не богоотступники?

— Меньшее из зол. Давайте не будем медлить, я должен показать на примере, в чем заключается наша работа.

Достав связку ключей, генерал отворил камеру. Девушка метнулась в угол. Инквизитор грубо схватил ее за волосы, потащил на выход, пока девушка умоляла отпустить ее. Визи не проронила ни единой эмоции. Пока они шли до «кровавой комнаты», названная ведьма молила о том, чтобы ее отпустили. Уверяла, что это ошибка, что она и магия — не связаны никоим образом друг с другом. Инквизитор только ожесточал хватку. Визи чудилось в полумраке, что он с нее сдирает скальп. От черепа отходили волосы вместе с кожей. Зажмурившись на секунду, она прогнала эту ужасную померещившуюся картинку. В коридоре раздавались быстрые шаги и женские крики. Дойдя до пыточной, генерал затолкал ведьму внутрь. Визи осмотрелась: повсюду стояли зажженные свечи, которые освещали металлический стул, окровавленные полы и множество приспособлений для пыток. Неподалеку от стула стоял небольшой стол, на нем располагались желтые листы с чернилами. Инквизитор Фриаса усадил девушку на стул, крепко закрепил ноги и руки.

— Собираетесь выбивать из нее признание о том, что она ведьма?

Генерал прошел к единственному горящему факелу. Визитэкайон только сейчас обратила на лежащее рядом клеймо. Оно было не очень большого размера.

— Я уже знаю правду, но нет ничего приятнее, чем услышать признание лично от ведьмы, — с этими словами он поднес клеймо к пламени. Накалив его до красна, он передал клеймо Визи.

— Вы хотите?…

— Давайте, Визитэкайон, докажите, что мы на одной стороне.

Ей не оставалось ничего больше, как подчиниться воле генерала. Не хотелось в первый же день на службе пасть лицом в грязь. Она перехватила клеймо, сжала как можно крепче.

«Не привыкла я пытать женщин… Вообще кого-либо пытать. Обычно, я сразу убиваю».

— Умоляю, не делайте этого!

Визи постаралась мысленно заглушить мольбу девушки, но приблизившись к ней, она услышала то, чего ожидала меньше всего: «Не причиняйте боль мне и моему ребенку!»

Клеймо остановилось в паре сантиметров от ведьмы.

— Чего вы ждёте?

— Разве вы не слышали, что сказала эта девушка? Она вынашивает ребенка.

Генерал закатил глаза, вырвал клеймо из рук Визи.

— Тогда от неё следует избавиться еще быстрее.

Инквизитор не медля поднёс к груди девушки раскалённое железо. Визи сжала губы, наблюдая за начавшимся истязанием. Она подумала, что лучше бы она сидела на этом стуле, чем беременная девушка. Ей было не легко наблюдать за происходящим, вспоминая себя в положении, когда она ещё не родила Канделу, но уже чувствовала нежность и некую зарождающуюся любовь к ребёнку.

— Признай, что ты дитя дьявола. Признай и это закончится.

— Я не понимаю, о чём вы…

Воображение Визи разыгралось. Теперь она видела на этом стуле свою родную дочь. Сердце сжалось. Что, если бы это была она? Смогла бы она позволить этому ужасу продолжиться? Или подставила бы свою спину, защищая до последней капли крови…