Ведьмы. Лабиринты памяти

Пролог.

«Давным-давно на месте нашего дома плескалось море. На берегу его жил древний народ. Однажды, одна маленькая девочка заметила, что, когда у неё хорошее настроение всегда светит солнце, а если она печалилась – на небе тотчас же собирались тучи, дул сильный ветер. Вскоре девочка научилась по своему желанию вызывать и прогонять дождь, усиливать или ослаблять ветер, изменять яркость солнечных лучей. Менять погоду было весело и интересно. Время шло, девушка быстро стала взрослой и повстречала прекрасного юношу. От их любви родилась дочка, которая так же могла менять погоду по своему усмотрению, но кроме этого видела, что от всех предметов и даже от людей исходит их собственный свет. Свет этот у каждого был разный. Дочка этой девушки научилась изменять цвет этого сияния, меняя настроение людей. Через много поколений потомки этих девушек смогли управлять крошечными частицами света, окружающими всё живое, а значит, они могли управлять стихиями, животными и людьми. Могли даже видеть духов леса и тени людей, живших раньше…»

- Мам, они были добрые или злые, эти волшебницы? – девочка, измельчавшая в деревянной ступке крупные семена, подняла взгляд на мать, внимательно слушая рассказ.

- Иногда добрыми, а иногда злыми. Они могли помочь человеку с его бедой, вылечить болезнь, дать совет, но могли и навредить и даже убить, если в том была нужда, - стройная женщина в длинном сером платье поправила белый чепец, подошла к дочери и добавила в ступку горсть сухих мелких ягод, -  В жизни всё не так однозначно, верно, Морба?

- Да, мам. Рассказывай дальше. Я люблю эту историю, - девочка вернулась к занятию, поместив ступку между коленок принялась разминать содержимое, осторожно прикрывая свободной ладошкой край, чтобы не просыпать ценную смесь.

- Одной из таких девушек была твоя прабабушка Беллума. К ней часто обращались местные жители за помощью, и она никому не отказывала. Однажды к ней в дом пришел богатый незнакомец. Он со слезами на глазах просил твою прабабушку исцелить его сына, который упал, катаясь на лошади и сильно расшибся. Беллума пошла с незнакомцем. Неподалеку от входа в дом стояли носилки, на которых лежал мальчик. Он был мертв, потому что при падении сломал шею. Беллума сказала об этом незнакомцу, но тот не захотел ничего слушать. Он обвинил бабушку в смерти мальчика, якобы тот был жив, пока они не приехали за помощью, - женщина глубоко вздохнула и продолжила, -  Ночью к дому прабабушки Беллумы пришли почти все жители деревни. Они обозвали её ведьмой и велели убираться прочь. Беллума взяла свою дочь – твою бабушку - Лету, которая тогда была совсем малышкой, и они ушли сюда, на этот холм, где мы с тобой и живем теперь, - Фейм улыбнулась дочери, вытерла руки краем фартука и заглянула в окно.

На окрестности опускались сумерки. Ветер осторожно перебирал листья деревьев возле дома и поигрывал с простынями, развешанными для просушки на длинной веревке между двумя столбами. Последние лучи солнца раскрашивали небо причудливыми оттенками оранжевого и красного. «Снова будет холодно, - подумала Фейм, - не к добру». Последние несколько лет природа словно разгневалась на жителей долины. Рано начинались осенние дожди, со стороны моря налетал ледяной колючий ветер, солнце почти не появлялось на горизонте. Урожаи были скудными. Животных в лесу тоже стало совсем мало. До этого года люди справлялись, перебиваясь рыбалкой и сбором грибов и ягод, но было ясно, что грядущая зима может стать для всех последней.

Отношения с соседями совсем разладились. Прозвище – ведьмы прочно приклеилось к семье отшельниц. Их обвиняли в плохой погоде и неурожае, в том, что куры не несутся, и что расплодились мыши. Несмотря на это многие люди стучались по ночам в небольшое оконце окно в задней части дома. Женщины просили любви и красоты, мужчины – богатства и почета. У всех время от времени болели животы и зубы, люди падали с деревьев или ранили руки на кухне и в поле. Фейм и её мать - Лета работали не покладая рук, запасая целебные растения, которые потом раздавали больным. Помочь удавалось не всегда.  Это так же было причиной недоверия и непонимания между людьми. Не могла Фейм дать людям и любовь. Страсть, увлеченность, интерес пробуждались без труда, а истинное чувство, о котором просили люди было неподвластно ни зельям, ни заклинаниям.

Отец Морбы не был мужем Фейм. Однажды утром она нашла его на берегу моря. Он был сильно изранен и почти умирал. Фейм залечила раны мужчины, поставила его на ноги, а через какое-то время полюбила. Родилась дочь. А однажды утром этот человек пропал, словно его и не было. Иногда Фейм думала, что те счастливые месяцы были лишь сном, и только маленькая Морба была доказательством того, что мужчина и их любовь были на самом деле.

Дождями размыло посевы и семена почти не взошли. Жители деревни обвинили в этом ведьм. Теперь Фейм с тревогой наблюдала, как на небе сгущаются тяжелые тёмные тучи. В отдалении сверкнула молния и вскоре раздался длинный раскат грома. На какое-то мгновение всё стихло. После чего с моря налетел резкий порыв ветра, срывая с веревки простынь. Фейм выбежала во двор и быстро собрала бельё. С неба уже капали тяжелые крупные первые капли дождя. Ослепительная молния расколола небо на части, и тотчас же раздался глухой небесный рокот. Девушка плотно закрыла дверь. Морба обеспокоенно подошла к матери:

- Мам, а где бабушка? – спросила девочка.

- Бабушка в маленькой комнате, отдыхает, - Фейм обняла дочку и поцеловала темную макушку. -

 Не волнуйся, ребенок, это просто гроза.

Но это была не просто гроза. Черное небо завивалось сизыми воронками. Ураган швырял в окна оторванные ветки деревьев и мелкие камешки.  Градины размером с голубиное яйцо сыпались на землю сплошным потоком, добивая остатки вялых ростков пшеницы. Всё смешалось в единую какофонию оглушительного шума.

Внезапно раздался громкий резкий стук в дверь и грубый мужской голос прокричал с улицы:

Глава 1.1.

10.03.1986

Утро было промозглым и хмурым. Серые тучи угрожающе нависли над поселком, размышляя, выпасть на землю мокрым весенним снегопадом или ненадолго разойтись, уступив место бледным невесомым солнечным лучам. В комнате было тихо. У высокого окна, с нарядными белыми шторами, стояла молодая девушка, облаченная в белый пушистый банный халат. Аккуратно подведенные голубые глаза недовольно смотрели на улицу, изучая ломаные линии голых ветвей деревьев, грязные мартовские сугробы и разбитую машинами глубокую дорожную колею. Темные волосы девушки были накручены на крупные бигуди, причиняя неприятные ощущения. Люмена осторожно почесала затылок, высвобождая несколько тонких волосков. Сразу стало легче. Она улыбнулась и, едва шевеля губами, произнесла несколько слов, после чего провела рукой по лицу, ото лба до подбородка и тихонько подула на ладонь. Туча нехотя поползла прочь. Стало светлее. Люмена услышала, как открывается дверь и обернулась, чтобы поприветствовать мать:

- Доброе утро, мам! – улыбнулась девушка.

- Привет, ребенок. Давно не спишь? – Оглядев дочь, Ира прошла к шкафу, и сняла с дверцы висевшее там светлое платье цвета слоновой кости.

Это был подлинный шедевр швейного мастерства. Тяжелый шелк с набивным узором красиво переливался на свету, прямой лиф без декора был строг, но вместе с тем создавал ощущение невинности и удивительной нежности, по талии шла тонкая полоска пояса, широкая юбка пышным колоколом красиво опускалась до пола, низ платья был обшит золотистым кружевом. На соседних плечиках покоилась пара белых перчаток длиной до локтя, а также чулки с широкими кружевными резинками, по задней части каждого чулка шла тонкая линия шва. Полагалось, что эту пикантную деталь увидит только жених, когда станет мужем. Ира поднесла наряд дочери.

- Красота какая, - похвалила Люмена, проводя рукой по кружеву резинки.

- Твоя тётя Аварития постаралась на славу! – ответила мать, - Представить не могу, где она откопала эту ткань, - Ира рассматривала причудливый рисунок, осторожно поворачивая ткань на свету.

- Это весьма в её духе, - согласилась Люмена, - Тётя своего не упустит. Одни чулки чего стоят! Вот Андриус удивится!

- Точнее, с ума сойдет от восторга! Он так тебя любит! Давай собираться? – Ира отложила наряд на кресло и подвела дочь к широкому трюмо, стоявшему напротив шкафа, - Давай, я тебя причешу, - Женщина зажгла в комнате верхний свет и начала осторожно высвобождать волосы Люмены от бигуди.

- Хорошо, что не стали парикмахера приглашать, - улыбнулась Люмена, наслаждаясь прикосновениями материнских рук, - Мне никак не забыть, что с нашей Аваритией на прошлый Новый Год чуть не сделали.

Модный парикмахер тогда превратил густые пышные волосы сестры в прилизанное нечто, сбоку украшенное серебряной розой. Против розы Аварития ничего не имела, но остальное…Пришлось срочно исправлять ситуацию подручными средствами. Ира улыбнулась, вспомнив, этот забавный случай.

Сегодня Ира была одета в платье бронзового цвета длиной до колена, подчеркивающее стройную фигуру, глубокий вырез открывал длинную шею и нежное декольте. Светлые волосы были уложены в высокую замысловатую прическу. На ногах перед выходом из дома должны появиться бархатные лодочки темно оливкового цвета на устрашающе тонкой шпильке. Считалось не совсем правильным сочетать эти цвета в наряде, но Ира, как и другие женщины семейства Литорайте предпочитала сама устанавливать правила. Редко что могло поколебать её уверенность в себе. Она ловко подхватывала кудрявые пряди дочери, умелыми движениями убирая их от лица наверх.

Люмена задумчиво молчала. Ещё полгода назад, она даже не знала Андриуса, а сегодня день её свадьбы. Кажется, только вчера они впервые встретились во время празднования Дня Всех Святых. Такие сборища не приветствовались в институте, но кто и когда мог запретить студентам веселиться?  На эту вечеринку девушку затащила двоюродная сестра – Морба, или Марина, как они звали её чаще всего.  Девушкам пришлось довольно долго ехать на машине и много раз сверяться с картой, прежде, чем они попали в нужное место. Это была небольшая поляна возле залива, огороженная густо растущими елями и соснами. В воздухе вкусно пахло хвоей и морем.  В центре поляны горело несколько костров. Сбоку были установлены лотки с едой. Возле открытого багажника небольшого грузовичка стояли парень и девушка, они наливали желающим напитки, в основном красное вино неизвестного происхождения. Людей было довольно много, но создавалось впечатление, что все друг с другом давно знакомы. Звучала музыка, то и дело раздавался громкий девичий смех. Марина сразу ушла искать мужа, который тоже был здесь. Эта сладкая парочка могла танцевать до изнеможения, что с удовольствием и проделывала всякий раз, когда появлялась возможность. Люмена попросила себе стаканчик вина и устроилась на поваленном бревне старого дуба неподалеку от крайнего костра. Она любила наблюдать за пляшущими язычками пламени. В этом танце первобытной стихии можно было найти ответы на любые вопросы, если всматриваться достаточно долго. Людей пугает огонь, ведь по прошествии многих веков эволюции, они так и не научились ему противостоять. Конечно, теперь есть и печи, и двигатели, и многие другие достижения науки и техники, но люди по-прежнему бессильны перед ежегодными лесными пожарами, сжирающими огромные пространства, их повергают в ужас сообщения о проснувшихся вулканах, облизывающих землю языками раскаленной лавы. От этого можно только бежать без оглядки, в спешке похватав самое необходимое.

Откуда-то сбоку вынырнул очень высокий стройный парень в джинсах и кожаной куртке. Из-под куртки виднелась белоснежная майка, а на ногах у подошедшего красовались модные кеды на белой подошве.

- Чего скучаешь? – голос был низкий, густой и обволакивал как смола.

- Просто осматриваюсь, - Люмена приняла независимый вид, незаметно приглядываясь к парню.

Глава 1.2.

Люмена обернулась к ожидающим родственницам:

- А кто дверь-то захлопнул?

Загадочно улыбаясь Аварития подала сложенный альбомный листок, сложенный вчетверо. Девушка нетерпеливо развернула послание:

«Ключ лежит недалеко, отыскать его легко! Ты, невеста, не зевай, а подсказки собирай! Первый шаг – совсем легко, выпей в кухне молоко»

Такие разминки для ума очень нравились всем членам семьи. Подхватив подол платья Люмена кинулась к холодильнику. На полках плотным строем располагались салатницы, поверх них тарелки с нарезками и другие плоские миски. Вчера в квартире был шумный девичник, после которого осталось много угощений. Внимательно оглядев запасы, Люмена заметила в самом углу на стенке кем-то заботливо оставленный стаканчик молока. Вчера его не было, да и кто хранит молоко в стакане? Бутылки же есть! Девушка достала стаканчик и внимательно осмотрела со всех сторон, на дне был кем-то тщательно приклеен квадратный кусочек картонки. Поверхность его была неровной, Люмена догадалась, что с другой стороны была надпись, но, чтобы увидеть её было необходимо осушить стакан, синий картон был плотным и непрозрачным.

- Мам, молочка хочешь? – предложила Люмена подошедшей Ире, но та ожидаемо отказалась, хитро подмигнув дочери.

Люмена глубоко вздохнула и залпом выпила всё молоко, к счастью, это был один из любимых её напитков. В нетерпении заглянула внутрь: на дне стакана была нарисована пирамидка и рядом кораблик. Судя по качеству небольшой картинки, постаралась скорее всего одна из сестер.

Ира и Аварития тоже с любопытством разглядывали дно стакана, вид у обеих был озадаченный.

- Вы знаете отгадки? – спросила Люмена, подозрительно оглядывая родственниц.

В ответ женщины покачали головой. Ира почесала затылок, поправляя прическу и переступила с ноги на ногу

- Я знала, что будет игра с поиском, но только дверь захлопнула, - наконец призналась Аварития, - Когда я пришла, ключа уже не было.

Они ещё раз внимательно изучили рисунок. Ира попробовала оторвать картонку от стакана, но быстро сдалась, не хотела портить маникюр. Аварития достала откуда-то листок бумаги и ручку и пристроилась за краешек стола, - приготовилась записывать варианты решения следующей задачки. Они весело подшучивали друг над другом, перебирая версию за версией, Люмена сняла перчатки и осторожно ходила по квартире, стараясь не задевать широкой юбкой мебель, и внимательно оглядывалась по сторонам, в надежде увидеть подсказку. Из радиоприемника тихонько мурлыкала песня. Внезапно Аварития вскочила на ноги и прибавила звук:

«Учкудук, три колодца, защити, защити нас от солнца…»

- Ага! – хором воскликнули женщины, - Корабли пустыни! Верблюжка!

Они наперегонки пробежали в спальню. Кровать была застелена красивым пледом светло коричневого цвета. Его привез Марк из какой-то заграничной поездки и подарил Люмене на прошедший День Рождения. Девушка в нетерпении откинула покрывало, на подушке лежала красивая открытка, в ней чьей-то уверенной рукой витиеватыми буквами было начертано: «Ключ от дома спрятан твой, в темном месте под водой, соберись-ка, поспешай, и любимого встречай»

- Я не поняла, если мы сами не выйдем, опоздаем на регистрацию что ли? – рассмеялась Люмена, как всегда она по-настоящему увлеклась игрой, несмотря на то, что боялась просидеть взаперти. Новая загадка была очень интересной, хотя и очень сложной.

К её огорчению, быстро справиться с загадкой не удалось. Женщины бесцельно блуждали из комнаты в комнату, заглядывая во все темные углы. Воды там не было, мокрые участки напротив были хорошо освещены. Люмена стала раздражаться, что часто бывало с ней, когда не удавалось выйти из сложной ситуации сразу и с блеском.

С улицы раздался сигнал подъехавшего автомобиля. Люмена выскочила на балкон. Из небольшой красненькой машинки вылез Эдгар. Он обежал машинку вокруг и открыл пассажирскую дверь заднего сиденья. Оттуда показалась бесконечная женская ножка, обутая в черную туфельку на устрашающей шпильке. Через мгновение рядом с первой ножкой появилась и вторая, а затем из салона автомобиля, опираясь на руку мужа неторопливо вытекла вся Морба. Она любила эффектные появления и не упускала возможности поиграть на публику. Девушка была одета в облегающее черное платье из струящегося шелка, по подолу отделанное черным же лебяжьим пухом. Тонкие бретельки делали наряд отдаленно напоминающим ночную сорочку, только меховое манто небрежно накинутое на плечи позволяло девушке выглядеть прилично. Темные блестящие волосы свободно опускались ей на спину. В отличие от неё Эдгар, который тоже носил длинные волосы сегодня заплел аккуратную косу и даже перевязал кончик тонкой черной лентой. Получилось очень стильно. На нем был строгий черный костюм с атласным блестящим жилетом. Эта пара как всегда произвела свои появление впечатление.

Но Люмена смотрела не на них. Она с любовью пожирала глазами Андриуса, показавшегося из машины вслед за её сестрой. Жених смотрелся сногсшибательно в костюме-тройке светлого бежевого цвета, нежно - оливковый жилет подчеркивал цвет глаз. Темные волосы Андриуса были скорее всего аккуратно подстрижены накануне, но на лоб уже упал непокорный локон, доставлявший мужчине много огорчений. По крайней мере Андриус так говорил, но делать другую стрижку он почему-то отказывался, предпочитая время от времени откидывать со лба челку красивым киношным жестом.

Компания зашла в подъезд весело о чем-то переговариваясь. Люмена перебежала в прихожую, за ней подтянулись мать и тетка. Они услышали, как по лестнице протопали шаги, после чего в замке завозился ключ.

- Слава Богу! – воскликнула Люмена, бросаясь навстречу мужу.

- Думала, я не приду? – пошутил Андриус, целуя её в губы.

- Еле добрались! – доложил Эдгар, появляясь из-за спины друга.

Глава 1.3.

Наконец за молодыми хлопнула дверь дорогого номера гостиницы, специально снятого для этой ночи. Люмена удивленно приподняла брови, заметив диковинную планировку. Дверь находилась по центру. Само пространство номера было поделено на две части широкой перегородкой, высотой около метра. Сверху стояло три цветочных горшка с какими-то невиданными растениями, напоминающими экзотические пальмы. Дойдя до противоположной стены можно было увидеть три низенькие ступеньки, которые вели за перегородку, где вольготно раскинулось необъятное поле кровати. Вместо классического парчового покрывала брачное ложе застелили белым меховым одеялом, разбросав поверх несколько белых же подушек. Люмена даже зажмурилась от удовольствия, представив, как хорошо им в Андриусом будет на такой перине. 

Вторая половина комнаты была оборудована под зону гостиной. В дальнем углу хмурился темным экраном маленький телевизор, украшенный сверху двурогой антенной на светлой подставке. У стены примостился низкий разлапистый диванчик. На низком столике в центре в ведерке со льдом остывала бутылка красного вина. Люмена не любила шампанское и никогда его не пила, если была возможность выбрать что-то другое. Рядом с ведерком было блюдо с сырной нарезкой, украшенное орешками и круглой плошечкой с медом.

- Устала? – раздался в тишине голос мужа, - Хочешь вина? – Андриус подцепил со столика орешек, обмакнул в мёд и весело захрустел, поглядывая на жену.

Люмена молча покачала головой, снимая одну за другой перчатки и складывая их на столик у зеркала в прихожей. Она прошла в комнату, посмотрела на мужа, улыбнулась и сказала всего одно слово:

- Потом.

Она стояла перед ним гордо выпрямившись. Пальцы Люмены казалось только дотронулись до ряда крючков на спине, но одеяние было расстегнуто. Груди, едва прикрытые белым кружевом, мелькнули перед Андриусом, и она отвернулась. Потом мучительно медленно сползло на пол шелковое платье, открывая спину и совершенные бедра.

- Может быть сначала поцелуешь меня, муженек? – Обернувшись через плечо спросила Люмена хитро улыбаясь. Она выступила из пены ткани и кружев будто новорожденная богиня.

Андриус восхищенно смотрел на жену, словно видел впервые. Волосы, всё еще уложенные в прическу спускались на обнаженные плечи крупными кольцами. Маленькая упругая грудь дерзко выглядывала из кружев бюстгальтера, плоский живот легонько подрагивал от волнения, стройные бедра и длинные ноги, затянутые тонким нейлоном, казалось действительно принадлежали неземному существу, туфельки на высоких каблуках добавляли пикантности образу

- С ума сойти, - только и смог произнести Андриус, - Я тебе помогу.

Он шагнул к жене и протянул руку в её лицу. Нежно погладил. Она покраснела и прижалась щекой к его ладони. Андриус обнял жену и нежно прижался губами к её рту, найдя язык, осторожно ласкал его своим, а затем спускаясь ниже к длинной стройной шее. Уверенные пальцы расстегнули миниатюрные застежки лифчика, одна рука крепко сжала талию, другая нашла крепкую грудь и принялась ее ласкать, рот потянулся к твердым бутонам ее сосков. Он завладел ее губами и целовал до тех пор, пока она протестующе не дернулась. В ответ он, словно драгоценность, взял ее на руки и понес к кровати. Люмена нетерпеливо отбросила в сторону его смятый галстук, потом дрожащими от страсти руками сняла с мужа рубашку. Вместе освободили Андриуса от ставших тесными брюк.

Меховое покрывало ласково окутало их тела, погружая в свою мягкую колыбель. Свет от небольшого настенного бра создавал причудливые тени, окрашивая их сплетенные тела золотом.

Андриус встал на колени около девушки, медленно один за другим стянул чулки, взял правую стопу и принялся целовать – каждый палец в отдельности, затем губы двинулись вверх по ноге, лодыжка, икра, ямка под коленом, бедро. И опять вниз, но уже по левой ноге. Ее тело, как неизведанная земля, и он каждый раз стремится открыть каждый ее уголок. Как гибка ее талия! Он провел щекой по ее изгибу и почувствовал шелковистость кожи.

– Я люблю тебя, Андриус, – внезапно произнесла Люмена, глядя мужу прямо в глаза и поцеловала твердые губы. – Я люблю тебя. – И снова поцеловала мужа, прижалась к нему. Не устояв, он нагнулся и взял губами ее соски словно диковинное лакомство, потом спустился к ямке пупка, а она рванулась к нему всем телом. Но он двигался все ниже и ниже, к самому заветному месту, освобождая жену от остатков ненужной одежды. Она вскрикнула от удовольствия, почувствовав его язык, пальцами впилась в его черные волосы, а он продолжал сладостно и невыносимо мучить ее, и Люмена удивлялась, что еще не рассыпалась на тысячу кусочков – так велико было на этот раз ее возбуждение. Они уже были близки, но этот раз был особенным. Андриус с великой нежностью поцеловал внутреннюю часть ее бедер, лег сверху и овладел женой. Вскрикнув от наслаждения, она обвила его ногами, подлаживаясь к ритму мужа. Люмена была наверху блаженства. Андриус переполнял ее всю, добираясь до самых глубин, потом почти покидал ее тело, и все повторялось снова. На какой‑то миг Люмена решила, что ее плоть разорвется, но тело раздалось и приняло его внутрь, жадно и неистово. Она впилась в его спину ногтями, но он перехватил ее руки и прижал за головой.

Он испытывал такое же наслаждение, но наконец, обессилев, оставил ее. Несколько мгновений Андриус не мог говорить и только смотрел на жену.

– Я хочу ребенка, Андриус.

Он улыбнулся ей в темноте. Ее слова служили еще одним доказательством любви.

– Значит, придется постараться как следует.

Искусно и медленно он вновь вошел в нее, не отрывая взгляда от прекрасных голубых глаз, и в них, точно в зеркале, видел все, что она чувствовала: отступал – и ее глаза растерянно молили о любви, проникал глубже – и видел в них наслаждение. Когда же она попросила о сладостном освобождении, он несколько раз содрогнулся, точно под ударами волн, разбивающихся о берег. По тому, как согласно двигалось ее тело, как она впивалась ногтями в его спину, как запросила о пощаде и с готовностью приняла его семя, Андриус понял, что жена принадлежит лишь ему одному. Отныне и навеки.

Глава 1.4.

Прошел месяц. Люмена и Андриус провели его путешествуя по городам на своей новой машине. Они заранее определили примерный маршрут, но часто отклонялись от него, чтобы подробно изучить какой-нибудь интересный поселок или посетить дом с привидениями. Андриуса забавляло серьезное отношение жены к мистике и сверхъестественным явлениям, но для хорошего настроения Люмены он был готов на всё. Последней точкой маршрута назначили Киев. Люмена предлагала проехать до Бухареста, но отпуск, который Андриусу выделили на работе подходил к концу и следовало возвращаться.

После полудня въехали на территорию Украины. Стояла непривычная жара. В воздухе лениво колебались частички пыли, поднятой с дорог. Сонный маленький городок был тих и гостеприимен. Неподалеку слышался шум речки. Андриус предложил остановиться на отдых, а утром двинуться в путь. Из маленькой уютной гостиницы, где они без труда сняли номер, позвонили родным.

- Ну как вы там, молодежь? – басил в трубку отец Андриуса? – Не поубивали друг друга? А то матушки волнуются. - На заднем плане слышался женский смех, Люмене показалось, что она слышит голос бабушки Беллы.

- Андрей, где вы остановились, я запишу? – уточнил отец. Андриус назвал место, - Отлично! Слушай, я тебе дам телефон своего коллеги очень хорошего. Они там какое-то испытание на АЭС проводят в том районе. Позвони ему, пусть тебя пригласят тоже.

- Пап, неудобно, - вяло сопротивлялся Андриус, идея провести вечер за экспериментами с друзьями отца его совсем не прельщала, - я не занимался этим вопросом, буду глазами хлопать…

- Удобно-удобно, я с ним уже говорил, - признался отец, - Можешь и супруге показать какой ты важный начальник в каске и халате белом.

- Ладно, давай телефон, - согласился Андриус, - спорить с отцом было бесполезно. Андриус записал продиктованный номер на листочке из блокнота, заботливо подсунутого Люменой.

В трубке раздался громкий шорох и какая-то возня.

- Люмена, зайка! – послышался голос бабушки Беллумы. Люмена взяла у мужа трубку.

- Привет, бабушка.

- Люмена, уезжайте оттуда! – Беллума была не на шутку взволнована.

- Да мы ночку побудем всего и поедем, - Люмена пожала плечами и удивленно подняла брови в сторону мужа, - Тем более у Андрея дела, ты же слышала.

- Ты можешь сделать как я говорю или нет? – Беллума снова перешла на крик, - Нечего вам там делать, а мужу твоему и подавно!

В телефоне что-то хрустело и шуршало, голос в трубке стих, а затем вовсе пропал.

- Сорвалось что-то, - проговорила Люмена, - наши все оказывается у вас на даче.

- А бабушка что? – спросил Андриус, забирая из рук жены рубку и осторожно пристраивая на аппарат.

- Да ну её, - отмахнулась Люмена, - опять надумала что-то. Возьмешь вещи из машины?

- Да, иди в номер, - Андриус направился к стеклянным дверям, -Я потом ещё мужику этому позвоню, про которого папа говорил.

Люмена кивнула мужу, подхватила с журнального столика, стоявшего в гостиничном холле, свою сумочку и пошла к лестнице.

Номер повышенной комфортности был скромным, но уютным. У стены справа, занимая почти всё свободное пространство, стояли две кровати, сдвинутые вместе.  По бокам располагались две небольшие тумбочки из темного лакированного дерева. Слева, напротив кровати, стоял журнальный столик на четырех тонких ножках, украшенный нарядной белой салфеткой. Сверху чинно стоял телефон для связи с администратором. В дальнем от входа углу располагалось низкое кресло со слегка потертой обивкой. Ковер на полу отсутствовал. Зеленые плотные шторы, сделанные из того же материала, что и покрывало на кровати, были задвинуты и в комнату почти не проникал солнечный свет. Люмена открыла узенькую дверку справа, за которой обнаружился совсем не новый, но чистый санузел. Видимо наличие персонального унитаза и определяло уровень комфортности и шика. Девушка усмехнулась, прошла через комнату и широким жестом распахнула шторы. Открылся выход на маленький балкон с древними шаткими перильцами. Люмена открыла дверь.

- Ну чего там? – Раздался из-за спины голос мужа.

- Сейчас узнаем, - Люмена сделала шаг на балкон, старые доски возмущенно заскрипели.

- Не убейся только – предупредил Андриус, затем скорчил недовольное лицо и пошутил, - А то потом возиться ещё с тобой, хоронить. А у нас денег нет.

- Что я слышу от человека с двумя почками? - в тон мужу ответила Люмена. Она потрогала шишки разлапистой сосны, протянувшей к балкону свои ветви, и зачем-то понюхала липкие пальцы.

Внизу среди деревьев терялась ленточка тротуара. Люмена удивилась, как рано в этот раз всё заросло травой, с другой стороны, они забрались далеко на юг, климат здесь гораздо комфортнее, чем в их родной болотистой местности.

Девушка зашла в номер. После солнечного балкона комната казалась тёмной и мрачной, вокруг занавесок заплясали мелкие частички пыли.

- Короче я сегодня вечером уйду на пару часов, - сообщил Андриус, усаживаясь на край кровати и снимая носки. Он собрал тёмные комочки и хотел убрать в боковой карман дорожной сумки.

- Андрей… – тихо начала жена, она стояла возле балконной двери, прислонившись спиной к стеклянной двери.

Андриус тяжело вздохнул и направился к раковине. Люмена терпеть не могла грязные вещи. Ношеные носки полагалось стирать и сушить, прежде чем положить обратно в сумку.

- Я позвонил этому папиному другу, он сказал, что меня ждёт, - проговорил Андриус из ванной.

- А меня? – спросила Люмена, - она подошла к зеркалу, стянула с волос тканевую резинку, до этого державшую косу и теперь расчесывала длинные пряди уверенными размеренными движениями.

- А тебя нет, - строго ответил муж, Люмена слышала, как в ванной мерно льется вода.

- Ты говорил, что там всё безопасно, - возразила девушка.

Глава 1.5.

- Ты можешь ехать быстрее? – Ира была сама не своя.

- Могу, - прогудела Аварития, левой рукой пытаясь нащупать гнездо ремня безопасности - Но тогда первый же постовой нас остановит и станет задавать дурацкие вопросы. Выберемся на трассу и поедем нормально.

Ира откинулась на спинку сиденья и прикрыла правой рукой усталые от бессонной ночи глаза.

- Как ты? – Спросила Аварития, бросив быстрый взгляд на сестру.

- Как я? Как мать, которая везет домой единственного ребенка, и которая не знает, придет её дочь в сознание или нет, - С губ Иры слетел тяжкий вздох, - А потом придется найти слова, чтобы сказать ей, что она осталась вдовой, побыв женой всего месяц.

 Словно в ответ на её слова в отдалении раздался оглушительный раскат грома.

Аварития замолчала, напряженно глядя на дорогу. Она любила быструю езду, но сейчас следовало быть предельно осторожной. На заднем сидении, неловко подвернув ноги, лежала её племянница.

Забрать Люмену из гостиницы удалось только после большого скандала. Дежурная по этажу настаивала, что девушке необходим врач и нужно вызвать скорую. Выполняя наставление своей матери – Беллумы, Ира и Аварития категорически отказывались от какой-либо помощи. Они быстро собрали вещи Люмены и Андриуса и двинулись к выходу, потеснив стоявшую на пороге дежурную по этажу. Ира подхватила увесистые сумки, а Аварития осторожно подняла на руки племянницу.

Внезапно Ира замерла на пороге. Из-за занавески неловко выпал комочек черного меха. Раздалось жалобное пищание. Котенок вопросительно уставился на женщину, неловко переступая крохотными лапками по полу.

- Это ещё что? – удивилась Ира и оглянулась по сторонам, словно рядом был кто-то способный дать ответ.

- Мне тяжело вообще-то, - напомнила Аварития, Люмена кулем видела на её руках, - Бери лохматика в сумку и пойдем, потом разберемся. Мало ли где они его откопали.

Чертыхнувшись сквозь зубы, Ира подхватила котенка и посадила поверх самой большой сумки.

- Нести тебя в руках не могу, - пояснила она зверьку, - Держись, малыш, мы уезжаем.

С этими словами они вышли из номера. По странно затихшему коридору прогрохотали шаги.

- Я милицию вызову! – заорала из глубины холла администратор. Женщина сидела за письменным столом напротив лестницы, свет настольной лампы страшно и нелепо освещал её подбородок и острые скулы. Валик строгой прически трясся от возмущения.

- И психиатричку себе вызови! – не осталась в долгу вспыльчивая Ира, спускаясь на первый этаж и рысью пересекая пространство до выхода.

Тяжелая пружина гостиничной двери громко хлопнула за их спиной.

Люмена чувствовала, что её поднимают и куда-то несут. Где-то на границе сознания слышался негромкий разговор, но слов было не разобрать. Её уложили на что-то мягкое, но очень неудобное. Что-то хлопнуло у головы и под ногами. Заурчал двигатель. Темная машина осторожно сползла с пятачка стоянки у гостиницы. Обочина и деревья вокруг были покрыты странным белым налетом, в отдалении слышался визг сирены. На улице не было ни одного человека

Машина выехала на широкую дорогу и увеличила скорость. Вокруг стремительно темнело. Словно по взмаху невидимой волшебной палочки на небо наползли тяжелые ртутно-серые тучи.  Крупные, мощные капли дождя тяжело застучали по крыше. Мимо промчалась милицейская машина. Ира и Аварития проводили её подозрительными взглядами.

- Надо подальше отъехать, - сказала Аварития. – Сколько времени?

- Почти три, - ответила Ира.

- Черт, - тихонько ругнулась Аварития и осторожно остановилась на обочине. Ира выскочила из машины за мгновение до остановки. Ветер подхватил полу короткого темного плаща, кидая в женщину пригоршни холодных капель. Под ногами противно зачавкало, тонкие каблучки щегольских ботильонов вязли в придорожной грязи. Ира поправила воротник, закрываясь от буйства стихии. Когда Аварития подошла к ней, Ира уже осторожно доставала из небольшой сумки старый термос и маленький флакон из непрозрачного стекла. Аварития забрала и то и другое из дрожащих рук сестры.

- Так, залезай в салон к Люмене, возьми голову на колени, а я тебе буду подавать, - она осторожно открутила крышку, - Фу, ужас какой!

Термос был заполнен отвратительной жижей бурого цвета. Завоняло чем-то горько-кислым. Ира злобно зыркнула на сестру, но ничего не сказала. Она пошла к дочери, села рядом, обняв Люмену за голову и плечи. Аварития залезла на водительское сиденье, и повернулась назад:

- На держи, - она отдала сестре крышку термоса до краёв заполненную мерзким варевом, - мама сказала поить каждые три часа этим, и через раз из маленькой.

- Почему она не приходит в себя? – беспокоилась Ира, осторожно вливая дочери в рот питьё. Люмена кривилась, но всё же сделала несколько глотков, не открывая глаз

- Очень большая нагрузка на организм, - Аварития внимательно следила за действиями сестры, - А она ведь беременная. Мама сказала, что она будет спать всю дорогу.

- Будем надеяться, что всё обойдется, - сказала Ира, протягивая руку за другой бутылочкой, которую уже держала наготове Аварития.

- Обойдется, - ответила она, - Люмена сильная девочка, а её малышка и подавно. Зелья нашей матушки и не с такими бедами справлялись. Аварития поставила термос в подставку между сиденьями и снова обернулась к сестре:

- Ты пересаживаться будешь или там поедешь?

- Да, иду, пусть посвободнее лежит. Хоть воздуха немного будет. - Она перешла на пассажирское сиденье рядом с водителем.

- Смотри, а блохастик тоже держится, - Аварития она кивнула в сторону котенка, уютно свернувшегося клубочком внутри небольшой корзинки, валявшейся в багажнике со времен походов за ягодами. -  Боец. Надо ветеринару показать будет.- Корзинку переставили в салон, под переднее пассажирское сиденье, чтобы следить и за малышом тоже. Он, словно понимая, что сейчас не до него, всю дорогу или спал, или тихонько сидел, внимательно глядя по сторонам и часто дыша

Глава 1.6.

Добирающий последние минутки утреннего сна дом, встретил их рассеянным светом дежурного фонаря. Так родители, поджидая взрослых детей после вечеринки, ложатся вздремнуть, но всё равно вскакивают от каждого шороха и на всякий случай оставляют на кухне или в прихожей свет. Они до боли в ушах вслушиваются в окружающую тишину, иногда подходят к бледнеющим утренним окнам, чтобы посмотреть, не показалось ли где-нибудь драгоценное чадо.

На крыльцо выбежал здоровенный мужик в джинсах и короткой коричневой куртке из-под которой торчала красная футболка. Не по сезону загорелая лысина мужика была украшена черными кудряшками, кокетливо торчащими над ушами. Муж Аваритии – Марк, выглядел бы забавно, если бы не цепкий взгляд черных глаз и сжатые в тонкую линию губы. Мужчина в несколько прыжков преодолел расстояние до подъехавшей машины и открыл пассажирскую дверь.

- Дайте я посмотрю! – скомандовал он Ире и Аваритии, пытавшимся производить в салоне какие-то странные действия, они бестолково толкались и копошились, раскачивая автомобиль.

Марк вытащил Люмену из машины и отнес в дом, взволнованная Ира направилась следом. Аварития достала из багажника вещи и сложила на крыльцо. Кто-нибудь потом разберет. Последней она принесла в дом корзинку с котенком, который с интересом оглядывался вокруг, но спрыгнуть на землю не пытался. Женщина поставила корзину в углу гостиной. Стоит подождать пока котенок выйдет сам, чтобы не боялся.

- Приехали, - торжественно сообщила ему Аварития. Она нежно почесала мохнатое ушко и не удержалась от колкости, - Мех у тебя из ушей как у Марка.

Зверек благодарно боднул головой протянутую руку, потом о чем-то подумал и лизнул, после чего, видимо, решил, что нежностей достаточно. Он широко зевнул и стал сворачиваться клубочком - приготовился уснуть.

Подошла Беллума. Она многозначительно хмыкнула, но ничего не сказала.

- Почему он всё время спит? – спросила Аварития, кивая в сторону котенка.

- Маленький совсем, - начала перечислять Беллума, - Устал, боится, приболел.

- Он не умрет? Мы его у Люмены нашли.

- Если ещё не умер, то вряд ли, - успокоила дочь Беллума и предложила, - Идем к нашим?

Ира сидела на кухне, напряженно ожидая, что скажет Марк, проводивший первичный осмотр Люмены.

- Ну что? – спросила Ира, когда он появился на пороге комнаты.

- Ну спит, что? – передразнил её Марк.

В этой семье часто разговаривали друг с другом так, словно вот-вот собирались разодраться, спорили до хрипоты, но никогда всерьез не ругались.

- Ир, я психиатр, - Марк отвернулся к плите и налил кипятка в большую черную кружку, - Что мог посмотрел, - Как проснется, будем наблюдать, я с ней поговорю.

Ира тяжело вздохнула, опускаясь на стул.

- Где Анна и Томас?

- Уехали где-то с час назад, - Марк размешивал в кофе сахар, - Томасу только утром позвонили. Мы спали, - Ложка с мерным стуком задевала края кружки, громко тикали часы.

- Успокойся, - Аварития подошла к мужу, забрала из его рук кофе и отпила пару глотков. Затем вернула кружку и поставила на огонь чайник, - Где все?

- А здесь все, спят только, - Марк поставил кружку с кофе за спину и теперь стоял возле разделочного стола скрестив на груди могучие руки, покрытые плотным черным ворсом, - Нет Ацедии и нашей Гули, они с мелкими в городе остались. Я считаю, что надо всё-таки врача вызвать.

- Бабушка не велела, - подняла на Марка совершенно больные глаза Аварития.

Беллума, стоявшая прислонившись к дверному косяку молча кивнула, подтверждая слова дочери.

- Наша-ваша бабушка такого никогда не видела, - повысил голос Марк, - Что она будет делать? Вином Люмену поить и стихи читать? Короче, я звоню Слепко, пусть заедет, хуже не будет.

Беллума сердито поджала губы и засопела. Слова зятя сложно было опровергнуть. Внезапно из соседней комнаты послышался удивленный голос:

- Мам?

Через мгновение на пороге кухни показалась заспанная Люмена, в недоумении озиравшаяся вокруг:

- Что произошло? – возбужденно спросила она, - Почему я дома? Где Андрей?

Ира подошла к дочери и взяла её за руки, после чего быстро проговорила:

- Ребенок, там на станции, где был твой муж, что-то пошло не так при испытаниях. Случилась авария и был пожар, - Ира чувствовала, как пальцы дочери стальными кольцами сжимаются вокруг её ладоней, - Андриус погиб.

- Это точно? – Люмена напряженно вглядывалась в лица родных.

 - Да, зайка, - ответил племяннице Марк, - Его родители поехали забрать тело домой.

Люмена беззвучно заплакала. Не укладывалось в голове, что её мужа кто-то может называть словом «тело». Девушка всхлипнула и бросилась в объятья матери. Ира тихонько качала дочку, ласково шепча той на ушко слова, которые сегодня не могли ни унять, ни уменьшить чудовищную боль. Эта боль растекалась свинцовой плитой от горла вниз к животу, мешая дышать. Всё это казалось дурным сном, ведь совсем недавно они с Андриусом гуляли по набережной и строили планы на будущее. А теперь всё разрушилось. Люмена глубоко вздохнула и прикусила нижнюю губу, сдерживая слезы.

- Люмена, как ты себя чувствуешь? – спросил Марк. Он так и стоял с кружкой в руках, не делая ни глотка.

- Ничего, - сухо бросила девушка и добавила, - Я не умру, если ты об этом.

Марк в ответ удрученно кивнул головой, после чего вернулся к начатому разговору.

- Нужно вызвать врача, - напомнил он почему-то с вызовом.

- Зачем? – Люмена неопределенно пожала плечами, она переводила взгляд с предмета на предмет, ни на чем определенном не останавливаясь. Щеки ввалились, волосы мятыми паклями свисали по обе стороны от лица, пальцы то и дело сжимались, будто пряли невидимую нить .Смотреть на неё было жутко.

- В твоём положении нельзя рисковать, - Марк выразительным взглядом обвел жену и свояченицу. - И полагаться только на мнение только одного специалиста.

Глава 1.7.

В поликлинику Люмена поехала в компании бабушки. Им пришлось взять такси, потому что древний мерседес Беллы в очередной раз был в ремонте, а Люмена была в таком состоянии, что не смогла бы сесть за руль ни за какие коврижки. Девушка равнодушно наблюдала как лучи утреннего солнца отражаются в зеркалах заднего вида. Странно, Люмене совсем не хотелось плакать, казалось, что всё случившееся – плохой сон или сюжет дешевого бульварного романчика, который так любит бабушка. Хотелось проснуться и увидеть мужа, обнять его, услышать какую-нибудь из его шуток, не всегда уместных, но неизменно забавных. Люмена тихонько хихикнула, вспомнив одну из них, но тут же расстроенно умолкла, заметив встревоженный взгляд бабушки. Повисло тяжелое липкое молчание и остальной путь прошел в тишине, иногда разбавляемой сигналами машин и другими звуками улицы, доносившимся через окно.

В поликлинике, несмотря на ранний час, было людно. Люмена смиренно пристроилась в конец широкой очереди в регистратуру, где в двух окошках медсестры неторопливо выдавали карточки, то и дело покрикивая на пациентов, явно мешавших им заниматься чем-то более важным и нужным. Время от времени они косились в сторону, где у окна в углу был накрыт стол: по середине зеленой клеенчатой скатерти в потертый голубой цветочек стоял нарядный белый чайник в красный горошек, слева располагалась глубокая тарелка с булочками и песочными кольцами, сверху кто-то заботливо поместил толстый рогалик с маком, а справа от чайника стояла высокая банка с каким-то темным вареньем. Варенья было много – больше половины, значит и чаепитие предстояло долгое и степенное. А тут эти больные!

- Ну? – поторопила Люмену одна из медсестер.

- Мне карточку дайте пожалуйста, - вежливо попросила девушка.

- Да ясно, что не хлеба. Фамилия? - медсестра скривила фиолетовые губы.

- Литорайте, - ответила Люмена, бросив короткий взгляд в сторону. Бабушка Белла стояла в отдалении и что-то увлеченно читала на большом плакате возле лестницы.

- Девушка, что вы бубните? Не можете говорить, так вам к сурдологу, не надо тут мычать мне, - медсестра тяжко вздохнула и, растягивая слова, презрительно процедила: Фамилия, адрес.

- Да-да, извините. – Люмена назвала требуемое и снова обернулась

- К кому идем? – поинтересовалась напоследок любезная дама.

- В женскую консультацию, - ответила девушка, забирая тонкую тетрадочку и делая торопливый шаг назад.

- Оно и видно, - пронеслось вслед.

Люмена позвала бабушку, и они вместе пошли к лестнице. Нужный кабинет находился на третьем этаже, но лифтом люди почти не пользовались, так как боялись застрять в древней, припадочно дрожащей и фыркающей кабине.

На залитом лучами солнца лестничном пролете между вторым и третьим этажами курили две молодые девушки. Одна в белом халате, скорее всего медсестра, а вторая беременная на большом сроке. Девушки что-то оживленно обсуждали, перегородив проход. Беллума презрительно покосилась на парочку и придержала край шарфика, словно боялась ненароком задеть кого-нибудь. Девушки смущенно отодвинулись в сторону, освобождая проход. Люмена с бабушкой прошли мимо них и, преодолев последний пролет и небольшой холл, оказались у нужной двери.

У кабинета сидела скучающая девушка в серых спортивных штанах. Розовая футболка туго обтягивала круглый живот.  Она читала газету и слегка улыбалась каким-то своим мыслям.

- Посиди тут, - тихо скомандовала Белла и кивнула подбородком на банкетку у противоположной стены, а сама, постучавшись, решительно шагнула в кабинет.

- Что, залетела? – вдруг раздался сбоку участливый шепот. Люмена подняла глаза и увидела, что девушка в футболке сложила газету и была явно настроена на беседу.

- Нет, - удивленно ответила Люмена, - с чего вы взяли? Я замужем.

- Ну да, ну да. А я смотрю - молодая ты, - пожала плечами девушка, - С мамашей злобной пришла.

- Это бабушка, - поправила Люмена, доставая из сумки книгу.

- Один фиг – припечатала собеседница, вздохнула и рассеянно почесав живот продолжила:

- Хорошо тебе, ты семейная, - произнесла она, - А я одна вот мыкаюсь. Я из деревни приехала, хотела в институт поступать, провалилась. Решила на следующий год еще раз пробовать. Устроилась пока в общежитие вахтершей, чтобы и жильё было и ума набираться. Познакомилась с парнем. Красивый такой, важный. Аспирант. Тоже в общежитии жил. Думала сначала, что он во мне нашел такого? А что во мне не хорошего? И готовила ему и обстирывала и спать с ним сразу стала, не кобенилась. Что смотришь? Осуждаешь? – Девушка повысила голос, и вся подтянулась, словно хотела уже от кого-то защищаться.

- Нет, что вы? – ответила Люмена и улыбнулась, - Я и не думала. Обычное дело.

- Вот и я про то же, - продолжила девушка, - В деревне у нас не так. Мамаша моя орала как бешеная, когда узнала, что я с мужиком не расписанная живу. А что я сделаю? – обратилась она к Люмене, и тут же сама ответила, - Не силой же его женить.

- И что же случилось? – спросила Люмена. Она видела, что девушке хочется выговориться и дала той эту возможность.

- А случилось то, что я по совету мамаши своей забеременела. Думала пузом его в ЗАГС затолкаю. А фиг там был, бросил меня мой принц ощипанный. Быстренько вещички в чемоданчик побросал и был таков.

- Бедная вы! - посочувствовала Люмена, - И как же теперь?

- А чего бедная? - усмехнулась несостоявшаяся невеста, - Рожу вот и к нему с ребеночком и отправлюсь, пусть платит. А не захочет платить – подам в суд, - Она стала размеренно стучать себя по коленке, словно задавая словам какой-то ритм, - Все в общежитии видели, что он со мной жил, значит он – отец. А раз отец – пусть несет ответственность.

В этот момент открылась дверь кабинета, Беллума кивнула Люмене, чтобы та заходила внутрь, а сама она осталась ждать снаружи. Лицо бабушки было совершенно непроницаемым.

Глава 2.1.

На светлой стене шевелилась тень от стоящего за окном дерева. Молодой мужчина, лежащий на узкой больничной койке, немного понаблюдал за её осторожным дрожанием и перевел взгляд в сторону. На белой тумбочке стояла небольшая коробочка, от которой тянулись нити проводков разного цвета. Проводки исчезали где-то под одеялом. Раздавался тихий мерный писк какого-то датчика. Лежать стало неудобно и он осторожно сел и опустил ноги на теплый плиточный пол. В голове помутилось и пришлось какое-то время оставаться неподвижным, ожидая, пока мебель прекратит выписывать причудливые круги перед глазами. Открылась дверь.

- Олег Сергеевич, зачем же вы встали? – раздался взволнованный голос.

- Кто встал? – спросил он.

- Да вы же! – небольшого роста медсестра в хрустящем халате и смешном колпачке на темной головке, удивительно ей шедшем, ловко уложила его обратно на койку, - Вам нельзя вставать, Олег Сергеевич!

- Девушка, я не Олег Сергеевич, я…, - он осекся, потому что не знал, что сказать дальше.

- Ну, а кто же вы? – медсестричка хитро прищурила глаза. Он насупился и отвернулся к окну. Девушка заулыбалась и весело продолжила, - Вы – Олег Сергеевич Котов, мастер.

- Мастер чего? – раздраженно спросил мужчина, глядя в сторону.

- Не знаю, - Она чем-то щелкнула на приборе и поправила подушку, - Вы пострадали при аварии на станции. Ударились головой, а потом еще дымом надышались. Постарайтесь отдохнуть. Хорошо, что вы пришли в себя, мы уже начинали волноваться.

С этими словами она вышла из палаты, почти беззвучно прикрыв за собой дверь.
Он снова сел, стараясь двигаться осторожно. Одной рукой взялся за металлическую спинку кровати, а другой придерживал ноющую голову. Он просидел так несколько минут, после чего медленно поднялся на ноги. Слева от двери в палату в углу была раковина, а над ней висело прямоугольное зеркало без рамы, кое-где отмеченное черными точками амальгамы. Он умылся, наслаждаясь колким холодом воды и наконец взглянул на себя. Бритая голова с синей тенью пробивающихся волос, темные круги под глазами, серо-желтое изможденное лицо глубоко больного человека. Темные глаза под всклокоченными черными бровями, нос прямой, щеки с пробивающейся щетиной. Пришлось немного пригнуться, зеркало было рассчитано на людей пониже ростом. В голове клубилось серое нечто. Олег Котов? Иван Собакин? Степан Рыбкин? Абсолютная пустота. Он попробовал выудить из памяти что-нибудь, что помогло бы ему вспомнить, кто он такой. Затуманенный мозг услужливо предлагал шум моря, тепло деревянных ступеней на высоком крыльце, смех женщины с темными косами. Олег Котов? Ерунда какая-то. Но другого имени у него нет, по крайней мере пока.

***
Он обернулся на звук. Из-за открывшейся двери показался полноватый мужчина невысокого роста. Его короткие волосы были тщательно уложены на одну сторону, небольшие глазки весело смотрели из-под кустистых бровей, под носом топорщилась широкая жесткая щетка усов.На вошедшем были легкие серые брюки и рубашка в светлую клетку. На плечи мужчинадля порядка накинул белый халат, концы пояса практически тянулись по полу, но подвязать или спрятать его мужчина не посчитал нужным.

- Здравствуйте, молодой человек! – поздоровался вошедший.

Олег кивнул и вопросительно посмотрел на мужчину. Ничего в его облике не показалось знакомым.

- А! Я - Станислав Петрович, начальник отдела кадров, - толстяк пристроился на свободную койку у противоположной стены и сложил руки на животе, - Мне доктор сказал, что у тебя с памятью беда пока что.
- Да, я вас не помню, - Олег медленно дошел до своей постели и тоже сел.
- А меня ты и не можешь помнить, ты ж меня не видел ни разу, - Станислав Петрович всхохотнул и поправил халат, то и дело сползавший с покатых округлых плеч, - А вот я тебя сразу узнал, хотя фотография в личном деле поганая, должен сказать тебе.
- Вы уверены? – уточнил Олег с интересом разглядывая начальника. Тот чем-то неуловимо напоминал моржа. Усами наверное..
- Сто процентов! Ты – Олег Сергеевич Котов. Двадцать три года. Прибыл из Калуги, работать мастером ремонтного цеха на нашей многострадальной станции. Ты же в робе был, когда тебя нашли, там желтым по черному написано "Котов О.С. - М.Рем.Цех" Это ремонтный цех значит.

- Многострадальной? – Олег покивал и снова потер гудящий лоб.

- Так приехали из столицы профессора какие-то, решили испытания проводить, вот и напроводили на свою и нашу голову, - Станислав Петрович тяжело вздохнул, - Перемудрили там что-то, и всё взорвалось к чертям, - он помолчал, подбирая слова, - Говорят защиту отключили специально, для чистоты эксперимента или чтоб нагрузку давать. Я не знаю, я же не инженер. Я кадровик, с людьми работаю, в оборудование не лезу.

- И я был там? – спросил Олег.

- Ну не совсем там, но рядом, в соседнем корпусе. Ты оформляться только пришел. Первый день. - Станислав Петрович что-то внимательно изучал на пустой стене за спиной у Олега, - Документы конечно все сгорели, но мы восстановим, ты не волнуйся. Я уже запросы сделал. Там и память вернется. Врач сказал, так бывает, ты сильно головой ударился.

Он еще немного посидел с Олегом, задавая дежурные вопросы о самочувствии и пожеланиях, после чего попрощался и удалился, пообещав зайти через пару дней.
Олег остался сидеть на кровати, обдумывая слова Станислава Петровича. Обретенное имя казалось ему чужим и неудобным, но другого всё равно не было. Через некоторое время медсестра привезла на металлической тележке ужин.

- Обо мне никто не спрашивал? – спросил Олег, уплетая нехитрые больничные блюда.

- Нет, - потупилась медсестра, - Начальник ваш сказал, что у вас родственники все уже давно умерли, что вы потому и согласились на перевод, что вам всё равно было в какой город.

- Ясно, - ответил Олег, которому пока ничего не было ясно.

- Память обязательно восстановится, - Ласково проговорила медсестра, осторожно касаясь его плеча, - Ты… Ой, извините, Вы отдыхайте, Олег, а я утром зайду вас проведать.

- Хорошо, - он послушно улегся.

Медсестра покатила тележку к двери.

- Как вас зовут? – вдруг спросил Олег.

Девушка задержалась на пороге. Олегу даже с кровати было видно, как её маленькие ушки постепенно становятся пунцовыми.

- Люда. Людмила Васильевна, - тихо проговорила она.

- Людмила Васильевна, если не сложно, вы бы мне хоть газету принесли почитать.

- Хорошо, - ответила девушка, - До свиданья.

- До свиданья.

Он медленно закрыл глаза, давая телу долгожданный отдых. Видимо он действительно сильно ударился. Надо поспать.

Глава 2.2.

На утро, как и последующие дни ничего не прояснилось. Он по-прежнему ничего не помнил. Имя Олег подходило ему так же, как и спортивный костюм с парой маек, которые заботливо принес начальник. Но он пользовался и одеждой, и именем, потому что другого всё равно не было. Ежедневные процедуры изматывали и без того ставший похожим на губку мозг и мешали думать.

По ночам Олега мучили кошмары. Из глубин сознания выплывала укутанная туманом дорога, лес, крутой изгиб каменистого берега. Дом на поляне. Он, как наяву, чувствовал гладкость теплых досок под ногами. Олег знал, что совсем недавно дом ремонтировали и на веранде сделали теплый пол – новинку, которая не всем по карману, но в этом доме не привыкли экономить на комфорте. В большой семье было много курящих, и все хотели, чтобы было удобно и тепло выходить на веранду. Олег видел свои босые ноги и край голубых джинсов. Разве у него есть джинсы? Он видел костры и пляшущие вокруг них фигуры, непонятные знаки, начерченные на вытоптанной множеством ног земле. Бархатный, похожий на горячий шоколад голос спрашивал, зачем ему две почки. И смех, смех из ниоткуда. В этот момент Олег, как правило, просыпался и долго потом не мог заснуть. Бессонница в сочетании с постоянными навязчивыми мыслями привели к тому, что лечащий врач назначил Олегу консультацию психиатра.

«Мозгоправ», как ласково окрестил врача Олег, задавал много вопросов и сильно хмурил брови, затем попросил Олега пройти несколько стандартных тестов. Ответы врача скорее всего удовлетворили, потому что к концу встречи он весьма приободрился и выглядел почти веселым.

- Подобная симптоматика, - заключил он, - скорее всего вызвана сильным стрессом, а так же перегрузками организма, возникшими из-за значительного облучения….

- Доктор, это надолго? – перебил врача Олег

- Сложно сказать, молодой человек, - мозгоправ пожевал губами и продолжил, - У вас сильный организм, но в данном случае мы имеем дело не с его физической стороной, а, если позволите, с более тонкой материей. Мозг человека – субстанция весьма интересная и хранит в себе много загадок.

- Например? – заинтересовался Олег

- Например в вашей карте указано, что вы правша, а сейчас держите ручку в левой руке, - врач приподнял брови, выражая глазами удивление, - Науке известны случаи, когда после сильного стресса люди начинали говорить на языках, которых раньше не знали или производить в уме сложные вычисления, но почему это происходит пока нам не известно., - он поднялся и протянул Олегу руку – За сим позвольте откланяться. Не вижу у вас показаний для наблюдения у специалиста моего профиля.

Не проходило и дня, чтобы Олега на навестила Людмила. Девушка находила повод заглянуть к нему даже не в свою рабочую смену. Она как могла старалась приободрить интересного пациента, замечала, что он значительно поправился, ведь вся одежда сидела впритык, а обычно во время болезни люди худеют.  Олег в ответ только улыбался. Ему очень льстило явное восхищение этой симпатичной ласковой девушки. Людмила была похожа на всех сказочных персонажей чохом. Тихая, милая, улыбчивая. Она заходила в палату Олега всегда как будто с опаской. Можно подумать, Олег мог ее выгнать. Иногда, возвращаясь в палату, он находил на тумбочке яблоко или свежий выпуск газеты. Небольшой городок не мог похвастать обилием новостей, а читать одно и то же, написанное разными словами было не интересно, но Олег читал, чтобы не сойти с ума от безделья и скуки. Мало-помалу он стал замечать, что ждет визитов молоденькой медсестры, которая развлекала его нехитрыми беседами. Было очень забавно поддразнивать её:

- Людмила, а давайте вы меня этим яблоком по голове настучите? – дурачился Олег, принимая угощение.

- Да ну вас, Олег Сергеевич! – краснела медсестра.

- А что? Кажись, как Ньютон, и соображу, чего-нибудь.

- Ой отстаньте вы со своим Ньютоном! Дурак! – и она мелкой рысью выбегала из палаты под тихий хохот молодого человека.

Забавная девчонка, думал про неё Олег, оставшись в одиночестве, не слишком сообразительная, зато добрая и веселая, симпатичная, и волосы красивые. Не нужно её обижать.

Глава 2.3.

Олег был бы очень удивлен, если бы смог понаблюдать за Людмилой в другое время. До приторности ласковая с пациентами-мужчинами девушка преображалась в других палатах.

- Ещё раз нагадишь мне, сам вытирать будешь, - скомандовала она симпатичному чистенькому дедуле, поправлявшемуся после сложного перелома ноги. Тот в ответ закивал. Людмиле было противно смотреть как мелко трясется дряблая кожа на старческой шее. Сморщенные руки, потемневшие от работы, сжимали газету. Вот мерзость!

Людмила с детства усвоила, что хорошего отношения заслуживают только те, кто сильнее, богаче и в случае чего может навредить, или те, кто может быть чем-то полезным. В медицину девушка пошла, потому что у врачей всегда хватало работы и, при хороших раскладах, можно рассчитывать на подношения от родственников больных. Школьная программа не слишком увлекала Людмилу, поэтому выбор пал на училище, после которого полагались льготы при поступлении, но и без высшего образования можно было устроиться тепло и вольготно. Так она и перетекала изо дня в день, поругивая пациентов и не слишком пока сложившуюся жизнь.

Складом натуры девушка была безусловно обязана родителям, воспитавшим дочь в соответствии с их собственными представлениями о том, что правильно, а что нет. Небольшой деревянный домик давно дышал на ладан. Отец Людмилы, вместо того, чтобы заниматься хозяйством с утра до вечера строил фантастические планы обогащения. Непонятно, откуда в простом деревенском мужике появилось столько пронырливости. Возможно он и преуспел бы, если бы в придачу обладал умом или житейской хитростью, но к сожалению, похвастать будущий барин мог только твердолобым упрямством и нахальством.

Словно желая добрать необходимые качества жену отец Людмилы выбрал совершенно не похожую на себя. Женщина могла годами дожидаться удобного случая получить кусок послаще или устроиться поудобнее. Она вела долгие подготовительные работы, завязывала нужные знакомства, не скупилась на неприкрытую лесть. С её подачи они развелись с мужем почти сразу после рождения дочери и вычеркнула его из свидетельства о рождении. Получив на руки необходимые бумаги, молодая мать обратилась в специальные органы и, как мать-одиночка, получила без очереди однокомнатную квартиру в городе, а также все другие полагавшиеся льготы. Меж тем семья продолжала жить дружно, супруги по-своему любили и заботились друг о друге.

Для единственной дочери они готовы были расшибиться в лепешку. Людмила росла совершенно неуправляемой и капризной. Для неё добывались самый лучшие игрушки и наряды, в волосах переливались ленты одна краше другой. Деревенские дети с неохотой принимали маленькую Милу в свою компанию. Малыши любили подвижные игры. Они с утра до вечера гоняли по деревне в поисках клада, или разбившись на команды, устраивали грандиозные баталии, или метко кидали друг в друга мяч, играя в «Вышибалы». После таких развлечений дети становились похожи на земляных чертей, покрытые комьями налипшей грязи, мокрые, иногда со свежими синяками и ссадинами, они были совершенно счастливы. Но не Люда. Вскоре после первого попадания мяча в цель или падения, над улицей раздавался её звонкий возмущенный крик:

- Мааамааа!

Девочка убегала домой жаловаться на жестоких сверстников, уронивших, обрызгавших или испачкавших её. Любящая мать, вместо того, чтобы объяснить ребенку правила игр, устраивала разборки с обидчиками. Она отлавливала самых неповоротливых и, вцепившись в нежное детское ухо, вела к родителям. Не удивительно, что после этого не находилось желающих брать Милу в игру. И Мила жаловалась, что с ней не хотят дружить, ожидая, что родители как всегда решат вопрос.

Эта вера в могущество сильного роста вместе с девочкой. В начальной школе она наушничала уже самостоятельно. Преподаватели умилялись нарядной доброу девочке, так наивно искавшей дружбы, и хвастались в учительской:

- Кузнецова-то, чисто котенок ласковый. Вы подумайте, пришла и новости мне про всех рассказывает, пока учебники подклеивали.

Пожилая учительница русского языка поджимала губы и пропускала восторги мимо ушей. Заслуженный педагог прекрасно видела, что Милая-Мила не так проста, как кажется. Эта дама пару раз пыталась поговорить с девочкой, но натолкнувшись на стену непонимания оставила попытки. Как и отец, Людмила была совершенно уверена в том, что всегда поступает правильно, а если от этого страдают другие, тем хуже для них. Она не была злой или жестокой, просто даже на секунду не мола представить, что можно думать о ком-то другом кроме себя.

Людмила любила, чтобы всё было «правильно». Она старательно училась и получала довольно неплохие отметки, восполняя недостаток способностей усидчивостью и аккуратностью. Ровные строчки цифр и букв в её тетрадях радовали глаз. Тем не менее вскоре девочка откровенно заскучала. Предметы сделались непонятными, требования учителей возросли, в дневнике захлопали лебедиными крыльями двойки. На семейном совете было принято решение не мучить ребенка, заставляя осваивать программу десятилетки, а забирать документы и поступать в медицинское училище.

О, эти новые лица! О, эти новые знакомства! Людмила была очарована открывшимися перспективами. Ей нравилось быть взрослой и серьезной. Девушка свысока смотрела на вчерашних сверстников и при встрече неизменно жаловалась на тяготы учебы, поглядывая из-под ресниц на реакцию слушателей.

- Людка, хорош выделываться, - смеялась над ней мать, - Нашла чем хвастать.

Но тут же хвалила выбор дочери, объясняя где и как следует себя повести, чтобы создать положительное впечатление.

- Главное, ходи на занятия, - давала она ценные советы, - Пиши и спрашивай побольше. Узнай, кто чем дышит, кто что любит. Помогай как есть возможность.

Людмила кивала и запоминала. Одной преподавательнице она помогала по вечерам ухаживать за цветами, которыми были заставлены подоконники кабинетов, за другой носила тяжелые стопки тетрадей, третью без конца осыпала комплиментами, заметив новую помаду или платок. И снова была для всех Милой –Милой.